burla

День Рождения близился, а планов всё так и не было. Да и за окном ливни утрамбовывали листья в асфальт. Некогда разноцветные улицы, усыпанные оранжевыми, бордовыми и жёлтыми листьями клёна, которые превратились в пыль, померкли. Осень перестала греть, поэтому Минхо оставалось искать альтернативу — горячий шоколад. Он знал весь рецепт наизусть, по настроению регулировал количество сахара, из-за спешки рассыпая кристаллики по столу и полу, мог добавить цедру апельсина для баланса вкусов или же облако из взбитых сливок. Почти каждый вечер после работы он уютно устраивался в своем кресле с высокой и мягкой спинкой, запрокидывал голову назад на подушку, после которой шея практически переставала болеть, а мышцы расслаблялись, потягивал горячий шоколад и смотрел какую-нибудь дораму. Не было утренней спешки до работы, дневной гонки в ближайшее к офису кафе с недорогими ланчами — существовал только он, кот и горячий шоколад. Иногда, когда тренер позволял ему дать слабину, он покупал себе горячий свежий хлеб из пекарни на первом этаже его дома. Говорят, что количество пекарен зависело от возраста жителей жилых комплексов. А Минхо зависел от быстрого дофамина. Всё бы ничего и жизнь сладка, как его перекусы, но что-то было всё-таки не то. Весь день Минхо мучился, задаваясь вопросом — не упустил ли он чего важного. Так бы и парился, если бы коллега напрямую не спросила: — Всей компанией ломаем голову, что тебе подарить на День Рождения, может ты подскажешь? Хоть намекни что ли, а то подарим тебе кактус, как Чану, он всё наглядеться не может на этого Чахлика, — усмехнулась Соён, не давая Минхо и слова сказать. Она продолжала тараторить, перечисляя подарки остальных коллег, а Минхо сначала негромко, а затем в голос начал смеяться с нелепого набора. — Не хочу, чтобы тебе тоже подарили газонокосилку в квартиру или же костюм для собаки, когда у тебя кот. Ну, что скажешь? Почему молчишь? — Ты мне и слово вставить не даешь, Соён, как мне общаться с тобой? — надулся он, фыркнув. Соён стажировала его, как только он попал в компанию на последнем курсе университета. Она была его наставницей, а затем стала подругой-занозой, но без неё он не представлял и дня. Соён дала ему подзатыльник и потянула за ухо, оря прямо внутрь. Её голос отскакивал от барабанных перепонок, как палочки для реальных ударных. — Ты как разговариваешь с любимой Соён, малец?! Минхо осторожно ухватился за её тонкое запястье, пытаясь отлепить её от себя. Но той как вздумается что-то сделать, так клещами не оторвать. — Соён, доиграешься и перестану слушать твои воздыхания по актерам! — наобум выдал Минхо, прислушиваясь к девушке. Её ногти всё ещё давили на его кожу, но уже с меньшей силой. Прогресс. — Ты ведь тоже ноешь по ним, кто ещё кого слушать перестанет, — она самодовольно цокнула, выпустив парня из рук. Всё-таки друг, жалко его, если что случится. — Придумал, куда пойдём на твой праздник? Минхо только минут пять назад вспомнил, какое придумал. — Нет, но, — внезапно он замолчал, не договорив фразу, потому что озарение настигло его по середине предложения. — Соён, ты ведь знаешь много мест в городе. — Ну, знаю, и что? — напряглась она, развернув кресло парня в свою сторону. — В Мёде мы были, в Molly’s Boobs тоже, — и тут он начал поднимать всю их подноготную в виде походов в бары и клубы, в которых они не только культурно пили и ели, но и иногда устраивали дебоши и скандалы. Драка с охранником — Соён, ссоры с хостом — Минхо, сломанный нос бармена — они оба участвовали в этом. Соён заткнула рот Минхо, оглядываясь на коллег, которым работа за монитором компьютера перестала быть интересной. Да кому нужны эти постные и надоедливые цифры, буквы, когда были сплетни — единственная мотивация ходить на работу. — Молчи, а то подумают, что мы конченные, — шикнула она. Он убрал её руку с лица, лукаво стреляя глазками и подзывая пальцем поближе. Она придвинулась. — А лезть под диджейскую стойку нормально? — вполголоса проговорил Минхо в самое ухо, чтобы Соён стало щекотно и противно от влажного шепота. Она поморщилась и принялась растирать ухо ладонью, косо смотря на его довольную улыбку. — Вполне нормально, потому что мы с тобой встретились под ней. Минхо цокнул и отвернул покрасневшее лицо в другую сторону, но Соён мигом вернула его на место одним движением — спинка стула всё ещё была в её руках. — Ты хотела залезть под юбку диджейки! — злобно прошипел Минхо в её смеющееся лицо. Даже рубашка, застегнутая на все пуговицы, стрёмные чёрные брюки, уже короткие и с катышками, и низкий хвост не портили её выразительную внешность. — Разве ты не залез под стойку за тем же? — уколола девушка, смеясь. — Я же говорил, что уронил кольцо, поэтому полез на пол, чтобы найти! — всё сильнее заводился Минхо, практически переставая дышать от злости. — Да, да, помню такую байку и в чьих же трусах нашёл?! Сказав это, она взорвалась от громкого писклявого смеха, игнорируя взгляды любопытных коллег, которым не удалось расслышать весь диалог с его подробностями. Минхо кинул в неё блок с заметками и уткнулся в монитор. — Ты моим праздником и занимайся, чтобы я кольцо в трусах не искал!

