Отчеты как способ любви

      На последнем этаже одного из самых высоких зданий самого Альт-Сити кипела жизнь. Наблюдатели словно пули летели со своих мест поскорее к родным, уборщики заканчивали свои дела, и лишь охранники, кому не дали отпуска на праздник, тяжело вздыхали с чувством потери.       Мироходец, стоя в своей комнате, с счастьем на лице поглядывал в окно. Всё было в праздничных вывесках, огнях и ярких гирляндах. Новый год шёл в каждый дом. Последнее слово в отчёте дописано, и весь текст отправлен Войду. Наконец!       Лололошка чуть не засветился от счастья. Осталось лишь отодрать вновь заработавшегося инспектора с кресла, и праздник будет прекрасным! Арчи, чувствуя восторг хозяина, прыгал рядом, словно норовясь забраться на руки. Лошка лишь улыбнулся. Шаги были быстры, как никогда. А кабинет всё ближе и ближе. — Войд! — дверь распахнулась без стука, Ло влетел как вихрь, разрушая тишину. — Да..? — чуть устало произнёс инспектор. — Вставай давай! До Нового года всего 4 часа! А мы ведь хотели ёлку нарядить! — непроверенные документы были быстро отодвинуты в сторону. Ло улыбнулся с лёгким смешком, забирая из рук Войда ручку. — Лооо... Ну ты же сам знаешь, что работа не ждёт! Да и сам отправил мне отчёт о парне, чьи достижения выдали за успехи ребёнка министра. Я должен с этим разобраться! — несмотря на кажущиеся с первого взгляда недовольные фразы, на лице Войда появилась лёгкая улыбка. Порой ему нравилось наблюдать за ребячеством мироходца. — Нет! Не сейчас! Давай, пойдёеем! — наконец инспектор поднялся.       В кабинете Ло уже стояла двухметровая ёлка. Арчи, сидевший неподалёку, слегка наклонив голову, принюхивался к дереву.       Ло оживлённо начал доставать разные шары из шкафа. Войд же сел на диван, наблюдая. Недовольство от того, что его оторвали от работы, быстро утихло. Инспектор погладил пса, что так удобно сел рядом с диваном. — Я купил чёрных шариков, голубых и чёрно-голубых! — хихикнул мироходец — Отлично. Всем этим наряжаем? — Конечно! На тебе все чёрные, на мне голубые! — Ло улыбнулся, осторожно вешая первый шарик.       Войд поднялся и начал помогать. Один за другим шарики украшали ёлку. Всё красивее и ярче, всё новогодней.       Тишина, присущая им почти всё время, сейчас ощущалась особенно уютной.       Войд взял очередное украшение, поднял к верхним веткам — и пуф! Шарик упал, слегка ударившись о голову мироходца, отскочил на пол и чуть прокатился.       Инспектор недовольно нахмурился, но вскоре улыбнулся и слегка потрепал Ло по волосам. — Прости... — всё ещё с непривычкой произнёс аметистовоглазый. — Ничего страшного!       Полчаса — и ёлка сияла во всей своей красе. Ло с улыбкой сел на диван рядом с инспектором. Гирлянда сияла голубым светом. Приятно. Комфортно. Безопасно. И нет больше никакого сияния, никакой борьбы. Войд здесь, рядом. Ло вздохнул и посильнее прижался к инспектору. Словно пёс, желающий, чтоб его погладили.       Имплант руки уже привычно лёг на затылок, осторожно перебирая кудрявые пряди волос. Комната будто сквозила умиротворением и доверием. Мироходец отстранился через несколько минут. — Уже целый час прошёл! Пойдём на кухню, возьмём еды? — Я просил приготовить всё через полчаса. Рано ещё... — Войд вздохнул и рукой прижал неугомонного Ло обратно.       Мироходец расслабился и просто утопал в приятном поглаживании. Мысли улетели далеко, а тревога испарилась в один миг.       Полчаса прошло. Войд спокойно доделывал работу в планшете, пока Лололошка мирно посапывал на его плече. Инспектор уже начал жалеть, что выделил Ло отдельный кабинет. Наблюдать за этим милашкой было лучше всякого антистресса.       Напоминание высветилось в уведомлении. Осторожно, почти не дыша, положив Ло на диван, Войд вышел на кухню. Повара положили последнее блюдо — огромную вогнутую тарелку оливье — и спешно отошли. — Все за мной. Берёте это всё. Кто в моём кабинете будет шуметь — может считать, что уже стёрт. — Войд лишь угрожал. Знал, что Лололошка не даст ему стереть этих бедолаг. Максимум — уволить. Но желание запугать было велико.       