Чему не миновать, тому быть.

Минуту шока — а то и все пять — прерывает голос, раздавшийся в дверях. Он всю малину враз похерил, потому что встреча выходила просто улетной — лучше, блядь, и не придумаешь. Разве что всех Мстителей в сборе увидеть. Хотя уж совсем нечто за гранью разумного. Встретятся в ином мире, где обиды исчерпаны. — Рамлоу, команду «фас» не дам, так что расслабь бубен, — мужик в сером пиджаке считает дохрена остроумным сравнить командира с дрессированным псом, от которого тот, впрочем, отличался лишь одним: скажут «убить» — убьёт, не скажут — всё равно подумает. Ничего уже не может заставить ошалевшие глаза Брока оторваться от этой массивной, мускулистой фигуры с её дурацким жестом поднятых рук. Казалось, во всей комнате застыли только они двое: остальные говорят, шевелятся, переводят взгляды и дышат ровно, а не так, точно готовясь к смертельному рывку. Настороженности хоть отбавляй. Ну всех нахер... Как вырваться из этого оцепенения? Морщинки у голубых глаз — вот он, их тайный сигнал, линия связи, недоступная ни для кого больше. Опасный тип. Не то чтобы тут дохуя безопасных развелось. Кэп плавно переставляет ногу, начинает медленный, почти насмешливый разворот: смотри, мол, при мне нет оружия. Рамлоу провожает его взглядом, прищурившись то ли как слепец, то ли как закоренелый скептик, и ведь взаправду, никакого оружия, только та самая, до боли знакомая, охренительная капитанская задница. Не посмотреть — не уважить. — Рамлоу, — снова, уже с отчётливым предупреждением в голосе, произносит мужчина в дверях. Он ждёт произвола, того, что карается единственной мерой, что здесь в ходу, и той, что измеряется в пулях. — Я слышал, — нехотя бросает Брок сквозь стиснутые зубы. Пока не откликнешься, не отъебутся, и им не просто насрать, они с каким-то особым усердием, что ли. Вгрызаются в твой шок, выедают душу до дна своими долбаными чудными идеями. Ему верят на слово, хоть и сказано оно с таким надрывом, что верить глупо до идиотизма, попросту нечему. Но вера тут есть, правда, чутка иная: тупая, да упрямая, как у осла, что упёрся в стену. Модный пиджак мышиного цвета — пиздец, гардеробчик у мужика — удаляется по коридору, молчаливо позвав за собой, но его зов — слабый комариный писк против рёва, сигналящего на внутреннем радаре от этого незнакомого Роджерса. В разы слабее. В разы. Капитан — вернее, то, что от него осталось, — хмыкает и опускает ладонь, которой указывал на выход. Смотрит с ужасающим снисхождением, точно не смог добиться от ребёнка того, что и у взрослого-то с первого раза не всегда получается. Неоправданное ожидание — вот на что это похоже. На дерьмо, которое все строят, чтобы потом подавиться собственной брезжащей слюной, когда оно рухнет. Оно всегда рушится. Просто так. Ради баланса мира. Знаете, как выглядит этот ебаный баланс мира, сука? Как полоски на шкуре зебры: светлое сменяется тёмным. Только в нашем родненьком балансе чёрная полоска свернула куда-то вбок и больше не заканчивалась. — Ладно-ладно, уговорил, я пойду первым, — заявляет Стив — он ли? — с ноткой капризности и на грани издёвки, запрокинув голову в разочарованном выдохе, и топает за ушедшим. — Немыслимо! — негодует он себе под нос, раздражённо махнув рукой. Он что, пропускал командира вперёд, как главного или, упаси боже, хрупкую барышню? — Расскажите секрет, почему не пошли первым? — заинтригованно шепчет работник, мерзковато сжимая в руке лишний чайный пакетик. Наверняка мечтает о повышении, раз требует эту «мудрость», которая на поверку оказалась не мудростью, а просто упущенным моментом джентльменского жеста. Проёбано и проморгано. Никак не тактический ход. — Потому что... — набирает воздуха в лёгкие Рамлоу, пытаясь придумать что-нибудь поумнее, и пялится в пол некоторое время, прежде чем выдохнуть заключение: — ебись оно конём. М-да, философия выебала сама себя без смазки... Отправляет работничка в нокаут одной лишь ободряющей улыбкой. Точь-в-точь как старец-мудрец, который дохуя чего понимает про этого безмозглого юнца или про то, какую же ахинею, что только что сморозил. Жуть, да? А ведь это был, возможно, единственный шанс: поделиться опытом, выдать пафосную реплику, которую потом бы записали в скромный цитатник, — но шанс крошится на