Черное небо / Красная земля

Все больше облаков собиралось над ними, заслоняя дневной свет. Они двигались, клубились, переплетались друг с другом, словно перевернулся бурлящий котёл. Дин уставился в небо. Было тяжело. Будто здесь, в конце всего, его бесчисленные тревоги, вина и бремя наконец осели в груди и сказали: «Смотри-ка, мы были правы всё это время. Ты облажался». Он отчётливо ощущал, что Сэм стоит у него за спиной, устремив взгляд на приближающуюся с другой стороны опасность. Ветер крепчал, закручивая землю, пыль и листья в вихре вокруг них. Нужно было уходить, бежать, найти укрытие — где угодно, только не на этой открытой равнине. Хотя, это уже не имело значения. Вот и все. Финал. Правда была в том, что все, чего хотелось Дину — это быть рядом с Сэмом. Здесь или где угодно. Через несколько минут это будет уже не важно. — Сэм? Ему пришлось кричать — ветер вырывал слова, как только они слетали с губ, но Дин почувствовал шаги Сэма, и вскоре они оказались спина к спине, так близко, что Дин ощущал тепло вдоль позвоночника. — Да? Голос Сэма, такой же громкий, пробивался сквозь ветер, но звук его позволил Дину дышать чуть спокойнее. Ему захотелось протянуть руку назад, схватить Сэма за ладонь, как в детстве, когда его долгом было уводить брата в безопасное место. Только здесь не было безопасности. Нигде её больше не было — только ветер, сгущающаяся тьма и кипящее небо из чернеющих туч. И небесный зверь, громадный, как гора, выползающий из разлома, разверзшегося на высоте три километра. — Ты нормально? Сэм рассмеялся. Дин не мог услышать этого сквозь грохот, но почувствовал, как затряслись плечи брата, упирающиеся ему в затылок. — Да, отлично. Ты? — Лучше не бывает. Он снова ощутил, как Сэм усмехнулся. И вдруг Дину стало невыносимо, что он не видит лицо брата — изгиб его губ, мягкость во взгляде, когда он улыбался, теплоту, что возвращалась к нему в последние недели, после слишком долгого времени, полного только злости, недоверия и боли. Дин отвернулся от расползающейся угрозы, схватил Сэма за запястье и тянул, пока тот не повернулся. Сэм смотрел на него терпеливо, будто готовился услышать знаменитые последние слова, которые никто, кроме них, не услышит. А очень скоро и их самих не будет, чтобы помнить. За спиной Сэма небо и земля были залиты багровым — огнём, кровью, гибелью. Это был конец времён, последняя битва. Величайший зверь Ада прорывался сквозь недра земли, чтобы встать во главе армии демонов, пока ангелов мщения вело за собой собственное чудовище, спускающееся с небес. И вот они, Сэм и Дин, зажатые посреди, вот-вот будут раздавлены, словно ничтожные муравьи, когда всё закончится. Выходит, армиям не нужны генералы, если у них достаточно жажды крови. Дин задумался, к чему была вся эта суета — заставить его подчиниться Михаилу, уговорить Сэма впустить Люцифера. Необходимость следовать Писанию, придерживаться великого плана, может быть. Но всегда есть план Б. И Небеса и Ад целую вечность практиковались в уничтожении жизни и без помощи надоедливых людишек. — Сэмми, — позвал Дин, и его сердце сжалось, когда он заметил надежду во взгляде Сэма, будто младший до сих пор верил, что старший брат вытащит их отсюда. На лице Дина, должно быть, отразилась правда: показная смелость потухла в глазах Сэма, и они наполнились слезами. У Дина самого затуманило взор, и он моргнул, чувствуя, как по щеке катится предательская капля. Сколько времени они потратили впустую — препирательства, ссоры, драки. Недоверие, ложь, хлопанье дверьми из-за… вещей, которых он уже и не вспомнит толком. Папа, папина смерть, сделка Дина, Руби, зависимость Сэма — да, это было значительно, но было столько мелочей, неважных вещей, тех, что, в конечном счете, не имели значения. Всё, что было важно, – это они вдвоем, это всё, чего Дин хотел всю свою жизнь. И да, папа, чтобы дополнить семейную картину, но он никогда… он не был ими. — Без сопливых сцен, — сказал Сэм дрожащим голосом. Дин улыбнулся. — Иди сюда, — сказал он и притянул Сэма к себе, обняв, как всегда делал и будет делать, как бы ни вырос брат: руки на плечи, прижал голову Сэма к изгибу своей шеи, как можно ближе под подбородок, туда, где в его мыслях Сэму всегда было место. Даже сейчас ему чудилось, что он чувствует детский запах брата, спрятанный в спутанных, влажных от пота волосах, тёплый и сладкий, наполняющий воспоминаниями каждый вдох. — Просто закрой глаза. Закрой глаза, Сэмми. Сэм вздрогнул и судорожно вдохнул. — Дин… — Сделай, как я говорю, Сэмми. В последний раз. — Он почувствовал, как Сэм кивнул. — Я так горжусь тобой. Правда. Прости меня. Прости за всё дерьмо, через которое я заставил тебя пройти. Прости, что я не был… лучше. Я должен был быть лучше. Сэм замотал головой. — Дин…! — Чшш. Дай мне сказать. Ты должен знать… Неважно, злился я или… что бы я ни сказал и ни сделал, что бы ты ни сказал и ни сделал… это никогда не меняло моих чувств к тебе. Сэмми, ты мой младший брат. Всегда был и всегда будешь. И я так чертовски сильно тебя люблю. — Я тоже, — всхлипнул Сэм во влажную шею Дина. — Я тоже, Дин. И мне жаль. Я никогда не должен был– Чёрное небо обрушилось на красную землю, и воздух наполнился гулом войны.

