Неукротимые

После уроков Генья задерживается — учитель литературы попросил отнести стопку тетрадей в учительскую. Ненавидит такие поручения — но отказаться нельзя, не с его оценками по этому предмету. Коридоры почти пусты — все разбежались по домам или клубам. Он шагает быстро — хочет поскорее закончить с этим и уйти домой. Брат сегодня работает допоздна — можно будет насладиться редкими часами одиночества. Может, даже поиграть на приставке, которую обычно приходится прятать от Санеми. Считает такие развлечения пустой тратой времени. Генья сворачивает за угол — и резко останавливается. В коридоре, ведущем к спортзалу, трое парней окружили кого-то у стены. Альфы — Генья узнаёт их запах даже на расстоянии. Агрессивный, с привкусом адреналина. Они охотятся. И их добыча — Аса Гато. Она стоит спиной к стене — поза напряжённая, но не испуганная. Рюкзак брошен на пол, руки свободны — готова защищаться. В глазах — холодная решимость. Обычная омега-девушка давно бы уже дрожала от страха. Обычная бета попыталась бы убежать. Но она — альфа. Альфы не убегают от конфликта. Сталкиваются с ним лицом к лицу. — Что такое? Язык проглотила? — один из парней — Генья узнаёт его, Мичидо из баскетбольного клуба, третьегодка и самый высокий альфа в школе — наклоняется ближе. — Я спросил, что ты забыла в мужской раздевалке? — Я не была в мужской раздевалке, — отвечает Аса — голос ровный, контролируемый. — Я была в спортзале. Тренировалась. — Врёшь, — второй альфа — Генья не помнит его имени — Ямазаки, кажется — делает шаг вперёд. — Тебя видели рядом с нашими шкафчиками. Что, нравится подглядывать за парнями? Или ты всерьёз считаешь себя одним из нас? Третий — Сато — тонкогубый парень с вечно прищуренными глазами — смеётся. Мерзко, с издёвкой. Генье хочется зажать уши — ненавидит такой смех. Он ассоциируется с унижением, с болью. — Я говорю правду, — Аса не отступает, хотя парни приближаются. — После уроков в зале никого не было. Я отрабатывала удары с боксёрской грушей. К раздевалкам не подходила. — А я говорю, ты врёшь, — Мичидо поднимает руку — кладёт на стену рядом с её головой. Классическая поза доминирования. — И мне это не нравится. Генья сжимает кулаки — нужно уйти. Не его дело. Просто развернуться и уйти. Пусть сама разбирается. Она альфа, в конце концов — должна уметь постоять за себя. Но он не двигается — наблюдает, замерев на месте. Что-то не даёт ему просто уйти — может, тот факт, что их трое против одной? Или то, как напряжено её тело — готовое к атаке, но явно оценивающее шансы? Или воспоминание о том, как она заметила его утром, как едва не подошла в столовой? — Знаешь, — Мичидо наклоняется ещё ближе — их лица почти соприкасаются. — Ты, конечно, уродец, но фигурка ничего так. Может, проверим, насколько ты на самом деле девочка? Поглядим на твой мизинчик. Рука Мичидо опускается — движется к бедру Асы. Жест, полный унижения и угрозы. Так касаются не альф — омег. Двое других ухмыляются — наслаждаются представлением. Генья делает инстинктивный шаг вперёд — но останавливается. Что-то в позе Асы меняется — мельчайшее перераспределение веса, почти незаметный наклон корпуса. Кто-то тренированный увидел бы в этом подготовку к атаке. А затем — движение. Такое быстрое, что Генья едва успевает уловить последовательность. Аса перехватывает руку Мичидо, коснувшуюся ее бедра — фиксирует запястье в болевом захвате и резко тянет на себя. Альфа теряет равновесие — его собственная инерция работает против него. Она использует его вес, добавляет крутящий момент — и отправляет его в полёт через бедро. Мичидо врезается в стену с глухим стуком — воздух вылетает из лёгких. Но Аса не останавливается. Уже в движении, уже переносит вес для встречи со вторым противником. Второй альфа — точно Ямазаки — коренастый, похожий на борца — бросается на неё, пытаясь захватить в медвежьи объятия. Ошибка. Аса встречает его короткой серией ударов — три быстрых удара в лицо, каждый точно в переносицу. Кровь хлещет из носа, заливает форму. Альфа отшатывается, но уже поздно — Аса бьёт его ногой в