Верность и труд, все сотрут.

– Шастун, ну кто так катает. - уже третий час орет Попов. - В таком темпе нам не на олимпиаду, а на шоу к бабушкам подавать заявки. Скоро чемпионат России, почему так плохо. Еще раз. Антон выдыхает. Бросая на тренера польный мольбы взгляд, но тот как назло отвернулся к подошедшему Павлу Алексеевичу. Вставая по центру, в начальную позу, он ждет музыки. Арсений на секунду становиться серьезным и жмет на ноутбуке "плей". Оба преподавателя, хоть и в разных сферах, начали наблюдать за парнем на льду. Погрузившись в музыку, Антон выполнил пару взмахов руками, которые с Арсением они так долго чистили, и начал набирать скорость. Тройной лутц в начале программы всегда даётся легко. Мелодичная музыка, так подходящая Шастуну, все льётся и льется, и парень чувствует, что льется она без него. Дорожка шагов пролетела мимо, раздался громкий хлопок. Видать Арсений Сергеич чехлами ударил по бортику. Антон заходит на каскад, тулуп и сальхов выходят просто потрясными, наверное единственное что получается хорошо. Дальше либела, опять дорожка шагов и прыжки. Половина получается очень даже неплохо, по скромному мнению Антона естественно, другая летит к чертям в котел. Флип, а после спираль, Аксель и петля, получается криво. Заходя на последний прыжок в программе, зацепляется зубцом, выполняет три поворота в воздухе и падает. Музыка резко останавливается. – Антон, - разносится крик по льду. Антон покорно встает и подъезжает к тренеру. - И что я сейчас увидел? Мы с тобой столько чистили руки, а ты опять все испортил. Где чистые тулупы? Во второй части Аксель вообще ушел. - продолжал орать тренер. Павел тихо наблюдал стоя позади него. Попов медленно вдохнул и попытался спокойно продолжить. - Ты перекрутил сальхов в каскаде и недокрутил в том же каскаде тулуп, только ты так можешь. Про лутц я вообще молчу, как можно было упасть с того, в чем помарок у тебя никогда не было. Я поражаюсь тебе. Последняя фраза была произнесена с тяжелым вздохом. Антон опустил голову и разглядывал ботинки коньков. Вдруг, на лице почувствовались пальцы, настойчиво поднимая голову вверх. Взгляд парней пересекся. Арсений, разглядывая лицо Антона, сдерживает в себе желание дать пару подзатыльников подопечному. – Сейчас, ты идешь на уроки, - произнес он глядя парню в глаза. - и только попробуй получить два. На последние русский и литературу не идешь, жду тебя тут. Все, свободен. Антон вышел с катка, одел чехлы и направился в раздевалку. Голова немного побаливала, слабость в конечностях не отпускала, все как обычно. Переодевшись, он вышел из раздевалки и его окликнули. – Шпала, подожди меня, вместе пойдем. Сеня попросил меня довести тебя до... -неуспел он сказать, как его перебивает мощный подзатыльник. С диким ржачем Добровольский показывает фак разъяренному Попову и убегает к младшему. Он хватает его за руку и орет: - Бежим, он нас щас убьет. – А я тут причем и почему нас он должен прибить, если это вы назвали его Сеней. - в ответ орет Антон убегая вместе с Павлом. – Ну не я же, как там этот выразился, "испоганил весь прокат" - замедлил шаг, запыхавшийся учитель. - Пошли, медленно, а то ты какой то бледный. Антон решив, что после стольких тулупов, стоит послушаться советов старшего. Подойдя к кабинету математики, Павел Алексеевич развернул его на себя. – Прокат пушка, не знаю че на тебя Геич орет. - тихо рассмеялся литератор. В миг становясь серьёзным. - Я видел что ты ел в столовой, чтож ты сейчас опять бледный. - он задумчиво покрутил его голову за подбородок. Снизив голос до шепота, продолжил.- Посмотри мне в глаза и скажи что ты не избавлялся от завтрака, обещаю Арсению Сергеевичу не рассказывать. Антон попытался опустить голову, но несмотря на ласковый шепот, держали его крепко. Посмотрев в глаза педагогу, он произнес: – Не выблевывал, честно. – Тоесть, сознаваться не хочешь, да? - да, Павел стал и ему другом, за столько лет в академии, но это не значит что он не сдаст его Попову, тот все таки его друг. - Ясно все с тобой, я понял. Павел не собирался рассказывать, прекрасно понимая что, Арсений парня прибил бы. По отцовски обняв парня, постучал в кабинет и затолкнув туда ногой Антона с хохотом закрыл. – Шастун, проходи как раз к доске, тетрадь с домашней мне на стол, пример написан, тебе только решить. - произнесла Мария Александровна. Антон горестно вздохнул, посылая все и всех, кинул рюкзак на парту и прошел к доске. – А тетрадь? - спокойно спросила учитель, не смотря на ученика. – Собака съела. - пошутил Антон. В унисон тяжело вздохнув они принялись за свои дела, Антон решать пример, Мария проверять тетради учеников. Класс тихо переговаривался, пытаясь подсказать повернувшемуся на них Антону. От передних парт ожидать ничего не стоило, там сидели пятые и шестые классы. А с дальних было не слышно. Антон поворачивается обратно, пытаясь вспомнить хоть что-то. Вроде бы это тема еще за 9 класс, но парень, хоть убейте не помнит. В голову что-то ударяется. Антон смотрит вниз на упавшие бумажки. – Ну что ж, Антон, - так же смотря на бумажки на полу произносит Мария Александровна. - У тебя тут даже выбор есть, чтож стоишь, выбирай. Антон присел на корточки и взял одну из сложанных бумажек. Раскрыв ее он зло повернулся оглядывая последние ряды. Ну конечно! Вот сидит его подружанька в мужском обличии и ржет. Шастун бы даже сказал ухахатываеться. "Чтоб ты ебнулся со стула" - зло прошипел про себя Антон. – Ну что там, Антон? - интересуется математичка. - Пусто? Тогда решай сам. Промучившись у доски добрых пол урока, пример все же был решен. Мария Александровна, пожалев мученика, поставила тройку. Следующие три урока, Антон сидел с Сергеем.