***

Дин проснулся. Некоторое время он лежал парализованный, зависший между забытьем и явью, сном и реальностью. Затем он резко вдохнул, и его сердце продолжило биться. Так быстро. Слишком быстро. Дин провел рукой по лицу, и дрожащая ладонь размазала по коже соленую влагу. Дин закрыл глаза. Он дышал медленно и глубоко, вдох-выдох, вдох-выдох, пока голова не закружилась от избытка кислорода. Постепенно его сердце успокоилось. Он сглотнул и чуть не поперхнулся от сухости в горле. Во рту было кисло от привкуса виски. Желание освежить вкус было сродни голоду, но он подавил его. Не сейчас. Не до завтрака — такое он поставил правило, иначе можно уж сразу взять имя отца вместе с его привычкой. Постепенно к Дину возвращались остальные чувства. Он слышал, что Сэм принимает душ, как он делал это каждый вечер и каждое утро, помешанный чистюля. Сам же Дин чаще спал в джинсах, чем без них, лишь обтираясь между сменой одежды. Не то, чтобы он чувствовал себя некомфортно голым, просто… одетым было спокойнее. Нет ничего хуже, чем быть подстреленным с голой задницей — таков был аргумент, и Дин придерживался его. Это никак не было связано с опасением, что Сэм может воспользоваться возможностью снова бросить его. Или с тем, что вид собственного голого тела в зеркале заставлял Дина вспоминать все те способы, которыми его могли бы и рвали на куски. Запах кофе защекотал ноздри, и Дин снова открыл глаза. Повернув голову, он обнаружил стаканчик кофе навынос, который ждал его на прикроватной тумбочке. О, слава Богу. Вернее, Сэму, подумал Дин, учитывая то, что Бог был никчемным сукинымсыном, который не потрудился даже заняться собственной войной, не говоря уже о том, чтобы совершать те маленькие чудеса, за которые люди его постоянно благодарят. Например, принести усталому парню столь необходимый кофеин. Дин сел, спустив ноги с кровати. На нем все еще были ботинки, не грязные, но и до кристальной чистоты им было далеко. Ему, наверное, стоило бы оставить пару дополнительных купюр за уборку. Хотя, учитывая, что покрывало было уродливее некуда, поджечь его, возможно, будет одолжением для мотеля. Первый глоток кофе по утрам всегда был хорош, но этот — хоть и остывший — был просто божественным. В метафорическом смысле. Судя по кислым минам большинства встреченных ими ангелов, Дин был уверен, что на небесах нет ничего столь же хорошего, как кофе. Ну, может, амброзия. Или это из греческих мифов? Дин мысленно пожал плечами, сделав еще один глоток. Неважно, все одна херня. Дверь в ванную открылась, выпустив облако пара, которое пахло девчачьим гелем для душа Сэма и очень мужественным шампунем Дина. Дин приготовился поворчать по этому поводу, даже если на самом деле не возражал, особенно с учетом того, что сам постоянно воровал у Сэма гель. Они проводили так много времени вместе в одной машине, использовали один и тот же стиральный порошок и одно и то же оружейное масло для своих стволов, что их выбор средств гигиены был единственным, что хоть как-то отличало их по запаху. (Не считая неиссякаемых газовых запасов Сэма, независимо от того, что он ел (Дин был уверен, что это всё веганская херня. Сам он так портить воздух мог только от лука.) и, в последнее время, перегара Дина.) Сэм вышел с одним полотенцем, закрученным как тюрбан на голове, и другим обернутым вокруг бедер. Полотенца были мотельные: дешевые, выцветшие и почти прозрачные. Слишком мокрые, чтобы Дину можно было ими вытереться. Не то чтобы он планировал принимать душ, дело было в принципе. Дин открыл рот, готовый начать бурчать, как вдруг вспомнил слезы Сэма, стекающие по его шее, пока мир вокруг стремительно рушился. К тому же, Сэм принес ему кофе. Смягчившись, Дин пробормотал: — Утро. И спасибо, — и отсалютовал Сэму наполовину пустым уже стаканчиком. Сэм взглянул на него. — Не за что. Как спалось? Дин застыл в неуверенности. Первые несколько месяцев после возвращения Дина из Ада Сэм не оставлял попыток его разговорить. В конце концов, Дин сдался. Не вдавался в подробности, как и всегда, лишь скупой пересказ, но почти сразу пожалел даже об этом. Легче не стало, а Сэм стал смотреть на него иначе. Следовало слушать свой внутренний голос и держать рот на замке. Тем более, как выяснилось, Сэм и не хотел знать. Что, в общем-то, справедливо. Бог свидетель, Дин сам отдал бы что угодно, лишь бы забыть. И все же это задело. Его словно швырнуло на десять (пятьдесят) лет назад, когда… кое-что другое случилось и Дин, сгорая изнутри, попытался рассказать отцу, а тот