колено. Звук неприятный — хруст, сухой щелчок. Парень с воем падает на пол, хватаясь за ногу. Сато оказывается осторожнее — держится на дистанции, оценивает противницу. тонкие губы еще тоньше. В его руке появляется нож — маленький, складной, но с острым лезвием. Он делает пробный выпад — Аса отступает, сохраняя дистанцию. — Сука, — шипит он, делая ещё один выпад. — Сейчас я тебя порежу. Аса не отвечает — её лицо сосредоточенное, оценивающее. Она двигается экономно, отступает ровно настолько, чтобы нож не достал. Изучает противника, выжидает. Альфа теряет терпение — бросается вперёд, пытается достать её широким взмахом лезвия. Аса уходит вбок — нож проходит в миллиметрах от её живота. Но теперь Сато слишком близко, слишком открыт. Она захватывает его руку с ножом — фиксирует в стальной хватке. Вторая её рука наносит удар — жёсткий, прямой, в горло. Альфа хрипит — воздуха не хватает, в глазах паника. Нож падает из ослабевших пальцев. Аса заламывает его руку за спину — одним быстрым движением, слышится хруст. Вывих или перелом — Генья не уверен. Но парень точно выбыл из боя. За три секунды трое альф оказываются нейтрализованы — один прижат к стене, второй держится за разбитый нос и колено, третий не может дышать с вывихнутой рукой. Аса стоит в центре — дыхание слегка учащённое, но контролируемое. Ни паники, ни страха — только холодная эффективность бойца. Генья застывает в изумлении — никогда не видел, чтобы кто-то двигался так. Чётко, экономно, смертоносно. Каждый удар рассчитан, каждое движение имеет цель. Это не драка школьницы — это демонстрация профессионала. Но Мичидо приходит в себя — поднимается на ноги, в его глазах бешенство. Чистая, неразбавленная ярость альфы, чья доминантность подвергнута сомнению. Он поднимает нож, выпавший у его товарища — лезвие блестит под лампами дневного света. — Сейчас ты пожалеешь, что родилась, — голос низкий, сочащийся угрозой. — Я порежу твоё уродливое лицо. Аса меняет стойку — принимает позицию для новой атаки. Но Генья видит, что она устала. Дыхание тяжелее, на скуле наливается синяк — видимо, кто-то всё-таки достал её в процессе схватки. Трое против одной, даже для альфы это слишком много. Генья понимает — ещё мгновение, и Мичидо бросится на неё с ножом. И в этот раз всё может закончиться куда хуже. Он набирает в лёгкие воздух и кричит: — ЭЙ! УБУЯШИКИ-СЭНСЭЙ ИДЁТ! — его голос разносится по пустому коридору. — БЫСТРО ПРЕКРАТИТЕ! Эффект мгновенный — все трое альф замирают, оглядываются. Мичидо с ножом в руке выглядит особенно паршиво — если завуч увидит его с оружием, вылет из школы гарантирован. — Чёрт, — он опускает нож, смотрит на своих товарищей. — Валим отсюда. — Моя рука, — хрипит один из них. — Она сломала… — Заткнись и двигай! — Мичидо дёргает его за здоровое плечо. — Живо! Они отступают — быстро, стараясь держать лицо, но явно напуганные перспективой встречи с завучем. Мичидо бросает на Асу последний взгляд: — Мы ещё встретимся, уродка, — цедит он сквозь зубы. — И тогда никто тебя не спасёт. Трое альф скрываются за поворотом — один хромает на повреждённой ноге, другой держится за руку, третий всё ещё хватает ртом воздух. Позорное отступление для тех, кто считал себя хищниками. Генья выжидает несколько секунд — убеждается, что они действительно ушли. Только тогда выходит из своего укрытия, медленно приближается к Асе. Она всё ещё стоит у стены — дыхание постепенно выравнивается, но тело не расслабляется. Готова к новой угрозе, постоянно на страже. На скуле расплывается синяк, рукав рубашки порван, на плече виднеется кровь — видимо, нож всё-таки зацепил её. — Ты в порядке? — спрашивает Генья, останавливаясь на почтительном расстоянии. Не хочет напугать, не хочет показаться угрозой. Аса переводит на него взгляд — тёмные глаза оценивают, анализируют. В них читается узнавание — она видела его утром, в коридоре. — Убуяшики-сэнсэя нет поблизости, верно? — спрашивает она, голос хриплый от напряжения. Генья качает головой. — Нет. Просто способ их отпугнуть. Сработало. Уголки её губ чуть приподнимаются — не