The Blackest Day / Мрачнейший день

— Вегас… Пита бьёт крупная дрожь. Ему так жарко, что на коже блестят капли испарины. Так холодно, что зубы стучат. В голове становится пусто… — Пит…, — родной голос звучит подчёркнуто спокойно. — Кошмар приснился? — Пит слышит в нём нотки всколыхнувшейся тревоги. Парень медленно поднимается с кровати. Голова тяжёлая, словно вместо мозгов там застывший свинец. В глазах комната опрокидывается вверх дном. Вегас стоит, прислонившись к стенке. Внимательно следит за неуклюжими движениями Пита, настороженно сощурившись. Наблюдает за неуверенными шагами с изумлённым любопытством. Питу кажется, что пространство будто сужается. Комната удлиняется, с каждым шагом отбрасывая его от Вегаса. Но он продолжает идти, не опуская взгляда. Не теряя из виду искрящуюся темень любимых глаз. «У меня жар! Наверное, я просто в бреду!» — проносится в голове Пита мысль. Прикосновение прохладной шершавой ладони к пылающей щеке ощущается парнем отрезвляющей пощёчиной. Он цепко обхватывает чужое запястье, лишая возможности отдёрнуть руку, и вжимается щекой в широкую ладонь до жалобного скрипа кожи, наслаждаясь царапающей грубостью. Осмеливается поднять затравленный взгляд, окунаясь в ласковую бездну беспокойных глаз. — Вегас…, — снова шепчет Пит, чувствуя выедающие слёзы, теперь окропляющие жгучей болью любимые ладони. — Я думал, что больше никогда не увижу тебя..., — сквозь серый туман он видит кривоватую усмешку, такую родную и режущую душу своей нереальной красотой. — И что же ты видел во сне, раз сам не свой? — спрашивает Вегас, хитро прищуриваясь. Большой палец мягко скользит по дрожащим губам Пита, размазывая остатки горьких слёз. — Тебя… убили… Война между Основной и Побочной семьёй… Закончилась, по сути, ничем… Но я искоренил всю мафиозную сеть в Бангкоке… Устроил Кхун’Корну страшную смерть… Отомстил за тебя… И проснулся… Вегас внимательно слушает, успокаивающе поглаживая по голове. Молча целует в лоб после каждой болезненной запинки, терпеливо ожидая, когда Пит найдёт в себе силы продолжить сбивчивое бормотание. — Вот уж точно сон на миллион! — по-доброму усмехается он. — Надо же привидеться такому трешаку! Питу не до смеха. Ещё свежа боль безвозвратной утраты. Ещё не исчез адский азарт в крови. Ещё ощущается на языке пряная сладость свершённой мести. Вегас видит бурю в потемневших глазах Пита. Она ревёт и цепях неверия, не находя покоя. Норовит захлестнуть уязвимую душу, опять возвращая в нескончаемый кошмар. — Пит, — мягко произносит Вегас, ласково обнимая побледневшее лицо и заставляя посмотреть в глаза. — Я с тобой. Никуда не исчезну. Ты три дня провалялся в горячке. Не удивительно, что мозг выкрутил твои страхи наизнанку. Но… это всего лишь кошмар. — Заставь меня поверить! Пит задыхается. Плачет, рыдает, выворачивает всего себя, оставляя разбитое сердце в родных руках. Но с усилием проталкивает слова. Так, словно от них зависит его жизнь. — Докажи мне, что ты… реальный… Умоляю… Договорить ему не дают. Вегас целует грубо, затыкая рот. Больно, раня зубами горячую кожу. Отчаянно, кажется, желая вырвать поцелуем душу. Крепко, не давая шанса отступать. Безумно, срывая чужие стоны и поглощая их глубоким вздохом. Пит обнимает руками шею, притягивая Вегаса ближе. Оплетает всем трясущимся телом, повисая на нём пугливым щенком, что после долгих скитаний и опасных приключений нашёл своего хозяина целым и невредимым. И целует жарко, исступлённо, выстанывая имя в каждый судорожный глоток спёртого воздуха. Не отпускает ни на секунду, сплетаясь с чужим языком и игриво бодаясь за инициативу. Забывает дышать и хрипит в задушенный поцелуй, чувствуя дьявольскую ухмылку. — Тише, не торопись! — голос Вегаса щекочет взвинченные нервы переливающимися в нём смешинками.

Шёпот молитвы в каменных стенах, лезвие бритвы на тонких венах,

Счастье наутро, горе под вечер, всё так странно и вечно…

Пусть это будет зваться любовью — самой нелепой, самой земною,

Пусть это будет дьявольским зноем, зноем, сжигающим всё.

