Одиночество убивает незаметно

      Если бы он кому-то рассказал, что одиночество убивает, наверняка над ним посмеялись, решив, что это хорошая шутка. Юнги сидел на песке, обхватив прижатые к груди колени. Он считался нелюдимым букой, любящим одиночество. И никто не догадывался, что он просто боялся. Боялся сделать что-то не так, сказать или обидеть. Он не понимал людей, не чувствовал их и оттого вечно ляпал что-то не то, получал насмешливый или недоумённый взгляд и быстро прятался в свою раковину.       А ещё он физически не переносил, когда его трогали. Нет, если врач или ещё какая необходимость — то нормально. А просто так, чтобы хлопали по спине или обнимали — бр-р-р. Чужой запах, чужие прикосновения полностью выбивали его из равновесия. Хотелось спрятаться.       Но несмотря на всё это, он безумно страдал от одиночества. От отсутствия тихих разговоров обо всём один на один, от весёлых шуток и даже подколов. Сам он шутил грубо, неуклюже. Социальный навык не был прокачан от слова совсем.       Он не любил шум, толпу, большие компании. Он там терялся. Громкая музыка приносила головную боль. Клубы со вспышками света вызывали панические атаки.       Он любил тишину. И потому при малейшей возможности сбегал из шумной общаги в парк, к морю или куда угодно, где тихо… и можно спокойно посидеть и подумать. Но почему-то все решили, что он не любит людей, а потому обходили его стороной. А он любит, очень любит, только желательно умных и один на один. Студенты народ шумный и часто беспардонно наглый, Юнги чувствовал себя среди них чужеродным телом в бурном потоке.       Но это не значит, что он не мечтал когда-то встретить своего человека. Того, кому можно вывернуть душу наизнанку и не бояться быть преданным, того, с кем можно прижиматься, врастая друг в друга. И секс. Вот асексуалом он точно не был. Каждую ночь ему снилось, как он… вот об этом говорить было стыдно. Снились ему исключительно упругие накачанные попки, и совсем не женские.       Иногда, глядя на целующиеся парочки, Юнги думал, что он проклят. Проклят на вечное одиночество. Которое до последнего вздоха будет терзать его душу острыми когтями, раздирая на ошмётки так, что невозможно дышать. В такие минуты он сам себя обхватывал руками и тихо гладил, давясь слезами.       Яркий Тэхён ворвался в его жизнь совершенно невероятным образом. Точнее Мин совсем не понимал, как это произошло. Невероятно красивый, с шикарной шевелюрой вьющихся кудрявых волос, часть из которых была выкрашена в фиолетовые пряди, с кучей звенящих браслетов, одетый до того ярко, что это граничило бы с безвкусицей, не будь надето на шикарную фигуру Тэхёна, убивающего всех наповал своей невероятной квадратной улыбкой.       Юнги достаточно было просто смотреть на этого красавца, а возможность пропускать шёлковые пряди сквозь пальцы просто выносила его в нирвану. Тэхёну же этого было явно мало. Он неделю наблюдал за восхищёнными взглядами Мина и однажды, на одной из общих попоек просто затащил изрядно подвыпившего Юнги в комнату и по-шустрому разложил на старом продавленном диване.       Мин никак не ожидал, что его первый секс будет таким. Снизу он себя никогда не видел, но как отказать полубогу Тэ? Было как-то скомкано, больно, непонятно, но Юнги был готов потерпеть. Стыдно было признаться, что это его первый раз. Тэхён вошёл сразу и двигался быстро, пошло шлёпая бёдрами о его ягодицы, вколачивая Мина в диван. Тот уткнулся носом в промятую подушку и до звёздочек в глазах прикусил губу, чтобы не закричать от резкой боли.       «Дыши, глубоко дыши», — говорил он сам себе.       Тэхён кончил быстро и бурно, шлёпнув напоследок Мина по ягодицам, натянул штаны и удалился дальше пить. Трясущиеся коленки Юнги больше не выдержали, и он со стоном завалился набок. Было стыдно. Он чувствовал, как по бедру стекает чужая сперма.       На следующий день Тэхён общался с ним как ни в чём не бывало. Шумно и весело. А через неделю стал официально встречаться с Чонгуком.       Юнги всё понимал: где он, а где красавец Гук? Сидя в аудитории и стараясь незаметно любоваться Тэхёном, ожидая начала очередной лекции, он не заметил, как к нему придвинулся Хосок. Хося был хорошим парнем, и Юнги даже мог считать его другом. И вероятно, он хотел, как лучше. Все почему-то оправдывают сование своего носа в чужие дела тем, что хотят как лучше.       Чон Хосок наклонился к уху Юнги и громко прошептал:       — Не пялься ты на него, он же с тобой на спор тогда…       Откуда друг узнал про ту ночь, Юнги не знал и знать не хотел, сам он никому не рассказывал.       — Не смей, — зло прошипел он, — не смей про Тэ говорить гадости, он не такой. Слышишь?       — Да он со всеми, а ты страдаешь… — договорить Хосок не успел, заткнул его кулак Юнги.       Тот и сам не понял, как это получилось. Обычно совершенно спокойный, невозмутимый Мин впервые разбил кому-то нос. И что интересно, совершенно об этом не жалел.       После того случая к нему в общаге, понятно, лучше относиться не стали. Хосок вообще обходил его по большой дуге. Намджун, сосед по комнате, больше отмалчивался, но смотрел не сильно дружелюбно. Юнги оказался словно в вакууме. Совсем никого рядом. Конечно, были «привет-пока», но никто ни разу не спросил: «Как ты, как твои дела?». Мин тонул в безразличных взглядах, всё глубже погружаясь в пучину одиночества.       Спать он не мог, мысли стучались, грызли череп изнутри, не давая уснуть. Тревога зашкаливала. Спроси его, о чём она, и он бы не ответил. Не знал. Она была осязаемой, болотно-зеленой, плохо пахла. Тревога обо всём и ни о чём…       Однажды ночью Намджун, замучившийся от скрипа кровати ворочавшегося соседа, предложил тому виски.       — Выпей и усни уже, наконец!       Юнги выпил, почувствовал, как по горлу прокатилась волна жара, и тугой узел в груди немного ослаб. С той ночи он стал засыпать, только выпив самого дешёвого виски, продаваемого на углу оптового рынка.       Чимин свалился на него в прямом смысле этого слова. Юнги шёл в столовку, от которой уже тошнило за три года обучения. Кормили там так себе, но зато дёшево, а с деньгами у него вечно было не очень. Подрабатывал, где мог, но этого хватало, чтобы не помереть с голоду и купить что-то для учёбы. Родители жили в деревне и мало чем могли помочь, да и не общался он с ними, они были рады скинуть с плеч лишний рот.       Идущий как всегда неторопливо, опустив плечи и глядя под ноги, Юнги ничего бы не заметил, не упади Чимин прямо на него. Юнги успел среагировать и подхватить парня, не дав ему разбиться об асфальт. Но что делать дальше, он не понимал. Аккуратно оттащив легкого, как ребёнок, парня, он положил его на травку и попытался привести в чувство. Незнакомец был без сознания. Худой до невозможности, он явно довёл себя до голодного обморока, и Мин не представлял, что с этим делать?