***

В зале вместе с юниорами стоял в планке Антон. Арсению сказали подменить тренера младших и деваться было некуда. – Антон, спину ровнее. Выпрямляя спину, Антон продолжал писать в тетради примеры. Училка все таки нажаловалась на него Арсению Сергеевичу, а тот в свою очередь взял на себя воспитание подростка. – Встали. Антон, иди бегать на стадион, я подойду. Остальные, взяли резину и пошли закачиваться. Антон вышел из зала и направился на улицу, на стадион. Всегда его отправляют бегать, когда объедененнка с мелкими. Интересно, сколько придётся бегать сегодня? В любом случае, для тренера он назовет цифру меньше. А то мало ли, еще и за это наругают. Для Антона, любое упоминание Арсения Сергеевича, это ассоциация с авторитетом, уважением, руганью и наказаниями. Да, Антон уважал тренера. Его конечно много ругали и наказывали, но без всего этого, он бы не добился всех своих титулов. От Арсения уходили многие и чаще из-за того что тот был невыносимо строгий и придирчивый. Антон на это реагировал : "Ну и валите, придурки. Раз не понимаете, что именно это и делает вас сильными спортсменами." Сейчас Шастун являлся одним из самых сильных фигуристов. А из тех, кто может исполнять элементы ультра-си, он вообще единственный.

***

Тогда, еще в далеком детстве, когда отец нашел эту академию, семья Шастунов и не думала что что-то получится. Ну покатается ребенок, поразвиваеться для себя. А потом уйдем в другой спорт. Антон был высоким для своего возраста всегда. Поэтому тренера часто говорили, что кататься то он может, но только для себя. Но вот Арсений, их последняя надежда на тот момент, сказал что попробовать всегда стоит, может это будет его плюсом. Тогда, родители мальчика послушали молодого человека. Арсений тогда только - только выиграл Олимпийские Игры, закончил школу. Сначала взял Антона на несколько тренировок в неделю, просто чтоб натаскать ему базовые элементы, а потом уже решил полностью взять его на себя.

***

Антон пробегая 12 круг, легко мог посчитать сколько он уже пробежал. Когда строили их академию, решили учитывать все, в том числе и стадион. Поэтому сделали один круг - один километр, а то че тренирам высчитывать - то. Арсения Сергеевича все не было, голова уже кружилась, толи от того что избавился от салата, толи от кругов которые он пробежал. Спасительный Арсений Сергеевич появился в поле зрения на 17 километре. Антон еще никогда не был так рад, видеть своего тренера. – Бегаешь? - произнес старший подходя к Антону. - Сколько пробежал? Антон замедляется, а после вовсе переходит на шаг восстанавливая дыхание. – Незнаю, примерно тринадцать, я после десятого перестал считать. - врет и не краснеет младший. – Тебе было четко сказано пробежать десять километров. – строго начинает тренер. - Это значит, глупое дитя, что надо пробежать десять километров и остановиться. И я ни в жизнь не поверю что ты пробежал тринадцать, явно больше. Вставай у нас время обеда. Антон тяжело вздохнув, поднялся и пошел в ногу с Арсенией Сергеевичем в здание. "Слава Богу, что он не заметил что я без куртки, а то он за этим следит хуже курицы - наседки" - подумал про себя парень. И будто бы прочитав его мысли, Арсений заговорил. – И не думай что я не заметил, что ты без куртки, - увидев удивленное лицо, старший хмыкнул, он понял что именно об этом и думал подопечный. - В зале сегодня двойные прыгаешь, сколько, скажу потом. "Ну зашибись, Ванга чтоли? Или экстрасенс? Тогда ему в битву сильнейших надо, че он тут то делает." - устало подумал Антон и они продолжили идти в тишине.