Дьявол и Лилия

      Книжная лавка Астреи Вишенской жила тишиной. Старые полки держали её, как кости держат тело — крепко, почти упрямо. Пыль не мешала, а скорее подтверждала: здесь время течёт совсем иначе. Облупленная вывеска, скрытая разросшимися кустами дикого винограда, гласила: «Мудрость на вес золота. Открыто с 1892 года».       Посетители заходили не так часто, как хотелось бы Астрее, но достаточно регулярно, чтобы лавка не пустовала. И всё же ни один из них не был похож на того, кто заглядывал лишь по субботам — всегда за час до закрытия.       Когда колокольчик над дверью звякнул коротко и сухо, Астрея не подняла головы. «Здравствуйте, — пробормотала она, — если вам нужна помощь, не стесняйтесь спрашивать».       Ответа не последовало. Астрея вдруг почувствовала его присутствие — тяжёлое и чуждое. Шаги внутри лавки прозвучали иначе, чем у обычных посетителей. Не любопытство и не спешка. Скорее уверенность, что не требует подтверждения. Наконец она отложила бумаги в сторону, и взгляд её наткнулся на смутно знакомый профиль.       Владислав Череватый стоял у стеллажей с русской классической литературой.       Рея и подумать не могла, что такие, как он, посещают подобные места, а уж тем более — книжные лавки у чёрта на куличиках. Хотя данный молодой человек с чёртом явно на «ты». Тёмно–коричневое пальто подчёркивало его бледность. Ровная осанка. Лицо с небрежной щетиной — спокойное до странности, будто выражение на нём не менялось годами. Астрея невольно вздрогнула. Появление чернокнижника в тихом, пропахшем пылью и старыми книгами помещении — казалось противоестественным. Как внезапная тень там, где должно быть светло.       Его тонкие пальцы медленно прошлись по корешкам. Остановились на томике Фёдора Достоевского. «Преступление и наказание». Ирония судьбы, не иначе. Он вытащил книгу без колебаний, однако в том движении была некая нервозность, непривычная для человека, окутанного дьявольской аурой.       Астрея поймала себя на том, что вспоминает детские сказки — про колдунов, проклятия, тёмные сделки. Она была уверена, что то — всего лишь вымысел. Ни одного факта обратного ей встречать не доводилось. Но Череватый точно явился живым доказательством того, чему объяснение найти невозможно.       — Я беру, — его низкий голос вырвал Астрею из мыслей резко, болезненно. Перед ней появилась протянутая рука с банковской картой. В свете ламп на мгновение блеснуло его обручальное кольцо. Она кивнула и молча провела оплату.       Слова застревали где–то внутри, не доходя до губ. Её «здравствуйте» так и осталось чем–то лишним, сказанным автоматически и неуверенно. Пальцы чуть дрожали, покуда она упаковывала книгу. Слишком медленно. Слишком заметно. Влад, вероятно, уже сделал выводы.       Она — неловкая. Непрофессиональная. Случайная ошибка в этом месте.       И он больше не вернётся.       Эта мысль прозвучала не как облегчение, а как факт, который почему–то не хотелось принимать. Она протянула ему книгу, не поднимая глаз. Рея, всегда гордившаяся своей сдержанностью, себя не узнавала. У двери он обернулся не сразу — как если бы проверял, нужно ли это вообще.       Их взгляды встретились. В его карих, почти чёрных глазах не было ни упрёка, ни раздражения. Только лёгкая, почти незаметная усмешка — не на лице даже, а где–то в уголках губ. Чернокнижник, очевидно, уже разглядел в ней что–то, чего она сама не замечала.       Он исчез так же быстро, как и появился. Но задышала девушка свободнее только сейчас.       «Ничего не произошло», — сказала она себе. Просто человек. Просто покупка. Но тело почему–то не соглашалось. Её раздражало это больше всего.       Не он. И не ситуация.       А собственная реакция.       И в этот момент Астрею хлестнула уверенность.       Он ещё вернётся.       И она будет ждать его.       Проклятье.

