Время наизнанку

Я ощущал, как взгляд Криса то и дело скользит в мою сторону, исполненный немого ожидания. Он, без сомнения, надеялся, что я нарушу молчание, что объясню, что проясню, но мне было не до объяснений. Сердце колотилось так, будто собиралось пробить грудную клетку изнутри. — Тормози, — бросил я, не глядя. — Что? Я повернулся к нему, медленно, с той холодной решимостью, которая не требует повторений. Мой голос прозвучал спокойно, но в нём не было ни капли терпения: — Я сказал: тормози, мать твою. Или я выпрыгну прямо на ходу. Выбирай. Он остановился на полуслове. Лицо напряглось, пальцы вцепились в руль, суставы побелели. Он знал, что я не блефую, знал меня достаточно давно, чтобы понимать: если я так говорю, значит, выбора нет. Машина резко свернула к обочине, и, едва она остановилась, я распахнул дверь и вышел, не произнеся ни слова благодарности. В лицо ударил весенний воздух и запах сирени. Лестница у входа в университет была такой же, какой я помнил её, с облупленным бордюром. Двери были стеклянные, чуть мутные от старости. У входа стояли студенты, смеялись, кто-то обсуждал предстоящие экзамены, кто-то спорил. Все детали были четкие, не того прошлого, которое сначала мутное, а потом со временем окрашивается, а настоящие. Я осматривался вокруг, словно прошло уже тысячи лет. Я обошёл три корпуса, заглядывал в аудитории, отмечал силуэты — спешащие, болтающие, занятые своими делами, но ни на одном не остановился мой взгляд. Я знал, как она ходит, чуть напряжённо, но уверенно, и чем дольше я не видел её, тем сильнее становилась мысль, которую я не хотел пускать: она не здесь. Я носился по всем корпусам и уже сбился со счёта, сколько аудиторий обошёл, сколько раз заглядывал в библиотеку, искал в столовой, на террасе. Всё было тщетно. Когда я, наконец, вышел за ворота университета, сердце казалось тяжёлым, как камень. Фонтан журчал как и всегда, и в этой обыденности было что-то жестокое. — Сегодня первый этап соревнований? — сказала одна из студенток, стоявшая у фонтана. — Да, в другом штате. Там всё серьёзно. Конкуренция в конкуре в этом году серьезная, — ответила другая. Я остановился. Воздух вокруг будто стал легче. Вот оно. Всё стало на свои места. Она уехала на соревнования по конкуру. Как я мог забыть? Облегчение пришло не сразу, а медленно, как тёплый свет, пробравшийся сквозь облака. Я не был частью её мира в эти дни в прошлом, но теперь знал, где она. И тогда мысль вспыхнула неожиданно: вечером... кажется, будет вечеринка. Я не сразу понял, откуда появилась эта мысль. Обрывок памяти или что-то вроде того. Если сегодня двадцатое, то Ада, возможно, вернётся к вечеру. Я не был уверен, но сердце подсказывало, что я думаю в верном направлении. Но одна вещь тревожила: почему Крис не сказал мне ничего ? Он бы не забыл, он бы намекнул. Я набрал Эвана. — Ты знаешь, сегодня должна быть вечеринка... В клубе... Мы идём? Он замолчал. А потом сказал с удивлением, почти с насмешкой: — Серьёзно? Кто тебе сказал? Неужели Крис проболтался? Я нахмурился, пытаясь перебрать в голове причины. — Подожди. Проболтался о чём? Эван рассмеялся коротко, не весело. — Лео, ты не должен был знать. Мы хотели, чтобы ты просто появился, ничего не подозревая. Крис уверял, что ты не догадаешься. Я закрыл глаза. 