оборвал его ещё на полуслове: "Хватит, сын. Что бы ни произошло — это уже в прошлом. Выбрось из головы то, чего не изменить". «Кто бы говорил», — подумал Дин, учитывая, как отец провел последние двадцать с лишним лет. Зато подействовало. Больше Дин не сказал ни слова — ни об этом, ни о чём-либо другом. Он держал запертым внутри всё, с чем не знал, как справиться. А когда этот груз грозил расколоть его изнутри, он шел и разбивал кому-нибудь морду. Или трахался. Не особо помогало, но и хуже не делало. А если и делало, он и это держал при себе. Пока не проболтался про Ад. Потому что Сэм, блять, умолял. А потом Дин попытался рассказать ещё и Сэм просто… не стал слушать. Сказал, что он ноет. Что он слабый. Сказал, что не годится для охоты, не в таком состоянии. Не после того, как Ад сломал его. Сэм не был собой, когда говорил это, но Дин понимал: раз сказал — значит, есть тому причина. Сирена лишь позволила этому прорваться наружу. Да, Дин и сам тогда наговорил всякого, но это не уравняло счёты — лишь добавило трещину между ними. Они оба извинились, но слова Сэма пустили корни в голове Дина, и вытравить их оказалось не так-то просто. Может, Сэм был прав. Может, Дин и правда… изменился. Господи, теперь его терзали проблемы, о которых он раньше и не задумывался. Тот же алкоголь. И кошмары. И желание сбежать куда угодно — только бы подальше из этого ебанутого мира. Даже фальшивый мир джинна теперь казался заманчивым, несмотря на все свои недостатки. Или… когда Захария зашвырнул их в Американский Офисный Ад. Дин догадывался, что это был в равной степени и жестокий урок, и издёвка. Конечно, абсурдно, смешно даже, думать, будто они могли прижиться в таком месте. Но… Но иногда воспоминания о той жизни отдавались тупой болью в груди. Дин не скучал по офису — Боже упаси, — или по кроличьему корму вместо еды, по педиковатой одежде и гребаной Приус. Но он скучал по ощущению безопасности. По тупой обыденности, где единственная забота — бессмысленные цифры на бумаге и выбор, куда поехать в отпуск. (Отпуск! Дин ни разу в жизни не был в отпуске! Не в настоящем, точно. Не валялся на пляже, не катался на лыжах или что там еще люди делают, чтобы отдохнуть. Расслабиться. Он вообще никогда не расслаблялся. За всю свою чёртову жизнь.) Он скучал по неведению — не знать о монстрах, демонах и ёбаных ангелах. А еще скучал по тому, что не питал к себе ненависти за то, что смотрит на Сэма и хочет его — так, как Небеса точно не задумывали. Действительно скучал. — Дин? Он поднял глаза. Моргнул. Понял, что слишком долго молчал, даже не помнил вопроса. — М? — Я говорю, как спалось тебе? — А… да нормально. Вроде. — Он пожал плечами. Хорошо, без снов, им спалось только измотанным, закинувшимся обезболом и бухлом. — Кошмар? Вот опять, звучало как приглашение поделиться, но нет — Дин больше на это не поведётся. Вместо ответа он глотнул кофе, потёр лицо, понюхал подмышки и решил, что футболки хватит ещё на день. Сделал вид, что не заметил, как Сэм неодобрительно поморщил нос. — Ты одеваться собираешься, принцесса? — спросил Дин, кидая пустой стаканчик в урну у тумбочки. — В машину голым не пущу. Сэм закатил глаза. — Да-да. — он размотал полотенце на голове и тряхнул волосами. Слегка вытер их, прежде чем бросить полотенце на один из стульев. Затем развязал второе, на бёдрах. Дин нарочно не стал отворачиваться. А зачем? Это же Сэм. У Дина не было никаких причин чувствовать себя неловко рядом с собственным братом. Ради бога, он менял этому ребёнку подгузники. Купал его, пока тот не стал достаточно взрослым, чтобы не утонуть в ванне. Перевязывал, зашивал, отмывал от крови и пота столько раз, что не счесть. Не было на Сэме такого места, которого Дин не видел. Сэм наклонился поднять полотенце, и Дин уронил голову, зажмурившись. Мысли унесли его назад — в офис, в тот момент в лифте. Обтягивающие брюки, накрахмаленная рубашка и подтяжки. Дин выглядел стильно, привлекательно. Чертовски горячо даже, так он думал. Пока не посмотрел на айтишника рядом. Такого высокого, что рядом с ним Дин казался хрупким. Мускулистого, загорелого, с кошачьими глазами и мягкими губами. И, Боже правый, Дин захотел. Захотел этого мужчину сильнее, чем кого-либо прежде. Хотел опуститься перед ним на колени, прямо там, в лифте — слюнки текли от одной мысли. На протяжении всего их приключения в офисе это чувство не покидало Дина, а только росло. И в течение ночи Сэм Вессон порой бросал на Дина Смита такие взгляды, что тому начало казаться — а вдруг, возможно... И