Трещат от резких рывков петли на алом бархате рубашки Вегаса, разлетаются по полу серебряные пуговицы, наполняя комнату тихим звоном. Крошится молния на брюках, и они плавно падают вниз, обнажая жадному взору стройные бёдра. И изящный член, увитый россыпью пульсирующих вен. Он дразняще покачивается, сверкая прозрачными каплями. Пит ужасно нетерпелив... Кожа к коже — чертова необходимость. Поэтому он прижимается к Вегасу, всё ещё мелко дрожа. Глухо стонет в вылизывающий поцелуй и трётся членом о чужое бедро, сгорая от желания почувствовать колючее касание ладони к его возбуждённой плоти. — Терпение, малыш! На миг Вегас исчезает. Парень оглядывается через плечо, лихорадочно ища глазами мужчину. Ледяной страх туманит рассудок, заставляя тихонько скулить. Но в следующее мгновение запястья оказываются в тёплом захвате. Толстая верёвка, сдавившая их, усмиряет грызущую мозг тревогу. Питу спокойно… Парень вытягивается на кровати, выгнув спину до хруста. Связанные за спиной руки не позволяют расправить плечи, причиняя тянущую напряжённые мышцы боль. Но Пит наслаждается ею… Хочет ощутить все острые грани… Потому что любимый любуется им. Пит чувствует обжигающий взгляд, исследующий каждый звенящий изгиб. Задыхается в нежном поцелуе, стонет в жалящий укус, вкушая кровь и чужой-родной голод. Вегас не спешит. Рисует зубами метки на шее, покрывает яркими засосами тяжело вздымающуюся грудь, доводя до трясучки неспешными заигрываниями с сосками и внезапными укусами, оставляющими на чувствительной коже саднящие раны. Оглаживает жёсткими касаниями дрожащее от боли и возбуждения тело и ныряет ладонью вниз, грубо стискивая дёрнувшийся орган и несколько раз проводя по нему, слушая стон, переходящий в сиплый крик. — Ты так жаден, малыш! — мягко говорит он на ухо парню, чувствуя чужие мурашки на своей коже. — Но… я всё ещё недостаточно реален, верно? — со смешком добавляет мужчина, слыша негодующий стон. — Хочу почувствовать тебя внутри! — стыд давно в прошлом. — Так давно не чувствовал твоего тепла. Мне так холодно. Согрей меня…

Мне нравится эта война между светом и тенью, нечистым и святым,

Захочешь — мы всё повторим от заката и до рассвета.

Я буду с тобой до конца, проклиная, бледнея от страха и любя,

Ты просишь всё больше огня, но ты станешь щепоткою пепла.

Вегас не произносит ни слова. Только целует с отчаянной нежностью, заставляя сердце Пита трепетать. Плавно вклинивается между разведёнными ногами, упирая чужие колени в свои бока. Дразнит краешки входа головкой члена, слегка надавливая. — Который раз? — поражённо хмыкает Вегас. — Ты страшен в болезни, малыш! — Но тебе в радость греть меня! — парирует Пит, стирая поцелуем мягкую усмешку Вегас входит одним жёстким толчком до конца, вырывая из груди Пита гортанный вскрик. Не даёт прийти в себя, начиная двигаться сразу в сумасшедшем темпе. Вбивается в тело беспощадными ударами, с яростным рычанием слизывая с губ громкие стоны. Кусает кожу в такт своим сильным толчкам, опаляя нестерпимым огнём каждый её миллиметр. Держит в стальных тисках выгнутое дугой тело, не разрешая елозить . Поглощающими сознание поцелуями забирая теребящий уязвимую душу липкий страх... Гневными ударами выбивая все страшные мысли, вселяя в раскрытый разум блаженную пустоту, озаряемую вспышками исцеляющей боли и слепящего удовольствия. Доказывая, что никакие кошмары не отберут у Пита… сокровище. Вегас рядом… Всегда будет рядом… Питу тепло… Внутри жжёт растекающееся семя. К нему прижимается разгорячённое оргазмом тело. Влажное дыхание греет шею, покрывая кожу мурашками. Пит… хочет остаться в этом моменте навечно… Потому что именно здесь он… по-настоящему счастлив…

Любовь не может быть тихой игрой,

Достаточно искры одной, между нами — лишь дьявольский зной.

***

Пит Саегнтам.

Нулевой пациент.

Эксперимент № 1.

Задача эксперимента: провести испытание новой разработки — стимулятора мозговой деятельности «Ловец грёз».

Цель эксперимента: выяснить, способно ли человеческое сознание различать реальность и иллюзии.

Пациент был доставлен в лабораторию в критическом состоянии. Двадцать пулевых ранений. По информации, пытался уничтожить влиятельный мафиозный клан во имя мести. Но был ликвидирован телохранителями. Я подключил его к стимулятору. И заставил умирающий мозг воспроизвести все счастливые воспоминания и несбывшиеся мечты, перестраивая их в желаемое несчастным русло. В ходе эксперимента было отмечено слабое сопротивление. Иногда сознание пыталось выскользнуть из плена иллюзии, ища нестыковки. Но… совершённое возмездие и неожиданно обретённое счастье слишком дорогого стоит, чтобы продолжать борьбу с неизвестностью. В дальнейшем пациент будет отключен от аппарата искусственного дыхания. Испытание продолжится на других подопытных. Конец записи. Человек в белом халате откидывается на спинку стула, устало потирая воспалённые от недосыпа глаза. Бросает равнодушный взгляд на лежащего неподвижно парня, лицо которого выражает безмятежное счастье. Кажется, он сладко спит. Но на самом деле… давно безнадёжно мёртв. Глубоко вздохнув, неизвестный достаёт из кармана телефон и пишет СМС:

«Было приятно иметь с Вами дело, Кхун’Корн!»