21 апреля. Мой день рождения. Вечеринка, о которой я не должен был знать, потому что они готовили сюрприз. — Я... догадался, — произнёс я. — Это же моя вечеринка. На той стороне воцарилась короткая пауза. — Ну и ну, — выдохнул Эван. — Значит, ты и правда нас раскусил. Хотя Крис точно сказал, что ты ни за что не догадаешься. Я не стал ничего отвечать, лишь попрощался с Эваном, стараясь скрыть лёгкую улыбку, появившуюся после их неудачного заговора. Потому что, чёрт возьми, это было приятно. Слишком приятно, чтобы говорить об этом вслух. Я убрал телефон в карман и, не торопясь, направился домой. Дорога была уже знакома до последнего камешка, и в этот день казалась особенно тихой. Люди проходили мимо, кто-то торопился, кто-то вёл неторопливую беседу, и всё это существовало вне моей собственной истории. Когда я открыл дверь, мне снова показалось, будто я вернулся в другую реальность. Здесь всё было на своих местах: часы тикали с прежним упрямством, свет падал из окна ровно так, как всегда. И эта неизменность, в своём спокойствии, как-то успокаивала. Из кухни донёсся запах чего-то до боли знакомого. Я услышал привычный шипящий звук и, почти инстинктивно, направился туда. Когда я вошёл, мама стояла у плиты, как всегда с полотенцем перекинутым через плечо. — Лео? — окликнула мама из кухни, бросив на меня взгляд, от которого любые оправдания казались нелепыми. — Ты... что, так и ходишь по улице? В этом? Я промямлил, стараясь избежать прямого ответа: — Просто...пришлось срочно выйти. К счастью, она не стала развивать тему моего внешнего вида, а лишь коротким, но привычным жестом указала на стол. — Садись, обед готов. Пока горячее — поешь, — сказала она, повернувшись к плите. Я не спорил. Присел, отломил небольшой кусок курицы, положил рядом картошку с соусом. Вкус был мне давно знаком, почти родной, и всё же в этот момент я почувствовал, как соскучился. — Давненько я не ел твоей еды, — произнёс я, не поднимая глаз. — Что? — она обернулась. — Я ведь готовлю каждый день, Лео. Ты чем тогда питаешься? Я пожал плечами. Ответа не нашлось. Питание вне дома, поспешные перекусы, шумные вечера, где ужин скорее сопровождение к разговору, чем его цель — они не стоили даже ложки того, что сейчас было передо мной. Я отложил вилку, взглянул на часы. — Пойду в душ. Мне нужно поторопиться. — В душ? — переспросила мама с лёгким упрёком. — Ладно. Только не забудь, что завтра приезжают бабушка с дедушкой. Уже на пороге ванной я остановился и ответил, стараясь, чтобы голос звучал уверенно: — Я помню. — Пусть хоть раз увидят тебя в приличном виде, — добавила она уже громче, как будто этим хотела закрепить просьбу. Я едва усмехнулся. Если всё пройдёт так, как задумано, то завтра я буду выглядеть не просто прилично, я буду выглядеть по-настоящему счастливым. Под душем я задержался дольше, чем обычно. Вода была горячей, почти обжигающей, но именно такая нужна была, не для того чтобы согреться, а чтобы очистить мысли. В шуме воды терялись все внешние звуки, но внутри тишина не наступала. Я думал об Аде, о том появится ли она вечером, и если да, то что я ей скажу, а если нет, то что почувствую. Когда вышел, телефон уже вибрировал на тумбочке. На экране — Крис. — Ну, — сказал он сразу, — как ты догадался? Я сел на край кровати, накидывая полотенце на плечи. — Не знаю. Просто всё сложилось. — Мы ставили на то, что ты не поймёшь. Я проиграл, — усмехнулся он. — Это ничего. Мне всё равно приятно. Я рад, что вы всё это придумали. Он на секунду замолчал, потом продолжил: — Эван поедет заранее проверить свет, музыку... Я подумал, может, заеду к тебе, и поедем вместе на твоей машине? Я оглядел комнату, взгляд наткнулся на лежащую у кровати пижаму. Кивнул, словно сам себе. — Согласен. Заезжай через час. Я как раз приведу себя в порядок, попытаюсь выглядеть лучше, чем утром. — Только надень что-то без пятен, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Даже поглажу, — ответил я. — До встречи. Я бросил телефон на кровать и сразу пошел к шкафу. Без колебаний выбрал наряд на