может быть, все бы случилось, если бы в самый последний момент они не повздорили. Если бы этот мудак Захария не снял завесу раньше, чем Дин успел броситься вслед Сэму и выкрикнуть: «Да, чёрт возьми! Погнали сражаться с монстрами!» Может быть, тогда всё сложилось бы иначе. Потому что единственный стыд, который он чувствовал тогда, был... банальным. Мол, мужиков хотеть — не положено. Ведь ему нравились женщины. Он абсолютно точно любил женщин. Но порой Дину Смиту нравились мужчины. Со стороны. И как бы тщательно ни копался Дин Винчестер в воспоминаниях Дина Смита, он не нашёл ничего большего, чем стыдливая дрочка на гей порно в интернете. Ну и жеманная сучка. На фоне поистине тяжелого греха — вожделения к собственному брату, — простое влечение к мужчинам казалось Дину почти невинным. — Ты в порядке? Дин поднял голову, медленно моргая. Веки были тяжёлыми. Все тело было тяжёлым. Сэм уже собрался и смотрел на него с тревогой. Дин кивнул. Улыбнулся. Встал. Надел куртку, закинул сумку с оружием на плечо и схватил дорожную. Вспомнил, что даже зубы не почистил, но Сэм уже открывал дверь, и Дин пошёл следом. Вдоль горизонта на сером небе перекатывались темные тучи. На миг Дин забыл, как дышать. Затем закрыл дверь номера и пошёл грузить машину.

***

Они ехали уже пару часов — достаточно долго, чтобы один раз прослушать «Hysteria» Def Leppard и дважды — четвёртый альбом Led Zeppelin, — когда Сэм кашлянул, привлекая внимание. Всю дорогу он нервно вертел в длинных пальцах телефон. Взгляд метался от дороги к телефону, от бокового окна — к телефону, от Дина — и снова к телефону. Это сводило Дина с ума. Он всё думал: «Да выложи уже всё!» — но теперь, когда момент явно настал, ему хотелось, чтобы Сэм заткнулся. Просто заткнулся и... не надо. Просто не надо. — О чём ты видел сон? Прямой вопрос на этот раз. Он спрашивал о подробностях, не простом подтверждении, что, да, он был плохим и это всё, что тебе нужно знать. — Не помню. Дин на мгновение закрыл глаза от досады, прежде чем снова упрямо уставиться на дорогу. Чёрт. Он ответил слишком быстро. Ожидаемо, он услышал тихое: — Я тебе не верю. Прежде чем Дин успел огрызнуться, что ему плевать, верит Сэм или нет, тот добавил: — Я умирал? Дин рывком повернул голову и уставился на брата. — Что? — Ты говорил во сне, — пояснил Сэм. На мгновение сердце Дина остановилось. Чего? — Ты умирал? — продолжил Сэм, и в его голосе послышалась печаль. — Звучало так, будто... будто ты прощаешься. Дин медленно выдохнул. Перевел взгляд на дорогу. Покачал головой. — Всё не так, Сэмми. Это просто кошмар. — Ты уверен? Потому что, насколько я заметил, этот кошмар тебе снится уже третью ночь подряд, Дин. Так что, возможно... — Дин кожей чувствовал пристальный взгляд Сэма. — …это не просто сон. — Что, типа видение? — Дин фыркнул. — Да ладно, Сэм. Это ты у нас мальчик-ясновидец, не я. Он услышал медленный вдох и почувствовал укол сожаления. Он знал, что это больная тема, но... — У меня нет видений. Или предчувствий, или что там еще бывает. Это просто сон. — В котором ты умираешь? Дин вздохнул. — В котором все умирают, — признал он. — Просто ещё один кошмар про «Апокалипсис сегодня». Нам обоим не раз такое снилось. «Этот — не такой, как остальные», — прозвучал у него в голове тихий голос. «Не такой». Сэм нахмурился. — Война? — Нет, не... — Дин передумал. — Да, наверное. Но со ставками повыше. — Он бросил взгляд на Сэма, который сосредоточенно смотрел на него в ответ, будто эта чушь и вправду имела значение. — Что-то вроде Небес против Ада. Сэм нахмурился ещё сильнее и поджал губы. Он посмотрел на простирающуюся перед ними дорогу и на серые облака, которые никак не желали отступать. — Это были мы с тобой? В смысле, ты — Михаил, а я... — Он замолчал, глубоко вздохнул. — Я дал согласие? — Нет, — быстро успокоил его Дин. — Сэм, нет. Не дал. И я тоже. Но это было не важно, они всё равно его начали. Все, что нам оставалось — это смотреть. Должно было стать легче — сбросить этот груз с плеч, но руки Дина сжимали руль до побелевших костяшек, а в глубине души сидело чувство, что он сделал что-то не так. Что ему следовало держать язык за зубами, снова. Дину ужасно хотелось достать фляжку и глотнуть, но он представил недовольную мину Сэма и не стал. — Думаешь, это ангелы снова лезут к тебе? Дин пожал плечами. Он думал об этом. Крылатые — те еще садистские ублюдки, но какая им выгода? Это не делало его более сговорчивым в отношении Михаила, и он уж точно не подпустил бы Сэма к