глазах, прямо как песок между пальцами. Молчание затягивается до срамного, и капитан, коротко кивнув, твёрдой походкой уходит вслед за звуком удаляющихся шагов. Кабинет прячется за дубовой дверью, тяжёлой, как грехи всего отдела, то бишь невыносимее, чем небосвод на плечах Атланта (видать, они тоже где-то серьёзно опростоволосились). Хлюпику её не открыть, но Брок не из таких: его руки кованы годами качалки, миссий и держания всякого тяжёлого и эффективного оружия. Солдатская закалка, блядь. Внутри окна завешены, отчего свет мрачный, синеватый, как в аквариуме, только для унылых ублюдков, а не рыбок. Начальство и без того умеет наводить ужас. К чему эти визуальные пытки — хрен его знает. Капитан бегло окидывает взглядом своих пацанов из СТРАЙКа, прижавшихся к стене шеренгой. Осталось их шестеро, а остальных, поди, позже вернут. Затем засекает мужика в сером пиджаке, что привёл его сюда. И, конечно... Э-э... А куда, нахуй, подевался тот странный Стив? Впрочем, поделом, так как кое-кто сейчас будет ругаться, мол, какого хера тут, собственно, творится, почему никто не соизволил кинуть предупреждение, что присутствует здесь некий суперсолдат, после встречи с которым твои волосы поседеют, а кожа превратится раз и навсегда в гусиную. Рамлоу отделался лёгким испугом, выходит. Наступает рекламная пауза во время передачи «Без стоп-слова», где склеенным с прошлых «надёжных» миссий агентам втолковывают, что ж за хреномать эдакая происходит. Кажется, должен быть конец света, но нет, всего лишь конец твоей никчёмной жизни, поскольку Гидра закинула амбиции выше, чем летали в хренов космос. И теперь СТРАЙК молча хуеет с разинутым тявкальником, прикидывая, сколько это в молитвах. Однако их принимаются успокаивать, якобы на их стороне есть тот мутный чувак с кухни, но бесстыдно умалчивают: если стоять позади нового символа, то это ещё не значит, что он будет тебя защищать. — Что-то ещё? — обескуражено бормочет Брок, надеясь, предложение застрелиться поступит раньше, чем он пройдёт через грядущую молотилку. — Из разряда «ебанутого», — скрывать впечатление резко становится невозможно, ведь все и так допёрли, что им конец. — Это всё. — А Роджерс — это Роджерс? — последняя попытка мозга не начать процесс разложения. — Сначала добудь флешку, — безотказно. Капитан мужится и спрашивает, что, блин, там такого, дабы за неё удохнуть. — Компрометирующие данные. Всё, что нужно знать. По чесноку, Рамлоу ни за какие оскверняющие данные не полез в эту головомойку, потому что никакие дискредитирующие доказательства не осложнят тебе жизнь, как борьба за них в варианте Пирса. Удивительная тяга к Пирровой победе. Товарищу в сером пиджаке — Мышиному королю с будущего озарения отряда — взбрендило под конец брифинга, больше похожего на чаепитие секретарш, для усиления чувства сна при сорокаградусной температуре сравнивать миссию с морем, мол, сначала идёт песок, потом — глубина, но коли был на море, знаешь, в воде мель и глубина-то чередуется. СТРАЙК после мощнейшей визуализации отпуска, до коего, думается, уже не доживут, оглядывается на любимого командира, бессильно растянувшего уголки губ в улыбке блаженного, со стеклом в глазах. Их выгоняют за задержку драгоценного времени, и отряд вываливается в коридор. Брок учтиво прикрывает дверь до щелчка, теряясь в мыслях, так как молва пойдёт сейчас совсем охреневшая, нисколечки не обнадёживающая. — Что скажешь, босс? — уткнувшись лопатками в стену, чётко требует Джек, почуяв слабость парней перед штормовыми волнами врученной информации. — Ну, если по-простому, — находится Рамлоу, скребя щетину пальцами, и формулирует в башке суждение после общения с начальством, спустившееся к ним, смертным, на тучке с небосвода, и... Хрен его знает, что дальше, вернее, как бы это охарактеризовать. — Кончили в глаз и сказали, что это была морская вода. Отряд дружно хохочет, пусть и не отступили от кабинета Мышиного короля на достаточное расстояние для голимого уссывания над его разглагольствованием. Всё равно никому оно близко к душе не располагается: все одинаково ни черта не усекли и вспомнили, каково это — быть на службе спустя столько долгих дней. Веселье надо прервать, пока остальные не предались зависти, оттого какой тусейшен у них тут. Кто ж въедет, что