***

В тот же день, в который родился Минхо, у него возникла острая зубная боль — не вздохнуть, не поесть, не выпить стакан воды. Боль невозможно было снять таблетками, которые были бесполезны, а более сильные препараты выписывали по рецепту врача. Ему пришлось записаться в ближайшую клинику, ища окошко в расписании стоматологов до восьми вечера, иначе Соён перешла бы от угроз к действиям и точно убила бы его где-нибудь за домом. В восемь она планировала куда-то отвезти своего друга — и по совместительству повесу — в одно закрытое заведение, чтобы хорошо провести время. Весь день шёл по одному месту и не самому приятному. Минхо забыл выключить режим «не беспокоить», из-за чего долго гадал, почему никто не звонил ему, почему телефон не разрывался от уведомлений и радостных воплей родни, а потом догадался, что в край потерял рассудок и внимание к жизни. Так недалеко было оставить огонь на плите включенным и сжечь квартиру к хуям. А она, между прочим, только недавно куплена и обставлена по фен-шую, не без помощи Соён и её, меняющихся как перчатки, ухажёров. Он несколько минут таращился на поток уведомлений с пропущенными звонками и среди нескольких выделил самые основные: мама и Соён. Решив не отвечать им сразу, он дозвонился до клиники, затем до второй, потом до третий и наконец-то нашел подходящее место. Забыв обо всех делах, о своём празднике, о шоколаде, который заканчивался в его плетеной корзине сладостей, Минхо помчался на такси до стоматологии. Он мало чего боялся, потому что ему некогда было думать над своими переживаниями — работа утром, дорама вечером и иногда бары. Его сознание всегда занято обработкой бесполезной, но безопасной информации. Однако пока он сидел в кресле стоматолога, напоминающем кресло для пыток, и пытался не смотреть на огромный шприц в мужских руках, покрытых латексными перчатками, ему казалось, что если он сейчас умрёт от боли и страха, то перед его глазами не пронесутся лучшие события его жизни. Знаете, вот эти злосчастные 7 минут перед полным отключением мозга? Так вот, у Минхо транслировали бы черно-белый фильм из — пошёл в садик, обняла мама, поступил в школу, плакал над заваленным экзаменом, получил права и закончил универ, а дальше круговорот из клубов и баров, фанфар и цветных хлопушек. А далее — сплошная пустота и темнота. Анестезия действовала быстро, размывая края реальности, как бумажное полотно. Минхо проваливался в памяти и что-то мычал, боясь уснуть за креслом у грозного врача. Напоследок Минхо, казалось у врача из рук росли жужжащие инструменты, как у Эдварда Руки-ножницы. — Не нагружайте правую сторону едой и не пейте алкоголь. Минхо всё ещё не мог четко разглядеть лицо своего лечащего врача, но зато он частично пришёл в себя и мог даже слушать, кивая на его советы. Врач принялся что-то чиркать на листе бумаге, иногда тревожно посматривая на Минхо. — Доктор, — хрипло сказал он, пробуя пошевелить челюстью и языком, который словно опух и перестал слушаться его. Он был уверен, что вот-вот проглотит его, поэтому стал говорить ещё медленнее, издавая хриплые звуки, как сломанный робот. — Доктор Ли, — подсказал врач, на этот раз его басистый тембр казался добрым и тёплым. Минхо стало чуть комфортнее в клинике. — Да, — он снова глотал воздух ртом, открывая и закрывая челюсть. Доктор Ли оторвался от справки, глядя на пациента во все глаза. — Кажется, анестезия подействовала на Вас сильнее положенного, но она должна скоро отпустить, — успокоил стоматолог, хотя Минхо и не беспокоился ни о чём. Он вообще перестал чувствовать что-либо кроме сладкого и пьянящего расслабления во всём теле. — Держите рецепт, дайте его аптекарю и он сам Вам всё даст, так что не придется лишний раз тратить силы. Энергия, впрочем как и время, ресурс не бесконечный. Берегите себя! Доктор Ли наспех выпроводил Минхо, готовясь к следующему в очереди. Минхо же никуда не собирался, он даже успел напоследок кинуть врачу: — Вы так похожи на Эдварда, поразительная схожесть. Доктор Ли нахмурился, вопросительно моргая на парня. Он ему хамил, делал комплимент или молол своим длинным языком всякую бессмыслицу? — Ну, персонаж такой есть. Знаете Джонни Деппа? Он его сыграл в одном фильме, — Минхо застрял на пороге кабинета, выглядывая через своё плечо на врача. — Ах, да-да, был такой, помню-помню, — вежливо улыбнулся доктор Ли, подталкивая пациента в спину, чтобы тот наконец покинул кабинет. Он не ожидал такую реакцию организма на анестезию, ведь Минхо заверил, что с этим у него никогда не было проблем. Минхо хихикнул с озадаченного лица врача и пошагал себе дальше на выход из здания. Весь мир кружился, земля уходила из-под ног, но если не смотреть на неё и не вертеть головой, то всё бы ничего. Снова звонила мама. Она что-то говорила ему в трубку, долго и монотонно, к ней присоединился отец, тоже что-то рьяно говоря, но Минхо всё никак не мог разобрать слова. Да и ладно, он быстро забил на свою слабость, потому что настроение его поднялось, оно било ключом, к тому же Соён планировала перехватить его на такси и отвезти куда-то праздновать. Снова заговорила мама, вроде как желая счастья и найти свою любовь, надежного спутника жизни и обзавестись