Отчеты как способ любви

      Холод кабинета теплом разливался по телу. Лололошка выбрал его — это единственная мысль, что крутилась в голове инспектора.       Он был горд то ли собой, то ли Лололошкой.       Собой — потому что дал мироходцу понять, кто прав. Дал понять, что империя достойна существования. Лололошкой — потому что тот не пошёл на поводу у прошлого, признал и исправил свои ошибки.       Войд был доволен, словно огромный кот. Осталось лишь разобраться с предателями — и всё будет отлично.       С обыкновенными работягами проблем не будет. С Кавински тоже. Но вот Калеб... Возможно, он просто наблюдает и скажет позже, когда узнает больше. Хотя, на него уже наставлен ствол пистолета. Он ведь ничего не согласовал, а значит, мотивы могут быть любыми. Да и тем более — сестра... Он её не бросит.        Войд давно понял, что секретаря надо стирать. Сейчас лишь удостоверился.       Лололошке было набрано короткое сообщение: Где они?       Ответ последовал мгновенно:

Кто они?

А, предатели...

В моём поселении под землёй секретное помещение. Там телепорт. Этот телепорт ведёт за купол под другой купол. Там они и живут.

      Слова мироходца сильно потрясли Войда. Они смогли вылезти за купол? Это проблема. Хотя, с другой стороны — раздолбать телепорт, и можно отрезать главарей от банды.       Войд откинулся в кресле, закрыл глаза и вздохнул. Осталось немного. Совсем чуть-чуть — и предатели будут раздавлены в пыль.       Отписка начальникам полиции и охранных служб прошла легко. Войд надеялся, что его приписка «сохранять контакт со мной лично» обезопасит информацию от попадания к Калебу.       Охрана усилена. Теперь только ждать, когда рыба сама попадётся на крючок. А ждать инспектор умел.       Вздохнув, Войд вернулся к тому, чем занимался изначально. Ночь обещала быть долгой и нудной. Работы было уж очень много. Изменение количества нужной пм в чанах надо сверить. Прочитать около десяти отчётов о состоянии полицейской безопасности вне фестиваля и узнать ещё сотни данных.       Сделав, по ощущениям, уже десятый глоток кофе, Войд начал свою работёнку.       Ло проснулся в своей кровати. Время было за полдень. На душе было как никогда спокойно.       Лололошка знал, что сделал всё правильно. Знал, что на Войда можно положиться.       Если инспектор говорит, что он поступил правильно — он поступил правильно, и иного варианта быть не может. Завтрак, работа — всё идёт стабильно, привычно, спокойно. Так знакомо, и всё это приелось в душу.       Лошка неспешно проходит к инспектору. Садится напротив, начинает разговор. И всё так умиротворенно и комфортно.       Будто ничего страшного. Никаких сомнений, неопределённости и не было. Будто можно без страха смотреть вперёд, в будущее. Будто сейчас не день фестиваля, и все мосты не сгорят сегодня.       За окном где-то далеко слышатся выстрелы. Лошка с силой вжался в бок Войда. Сомнения растворились в касании плечами.       Ло вздрагивал от каждого хлопка вдалеке, но всё равно не просил закрыть окно. Ему было тревожно от стрельбы и спокойно от Войда рядом.       Инспектор всегда показывал ему верный путь, выручал, делал поблажки. Был той стеной, отделяющей хорошее от плохого, щитом от всех невзгод. И сейчас, жмясь к инспектору как к своему островку безопасности, Ло вдруг тихо произнёс: — Вы мне нравитесь, — почти шёпотом, еле слышно. — Ты мне тоже нравишься, — послышалось от инспектора через несколько мгновений.       Окно с хлопком закрылось, оставляя за собой звуки выстрелов. Словно закрылась клетка, оказаться в которой Лололошка был вовсе не против...