***

      Влад Череватый стал одним из постоянных покупателей книжной лавки Астреи. Его визиты слыли своего рода ритуалом. Каждую неделю он приходил, точно призванный неведомой силой. Она научилась узнавать его шаги. Чувствовать приближение ещё до того, как он появлялся в поле зрения.       Он не продвигался дальше стеллажа с русской классикой. Брал книгу. Платил. Уходил.       Всегда одинаково.       Но в один из субботних вечеров Череватый вдруг обратился к ней сам. Вишенская невольно выпрямилась, пытаясь успокоить колотящееся сердце. След присутствия Влада оседал в каждом уголке лавки подобно мороку.       — Добрый вечер.       — Здравствуйте, чем могу помочь? — слова поддавались Астрее с невероятным усилием. Поравнявшись с Владом, она подметила, что он намного выше неё.       — Мне нужна книга, — продолжал он, его голос был бархатным, почти зловеще–завораживающим. — Но я понятия не имею, что именно ищу.       Астрея нахмурилась. Это несколько странно. Все его предыдущие покупки являлись классикой, проверенной временем.       — Какой жанр вас интересует?       Череватый чуть склонил голову вбок, раздумывая.       — Английская классика, — он не смотрел в сторону стеллажей, но указал верно.       Она чуть кивнула и прошла вперёд, ощущая, как его взгляд прожигает дыру в затылке. Это злило сильнее, чем пугало.       — Замолчи, Толик, — шикнул Влад в пустоту. Астрея сделала вид, что не услышала, но внутренности сжались от поганого предчувствия. Находиться рядом с Череватым в замкнутом пространстве было... небезопасно?       Девушка нащупала издание 1902 года, протянув Владу.       — «Скорбь Сатаны». Читали?       — Сатана не скорбит. Никогда.       — Прошу прощения?       — И не прощает, — повторил он, перехватив книгу Корелли. Их пальцы соприкоснулись. Холод. Короткий. Но ощутимый. Астрея едва заметно отдёрнула руку. Это действие длилось не больше секунды.       — Вы не верите в искупление? — Астрея почему–то перешла на шёпот, а в горле как назло пересохло. Сама не понимала, зачем спросила.       Он вдруг усмехнулся.       — Я верю в силу, остальное — шум.       Отточенным движением Влад перелистнул несколько страниц.       — Любопытно, — пробормотал он скорее себе, чем ей. — Но наивно.       Он вернул потрёпанный томик Астрее.       — Что–нибудь ещё предложите?       Вишенская задержала взгляд серо–зелёных глаз на длинных полках. Отступить. Закончить разговор. Не обращать внимания. Это было бы правильно. Логично. И безопасно.       Но она не сделала шага назад. Вместо этого — отвернулась. Ни разу не ответив чернокнижнику прямо.       На ум пришёл трактат на латыни, подаренный доброжелателем из Англии пару лет назад. Она почти забыла о его существовании. Но цель была не в книге, а в поиске повода.       — Есть одна, — произнесла она. — Но я не уверена, что вам подойдёт.       В глазах Влада тут же вспыхнул неподдельный интерес.       — Покажите.       — Pactum cum diabolo... — прочла девушка, сдувая пыль с толстого фолианта, на поиски которого ушло немало времени. Слова шли тяжело. Непривычно.       — An angelica misericordia? — спокойно закончил он.       Астрея замерла лишь на мгновение.       — Откуда вы знаете? — недоумение прямо–таки разрывалось в воздухе, а худые пальцы девушки крепко держали книгу.       Влад пожал плечами, сохраняя на лице загадочное выражение.       — Интуиция, — легко ответил он, и в этом слове отчётливо прозвучала скрытая насмешка.       Он приглашающе протянул руку. Шрамы на ладони не укрылись от её взора, но Рея промолчала.       Режет руки? Кровь для ритуалов же нужна?       Пальцы Влада легли на страницы фолианта. Зашуршала бумага. Он начал читать вслух.       — Quid est potentia?       Его голос звучал ровно, но властно. Вишенская нахмурилась. Она не знала латыни.       Но что–то было не так. Каждое слово отпечатывалось раскалёнными вилами где–то очень глубоко.       — Quid est imperium? Quid est servitus?       Воздух стал плотнее. Или ей показалось.       Астрея сжала пальцы сильнее, до побелевших костяшек. Раздражение вспыхнуло резко. На него. На себя. На эту реакцию. Она понимала, что не хочет ему отвечать.       — Хватит.       Вышло резко. Череватый остался доволен воспроизведённым на девушку эффектом.       Где–то на границе его сознания мелькнул шёпот. Чужой. Неприятный.       — Ты в смятении, — очень тихо. Не рядом, а внутри. — Страх — лишь иллюзия.       Влад нервно потёр переносицу.       — Я сказал — замолчи.       Что–то не складывалось.       Влад нетерпеливо ожидал возле кассы, покуда Астрея упаковывала книгу. Её движения ровные. Выверенные. На него она не смотрела намеренно.       Она реагировала неправильно. Не как остальные. Он привык читать людей быстро и без особых усилий. А здесь — пауза. Пустота.       — Вы покровительствуете букинистам?       — Быть может.       Глупый вопрос и такой же ответ. Внутри зудело, подталкивая к действию, агрессии и вторжению в её личное пространство. И это было выбором.       — Иллюзия, значит, — неслышно, одними губами, принимая книгу из рук девушки, — хорошо сыгранная иллюзия.       Астрея не узнавала его или делала вид, что не узнаёт. Демонстративно не обращала внимания на сказанные не к месту обрывки фраз. Страх её был лишь ширмой, за которой скрывалось… Что? Влад не мог понять.       — У вас необычное имя, — Череватый коротко кивнул, уже разворачиваясь. На этот раз спешно. Ответа девушки он не услышал. Да и не ждал его.       Тишина в лавку вернулась, но уже другая.       Астрея провожала его, осознавая, что ненароком приоткрыла ту дверь, за которой её совсем не ждали.