вечеринку. Я всегда знаю, что мне идёт, знаю, как выглядеть уверенно. Стиль — не просто привычка, это часть меня. Крис не раз говорил: «Ты всегда выглядишь так, будто случайно вышел с обложки журнала». Чёрные джинсы, рубашка бежевого оттенка, кожаные кеды, слегка потертые, но именно такие, какие нужно. На запястье — часы, лаконичные, без лишнего блеска. В зеркало смотреть было не обязательно, я знал, что выгляжу хорошо. Когда я спустился на первый этаж , Крис уже ждал за столом, о чем то беседуя с мамой. — Ну вот, — сказал он. — Видите, он даже на собственную вечеринку собирается так, как будто идёт на показ Dior. Мама улыбнулась от его слов. — А как иначе? — усмехнулся я. — Меня там ждут. — Он у меня всегда красавчик. Только... — мама встала, подошла ближе и опустила голос, — Лео, пожалуйста, хоть немного сдержанности. Завтра бабушка с дедушкой приедут поздравить. Не хочется встречать их с похмельем и в той же одежде. Я усмехнулся и обнял её за плечи. Она пахла ванильным кремом — каким-то детским, приятным. — Я постараюсь не выглядеть полностью потерянным, — сказал я. — Но за вечер не ручаюсь. — Я даже не надеялась на обещания, — пробормотала мама, глядя мне вслед, но продолжала мило улыбаться. Она знала, что я всё равно сделаю по-своему. Но это и было наше молчаливое соглашение. Крис, уже севший в машину, выглянул в окно: — Вы, кажется, подписали мирный договор. — Почти, — сказал я, закрывая дверь и садясь за руль. — Если завтра не умру от стыда, значит, миссия выполнена. Я повернул ключ, двигатель мягко заурчал. — Эван уже там? — спросил я, не поворачивая головы. — Поехал полчаса назад, — ответил Крис. — Проверяет звук, свет, даже баллоны с гелием для шаров. — Надеюсь, обойдётся без сцен, — хмыкнул я. Хотя знал, что всё, что устроено Эваном, никогда не бывает скучным. — Только если ты сам не начнёшь. Мы ехали спокойно, фары у встречных машин резали темноту, а в машине стояла тишина, слышались лишь редкие звуки дороги. Крис смотрел вперёд, не торопясь говорить. Но потом вдруг повернулся ко мне: — Слушай... ты утром спросил, какой сейчас год. Что это было? Я взглянул на него, будто ничего не понял. — А? Да фиг знает. Я не выспался, просто в голове всё смешалось. Подумал, может, уже 2025. Он фыркнул: — Смешалось? Ты на меня смотрел как будто я тебя обманываю. Будто ты какой-то путешественник во времени. — Да нет, просто проснулся как будто не в том времени. Бывает же. Сна много, а реальности мало. — Ага. Ну ладно. Я просто подумал, может, ты... типа, правда забыл. Или с тобой происходит что-то странное. Я пожал плечами: — Не, всё ок. Просто немного загнался. Сейчас нормально. Он кивнул, будто отложил тему в сторону: — Ну и хорошо. Потому что если ты начнёшь говорить, что мы живём в симуляции — я выхожу из машины. — Спокойно, — ответил я. — Я сохраню свои теории до третьей рюмки, когда они звучат особенно убедительно. Он засмеялся, качая головой: — Вот поэтому я еду с тобой, кто-то же должен за тобой присматривать. Он смеялся, выглядел таким же, как раньше, и всё это вдруг кольнуло. Я помню, как после школы он словно растворился. Не резко, просто... перестал быть рядом. Мы не ссорились, не спорили. Он просто ушёл куда-то, а я не спросил почему. Сейчас, сидя рядом с ним и чувствуя, как всё внутри отогревается, я подумал: я скучал по нему сильнее, чем себе признавался. И, если уж мне выдался шанс начать заново, я хочу это исправить. Я не стал говорить об этом. Как сказать человеку, для которого ты не исчезал, что ты давно по нему тосковал? Вместо этого я просто вёл машину. Пока он шутил, а за окном виднелся вечерний город, я уже знал, что сделаю всё по-другому. Потому