душевным счастьем. Минхо лишь фыркнул, а отец посмеялся, одобряя его идею напиться с самого утра. Сколько бы Минхо не пытался растолковать, что был у стоматолога, но у него получалось лишь мычать, протяжно произносить гласные и спотыкаться о шипящие. Он сбросил звонок на громком гоготании родных. — Теперь Соён, — он дал указание самому себе, листая контакты. За три года он всё ещё не выучил её номер телефона, как и адрес. В этом заключалась их долгая дружба. Она позвонила ему сама. Видимо, удача пыталась реабилитироваться за больной зуб. Соён долго не болтала, немного поругалась за игнор и наказала ему стоять на месте, не двигаясь ни вправо, ни влево. Минхо застыл как вкопанный, ожидая желтую машинку с знакомым лицом подруги на пассажирском сидении. Та, как и обещала приехала быстро и при полной готовности — длинное в пол чёрное платье с открытыми плечами и корсетом. — У тебя появилась грудь, — он выпучил глаза, и без того огромные и пугающие своей красотой, и указал пальцем на Соён. Та аж от стыда прикрылась клатчем и боа с перьями. — Держи, Ли Минхо, и садись в машину, пока ты не опозорил меня ещё больше, — шикнула она, всматриваясь в веселое лицо друга. С трудом верилось, что он вышел из лап стоматолога, а не бармена, но запах лекарств был весомым доказательством, что Минхо не врал. Минхо улыбался и лучился от счастья, поедая детское пюре с яблоком и бананом и запивая молоком. Ему было хорошо и даже весело, но за сорок минут его знатно отпустило и прибило к земле. Он схватился за голову, которая медленно расходилась в сторону и трещала по швам, и пытался вспомнить — сказал ли он доктору Ли, что он похож на того героя Джонни Деппа или воздержался от комментариев. — Что? Больше не смешно? — язвила подруга, всё это время поглаживая его по голове одной рукой и копаясь в телефоне другой. — Может ещё обезбол выпить? — заскулил он. — И долго ещё ехать? Соён отвлеклась от телефона на друга, который уменьшился в размерах на фоне кошачьих жалостливых глаз. — Скоро приедем, дорогой. Там недалеко есть аптека, всё купим тебе и пойдём отмечать. Такси остановилось у небоскреба, в котором арендовали кабинеты небольшие и крупные компании. Здание уходило вверх, устремляясь прямо к небесам. Чистые окна переливались на свету разными цветами, как самоцветы. У Минхо закружилась голова таращиться наверх, но ему нравилось чувство, которое дарила ему высота. — Вот же козёл! — недовольно выругалась Соён. — Он высадил нас не в том месте. — А куда нам? Соён схватила его за розовые щёки и повернула голову на противоположную сторону. Ему открылся вид на огромный ресторан, построенный в стиле ампир с высокими гладкими колоннами и мраморными статуями в форме обнаженных женщин, которые словно держали крышу заведения. На крыше летали золотые ангелы, резвясь в воздухе и заигрывая друг с другом и посетителями. — Вау! — выронил Минхо, в меру возможностей открывая широко рот . Соён горделиво надула грудь, а потом снова застенчиво прикрылась боа. — Побежали на ту сторону. Её платье струилось на ветру, шпильки цокали по асфальту, а чёрные вороньи волосы блестели на солнце. От неё тянулся приятный шлейф стойких духов с нотами жасмина и сандала. Минхо всегда восхищался её красотой, которую она гордо и уверенно носила на хрупких тонких плечах. Его подруга не промах, хули. Но ей стоило бы найти хорошего человека, а не менять одного мудака на другого. Стоило задуть свечи и загадать такое желание. Они добежали до ресторана, чьё название Минхо не сумел распознать из-за того, что Соён бесцеремонно затащила его внутрь заведения, не дав передохнуть. Вместо девушки хостесс, как ожидал Минхо, их встретил мужчина в костюме и бабочкой на шее. Он разговаривал чётко и вежливо и улыбался так, как его учили. Мужчина держал спину прямо и руку за ней. — Куда ты меня привела? — прошептал Минхо, обращаясь к девушке. — Увидишь, — кратко ответила та сквозь улыбку, находясь в этом месте впервые. Их вели вглубь просторного зала, уставленного круглыми большими и маленькими столами. Единственными источниками света являлись ленты, расположенные по периметру потолка, и пузатые лампы на столах. Освещение придавало месту интимную атмосферу, отделяя внешний мир от здешнего, до этого Минхо неизвестного. Потолок облеплен узорами, а на полу расстелился ковёр. — Сколько ты за это заплатила? — продолжал сыпать вопросами Минхо, следуя за спиной хоста. Один зал выходил в другой, прикрытый бархатной тяжелой завесой. Пройдя мимо колонны, украшенной зеркальной мозаикой, Минхо поймал своё отражение в разбитых осколках. Слава Богу, что он послушал Соён и надел свой лучший костюм, иначе он бы сбежал отсюда и своего позора, будь он в простецком костюмчике. — Прошу, — хост пригласил Соён занять её место, усаживая её за стул с мягкой обивкой. А затем он предпринял попытку сделать то же с Минхо, который уставился на крайне приятное и поразительное обслуживание, но он не позволил хосту задвинуть его стул. — Если захотите сделать заказ, то нажмите на эту кнопку вызова официантов, и Вас с удовольствием обслужат. Насладитесь сегодняшним представлением! Хост поклонился, снова спрятав руки за спину. Минхо чуть было не похлопал