PET

Каждое утро Северус Снейп просыпался без пяти минут семь. Валялся в кровати, рассматривая тени на потолке, в семь выключал будильник и шёл чистить зубы. Дальше — завтрак, выглаженная рубашка и штаны со стрелками, набитый склянками портфель и машина под домом. Всё это было его рутиной вот уже десять лет. До химико-аналитической лаборатории Хоторн в пригороде Лондона ехать было примерно полчаса. В восемь Северус закрывал квартиру и спускался на парковку, чтобы прогреть машину — это было актуально холодной осенью и зимой — и покурить. Сигареты были единственной вольностью, пусть из-за этого и приходилось таскать мундштук, для которого тоже сформировался определённый ритуал: сначала Северус вытирал салфеткой руки, затем мундштук. О вреде курения он старался думать как можно меньше; в конце концов его дед умер от рака лёгких, не выкурив за жизнь ни одной сигареты. В тот день он делал всё точно так же с точностью до минуты, пока не увидел на капоте машины мирно спящую кошку. Это не входило в его распорядок: Северус так и застыл с сигаретой в руках, стараясь понять, как подобное вообще могло с ним произойти. Рука сама потянулась к туго затянутому галстуку, Северус нервно дёрнул его, выравнивая, и так же на автомате проверил, все ли пуговицы на рубашке застёгнуты до горла. Кошка. Да этого просто быть не могло. Северус выбросил недокуренную сигарету и подошёл ближе. У них в районе, конечно, водились и кошки, и собаки, вот только мрачного, дымящего как паровоз Северуса они обходили десятой дорогой. Впрочем, откуда кошке было знать, чья это машина? Увидит — и сразу уйдёт. Серая голова взметнулась, и цепкие жёлтые глаза тут же прошлись по Северусу с ног до головы, будто оценивали его внешний вид и то, насколько он подходил к этой машине. Но подходила больше сама кошка: старенький Вольво, который уже лет десять нельзя было назвать иначе, чем ржавым ведром на колёсах, сходился с ней в цвете — тёмно-серый с вкраплениями. Только в случае с кошкой вкраплением был белый цвет, а в случае с Вольво — ржавчина. Северус сделал ещё шаг, и кошка подскочила и распушила хвост. — Ну и что ты? — беспомощно спросил он, будучи отчего-то не в силах даже попытаться её согнать. — Мяу, — серьёзно ответила кошка и качнула головой. — Согласен, — сдался Северус и кивнул на землю рядом с машиной. — Слезай. Он был готов поклясться, что она качнула головой, услышав это, и не сдвинулась с места. Раздражённо вздохнув, Северус таки попытался её согнать и даже притопнул, но безуспешно. Вскрик тоже не помог — кошка только отсела чуть дальше, но осталась на капоте и вдобавок, будто издеваясь, обвила хвостом лапы. Северус уже безнадёжно опаздывал. Не то чтобы он боялся кошек. Нет. Но даже одна мысль о прикосновении к ней вызывала волну тревоги вперемешку с отвращением. Северус трогал только те вещи, в которых был уверен; а если не был, то надевал перчатки и доводил их до блеска. На работе у него в отдельном контейнере лежала чашка для кофе, вилка с ложкой и пачка салфеток. Коллеги только поначалу удивлялись — потом привыкли и перестали обращать внимание. Северус понимал, что, вероятно, они за его спиной судачат и, почти как в школе, называют психом, которому давно пора лечиться, но старался долго об этом не размышлять. В конце концов, он был доктором наук, а не лаборантом с сомнительной кандидатской диссертацией. Он был тем, кто изобрёл датчик для обнаружения микроскопических следов опасных химических соединений. И боялся кошку. — А ну кыш! — Северус достал из машины тряпку, которой каждое утро протирал руль, и взмахнул ею. Совсем слегка задел кошку краешком и отчаянно вздохнул: придётся постирать тряпку на работе. Кошка снова мяукнула — громче и обиженнее, и убежала. Ругая её на чём свет стоит, Северус выехал на улицы шумного Лондона и погнал машину в сторону лаборатории. Ему уже давно стоило найти жильё ближе. Эту квартиру Северус снимал, когда учился в университете; сначала мать помогала деньгами, потом он, благодаря исследованиям опасных химических соединений, добился стипендии и оплачивал её уже сам. До университета от неё было рукой подать, но до лаборатории уже давным-давно нет. Однако не зря говорят, что привычка вторая натура, из-за чего Северус вот уже двадцать лет жил в одной и той же квартире. «Давно пора было её выкупить», — беззлобно поддела его лаборантка и основная помощница — мисс Грейнджер, когда Северус всё же решился и купил квартиру у наследников после смерти хозяйки, докинув к этому деньги, вырученные с продажи дома матери. Северус