улыбка, её тень. — Умно, — произносит она, наклоняясь за рюкзаком. Морщится от боли — рука автоматически прижимается к рёбрам. — Давай помогу, — Генья делает шаг вперёд, протягивая руку к её рюкзаку. — У тебя кровь на плече. Нужно промыть рану. Аса отстраняется — едва заметное движение, но достаточное, чтобы увеличить дистанцию между ними. — Не нужно, — её голос становится прохладнее. — Я справлюсь сама. Спасибо за помощь с этими… — она кивает в сторону коридора, куда скрылись альфы. Генья останавливается, рука зависает в воздухе. Он опускает её, хмурится. — Уверена? Рана выглядит серьёзной. У меня есть бутылка воды и чистый платок, мы могли бы… — Я сказала — не нужно, — Аса берёт рюкзак, перекидывает через здоровое плечо. Её движения чёткие, отработанные, несмотря на боль. — Лучше держись от меня подальше. В её голосе нет агрессии, только твёрдая решимость. Это не грубость — это предупреждение. — Я просто пытаюсь помочь, — говорит Генья, не понимая её реакции. — Что такого в этом? Аса вздыхает — короткий, резкий выдох. В её глазах мелькает что-то похожее на сожаление. — Дело не в тебе, — произносит она тише. — Дело во всём остальном. Она оглядывается, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и делает шаг ближе к Генье. — Послушай, — голос становится почти шёпотом. — Дружба со мной может стоить тебе слишком дорого. Ты ведь первогодка, да? Пришел сюда в этом году? Генья кивает, удивлённый тем, что она это знает. — Я наблюдательная, — поясняет она, заметив его удивление. — Ты… заметный. Что-то в её тоне заставляет Генью насторожиться. — Что ты имеешь в виду? — Ты привлекательный, — говорит она прямо, без флирта или двусмысленности. — И наверняка уже привлёк внимание какого-нибудь альфы. Возможно, не одного. Они уже считают тебя своей потенциальной добычей, хотя ещё даже не подошли. Генья непроизвольно оглядывается на пустой коридор, вдруг почувствовав себя под наблюдением. — И что? — спрашивает с вызовом, хотя уже начинает понимать, к чему она клонит. — А то, что если увидят тебя со мной… — Аса не заканчивает фразу, но смысл ясен. — Альфы не любят, когда кто-то нарушает их представления о правильном порядке вещей. А женщина-альфа, да еще и чужачка, которая общается с местным омегой-парнем — это именно такое нарушение. — Я не позволю каким-то придуркам решать, с кем мне можно общаться, — говорит Генья, скрещивая руки на груди. Аса смотрит на него — в её взгляде смесь одобрения и тревоги. — Благородно, — говорит она. — Но опасно. Особенно для тебя. — В случае чего я смогу за себя постоять, — уверенно отвечает Генья. — Не все омеги беззащитные. Что-то темнеет в глазах Асы — как тень от пролетающей птицы над водной гладью. Она смотрит на него долгим, оценивающим взглядом. — Один мой друг-омега тоже так говорил, — произносит она наконец, голосом тихим и безжизненным. — А потом его убили. Слова падают между ними, как камни в тихий пруд. Генья застывает, не зная, что ответить на такое откровение. — Что? — только и может выдавить он. — Сначала угрозы. Записки в шкафчике, испорченные вещи, мелкие пакости. Обычная школьная травля. Мы не придавали значения. Слова, что может постоять за себя. Что не даст себя в обиду. Генья молчит, давая ей возможность продолжить. — А потом — мертвое тело в парке за школой. Генья чувствует, как холодеет внутри. Что можно сказать после такого? — Мне жаль, — произносит он тихо. — Это… ужасно. Она смотрит на Генью — прямо, без жалости к себе или ожидания сочувствия. — Спасибо за помощь, Шинадзугава. Я ценю это. Правда. Но ради твоей же безопасности — держись от меня подальше. Генья смотрит ей вслед — прямая спина, гордо поднятая голова, уверенная походка, несмотря на боль в рёбрах и рану на плече. Несгибаемая сила, которая одновременно восхищает и вызывает сострадание. Один мой друг-омега тоже так говорил. А потом его убили Слова звучат в голове предупреждением. Но вместе с тем — и вызовом. Потому что иногда стены нужно не строить, а разрушать. И иногда для этого требуется тот, кто не побоится протянуть руку первым.