ему, видимо, действовали остатки обезбола. — Простите, а если мы захотим оставить героям чаевые, как мы можем это сделать? — спросила напоследок Соён. — Отсканируйте кью-ар код, который располагается рядом с кнопкой вызова официанта, — объяснил хост и, снова пожелав хорошего вечера, исчез в мраке зала. Минхо снова осмотрелся, только чуть стеснительнее. Куда бы не пал его взгляд, хотелось ахнуть и сфотографировать, чтобы в галерее хранились не только скриншоты таблиц и отчетов, но что-то неземное и эстетически прекрасное. Негромкий джаз играл из колонок, расслабляя и снимая напряжение. Здесь Минхо чувствовал себя особенным, будто попал в другой мир. Никто не спешил заказывать еду, в отличие от их столика. Соён не спрашивала Минхо, чего он хотел, потому что прекрасно знала все его вкусовые предпочтения. Еда, напитки, секс — ей было известно всё и даже в мельчайших подробностях. Официант подал два блюда сразу: пасту с морепродуктами и шампанское для неё, и суп-пюре с горячим морсом для него… Только после того, как мужчина пожелал приятного аппетита, Минхо заметил что-то неладное. Работники зала, неважно мужчины или женщины, носили необычные наряды, под стать велюровым стульям и идеально чистому ковру. Его официант, например, был одет в черный мужской корсет, не туго затянутый шнуровкой, и в широкие брюки со стрелкой. А девушки носили пышные юбки с рюшами и прозрачным подолом в виде сеточки и атласные чёрные корсеты, подчеркивающие их фигуры. Очень странное место, неоднократно повторял Минхо, но оно ему уже нравилось. Где-то шелестели платьями, ему чудились длинные перья и веера. Лента плавно начинала гаснуть, унося за собой перешептывания зала. Пузатые фонари погасли следом. Вдруг что-то зашумело, напоминая змею, ползущую прямо перед тобой, а ты пытаешься отогнать её, да в темноте не видишь, куда направляешь руки, а она всё кружит вокруг тебя, да что-то шепчет. Софиты зажглись и открыли всем застывшим зрителям глаза. По полу клубился плотный дым, имитируя туман и зовя за собой, управляя вниманием гостей. Бархатные шторы бесшумно разъехались в стороны, раскрывая крупную сцену, стоявшую прямо перед столиком Минхо и Соён. — Почему здесь сцена? — с ужасом прошептал Минхо. Камушек на груди Соён переливался холодным голубым цветом, как и её серёжки-капли. Ей было не до него и его вопросов, она сама с нетерпением ждала начала шоу. — Ты не представляешь, сейчас все по очереди будут поздравлять тебя прямо на ней, — Соён задрала брови и уставилась на Минхо, который смерил её недовольным взглядом. — Чур ты первая тост толкаешь. — Без проблем, — ответила она и подмигнула в сторону своего бокала с пузырьками. Это он пил морс в свой день рождения в окружении незнакомцев и роскоши ресторана. — За твоё здоровье! Соён взяла бокал на тонкой ножке и поднялся к губами, делая небольшой глоток, пока её глаза смеялись над ним. Ну и пусть! — Это театр теней? — не унимался Минхо, чувствуя приятное волнение от предвкушения. — Да, я привела тебя в ТЮЗ. Музыка снова заиграла, но уже чуть громче и торжественнее. На сцену вышла женщина с пышной грудью и корсетом, декольте оформлено в форме сердца, её нога робко выглядывала из разреза длинной шелковой юбки. Её волосы были убраны в пучок, закрепленный заколками с перьями. Она приковывала к себе внимание напомаженной широкой улыбкой — с ноткой хитрости и тайны — и приятным льющимся голосом. Она представилась ведущей мероприятия и объявила первый номер. — Это шутка? — повернулся Минхо к подруге, встретившись с ней взглядами. — Нет, это бурлеск, дорогой, — мягко улыбнулась та. Атласные и сатиновые корсеты мелькали перед глазами завороженных гостей. Невероятно красивые и притягательные женщины сменяли друг друга, прячась за огромными веерами, медленно и аккуратно отстёгивали часть своего тугого одеяния, дразнили зрителей взглядами и приподнимали подол юбок, демонстрируя свои ножки. Девушки разных форм и внешности были одинаково неотразимы. Они блестели на сцене наравне с бриллиантами, показывая своё мастерство в пении и актерской игре. — Как тебе? — наклонилась ближе к Минхо подруга, иногда поглядывая на него. Он не мог подобрать слова, чтобы описать в полной мере восторженные чувства. Однако Соён поняла его и без слов. — Сколько денег ты здесь оставила? — Не совсем я, — усмехнулась она, а он смутился. Она указала кивком за соседний столик и коварно улыбнулась, проследив за его взглядом по указанному направлению. — Бан Чан?! — в ужасе произнёс он, когда заметил на себе взгляд своего старшего коллеги по работе. Тот потягивал из бокала вино, нервно поправляя на носу чёрные квадратные очки. — Ага, — тихо усмехнулась Соён, потягивая шампанское и наблюдая за происходящем на сцене. — Какой кошмар, на что он рассчитывает? — задал риторический вопрос Минхо, негодуя. Работа работой, отношения в другом месте. — На тебя в нерабочее время, очевидно же, — искрила она. — Клянусь, я бы всё отдала, чтобы побывать с ней на свидании. — С кем? — Минхо добровольно отвлёкся от Чана на героинь на сцене. Соён взмахнула рукой, ловко и незаметно указывая на невысокую блондинку в пудровом платье со стразами и женственной укладкой. Соён всё сверлила её взглядом, приоткрыв