знал, что она права, но всё равно в ответ огрызнулся. У них с Грейнджер сложились странные отношения: рабочие, плавно перетекающие в приятельские. Поначалу же она его побаивалась (и Северуса это более чем устраивало), но потом привыкла — и осмелела. На работе всё было как обычно. Северус буднично пообщался с коллегами, которые работали над антидотом к нейротоксину — пока что совершенно безуспешно, и направился в свою, отдельную лабораторию. У него была задача реальнее и оттого сложнее: в последнее время его датчик стал ложно срабатывать. — Я провела исследование, — выпалила с порога Грейнджер, заходя в их небольшую лабораторию, — то есть здравствуйте, мистер Снейп. В общем, датчик срабатывает везде. Я проверила и водопроводную воду, и бутилированную, и даже внутренний карман своей куртки — срабатывает. Слабо, конечно, но срабатывает. — Я же ещё вчера выяснил это, — без приветствий бросил Северус, и Грейнджер стушевалась. — Но это была гипотеза… У вас были только результаты тех людей, которые пользовались датчиком. Я проверила всё сама. — Проверили, и славно. Оправдали свою зарплату. — Грейнджер хмыкнула и села за свой стол. — Я всё перепроверил дважды. Датчик откалиброван и настроен, ошибки просто быть не может. Это что-то другое. — Что-то, что есть везде? Ну не воздух же, в самом деле. — Вы где диплом купили, Грейнджер? Какой воздух? — фыркнул Северус и ещё раз пробежался взглядом по полученным данным. — Надо взять положительную пробу и отправить на экспертизу, чтобы определить состав. Сделайте, будьте полезной. — С удовольствием, мистер Снейп, — рассмеялась она, снова игнорируя едкую фразу. — Вы пойдёте сегодня с нами в караоке? — Что я там забыл? — И все коллеги считают меня сумасшедшим, хотел добавить Северус, но не стал. Грейнджер и сама всё прекрасно знала и, как он предполагал, только способствовала распространению слухов. А ещё он даже представить не мог, что добровольно окажется в месте, где было столько всего ненадёжного: стаканы, из которых в перерыве между песнями пили пиво, тарелки (кто знает, как тщательно их моют на кухне), общий туалет, зачастую грязный и забитый. А уж про микрофон Северус и думать не хотел: если случайно дотронуться до него губами, можно действительно с ума сойти. Нет уж, у него был привычный план. В шесть Северус выехал с парковки рядом с лабораторией, заехал по пути в гипермаркет и взял колбаски с пивом. Подумал и выложил пиво, заменив его холодным лимонадом. Только около дома он вспомнил про кошку, но её нигде не было. Особенно тщательно Северус осмотрел парковку, где был застигнут врасплох: пока он сидел на корточках перед своей машиной и заглядывал под чужие, кто-то незаметно подкрался сзади и крикнул почти что в ухо: — Здравствуйте! — Здравствуйте, — постарался не выдать испуга Северус и аккуратно встал. — Вы проход загородили. Он узнал этот голос. Пацан, который недавно заехал в соседний дом. На улице, где жил Северус, все дома стояли почти что впритык, и с соседями можно было общаться прямо через окно. Напротив спальни Северуса долгое время жила старушка лет девяноста, которая настолько боялась воров, что поставила железную решётку и никогда не открывала ставни. Они не виделись толком, и Северуса всё устраивало: он мог не закрывать шторы и оставлять окно открытым в особенно жаркие ночи. В одну из таких два месяца назад у него чуть не случился сердечный приступ, когда ставни дома напротив заскрипели и оттуда вдруг показался мальчишка лет двадцати — черноволосый, крупный, широкоплечий и смуглый. У него на носу были дурацкие круглые очки, а на голове — полнейший бардак. Высунувшись из окна — решётки куда-то делись, хотя Северус мог поспорить, что вчера они были, — мальчишка прикрыл глаза и подставил лицо прохладному ночному ветру. Северус в ужасе схватился за край шторы и задёрнул её настолько быстро, что чуть не вырвал карниз. Больше они так близко не виделись. — Проход перекрываете, говорю, — повторил мальчишка, и Северус сощурился: — Обойти можно в другом месте. Я ищу кое-что. — Но я ведь уже тут пошёл, — простодушно ответил тот, и Северус бросил на него раздражённый взгляд. — Я не намерен спорить. — Ладно. Слушайте… — Он замолчал, всматриваясь в лицо Северуса. — А у вас окна случайно не на мои выходят? Кажется, я вас видел. — Если так, то что? — скривился Северус и поднялся, отряхивая штаны. Желание помыть руки уже подступало к горлу. — Да шторы у вас всё время закрыты. Вы там что, травку выращиваете? — И глупая улыбка расползлась по глупому — но симпатичному, как вынужден