Люциферу. Скорее эти сны доказывали, что мир рухнет делай они с этим что-нибудь или нет. По правде говоря, теперь ему хотелось просто схватить Сэма и умчать куда-нибудь в глушь, подальше ото всех, связи и возможности увидеть или услышать новости. Туда, где они могли бы дожить свой короткий век в неведении. И тогда, может быть, когда терять будет уже нечего и некогда, может тогда он наконец соберётся с духом и... Он бросил взгляд в сторону. Сэм смотрел на него большущими глазами, поджав губы в тонкую ниточку, и Дину захотелось остановиться, схватить его и сказать ему, сказать... «Я так тобой горжусь. Правда. И мне так жаль». — Пфф. В моей голове и без ангелов бардак, они тут ни при чём. — Он ухмыльнулся Сэму и был рад видеть, как тот немного расслабился. — Это просто сон, Сэмми. Не парься. Радио затрещало, и музыка резко оборвалась. — Это был не просто сон, — чей-то голос прохрипел Дину в ухо. Он выругался, машину резко занесло, прежде чем Дин сумел снова взять её под контроль. Он посмотрел в зеркало заднего вида и, ну конечно! увидел на заднем сиденье одного помятого налогового бухгалтера. — Господи, Кас! Ты не можешь просто—! Блять, я мог машину разбить! Дин оглянулся на Сэма, который был необыкновенно тих, и увидел, что брат застыл, нахмурившись, с полуоткрытым ртом — словно собирался что-то сказать. Отлично. Дин бросил на Каса убийственный взгляд. Похоже, у них рандеву. — Чего тебе надо, Кас? Чёрт возьми, как ты нас нашёл? Я думал, мы теперь невидимы. — Вы — да, но не ваша машина. Я прослушал каждого сотрудника автозаправки в США, ожидая упоминания подобного автомобиля. Он весьма примечателен. Мне пришлось проверить лишь три других, прежде чем найти вас. Дин уставился на него. — Ты вот так просто появился в машине какого-то бедолаги и до смерти его напугал? Боже! В следующий раз просто позвони, ясно? — Я не хотел, чтобы нас подслушали. Кас наклонился вперёд, пронзительно глядя на Дина через зеркало. Дин мог поклясться, что чувствует ледяное дыхание на своей шее, хотя был вполне уверен, что ангелы не дышат. Зачем? Им воздух нужен разве что для того, чтобы раздувать своё гигантское эго и вещать святошеское дерьмо. — Это не просто сон, — повторил Кас. На этот раз слова дошли до Дина, наполнив его ужасом. — Что значит "не сон"? Погоди, это вы всунули эту хрень мне в голову? — Мы ничего тебе не всовывали. Кажется, ты был избран… Судьбой. Кас выглядел слегка раздражённым, словно у Небес и их придурков-ангелов были эксклюзивные права на то, чтобы копаться у Дина в башке. Дин нахмурился. — Судьбой? Типа, с большой буквы? Она существует? — Мойры действительно реальны. К сожалению. — проворчал Кас. — Они уже не играют той важной роли, что прежде, но по-прежнему охраняют… определённые важные события. — И что, они хотят, чтобы то, что я видел, случилось? — недоверчиво спросил Дин. — Нет, не думаю. По какой-то причине они решили предупредить тебя, что существа, непостижимые твоему воображению, поведут славное Небесное воинство и Адских выродков на последнюю битву на Земле, которая оставит её выжженной и безжизненной. Если только ты не найдёшь способ это остановить. Дин резко свернул к обочине и ударил по тормозам так, что щебень, словно картечь, забарабанил по днищу. Он развернулся на сиденье, шокировано глядя на Каса. — Если мы не найдём способ это остановить? Ты что, блять, шутишь? Снова чертовы печати? Кас нахмурился. — Нет. Апокалипсис — не печать. Это совершенно иное дело. — Он вздохнул. — Произойдёт… непреднамеренный призыв. Дин уставился на него. — Непреднамеренный. Вы, придурки, случайно устроите апокалипсис? — Мы не—! — Кастиэль замолчал, сжав челюсти. Дин подавил приступ паники, который всегда вызывал у него этот взгляд. В голове промелькнула мысль, показалось ли ему, что шрам на плече внезапно обожгло, или это Кас подаёт ему не слишком тонкий намёк. Это не в первый раз. — В этом мире есть существа, которые тебе и не снились, — наконец продолжил Кас. — Попробуй представить себе тех, что обитают за пределами Земли. В самых глубинах Преисподней и самых дальних уголках Небес. Они спят. Им нет дела до того, что творится за пределами их сна. Но если они пробудятся… — Он отвел взгляд. Дина пробрала дрожь. Если Кас говорит правду, то существо, которое он видел… У них нет ни малейшего шанса остановить нечто подобное. Он даже понятия не имеет, с какой стороны подступиться. — Разбуди Сэма. Сейчас же. — Это не лучшая идея, — отрезал Кас. — Сэм всё ещё любимец Ада. Он— — Разбуди. Его. Кас