Время наизнанку

Кристиан ~ Крис

Он сорвался. Я видел это в его движениях, таких резких, будто порыв ветра. Лео вышел с балкона, где все были жутко напряжены , я даже не успел его окликнуть. Он прошёл мимо, не посмотрев, и Эван сразу рванул за ним. Я остался там на пару секунд, может чуть больше. — Что произошло? Вроде всё было спокойно. "Лео не такой," — подумал я. — "Он может дерзить, может выпить, но чтобы вот так... лезть к незнакомой девушке. Нет , он бы не стал..." Я тряхнул головой и пошёл вниз. Быстро спустился по лестнице, мимо людей, которые продолжали веселится в потоке вечеринки. На танцполе была толпа, вспышки, дым. За барной стойке сидел Лео, уже со стаканом в руке. Эван стоял рядом, говорил что-то, но тот не слушал. Просто пил. Один, второй, третий стакан, даже не глядя. Бармен на нас кинул взгляды, я кивнул: пусть наливает, только чтобы не вышло хуже. Я подошёл ближе, остановился рядом. Не стал лезть с речами, лишь просто наблюдал. Потом Лео резко встал и пошел вглубь танцпола и остановился возле какой-то девушки. Она заметила его и улыбнулась. Молодая, уверенная, яркая , она смотрела прямо, не избегая контакта. Он ничего не сказал. Просто наклонился и поцеловал её. Спонтанно, открыто. Я уже был в шаге от них, но она не отстранилась, а наоборот, даже сделала шаг ближе. — Хочешь остаться здесь со мной? — произнесла она, едва слышно в шуме музыки. Её голос звучал искренне, не игриво. Она не была в шоке. Ни капли. Видимо, ей показалось, что это какая-то судьбоносная сцена в разгар вечеринки, и он, наверное, выглядел для нее невероятно привлекательно. Но я знал, что в этот момент — он сам не свой. И сейчас с ним может случиться то, за что он потом будет ненавидеть себя, поэтому я аккуратно вмешался. — Прости, — сказал я девушке, без давления, но твёрдо. — Он просто немного выпил. Завтра даже не вспомнит, как ты выглядишь. Она отстранилась с лёгким разочарованием: — Ну вот, а только стало интересно. Сказала и ушла, бросив короткий недовольный взгляд. Я перевёл дыхание. Лео уже раскачивался, глаза были чуть остекленевшие. Он поплелся обратно к барной стойке и схватил первый попавшийся на глаза стакан с алкоголем. — Лео, — тихо сказал Эван, подходя первым. — Хватит уже. Отдай стакан и поедем. — Не сейчас, — отмахнулся Лео, не глядя. — Я не закончил. Я протянул руку к бокалу, пытаясь аккуратно забрать его. Лео резко дёрнул руку, чуть не расплескав. — Эй, ты чё, охренел?! — рявкнул он. — Не лезь, блять! Люди рядом обернулись, пока ещё без паники, но уже смотрели все во внимании. Музыка гремела, а он встал, будто готов был защищать свою выпивку как последний бастион. — Ты уже перебрал, — сказал я спокойно, глядя прямо на него. — Ты потом даже не вспомнишь, сколько выпил. Мы просто хотим помочь. — Да пошли вы нахер со своей помощью! — взорвался Лео. — Я, блять, сам решу, когда мне хватит! Вы вообще ничего не понимаете! Стакан был плотно зажат в руке, кулаки напряжены. И тогда я шагнул вперёд, сдерживая раздражение, и резко, чётко, без лишней мягкости сказал: — Хватит вести себя как ребёнок. Ты серьёзно думаешь, напиться и вести себя так ? Лео замер, будто получил пощечину словами. — Ты не один тут, понял? — продолжил я, не повышая голос, но будто давя. — Мы тут, рядом, и тебе нужна помощь! На секунду настала пауза. Лео осел. Не потому что понял, просто всё внутри заглохло. Он опустил руку, стакан скатился в ладони, и я успел подхватить его, прежде чем тот пролился. Я передал стакан Эвану. Сигнал был однозначный: выводим. — Всё. Пошли, — твердо сказал я. — Это уже не весело. Мы тащили его к машине, как будто несём не просто пьяного друга, а весь вес вечера, который пошёл не туда. Эван пошел вперед, чтобы придержать дверь. Он торопливо оглядывался, чтоб никто из