был признать Северус, — лицу. — Именно. И устраиваю оргии. Прошу мне в этом не мешать… как вас? — Мистер Поттер. — И, раз уж мы встретились, мистер Поттер, слушайте свою дебильную музыку потише. Или хотя бы днём, пока я на работе, а то у меня от неё марихуана вянет. Всего хорошего. И Северус, одновременно по пути извлекая из кармана влажные салфетки и сигареты, направился к дому. Никакая музыка ему не мешала; чаще всего её и слышно не было. Но день сегодня был паршивый, чёртов датчик сбоил без видимых причин и сосед бесил одним только существованием. Северус остановился на ступеньках, облокотился о перила, достал мундштук и тщательно вытер его влажной салфеткой. После этого подкурил и затянулся. Поттер же прошёл к своему дому, бросив только один, короткий и смущенный, взгляд в сторону Северуса. В последнее время он всё чаще замечал за собой странную тягу к молодым мальчикам. Нет, геем он был, сколько себя помнил, но с возрастом отчего-то начал засматриваться на таких, как Поттер. Конкретно этот пацан Северуса не интересовал. Но другие — да. Краска к лицу и паху приливала, когда молодой лаборант, Кристофер, приходил на работу в обтягивающих штанах, когда Северус ловил мимолетные взгляды на улице, пока стоял в пробке и лениво осматривал прохожих, — да много где. Но он никогда не был в серьёзных отношениях и не собирался их начинать, а уж тем более с кем-то молодым. Всего однажды в отрочестве Северус попытался: поцеловал сначала девчонку, подругу детства, а потом её приятеля, но испытал только одно — жуткий параноидальный страх, что с этим поцелуем он получает столько микробов, сколько нет даже на его столовой ложке. В общем и целом поцелуи и секс возбуждали его как концепция, но не как-то, что стоило делать. Дожив до тридцати восьми лет, Северус так ни с кем и не был. Да и смирился, в общем-то, что не будет. Докурив, он поднялся к себе, оставил колбаски жариться и прошёл в спальню, чтобы переодеться. Пижама, которую он с утра бросил на быструю стирку, приятно пахла порошком, и Северус с удовольствием в неё облачился. Костюм же убрал в шкаф, где на вешалках висело ещё четыре — точно таких же, чтобы не стирать каждый день. Удобно и практично. Северус уже собрался выйти из комнаты, как вдруг услышал мяуканье. Сначала он решил, что слух в его возрасте подводит, и сделал было шаг в коридор, как вдруг мяуканье повторилось. Оно шло со стороны окна, всё ещё занавешенного. Северус прокашлялся и неуверенно подошёл к нему. За шторой сидела кошка. Кажется, она проникла сюда через форточку — других вариантов не было. Северус всё ещё оставлял её приоткрытой, хотя каждый раз, открывая и закрывая, боялся снова увидеть соседа в окне напротив. Сейчас же Поттер точно находился дома: в спальне было темно, но слабый свет пробивался из-под закрытой двери. Это была та же серая кошка. Она потянулась, будто всё это время спала в ожидании Северуса, и спрыгнула на пол. — Нет! Стой! — Северус отбежал и в ужасе схватился за дверную ручку. — Ты наверняка блохастая и лишайная, не подходи! Он выскочил из комнаты и захлопнул дверь. Сердце колотилось как бешеное, но нужно было взять себя в руки. На кухне нашлись две большие прихватки — их Северус надел на руки, а после, подумав, накинул ещё и зимнюю пуховую куртку на плечи. И только тогда решился вернуться спальню. Кошка сидела в том же положении, снова обвив густым хвостом лапки, и смотрела, будто посмеивалась над психующим Северусом. Он вытянул руки вперёд и стал медленно подходить, ощущая себя по меньшей мере сапёром, собирающимся обезвредить бомбу. Прихватки на руках дотронулись до кошки — она, не шелохнувшись, позволила поднять себя. Северус держал её на вытянутых руках перед собой и зачем-то даже задержал дыхание, словно мог вдохнуть блох прямо так, носом. Сделав несколько осторожных шагов к форточке, он посадил кошку на край и мягко подтолкнул, призывая прыгнуть. Благо был всего лишь второй этаж. — Иди. Кошка мяукнула, в последний раз обернулась на него и спрыгнула на плоскую трубу у окон первого этажа. Северус ещё какое-то время провожал её глазами, чтобы убедиться, что кошка окончательно ушла подальше от его квартиры, а затем стянул прихватку и закрыл свободной рукой окно. Подумав, задёрнул и штору. Теперь нужно было застирать всё, что касалось ужасной, грязной, заразной уличной кошки. И выключить уже колбаски: в квартире пахло горелым. Уходя, Северус даже не заметил, что из окна напротив всё это время в тусклом свете прикроватной лампы за ним следил внимательный и слегка насмешливый взгляд.