нахмурился, скривил губы и глубоко вздохнул, прежде чем нехотя взмахнуть пальцами. — Ты— — Сэм резко замолчал. Он дёрнулся и, проследовав за взглядом Дина, удивлённо моргнул. — Кас? Кас выглядел так, словно откусил лимон. — Сэм. — Что происходит? Дин? — Кас как раз собирался объяснить, что наша — наша, — повторил Дин, когда увидел возражение на лице Каса, — задача убедиться, что мерзкие питомцы Небес и Ада не пожрут Землю. Кас фыркнул. — Они не питомцы. Они… подобны Земным драконам. Огромные и свирепые, и они будут не рады, что их сон потревожили. — Драконов не сущ— — Сэм сделал паузу. —Драконы существуют? — Существовали. Всё ещё остались… оборотни-драконы. — Кас покачал головой. — Это не важно. Я привёл их в качестве сравнения, чтобы объяснить на доступном вам языке. Небесное существо — это… Вы ведь слышали о херувимах? Дин поднял бровь. — Те пухлые младенцы с крылышками? Кас на мгновение закрыл глаза, словно моля о силах. — Херувимы присутствуют во многих верованиях, хотя, разумеется, все они происходят из одного истинного источника. — Он проигнорировал смешок Сэма. — Прежде чем Бог довел херувимов до совершенства, был… прототип. Это был не столько ангел, сколько ангельский зверь. Свирепый. И, к несчастью, неконтролируемый. — Ошибка, — сухо констатировал Сэм. Дин понимал, что встреча с реальными ангелами и осознание их истинной натуры пошатнули веру Сэма, но эта новая открытая дерзость тревожила его. Он всё понимал, Господи, как же он сам устал от того, что ангелы обращаются с ними, словно с пешками на шахматной доске. Но порой ему не хватало прежней, несгибаемой веры Сэма в то, что, вопреки всему, какая-то высшая сила приглядывает за ними. — Бог не совершает ошибок, — глаза Каса вспыхнули. Салон машины погрузился во тьму, а низкий грохот сотряс её раму. Дин напрягся, но Сэм сжал его предплечье. Через мгновение Кас моргнул, словно приходя в себя. Он отвел взгляд, и зловещая темнота отступила, затем он прокашлялся — странно человеческий жест после столь драматичной демонстрации силы. — Как у всех творцов, — нехотя признал Кастиэль, — у Господа есть свой творческий процесс. Этот… прототип был помещён в безопасное место, и там он пребывает в вечной спячке. — Его взгляд скользнул к горизонту. — Тварь Ада куда страшнее. Существо из огня и серы, кровожадное и безжалостное. Оно было создано, чтобы охранять врата Ада, но, как и тварь Небес, было упрятано, ибо оказалось слишком диким даже для Люцифера. Дин нахмурился. — Типа Балрога? Кас уставился на него. Дин закатил глаза. — Забей. Если ты прав и те сны — пророчества, я видел райскую тварь, и практически могу представить адскую. Кас, мы никак не сможем их остановить! — Нет, не сможете, — согласился Кас. — Но... что-то пробудит их. И вы можете, вы должны помешать этому случиться. Хрупкое терпение Дина треснуло. — Это ваш бардак! Ваши сраные зверюги! Почему, черт возьми, вы сами не можете это остановить? Насколько вы, блять, бесполезны? Говорите, что ведете собственные войны, будто они важнее, но это — вот оно, Кас! Это конец ёбанного мира, а вы... слишком заняты? — Дин... — тихо сказал Сэм, сжимая руку Дина. Дин только отмахнулся от него. — Нет! Я сыт по горло. Меня достало быть мальчишкой на побегушках и собачьей жевалкой. — Он развернулся на сиденье и впился взглядом в лобовое стекло. — С меня хватит! Хоть раз разберитесь со своим дерьмом сами. — Все умрут, — сказал Кас. Он звучал несколько удивленно, будто никогда не думал, что Дин откажется подчиняться, как послушный солдатик. — Тогда сделай что-нибудь с этим, — выплюнул слова Дин, крепко сжимая руль. — Сэм умрёт. Ярость ослепила Дина. Он резко обернулся и вцепился в галстук Каса, дернув того на себя. Прежде чем Дин успел решить, что делать дальше, рука Сэма выскочила между ними, отталкивая Дина, а другой Сэм выдернул галстук из сжатого кулака брата. Кас спокойно отстранился и медленно поправил галстук. Выражение его лица оставалось прежним, но рубашка помялась, а на галстуке появились складки — Дин отметил это с некоторым удовлетворением. — Это простая математика, Дин, — сухо сказал Кас. — «Все» включает Сэма. Включает тебя. Включает всех тех людей, о которых ты якобы заботишься. Они все умрут. В тяжелых муках. Больше никто не способен предотвратить это. Либо ты делаешь, что сказано, либо все умирают. Кас окинул взглядом Дина, который едва сдерживался, чтобы не наброситься на него снова, и с вызовом добавил: «Считаю нужным упомянуть, что в этом случае никто не гарантирует, что вы