рот, заглядывала в её небесные глаза. — Да ты не хуже мужчины, — заметил Минхо, смеясь с подруги. — Тебе разве она не нравится? — спросила Соён и прищурила на него пытливые лисьи глаза. Минхр замялся, не желая обсуждать чужую внешность. — Они все красивые и по-своему привлекательны. — Чеши-чеши, — она махнула на него рукой и снова увлеклась прежним занятием, мысленно пуская слюни. Объявили последний номер, назвав его сюрпризом и большой удачей для зрителей, ведь подобные гости не часто выступали здесь. Минхо ничего не знал о бурлеске, поэтому не мог предположить о каких гостях шла речь, однако когда свет погас и зажглись лишь пару ламп, он обомлел. Белый нежный свет игрался с крупными стразами, коими были усыпаны тонкие перчатки на мужских крепких руках. Чем больше свет раскрывал деталей, тем шире становились глаза Минхо от эстетического наслаждения. Парни на сцене выглядели как одно целое. Их тела крепкие и сильные, мышцы играли на бицепсах, а желваки на лицах. Их взгляды серьезны и суровы, а движения отточенны и пластичны. Волосы уложены подобно джентльменам начала 20 века и этот образ в купе с танцем выглядел сексуально и брутально. Их одежда была отдаленно похожа на ту, что носили официанты, за некоторым исключением. Корсеты героев не были черные, скорее напоминали серый блестящий от дождя асфальт, а брюки имели свои особенности в виде заклёпок на внутренней стороне и ремней с заметной металлической бляхой. Они изображали ковбоев, отстукивали ритм плоскими каблуками сапог. По команде одного из парней, который всегда находился посередине сцены и в центре внимания Минхо, остальные лёгким движением стянули с брюк ремни и сделали из них петли, заменяя лассо. Пол сцены частично раздвинулся и на ней оказались деревянные, покрытые прозрачным лаком, стулья. Как умело их наряды совмещали образы высшего света и работяг на ранчо. Загорелая кожа была покрыта блёстками, из-за них она сияла и выглядела шелковой издалека. Присвистнув, главный парень запрыгнул на стул, за ним следом повторили остальные. Минхо поднял подбородок и столкнулся взглядом с этим ковбоем. Его рукав был полностью забит черными татуировками, которые хотелось рассмотреть поближе. Не то змеи, не то дракон опоясывал кисть и взлетал выше к плечу. Его губы всегда были сжаты, но сейчас приоткрыты, открывая белые крупные передние зубы. Минхо пригляделся и не заметил, как его взгляд безвольно опустился ниже на острые, обтянутые мышцами, ключицы и накаченную грудь, поддерживаемую корсетом. Он и подумать никогда не мог, чтобы подобная одежда подчеркивала в женщине кокетство и лоск, а в мужчине силу и гибкость. Минхо отчётливо видел, как парень глубоко дышал, раздвигая ребрами прутья утягивающий одежды, как быстро и с трудом уловимо облизывал губы, накрашенные прозрачным блеском, также заметил он и его усердие, отдачу работе, каждому прыжку на стуле, каждому толчку бёдрами вперёд и назад. Его талия хрупкая, женственная, она узкая, как его таз. Минхо наблюдал дальше, не смея оторвать глаз от номера. Официанты в определенное время подали им соломенные шляпы и тут же растворились, а герои склонили головы, закрывая лица головными уборами. Свет замигал, мешая мужчин между собой, как колоду карт. Минхо удручённо вздохнул, потеряв зрительный контакт со своим героем, поэтому ему пришлось следить за перемещениями на сцене, чтобы окончательно не упустить его из виду. Прозвучал выстрел. Герои застыли и опустили шляпы, раскрыв в изумлении рты, переходя на комедию, значит дальше кто-то должен лишиться элемента одежды. Минхо ждал этого, сам понимая, что пришел не за этим, но планы стремительно менялись по мере развития событий. Парни по очереди запрыгивали на стулья, бросив шляпы в зал зрителям. Минхо хотел подпрыгнуть с места, ловя в воздухе ту, что принадлежала его герою, но вовремя остановил себя, чтобы не сходить с ума. Но процесс уже был запущен. По его лицу бегали мурашки, конечности тяжелели и немели, трепет, словно крылья, порхал по его телу, не находя выход. Его ковбой завязал вокруг запястий узел из ремня, продолжая танцевать, вертя бёдрами влево и вправо, и показал его зрителям, словно жалуясь и прося о помощи. Он ходил от одного края до другого, пока его коллеги смотрели и свистели от горя, не зная, что делать. Минхо нравилось слаженная работа, их актерская игра и даже блеск глаз, походивший на слезы отчаяния. Минхо подался корпусом вперёд, подпирая щёку ладонью. Так было удобнее наблюдать за героем, который метался по сцене, словно птица. Внезапно он остановился, словно почувствовал на себе чей-то долгий восхищённый взгляд, пожирающий его с головы до ног. Под взором карих жгучих глаза с длинными ресницами, герой чувствовал себя оголённым, лишенным одежды, но не красоты и чести. Он оказался перед столиком Минхо и Соён за несколько шагов. С такого близкого расстояния Минхо смог разглядеть его получше, собирая образ героя, как пазлы. Треснутая губа посередине, покрытая слоем блеска, словно глазурью, мелкие капельки пота на лбу, стекающие по вискам, и прямой открытый взгляд. Он наклонился перед Минхо, встав на одно колено и вытягивая замок из рук перед собой. — Вы не могли бы мне помочь? — спросил