что некоторые люди не должны теряться случайно. И если он снова рядом, я этого не допущу. Мы свернули на знакомую улицу, и у клуба уже было людно. Толпа собралась у входа, одногруппники, бывшие одноклассники, ребята с потока и много знакомых лиц. У входа стоял прозрачный экран, где поочерёдно появлялись фразы, которые когда-то я говорил в чатах, в заметках, даже в переписке с Крисом. — Смотри! — сказал Крис, указывая на строчку: "Если всё пойдёт не по плану, я притворюсь, что план другой." Я усмехнулся: — Звучит в моем духе. У входа была небольшая выложенная зона из старых плит, таких, как были у нашей школы. На ней виднелись фразы, написанные мелом: "Тот самый день", "Пятница в доме на холме", "Лео, мы не забыли". Легко, весело, не пафосно, но с душой. Вместо обычного фейсконтроля стояли наши одногруппники, одетые в футболки с забавными лозунгами: "Я здесь ради закусок", "Узнай, кого ты поздравляешь", "Лео знает стиль — мы просто в тени". Один из них вручал входящим бумажные карточки с шуточными достижениями: у кого-то было "Пережил три курса подряд", у кого-то — "Сбежал от лектора и выжил". Мне дали карточку с надписью: "Всё ещё лучший среди нас". Внутри всё было выдержано в клубной стилистике: тёмные стены с геометрической LED-подсветкой, бар с глянцевой стойкой и неоновой линией и пульсирующий свет, который реагировал на ритм. Все пространство дышало как единый организм, настроенный на музыку, движение и ощущение, что ночь действительно только начинается. —Это все Эван, конечно. Только он такое мог придумать. — Ну что, — сказал Крис, протягивая руку. — Готов? Я кивнул, поправляя ворот рубашки. — Всегда. Я уселся на диван за одним из столиков и неспешно оглядывал пространство и людей вокруг. Допивая стакан с чем-то сладким, слушал, как Крис спорит с кем-то у бара, и иногда кивает тем, кто проходит мимо с поздравлениями. — А где Эван? — спросил я, подходя к Крису и оглядывая зал, в котором не мог разглядеть Эвана, ни у бара, ни у диджея, ни среди танцующих. Крис на секунду замялся, будто подбирал формулировку. — Он занят, — сказал он, отводя глаза в сторону проекционной стойки. — Разбирается с проводами вроде. В 23:59 свет приглушили. Сначала ненадолго, как будто случайно, а потом полностью. Музыка стихла, люди затихли, кто-то оглянулся, кто-то выдохнул, а потом раздался голос. — Окей, тишина, внимания. — заговорил Эван, узнаваемо, уверенно, слегка театрально. Его голос раздался через микрофон, и все обернулись в его сторону, где он стоял на небольшом балконе с пультом. — Я знаю, тут все пришли тусоваться, но давайте вспомним, зачем. У нас сегодня повод, из тех, которые случаются не каждый день. Мы думали, как описать, тебя, Лео. И поняли, что проще назвать эту вечеринку твоим именем. Наступила недолгая пауза, такая лёгкая и драматичная. — Лео, сегодня ты не просто главный. Сегодня ты — причина, по которой все мы здесь. И если когда-нибудь ты спросишь, важен ли ты, вспомни эту ночь. Начался отсчёт. Я не дышал. — Пять... — Четыре... — Три... — Два... — Один... И тут — всё разом. Свет ударил вверх, на потолке заплясали огни, и за окнами, далеко в небе раздался первый залп. Фейерверк. Красный, золотой, синий свет — всё расплескалось над клубом. Все вокруг хором закричали единой фразой: — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! Я стоял среди них, тихо, в центре, смотря вверх на небо, где рассыпались огни и чувствовал, как что-то теплое разрастается в груди. Когда мы отошли чуть в сторону, из-под стойки Крис достал плоскую коробку, аккуратно обёрнутую в серую бумагу с черной лентой. Я взял её, чувствуя волнение. Крис протянул мне коробку и я начал