они иначе на свежие идеи, как совершить самоубийство, не способны реагировать? Душа извращённая у СТРАЙКА. Морда живёт своей грешной жизнью: улыбается смерти, а грустит, когда ноги петляют с похорон товарища по оружию. — Всё, харе ржать, — хлопает сухими, шероховатыми ладонями Брок, отвлекая парней от потехи. — Через десять минут в спортзале, — и зрачки отъезжают в сторону, где околачивается двойник бывшей легенды, то бишь неправильный Роджерс. — Э-э... Через пятнадцать. Ступни отбивают шаги, плечи плавно уворачиваются от толпы, идущей по его приказу в противоположном направлении. Чёрт, голова точно в мыле, раз настолько неказистую команду выдал, что столкновения едва избежал. Пяти минут хватит выбить из ублюдка, чего ему здесь стоять приспичило, пруд пруди, чтобы понять и простить, однако мало для побега: пока морально настроишься на нужный лад, отбросишь сомнения, гордость и прочее, часики тикнут. «Печалька», — смекает Рамлоу внутренним голосом, идя прямиком в объятия громадному мужику, не проявляя ни капли нерешительности внешне — нельзя, местные стервятники с потрохами сожрут. — Что, кэп, об углы чешешься? — пристраивается рядом Брок и расправляет сильные плечи, вслед за тем упирается ладонями в бока, принимая дохуя важную стойку. — Опосля первой встречи на кухне я раздуплился, что ты со мной как во Франции, поди, поздоровался, а? — саркастически изливается бредом. — Там-то, муа-муа, — цемкает воздух дважды, чутка вертнув подбородок правее и левее, — а ты прям меня... До засосов. Грозит пальцем с усмешкой и приговаривает «ай-яй», а Стив фыркает, челюстями молотя бедную жвачку, плечом припав к стене и скрестив на широкой груди руки. Вскидывание бровей от знакомого незнакомца, и он выдаёт: — О, я всегда так делаю, — конечно, с сарказмом. Роджерс выпрямляется во весь внушительный рост и смотрит сверху вниз. — Понравилось? Могу повторить, — и делает преувеличенный в нужде шаг вперёд, растягивая губы в улыбке, которая не дотягивает до чёртовых глаз, отчего-то совсем не дотягивает до ледяных озёр. Игнорирование его бреда — спасение, поверьте. — А твоя задачка… забавная. Маленькая флешечка для больших дяденек. Ты же не обосрёшься? А то я уже приноровился спасать, — шевелит задорно плечами и щёлкает долбанной жвачкой, чтоб чужой глаз, небось, задёргался. — Точно... — Рамлоу безмятежно продолжает сессию их тупых разговоров, как-то свыкнувшись, и не полагается на спасение кем-то, потому что верить в других, в кого угодно, кроме себя, — это проигрыш. — Пойдём, здоровяк, в зал, хочу глянуть на твою форму. Разомнёмся. Он разворачивается и рыпко продвигается по коридору, дальше от темы, кою сам активировал без надобности. После брифинга котёл не варит. Манит пальцами за собой, иначе тот улизнёт без тренировки. Капитан Америка мысленно решает: Брок пытается командовать парадом, словно главный, однако просто хочет разглядеть поближе. Ну что ж, почему бы нет? Командир не оборачивается — наглость. Раз уж он такой нетерпеливый, Стив догоняет его в два больших шага, идёт вплотную сбоку, почти вразвалочку, слегка наклоняясь, чтобы говорить прямо в ухо: — Форма у меня отличная. Не помялась с сорок пятого, — глухо бьёт себя ладонью по груди. — Прямо вот идеальная, — проводит рукой по прессу через футболку поло и отвлекается, повернув башку на собеседника: — Как твоя, кстати? Не обвисла за год в Арлингтоне? Там же, наверное, только пончики и поднимали. Стёб засчитан. — Ну, как бы, задницу со стула поднять — тоже дело, — подыграть Рамлоу всегда рад, особенно зная, что прикалываться над офисной работой был горазд ещё вчера. Площадка, выделенная на спортивные натуги, близится в метре, и через дверной проём видно, как разминаются немногочисленные бойцы бравого отряда. В их упорстве есть что-то заразительное, чем дико гордится командир, пусть и редко обмолвится эдаким вслух. Он мог не напрягать извилины, придумывая программу для тренировки, поскольку это настолько было привычно, что грех не поимпровизировать. В черепной коробке уже имеется пара шаблонов для разминки, хоть там и дымит после речи Мышиного короля. Странно то, что дебильный Кэп вновь его пропускает напредок, поди, тренируясь на миссии, где будет пулемётная очередь, на ладно, вперёд да ни шагу назад.