он, поглядывая в глаза именинника, позволяя себе заглянуть чуть-чуть за ширму больших зрачков. — Вам — с удовольствием, — негромко и робко ответил Минхо. Весь зал затих, лишь шепот повис облаком над головами двух парней. Пальцы Минхо дрожали, но он с лёгкостью развязал слабый узел, жалея, что справился так быстро и был вынужден проститься со своей звездой. Ковбой поднялся на ноги и медленно поклонился, неотрывно смотря в чужие глаза. Он был хитёр и умён, точно знал, какие мысли блуждали в голове Минхо, а они точно не были невинными. — Спасибо, мой спаситель! — торжественно изрёк герой и выставил перед собой руку, покрытую перчаткой. — Надеюсь, что если Вы попадете в беду, я снова буду рядом, — шутливо ответил Минхо, со страстью хватая длинные и тонкие пальцы и срывая перчатку с кисти. Зрители ахнули и громко захлопали, свист пронесся по ресторану со звоном в хрустальных бокалах. Ковбой не спешил покидать своего спасителя. Он сделал шаг вперёд и обвил его шею своей рукой, намереваясь прошептать своё послание. — С Днём Рождения, Минхо! — и тут же он скрылся за опускающимся занавесом. Соён сдерживала писк от восторга и радости, буря эмоций охватила её, отчего зажатая грудь плавно поднималась и опускалась, насыщая тело кислородом. Она взглянула на ошарашенного друга. — Кризис ориентации? — шутливо хихикнула она, пока Минхо не моргая рассматривал занавес. — Ага, — ответил он. — Так ты всё-таки гей и би? Минхо обернулся на неё с полоумным взглядом и вцепился в локоть. Она отпрянула и даже хотела было коснуться его лба, чтобы убедиться, что он не болен после похода в стоматологию, но тот был здоров, его яблочки розовели от смущения, а не температуры. — Как зовут того ковбоя, который поздравил меня? — Хан Джисон, а что? — насторожилась Соён. Минхо достал телефон и навел камеру на штрих-код, спешно нашел нужного человека и перечислил ему крупную сумму в качестве поддержки его деятельности. — Сколько? — с трудом сохраняла ровный тон Соён. Она прикрыла рот ладонью, задерживая возмущение в горле. Минхо вскочил с места и, осматривая зал, быстрыми шагами направился за сцену, следом за ним побежала Соён, натянуто улыбаясь обеспокоенному официанту. — Куда ты? — сквозь зубы спросила она, прокручивая в голове фразу друга о том, что они конченые. — В гримёрку за ним, — просто ответил тот, смотря перед собой и ища глазами Джисона. Соён могла лишь вздохнуть, ущипнув себя за переносицу, и поддержать все его безумные идеи. Бывало и хуже, сейчас Минхо хотя бы трезв и, возможно, влюблен в накачанное тело. — Что ты ему скажешь? Взять тебя прямо в гримёрке или позовешь к себе домой на морсик? — Ты уверена, что во мне морсик? — лукаво улыбнулся Минхо, смотря на неё искоса. Соён наконец-то уловила запах шампанского, который не принадлежал ей. Она не уследила за другом, который тайком попивал игристое из её бокала. — Вот же чёрт! — ругнулась она, смеясь. — Господи, Ли Минхо, я тебя обожаю! Пойдем, я что-нибудь придумаю. Соён была кудесницей и мастерицей. Странно, что она ещё не присоединилась к выступающим в бурлеске со своей гибкостью мышления. Подруга увела в сторону одного единственного охранника гримерочных, сочиняя на ходу историю о лопнувшей шине её несуществующей машины, которую припарковала недалеко отсюда. Светя своим декольте и украшением на бархатной длинной шее, она манила его за собой, а он слушал её крайне внимательно, безоговорочно следуя за ней на выход. Минхо воспользовался шансом. Он никогда не пасовал, если чего-то хотел, а хотел он ковбоя. Его комната была отдельной, должно быть, из-за того, что он главный среди парней, а может все остальные ушли на ужин, пока Хан переодевался. Он застыл перед комнаткой, оценивая свой энтузиазм. Что он скажет? Трахни меня прямо здесь? Оставь автограф на моей пояснице? Можно ли поцеловать тебя? Минхо смахнул все ненужные мысли и осторожно постучал в дверь. Тишина. Он постучал настырнее и тогда услышал знакомый, слегка севший голос. По его голове пробежали мурашки. — Войдите. И Минхо не смел ослушаться. Он мигом зашёл в темную комнату с единственным зашторенным окном и захлопнул дверь за собой. Джисон улыбался полуулыбкой, которая сводила Минхо с ума. Как этот парень красив и силен, он держал спину прямо и так же прямо, но смеясь, смотрел на Минхо. Он успел перевоплотиться в атласную черную рубашку с вырезом. Тонкая прохладная ткань служила второй кожей, словно была предназначена для Джисона и его элегантного телосложения, стекая по груди вниз. — Ты знал, что я приду, — осознал Минхо, чувствуя себя глупо и нелепо, но он не хотел сбегать. — Знал. По твоим глазам всё видно, у тебя всё было написано на лице, когда я выступал. Ты хотя бы ради приличия не пялился бы на меня так откровенно, господин Ли, — выделил Джисон, убирая руки в карманы брюк. — Мы знакомы? — смутился Минхо, внимательнее смотря на парня. Его черты ему несколько известны, но он не думал, что они когда-либо встречались, пока Хан не растрепал волосы и не вытащил из уха круглую серьгу. — Это я собеседовал тебя месяц назад. Джисон усмехнулся, кивая. Он оттолкнулся от подлокотника кресла, на котором сидел до этого, и двинулся к Минхо. — А ты так и не взял