раскрывать её от обертки. В руках был тонкий жёсткий футляр — матовый, плотный, с простым серебряным тиснением на крышке. Я открыл его и замер на секунду. Внутри лежали кастомные флагманские наушники от Noble Audio — та самая индивидуальная модель, которую вручную собирает Wizard, легендарный инженер по звуку. Корпус был глянцево-чёрный с прозрачными вставками, в которых отливали тонкие узоры, похожие на карту города. А на боковой стороне — гравировка: «Ты слышишь так, как никто». — Мы заказали их у Wizard'а, — сказал Крис. — Он делал их под тебя. Звук там... ну, ты сам услышишь. — И да, — добавил Эван, — внутри QR-код. Мы собрали твой личный плейлист. Всё от старых треков до тех, которые ты включал на закате в поездке. Всё там. Я провёл пальцем по гравировке, улыбнулся, чувствуя внутри пылающее удовольствие. — Блин, вы серьезно? — выдохнул я, смеясь. — Это... очень круто. — Ну, мы не хотели делать «ещё один подарок», — сказал Эван. — Хотели подарить то, что запомнится. Надеемся, попали. — Вы попали. Прямо в десятку. В прошлый раз, в той другой версии утра, мои старые наушники сломались, и я, не сдержав раздражения, пробормотал: «Вот бы уже нормальные купить, а то эти меня достали». Тогда я подумал, что подарок появился потому, что они услышали ту фразу. Но теперь, стоя в шумном клубе, я машинально глянул в карман и мои старые наушники были целы. Ничего не ломалось, всё было целым. Я ничего не говорил и даже не думал об этом. И поэтому, сейчас, этот подарок был неожиданным. Но потом до меня дошло, что такие вещи не покупают с утра и не приносят вечером. Это же заказ, кастом, несколько недель, а то и месяцев ожидания. Я понял, что они выбрали их задолго до сегодняшнего дня. Не потому что у меня что-то сломалось. Они сделали этот подарок не в ответ на поломку, а просто потому, что знают меня. Успели всё устроить заранее, потому что хотели, чтобы этот момент случился. Не случайно, а по-настоящему. Я улыбнулся, глядя на наушники, почти не слушая Криса и Эвана, которые спорили, кто договаривался с мастером и кто переписывался по доставке. — Эти вы точно не случайно купили, — сказал я. — Ну конечно не случайно, — пожал плечами Крис и улыбнулся. Вечеринка шла в полную силу. Танцпол жил своей жизнью, свет будто считывал настроение каждого трека. Люди двигались, смеялись, поднимали бокалы, обнимались, спорили, перекидывались воспоминаниями и фразами. Я уже поговорил со многими, получил подарки, поднял бокал под десяток «за тебя!», но внутри всё равно оставалось ощущение, что чего-то не хватает. И в какой-то момент я вспомнил — Ада. Я видел её мельком, ещё у входа. В прошлый раз мы так и не заговорили и даже не пересеклись. Я поднялся по лестнице на второй этаж, где было меньше шума и света, прошёл мимо комнаты с диджейским пультом и открыл дверь на узкий балкон. Там было тихо и очень спокойно. Музыка доносилась с улицы, ветер подхватывал её и смешивал с прохладой. Ада стояла у перил, глядя вниз, ее лицо было задумчивым, волосы слегка растрепаны ветром. Я замер, а дыхание сбилось, как будто сердце решило остановиться, чтобы не спугнуть момент. Я смотрел на неё, не веря и продолжал стоять, не сразу найдя в себе решимость приблизиться, но потом подошёл. — Не ожидал увидеть кого-то здесь, — сказал я, чувствуя как голос дрожит, но я попытался скрыть это за улыбкой. Ада повернулась ко мне, её глаза встретились с моими и в них не было узнавания, её взгляд был настороженным, но не холодным. — Шум утомил. Здесь хотя бы можно выдохнуть. — Знакомо, — кивнул я. — Иногда тишина — это не просто облегчение, а необходимость. Она чуть улыбнулась, но сделала это сдержанно. — Поздравляю. Всё