За ним пошли повара, практически на цыпочках. Каждый нёс свои тарелки.       Лифт звякнул, дверь открылась. Тарелки поставлены — и вновь инспектор с мироходцем в гордом одиночестве. — Лоо... — Войд сел на край дивана, осторожно начал трясти мироходца. — Ммммм... — Лололошка недовольно разлепил глаза. — Время кушать.       Улыбнувшись, мироходец поднялся. Запах еды, разносимый от стола, вмиг пробудил аппетит. На столе были все явства, что возможны. Хоть Ло сам составлял меню, в том числе опираясь и на интересы Войда, инспектор, видимо, решил включить ещё несколько блюд. Ло был этому лишь рад. Спокойный стук вилок и тарелок создавал странную симфонию, которая была по душе обоим.       Время подходило к полночи. Наевшись, герои просто сидели на диване напротив окна. Салюты средь высоток выглядели не такими уж огромными, но оттого не менее красивыми, а тёплое тело рядом создавало чувство комфорта. Первый Новый год. Первый с Войдом, первый после свержения Сияния, первый в этом мире. Ло смотрел на взрывы в небесах как на чудо, слушал шум толпы. — Вооойд! — с озорной каплей в голосе проговорил Ло. Вопросительный взгляд инспектора стал ответом — почему бы не сходить и не запустить салюты?       Пять минут — и оба уже вне башни. Ло с интересом разглядывает коробку, пока Войд копошится с запуском. — Отходим, — инспектор отошёл на пару шагов и обернулся, ожидая Лололошку.       Отойдя на десяток метров, оставалось только ждать. — Кажется, долго уже! Может, что-то сломалось? — Лошка сорвался с места. Но Войд успел схватить неугомонного за капюшон куртки и притянуть обратно. — Подходить к салютам — небезопасно. — Только Ло хотел начать говорить о том, что, наверное, там что-то сломалось, как с громким визгом огонёк устремился вверх. Секунда — и он разорвался на тысячи блёсток, освещая небо. А после — второй, третий.       Ло поднял голову, заворожённо наблюдая за огнями. Войд же усмехнулся, отойдя чуть назад. Удивление мироходца на такие, казалось бы, обычные вещи вызывало усмешку. Ло словно ребёнок исследовал мир, поражаясь всему вокруг. Но вот последний огонь разорвался, вновь окрасив небеса голубоватым светом, и салют закончился.       Постояв ещё секунду, Лошка развернулся и буквально за мгновение заключил инспектора в объятия. — Спасибо! — Ло был счастлив. Был рад находиться рядом с инспектором. Войд же слабо улыбнулся и, слегка потрепав мироходца по волосам, пошёл обратно к своему кабинету.       Бой курантов уже прошёл. Крепко закрытые окна заглушали взрывы салютов. Арчи отправлен спать к Ло в комнату. На экране планшета виднелись кадры какого-то фильма. Войд не смотрел, Ло же наоборот — увлечённо глядел в экран, стараясь внимать сюжету.       Вскоре инспектору стало скучно. И тогда лёгким касанием имплантированной руки Войд коснулся подбородка мироходца. Мелкое движение — и губы обоих слились в поцелуе.       Ло отключил ненужный сейчас фильм. Объятия, такие тёплые и ранее чуждые для обоих. Инспектор огромной системы, подверженной строгому режиму, и мироходец, в чьих венах течёт свобода.       Существа абсолютно разные, но при этом такие подходящие друг другу. К поцелуям добавились объятия. Импланты рук показались из-под рукавов. Лошка с любопытством отодвинул ткань, смотря на десятки проводов и механизмов. Таких красивых, таких упорядоченных. Каждая деталька выполняла свою важную функцию. И это было схоже с искусством. Войд, заметив интерес Лололошки, согнул пальцы, вызывая движение устройств.       Лёгкое касание рукой вызвало вздрагивание у обоих. Любопытство заставляло мироходца изучать импланты дальше. От механических, покрытых мелкими датчиками кончиков пальцев до локтей.       Рычаги и провода приводили конструкцию в движение. От локтя до плеча тянулись тонкие тросы, держащие конструкцию. Интерес всё рос и рос, не желая останавливаться.       Инспектор же с усмешкой наблюдал за интересом мироходца. Он уже давно вдоль и поперёк изучил каждую железяку, и наблюдать за чужим неподдельным интересом было в каком-то роде смешно.       