окажетесь в одном месте. Твоя душа по-прежнему обречена, Дин, но Ад необъятен и бескраен. Даже будучи его правителем, Сэм, возможно, не сможет тебя найти. То есть то, что от тебя останется, после...» — Ладно, ладно, я понял! — резко оборвал его Дин. Его пробирала дрожь. — Что именно ты хочешь от нас? — спросил Сэм. Казалось, он был совершенно спокоен, если бы не пульсирующая вена на виске. Несмотря на показное равнодушие, Кас заметно расслабился. — Существует музыкальный инструмент. Cвисток, своего рода. Кто-то собирается в него дунуть и вы должны этому помешать. Он пробудит чудовищ. Дин ошарашенно смотрел на него. — Свисток? Ты хочешь сказать, что эти твари спали миллиарды лет, но проснутся, если услышат какой-то свисток? Он, что, из Адамова члена сделан? — Бывают свистки, звук которых слышен только собакам, — с раздражением, словно это было для них новостью, объяснил Кас, демонстративно игнорируя сарказм Дина. — Этот же издает звук, слышимый только этими существами. — И в него никто раньше не дул? — скептически спросил Дин. — Серьёзно? В жизни не видел свистка, в который не захотел бы дунуть. — Я осведомлён о неспособности людей контролировать свои импульсы. И об отсутствии уважения к чужой собственности, — язвительно заметил Кас, расправляя заломы на галстуке. — Этому инструменту ещё только предстоит появиться на свет в ближайшие дни. Непредсказуемо. Дин простонал. Серьёзно, такое нарочно не придумаешь. — Ладно, так... где он? Где он будет? — уточнил Сэм, когда Кас открыл рот, вероятно, чтобы прочитать ему лекцию о грамматических временах. — На данный момент это соломинка, которую ещё только предстоит срезать и вырезать из нее свисток в который, в конечном итоге, дунет ребёнок. Мы знаем, какой именно ребёнок. Но мы не знаем, какая именно соломинка, — добавил он, неловко. — Так, не вздумай воспринять это как призыв к детоубийству, потому что я знаю, как вы мыслите, но почему бы вам просто не остановить ребёнка? Не убить, — подчеркнул Дин, — а просто сказать ему не вырезать чертов свисток! Кас отвел взгляд, словно смутившись. — Ребёнок скрыт от нас. Мы знаем её имя, но не знаем местоположение. Не знаем, где будет сорвана соломинка. На Земле много соломинок. Почти столько же, сколько звёзд на Небесах. — Отлично. — Дин провел рукой по лицу. — Я даже не знал, что из соломинки можно что-то вырезать. О чём мы вообще говорим? Пшеница, тростник, что это? — Он вздохнул в ответ на молчание Каса. — Без понятия? Класс. — Дин посмотрел на Сэма. — Есть мысли? Сэм выглядел задумчивым. Он пожал плечами. — Как её зовут? Я попробую её найти. Поколебавшись, Кас сказал: «Мэрилин Шиллер, десять лет.» Сэм достал блокнот и записал. — Хорошо. Но, даже если вы не можете найти её, что насчет её родителей? — Её родители мертвы. Мы не убивали их, — уточнил Кас, когда оба пристально уставились на него. — Они погибли несколько лет назад в аварии. Мы не знаем, кто забрал ребёнка. Она скрыта от нас. Сэм нахмурился. — Да, ты говорил. Насколько скрыта? — Мы обыскали разум каждого существа на этой Земле. Она не была найдена. Сэм приподнял брови. — Вы пробовали искать в интернете? Кас моргнул. — Интернет, — терпеливо повторил Сэм. — Куда люди и официальные реестры загружают информацию. Например, имена и адреса. Кас моргнул. Сэм закатил глаза. Дину так сильно захотелось его поцеловать, что он почувствовал себя глупо. — Ладно. Нам нужен вай-фай, — сказал Сэм. — Может, ничего и не найдется, но стоит попытаться. Не могу поверить, что вы даже не... Кас исчез. Дин фыркнул. Он внезапно почувствовал себя намного лучше. Сэм был прав, возможно, они не узнают ничего нового, но черт побери, оно того стоило — хотя бы ради выражения лица Каса. — Кажется, ты смутил его. Сэм встревожился на секунду, затем просто пожал плечами. — Найди нам закусочную, окей? Кас сказал, когда именно должен случиться этот апокалипсис? — Он глянул на Дина. — Кстати, спасибо, что заставил его включить меня в разговор. — Будто я могу выслеживать людей в одиночку, — отмахнулся Дин. Это было правдой, в какой-то степени. Сэм лучше разбирался во всех этих интернет-штуках. Зато Дин виртуозно уговаривал дам в ЗАГСах глянуть для него информацию —навык, которым он невероятно гордился. — И нет, он не сказал. Но… — Он вспомнил черное-черное небо и красную-красную землю. Каждую ночь они казались чуточку ближе. — Не думаю, что у нас много времени. Несколько дней, возможно. Сэм мрачно кивнул. — Ладно. Будем надеяться, что удача на нашей стороне. Хотя бы в этот раз.