ради тебя? — Да, я Лео, — представился я. — Мы вроде виделись на лекциях по философии. — Я тебя помню, Лэндон Форд, меня зовут Ада. — Она коротко кивнула головой. — Надеюсь, ты успел насладиться праздником? — Пока... сам не знаю. Пытаюсь сделать всё немного по-другому. Чтобы было не как раньше. Она чуть наклоняет голову. — А раньше как было? Я пожал плечами. Как объяснить, что раньше — это жизнь без неё? Что раньше — это боль, которую я носил, как камень в груди? — Пусто, — сказал я наконец. — Как будто дни повторяются, но ничего не меняется. Я смотрел на неё, всматриваясь в такие знакомые черты лица и в то же время далекие. Она смотрела на меня, чуть наклонив голову. — Ты говоришь странно. Будто мы хорошо знакомы. Я отвёл взгляд, не в силах выдержать её непонимание. — Прости. Просто... я не думал, что снова тебя увижу. — Не понимаю о чем ты, — сказала она, и в её голосе было больше тревоги, чем любопытства. — Если бы я не увидел тебя сегодня, мне кажется, сердце снова... разбилось бы. Ада сдвинула брови, не то от удивления, не то от тревоги. Я приблизился, не спеша. И, прежде чем позволить себе сомнение, обнял её. Осторожно, но с тем теплом, которое нельзя выразить словами. Не было попытки объяснить, не было желания говорить. Просто я так сильно хотел прикоснуться, потому что однажды я видел её уходящей навсегда, а теперь она стояла передо мной. Слёзы чуть подступили, и я в моменте подумал: если бы я не увидел её, то сердце бы не выдержало. Я почувствовал, как пальцы дрожат. Не от холода, а от того, что внутри всё кипело. Я не мог объяснить, почему именно сейчас, но я знал, что если я не обниму её, то потом не смогу дышать Но её реакция была мгновенной. — Ты офигел?! — она отступила, глядя с недоверием. — Мы ж только познакомились ! Я растерялся, попятился, пытаясь что-то сказать, но она уже не слушала. Она смотрела на меня с недоверием, а я не мог объяснить, что видел её мёртвой, носил её потерю в себе, как шум, который глушит всё остальное. И теперь, когда она снова была здесь, я просто хотел дотронуться и убедиться, что она не исчезла. Через несколько секунд из дверного проёма вышел её парень — напряжённый, недоверчивый. Увидев, как я стою рядом с Адой, он тут же подошёл и схватил меня за плечо. — Эй! Ты чё творишь?! — крикнул Томас, схватив меня за ворот рубашки. — Ты к ней лезешь? Что за приколы, а? — Том, спокойно, — вмешалась Ада, став между ними. — Он просто обнял меня. Да, это странно, но без агрессии. — Ты вообще его знаешь? — не унимался Томас. — Нет? Тогда пусть валит отсюда. — Том, серьёзно... — попыталась урегулировать Ада. — Это его вечер. Он именинник. Просто пьян, не надо устраивать сцену. — Мне плевать, кто он, — бросил Томас, — если он трогает тебя, он получит по заслугам. Я растерянно пытался что-то сказать, но алкоголь давал о себе знать, Томас уже был готов ударить, но в тот момент, очень вовремя, появились Крис и Эван. Они подошли быстро, с уверенностью, которая сразу остудила ситуацию. — Эй, спокойно, Томас, — сказал Эван, перехватив парня за руку. — Он не в себе. Перебрал. Это не по делу, мы понимаем, но без драм, окей? Крис встал рядом, слегка толкнул меня к себе, будто заслоняя. — Мы извиняемся, — сказал он. — Он не хотел плохого. Просто сегодня такой вечер, он перепил немного лишнего. Томас ещё пару секунд смотрел зло, потом бросил: — Только держите его подальше. В следующий раз не будет никаких разговоров. Ада посмотрела на меня, в её взгляде было непонимание. Она задержалась на секунду, будто действительно хотела сгладить всё. Я вдруг оттолкнул руку Эвана, развернулся, и пошёл вниз, почти бегом. Эван бросился за мной: — Лео, стой.