меня на работу, — Джисон говорил негромко, но властно, шагая твердо и уверенно. Он всё ещё не снял сапоги. — Это не моя обязанность, и ты был одет как студент, — оправдывался Минхо, с наслаждением рассматривая Джисона вблизи. На его руках не было перчаток, но так даже лучше. — Что ещё скажешь? Зачем ты сюда пришёл? — А разве ты не знаешь? — исподлобья взглянул Минхо, кладя раскрытую ладонь на крепкую грудь. Минхо хотел иметь такую же или чтобы такая имела его. В целом, ему нравились оба варианта. — Понятия не имею, — кадык ковбоя дрогнул, его взгляд дразнил Минхо. Он обхватил его запястье и повел ладонь ниже, позволяя трогать себя, свой торс с прорисованными кубиками и останавливая пальцы на брюках, на котором не было ремня. Минхо жадно следил за подушечками пальцев, которые скользили по атласу. Он видел, что ширинка немного выделялась на фоне прямых ног. — А мне кажется, что ты прекрасно знаешь, зачем я пришел сюда. — Хотел сказать, что я прошёл собеседование, и ты берешь меня на работу? — хмыкнул Джисон. Минхо аккуратно опустил ладонь на пах парня, сжав его, отчего Джисон шикнул и напрягся. — Хочу провести его повторно. — И часто ты так делаешь? — Джисон затаил дыхание, схватив ладонь Минхо, останавливая его от спешки. — Нет, ты первый. Сказав это, Минхо потянул замок вниз, расстегивая молнию брюк, и вытащил пуговицу из петли, штаны тут же упали на пол, обнажив гладкие ноги. Джисон поднял взгляд со своих брюк на Минхо, который невинно глядел на него. — У нас ведь не будет проблем? — спросил он, переступая через брюки и отбрасывая их в сторону. — Не будем усложнять, — согласился Минхо, стоя на месте в ожидании спутника. Тело пробило дрожью от внезапного касания за плечи. Джисон подошёл к нему со спины и снял пиджак, вешая на свой стул. — Только одно условие. Минхо заинтересованно оглянулся на него, поджав губы. Он сделал бы сейчас всё, о чём попросили, потому что возбуждение, блуждающее по животу и бёдрам, не давало ему покоя. — Я трахну тебя на трюмо, — Джисон кивнул в сторону туалетного столика с тремя зеркалами — два боковых и одно основное, на них висели ленты, кружевные подвязки для чулок и резинки для волос. Минхо немного повременил с ответом, но тонкие пальцы, коснувшиеся швов брюк между ягодиц, подталкивало его поторопиться. — Хочу видеть, как ты принимаешь решение о найме меня на работу, — Джисон коснулся губами кончика его румяного уха. — Делай, что хочешь, но чтоб я не жалел об этом, — фыркнул Минхо, глотая ком слюней, в котором вяз язык. Джисон отлучился, чтобы защелкнуть дверь и снова вернулся к Минхо. Он не спеша и с интересом изучал чужую шею, прижимаясь к горячей коже губами, ища пульс. Его руки опоясали его талию, поглаживая живот и иногда давя на него. Минхо следил за ним, смотря в зеркало, отчего ощущения только обострялись и хотелось быстрее оказаться в чужих руках, исписанные чернилами. — Выпил для храбрости? — прошептал Джисон. — Скорее от горя, — парировал Минхо, пропуская колючий воздух через рот. Джисон резко наклонил его, чуть ли не прижимая лицом к ледяному зеркалу, но Минхо устоял на ногах, тормозя носками туфель. Джисон выдернул рубашки из его брюк и живо избавил его от них, а затем стянул белье до середины голени. — Был бы ты одним из нас, то носил другие штаны, они быстрее снимаются. Минхо, в целом, всё равно было, главное, что сейчас он был наполовину раздет. Джисон прижался пахом к ягодицам Минхо, вдавливая свои пальцы в выступающие кости таза. Минхо прикусил губу, затаив дыхание. Ему не привыкать. За пару лет таскания по клубам, он научился терпеть и выполнять просьбы. — Ха, ты хорошо мстишь, — выдохнул Минхо, выгибая поясницу и отводя бедра назад. — Я только начал, — самодовольно улыбнулся Джисон. Он отлип от Минхо и присел на корточки, скрываясь из виду. Его ладонь со звоном шлёпнула его по ягодицам. Мраморная кожа покрылась краской. Минхо расставил ноги чуть шире и опустил голову вниз, предвкушая прелюдию. — Умница, умеешь понять, когда хочешь, — пролепетал Джисон, обдавая шепотом чужую пятую точку. Ему нравился контраст между цветами их тел: белый, дорогой и карамельный оттенки. На ягодицах Минхо прямо на кровоподтеке появились следы от чужих зубов, они возникали то тут, то там, рассыпаясь даже по внутренней стороне бёдер, словно стразы на перчатках героев. Он всё терпеливо шикал, пока Джисон изучал его, где-то гладил, где-то кусал или сжимал, как игрушку или антистресс. — Какой же ты злопамятный, — выдавил из себя Минхо, устав ждать, хоть ему и нравилось нежность, сменяемая приятной болью. — Тебе кажется, — ответил Джисон, высовывая язык изо рта и выглядывая из-за Минхо. Он посмотрел на него через зеркало и снова скрылся. Чёрт. Его язык проник внутрь дрожащего ануса, толкаясь медленно внутрь. Он дышал глубоко и с хрипом, прикрыв глаза. Минхо немного поддался вперёд, скрипя старым деревянным трюмо. Его член дрогнул, когда горячий влажный язык обвёл кольцо мышц и снова юркнул внутрь. Испарина появилась на его лбу, пот покрыл лицо и спину, которой было жарко в рубашке. Минхо не жалел, что не взял Джисона на работу ранее, иначе этот вечер не закончился бы вот так. Ладонь Джисона переместилась на его