***

Менее чем через полчаса они нашли бургерную на обочине. Дин пошел за едой, пока Сэм копался в ноутбуке. По морщинкам у сжатых губ Сэма Дин определил, что вай-фай тут медленный, но, по крайней мере, он работал. Иногда, в таких захолустьях, везло, если ловила сотовая связь. — Приятного аппетита, — раздался звонкий голос. Дин улыбнулся девушке — достаточно широко, чтобы порадовать ее, но достаточно сдержанно, чтобы не подогревать в ней интерес. Она была очень милой, фигуристой девицей — такой, о которой мечтал любой парень, и она это знала. К сожалению, Дин не мог объяснить, что он бы с радостью, но 1) он пытается предотвратить апокалипсис и 2) он все еще не оправился от сорока лет в аду, за которые перенес все виды пыток, которые только возможны. Не говоря уже о 3)… ну, о Сэме. Дин вздохнул. — Спасибо, милая. Без сдачи. Он чувствовал ее взгляд у себя на затылке, пока нес еду за столик, мог представить, как она надувает пухлые губки, прищуривается, пытаясь понять, почему же он не пофлиртовал в ответ, как она ожидала. По крайней мере, она не назвала его пидором. Девушки делали так иногда, получая отказ. Дин хотел бы рассердиться, но… они не были так уж неправы. Просто нетерпимы. — Нашел что-нибудь? — спросил Дин, садясь за столик. — Дай мне минуту, ладно. Тут позорный вай-фай. Дин пододвинул Сэму его бургер и откусил свой. В последнее время Сэм все больше налегал на мясо, иногда даже предпочитая бургер своей «кроличьей еде». Дин задумался, помогает ли это заглушить его тягу. Замена одного источника железа на другой. Есть ли вообще железо в крови демонов? Должно же быть, да? Ведь их физические оболочки все еще человеческие, кровь просто загрязняется, а не, типа, заменяется на злодейский сок. Внезапно бургер показался не таким уж вкусным. Дин отложил его и сделал глоток из своей фляжки, чтобы избавиться от металлического привкуса во рту. Затем еще один, для верности. Этот гребаный мир катился к чертям. — Ешь свою еду, — пробурчал Дин, пощипывая картошку фри. Он пнул Сэма по лодыжке, когда тот даже не поднял глаз. — Сэм. — Ага, да. Подожди секунду. Дин замер с картофельной долькой на полпути ко рту. Он знал эту интонацию. — Ты что-то нашел? — Думаю, да, — сказал Сэм, что означало «нашел». — Мэрилин Шиллер, родилась 18 сентября 1999 года. То есть ей десять лет. Ее удочерили пять лет назад, до этого она болталась в системе с момента смерти родителей в 2001-м. — Он усмехнулся. — Теперь она представляется как Мэрилин Монро. Газировка чуть не полилась у Дина через нос. — Да ты шутишь! — Хотел бы, не повезло ей с приёмным именем. Живёт в… Канзасе. Крошечный городок с одной улицей, примерно в двадцати четырех километрах к западу от границы. Дин простонал. — Канзас? Километры и километры соломы, которая так и ждет, пока девчонка выберет одну и сделает из нее свисток? Сэм мрачно пожал плечами. — Видимо, так. — Прекрасно. Канзас. До границы отсюда сколько, часов тридцать? — Дин встал, хватая картошку с газировкой. — Бери свой обед, я куплю нам воды. Будем ехать пока не приедем. Никаких остановок, кроме как в туалет. — Он поймал взгляд Сэма. — Что? — Знаешь, мы могли бы просто сказать Касу, где она. Дин задумался, затем покачал головой. — А если он расскажет остальным? Ты веришь, что эти мудаки не оторвут ребенку голову к чертям? Сэм вздохнул. — Нет. — То-то. Давай, собирайся. Мы уезжаем.