Лололошка тем временем уже подобрался к границе между имплантом и кожей. Следующее движение руки заставило Войда вздрогнуть.       Ло заключили в объятия, не оставляя возможности двигаться.       Но мироходец всё же смог вывернуться и поцеловать инспектора в подбородок. Поцелуи перешли на губы. Мягкие, нежные, почти невинные поцелуи были почти полностью на мироходце.       Войд же до сих пор не понимал. Чего не понимал — сам не знал. Но целоваться нежно было для него чуждо. Потому поцелуи медленно переходили от лёгких к более яростным.       Лошку вжали в диван, закрывая все пути к отступлению. Любое сопротивление вмиг бы разбилось о железную хватку инспектора.       Но и мысли о побеге в голове мироходца не было. Прикосновения холодного металла рук перешли на талию. Чуть приподнятая кофта перестала сохранять тепло. Кончики пальцев инспектора продолжили двигаться выше. Они обвели пресс, коротко скользнули по плечам, останавливаясь на груди. Ладони легли на соски, обжигая их холодным металлом.       Мироходец тихо промычал в поцелуй, вздрогнув.       Кофту сняли почти за секунду. Яростные поцелуи, смешивающиеся с укусами, следовали по телу. К шее, к плечам, всё ниже и ниже. Войд переместил одну руку на стол и одним сильным движением свалил всё с него.       Тарелки с дребезгом рассыпались, лишь ударившись об пол, а планшет улетел в угол.       Только Ло хотел как-то возразить, как его переместили на стол. Жёсткая древесина врезалась в спину, заставив чуть поёрзать. Между лопатками и столом в одно мгновение появилась снятая недавно кофта. Теперь было удобней...       Штаны стянули за секунду. Лошка даже не успел понять, что произошло, прежде чем почувствовал укус на бедре. Коротко ойкнув, он отвёл взгляд от невероятно пошлой картины перед ним.       Войд же, словно хищник, загнавший в угол жертву, расправился и усмехнулся. Эта тайна, этот неугомонный паренёк, мироходец, в чьих жилах от рождения свобода, сейчас лежит перед ним в смущении.       Пальцы сами собой потянулись к шкафу стола, вытягивая бутылёк со смазкой. Боксёры мироходца откинуты в сторону. Два пальца со смазкой медленно приближаются к анусу. Лёгкое давление и резкое проталкивание заставляют Ло вскрикнуть. Внутри ощущается непонятное давление, что лишь возрастает.       Лошка чуть ёрзает, но его движения резко пресекает рука Войда, сжимающая бедро.       Поцелуй — и вновь яростный, заставляющий отвлечься. Войду по душе резкие и быстрые поцелуи. Мироходцу, что не привык к такому темпу, приходится отвлекаться от всего, сосредотачиваясь на нём. Только на нём. Без возможности думать о чём-то другом, почти без связи с ощущениями. Только Войд.       Третий палец зашёл труднее. Но спустя пару минут мироходец уже слегка постанывал от давления на простату. В один момент пальцы с громким хлюпом достали. Лошка слегка поёрзал по столу, переминая кофту и ложась поудобней.       Пальто Войда откинуто на диван. Сильные импланты рук показались во всей красе. Чёрный металл переливался в свете ламп и отблескивал в глаза. Бляшка ремня звякнула. Одним движением Войд оттянул штаны с трусами. Член показался из-под одежды. Его вскоре приставили к анусу мироходца и почти мгновенно вошли. Ло вскрикнул, прогибаясь в спине от точного попадания по простате. И только он хотел выдохнуть, как Войд начал двигаться.       Быстрые и резкие толчки выбили весь воздух из лёгких. Ло, охваченный внезапным наплывом ощущений, постарался руками притормозить инспектора. Но Войд сцепил его руки и закрепил над головой. Движения замедлились. — Всё в порядке? — спокойный голос инспектора резко контрастировал со скоростью движений. — Да... Просто... отдышаться, — тяжело дыша, ответил мироходец, вскоре кивком давая разрешение на движение.       Теперь более плавные и медленные они переходили к быстрым и резким. Удовольствие накатывало волнами. Каждый толчок приближал конец обоих. И наконец оба кончили. — С Новым годом, — хихикнув, пробормотал мироходец. — И тебя...