член, играя с ним и его способностью быстро возбуждаться. Он коснулся большим пальцем головки, размазывая по ней естественную смазку. Минхо поджал колени и снова выпрямил их, повторяя так несколько раз, пока его удовлетворяли с двух сторон. — Рано, — прохрипел Джисон, высовывая язык и убирая ладонь с его члена. Он оставил ещё несколько поцелуев, смешанных с укусами и засосами на пышных напряженных бёдрах. Хан отошел в сторону кресла. Он чем-то шуршал и щёлкал, пока Минхо смиренно ждал, не поворачиваясь, собирая себя по кускам, остывая телом. — Что ты делаешь? — спросил он на всякий случай, чтобы знать, что его не бросили в такой откровенной позе. — Беру смазку. — Надеюсь, не вазелин, — нервно усмехнулся Минхо. — Как ты догадался? — выдал Джисон, больше не издавая ни звука. — Чего, блять? — испугался Минхо, оборачиваясь на Джисона. Он уже стоял позади него и посмеивался с острой реакции. — Если у меня есть татуировки, это не значит, что я использую вазелин. — Мне всё равно, честно, если ты немного сомкнешь свои ахуенные руки вокруг шеи, то можешь и вазелин использовать. Джисон обомлел, не находясь с ответом. Он покраснел и помотал головой, его челка всё ещё стойко держась под действием геля и лака. — Держи свои желания при себе, господин Ли, — ладонь снова звонко шлёпнула парня. Тот довольно промычал, виляя задницей. Трюмо негромко и постепенно раскачивалось вперёд-назад, пока Минхо вцепился в края столика, чтобы не впечататься в зеркало. Джисон же сдавил его талию руками, плавно скользя внутри его тела, доводя Минхо до желания стонать от сладкого наслаждения. — Посмотри на меня, — приказал Джисон, но Минхо не слушал. Тогда ковбой схватил его за волосы на макушке и прижался губами к его уху, чётко и ясно отчеканивая каждое слово. — Посмотри на меня. Блять, горячий шоколад не настолько сладок, как этот парень, думал Минхо. Он поднял голову и взглянул в отражение прямо перед собой. Его лицо ужасно покраснело, глаза залились слезами, но не смели вытекать из них, над телом вырастала фигура Джисона. Он с приоткрытым ртом трахал его, раскачиваясь. Джисон был отлично сложен, как чертов греческий бог. Всё было при нём, но Минхо хотелось его рук с извилистыми набухшими венами. Джисон заметил, с каким вожделением тот пялился на него, поэтому не мог лишить его удовольствия, раз они оказались здесь вдвоём. Замок из хановских пальцев защелкнулся на шее Минхо, нажимая на неё до сдавленных вздохов. Возбуждение шло к лицу Минхо: набухшие губы, которые хотелось целовать до покраснения и появления лёгких отеков, красное лоснящиеся лицо и красивый голос, тонкий и воздушный. Его рубашка намокла и облепила широкую спину. Джисон разглядывал его, выдыхая через рот влажный воздух. Он толкался сильнее, разнося звуки шлепков по комнате. Джисон уже знал, что будет слышать эти звуки и чувствовать запах похоти и сладкого пота каждый раз, когда зайдет сюда. В голове промелькнула шальная мысль не распахивать окно, чтобы все знали, чем они здесь занимались. Минхо что-то лепетал, шевеля вяло челюстью. Однако Джисон разбирал его речь, отлично читая по губам. Ли просил ещё, Джисон ему дал это, закидывая его ногу на столик трюмо, чтобы проникновение ощущалось острее. Поверхность зеркала запотела, размывая тела, которые двигались в одном ритме. Джисон разжал пальцы, вновь вплетая их в фиолетовые волосы Минхо. Он не мог отпустить его, потому что ему нравилось, как он хныкал, как таял от его взгляда, как превращался из клерка в принцессу, готовую встать на колени перед ним. — Господин Ли, я хочу заниматься с тобой этим вне собеседований, — тихо сказал он, покусывая горящую мочку. По щекам Минхо текли слёзы, он раскрыл губы, глотая душный воздух. Он всегда был чувствительным парнем, но не всем удавалось это понять. Джисон вник сразу.

***

Холодный воздух морозил щёки и нос. Причёска ни к черту, намокшие волосы превратились в сосульки от ветра. Запахло легким табаком и шоколадом. — Всё-таки он разложил тебя на столе, — Соён выдохнула сигаретный дым, пуская кольца вверх в чёрное небо. — А ты взяла инстаграм той девушки? — спросил Минхо, потягивая свой любимый напиток. — Нет, но я буду стараться, — убедительно сказала она, не опуская руки. — Соён никогда не сдаётся, дорогой друг. Минхо мягко улыбнулся. День рождения кончился полчаса назад, а впечатлений было больше, чем подарков и поздравлений. — Мы обменялись номерами, — нарушил тишину он, считая звёзды на небе. Уголки губ немного приподнялись, а сердце по-дурацки застучало, портя ему жизнь. А может и предупреждая о чём-то, что принесет ему счастье. — Как думаешь, он перезвонит? Он повернулся к Соён, в его глазах виднелся лучик надежды. Соён потушила сигарету о каменную пепельницу, которую она подарила некурящему Минхо, и посмотрела на него в ответ. — Люди, у которых хороший секс и искренние разговоры, всегда возвращаются. — Но мы не разговаривали, — возмутился Минхо, а Соён потрепала его по холодным волосам и взглянула на телефон, который лежал на подоконнике и вибрировал. Звонил «Ковбой», забитый узорами, линиями и каким-то надписями на разных языках. Минхо схватил телефон, а Соён, весело смеясь, ушла из балкона в тёплую комнату. — Алло!