знакомых не заметил. Я с другой стороны держал Лео за плечо, он то сдавался, то начинал резко сопротивляться. — Эй, эй, спокойно, — прошептал Эван, когда Лео начал вырываться. — Всё нормально. Поехали домой. — Да не хочу я домой, блядь! — заорал Лео, раскачиваясь. — Меня все заебали! Никто меня не слушает! — Да все уже поняли, — пробурчал я себе под нос. — Особенно те, кто наблюдал за твоим концертом. — Ты потом нас проклянешь, что не остановили, — произнес Эван. — Так что терпи и молчи. Мы загнали его в заднюю дверь машины, он плюхнулся на сиденье и откинулся, как будто у него вырубило батарейку. Я сел за руль, Эван рядом смотрел в окно, напряжённый. Мы ехали молча, было слышно только дыхание Лео и редкие подёргивания, когда он в полусне что-то бормотал. — Я вообще не понимаю, что у него в голове, — произнес я. — Не настолько он был пьян, чтобы вот так — обниматься, целоваться и устраивать сцены. Словно его что-то гложело, а от выпивки, вырвалось наружу. Эван кивнул, смотря назад на Лео: — Он не просто напился. Он будто выплескивал эмоции и пытался сбежать от реальности. Я сжал руль, нажимая поворотник и повернул к дому. Перед домом я сразу заглушил фары и снизил громкость магнитолы. Мама Лео всё ещё могла не спать и если она увидела бы его в таком состоянии... — Тихо. Потихоньку. — прошептал я, когда мы тащили его к двери. — Без шума. Мы дотащили его до двери, я на ходу набрал код, ключ был в кармане. Когда мы зашли, было темно, должно быть все спали. Слава богу. Я завёл его домой тихо, почти крадучись, как будто мы совершаем тайную операцию. Голова у него на плече, дыхание тяжёлое, шаги сбивчивые. Главное — чтобы тетя ничего не услышала. Она же утром просила: — Крис, я вас очень прошу: завтра утром Лео должен быть в порядке. Приедут мама с папой, ему надо просто быть дома, адекватным, и без запаха спирта. «Ну... не получилось совсем без запаха», — думаю я, когда мы аккуратно поднимаемся по лестнице и проскальзываем в его комнату. Эван помог уложить его на кровать и потом посмотрел на меня: — Мне надо ехать обратно. Там ещё остались ребята и надо рассчитаться с площадкой. Ты с ним? — Я остаюсь, — отвечаю коротко. — Кто-то же должен присмотреть за ним. Эван кивнул, тихо закрывая за собой дверь. В комнате мы остались вдвоём — я и это тело, которое когда-то было моим другом, а сейчас — просто тяжело дышало, будто с каждой секундой становилось ближе к полной отключке. Он не протестовал, уже не было сил. Лежал молча, рука за голову, в глаза не смотрел. Я присел рядом. Вокруг стояла тишина. — Ты должен мне, — сказал я тихо. — За то, что я не дал тебе испортить не только вечер, но и всё остальное. За то, что мы вытащили тебя, когда ты уже сам не знал, где границы. Он молчал. Только дыхание, хриплое. Я начал снимать с него обувь, она почти сама сваливалась. Куртку повесил на стул. Потом аккуратно переодел его в футболку, которую он сбросил на кресло утром, ещё чистую. Штаны свободные, домашние. Он не сопротивлялся, только ворочался и бормотал себе под нос: — Всё испортил... Я не ответил, просто положил его на бок, поднимая одеяло и поправляя подушку. Он шевелился, но не просыпался. Я сел рядом, молча, поглядывая на его лицо, освященное ночником, и прошептал себе под нос: — Ты мне теперь должен по гроб жизни. За то, что мы вынесли тебя, пока ты не устроил драку. И за то, что утром, когда войдут бабушка с дедушкой, ты будешь просто спать, а не лежать в коридоре в собственной блевоте. Я поправил одеяло, сел обратно, и сказал: — Спи. Завтра поговорим, но если хоть слово скажешь, что мы зря вмешались, то я тебя сам отведу обратно в тот клуб и оставлю там. Но сейчас просто спи, пока я тебя прикрываю. Вокруг стояла тишина, только лампа тускло продолжала светить, а по щеке скользила тень.