И дико мне

«Наверное, это и есть смелость — дать кому-то оружие против себя и жить надеждой, что его не вонзят тебе в сердце. Наверное, это и есть любовь».

Ладно, хорошо. Может быть, Чонгук был в чём-то прав, когда почти две недели назад пытался надавить импровизированным диалогом, в котором отыгрывал роль Демиана. Тэхён закатывает глаза, вспоминая об этом, потому что поговорить с Алигьери по поводу мотогонки — точно не самая простая задача. Ксавье, вроде как, парень его лучшего друга, и, насколько известно, у них с Демианом всё хорошо. Ну, было бы плохо, тот не развалился бы на шезлонге у бассейна с широкой, довольной улыбкой. За прошедшие дни Тэхён пытался пару раз начать этот диалог. Сперва он писал Демиану, затем, когда тот вернулся домой, проводил с ним некоторые дни. Чонгук не был против и не выглядел так, будто что-то — или кто-то — мешает их отношениям, потому что с тех пор, как он вернулся из Италии, они не расставались ни на одну ночь. Они и так много времени проводят вдвоём по сравнению со всеми теми моментами, что были до, так что и разговоров о «мне тебя не хватает» больше не возникает. У них всё отлично. Тэхён уверен, что в один прекрасный день, переполненный чувствами, он лопнет как воздушный шар. Он так счастлив быть собой, и ему нравится проводить время со своим мужчиной, и испытывать эту головокружительную влюблённость. Хотя это раздражение, появляющееся в те моменты, когда… В общем, да, у них всё отлично. Но дни идут и не ждут, пока Тэхён соберётся с силами для всего прочего. Чонгук иногда спрашивает: «Ты поговорил с Демианом?» — и это каждый раз заканчивается тем, что они оказываются в горизонтальном положении.  Мотогонка состоится уже через пару дней, но Тэхён лежит на соседнем шезлонге от Алигьери и пьёт холодный клубничный лимонад, который им принесла Мелисса. Чонгук какого-то чёрта снова повёз Софию в клинику. Ладно, «какого-то чёрта» здесь, возможно, лишнее. Но у неё есть Александр, в конце концов. Где он и чем занимается? Плюс Тэхён никогда не замечал за госпожой Алигьери склонность к ипохондрии, так что не понимает, почему она вообще решила заняться своим здоровьем. И при чём здесь, чёрт возьми, Чонгук. У неё есть личный водитель. Тэхён в какой-то момент даже начал переживать обо всём происходящем с Софией, но Чонгук утверждает, что с ней всё хорошо. Раз уж с ней всё хорошо, то ничто не мешает ей оставить в покое своего псевдомужа. Ревновать к ней — глупо. Очевидно. Но всё же однажды она бросила своего возлюбленного ради денег и легла в одну постель с Чонгуком. О, тот был прав, когда сказал, что такое не забыть. В последнее время Тэхёну тоже всё сложнее выбросить это из головы. Мотогонка. Признаться честно, Тэхён пошёл бы. Один. Без сопровождения. Не понравится ли это кому-то конкретному? Наверняка. Тэхён тоже не был в восторге проснуться один, потому что София попросила подбросить её по делам, и Чонгук не увидел в этом ничего страшного. В тот же день они задержались в торговом центре, потому что София захотела прогуляться с ним по магазинам. С ним. С Чонгуком. С его, Тэхёна, Чонгуком. Со своим якобы мужем. Воображение не рисовало измен, но рисовало мужчину и женщину, прогуливающихся по бутикам. Счастливую семейную пару, идеальную американскую семью. Это… раздражает. Даже если приходится подавлять эти навязчивые, глупые чувства, они всё равно оставляют свой след. И зудят, зудят, зудят. — Ты чего? — Демиан косится в его сторону, пока Тэхён, думая о том, чем сейчас занимается Чонгук, агрессивно жуёт трубочку. Он тут же ставит стакан на столик и откидывается на шезлонг, принимая максимально спокойный вид. Тэхён ужасен в этом, когда кто-то напрямую спрашивает о его состоянии. Ему, вообще-то, не на что жаловаться, но в самом деле… — Ты не видел Александра? — интересуется Тэхён. — Кажется, я не пересекался с ним уже несколько дней. — Он же говорил, что летит в Нью-Йорк. Его вызвали по работе. Говорил? Должно быть, в этот момент Тэхён был в своём личном «Чонгуколенде», который возвёл в голове в рекордно короткие сроки. Аттракционы «Секс на кухонном столе» и «Котёнок, открой рот» его любимые, к слову. — Что-то случилось? — спрашивает Демиан. — Нет, всё хорошо. Алигьери смотрит на него так, будто Тэхён — фокусник для пятилеток. «Гляньте, а сейчас я достану кролика из этого совершенно пустого ящика, в котором точно нет двойного дна и потайного отсека. О да, магия». Тэхён уверен, что именно так и выглядит в глазах человека, который знает его от и до. — Правда, всё нормально, — выдыхает он, когда ловит на себе скептический взгляд. — Чонгук здесь ни при чём. Губы Демиана на долю секунды трогает отвращение, но эта эмоция быстро исчезает. К сожалению, это одна из самых важных причин, по которым Тэхён старается не произносить имя его отца вслух. Он знает, что Демиан не ненавидит, но это не отменяет того, что ему всё ещё неприятно осознавать этот факт. Ещё Тэхён знает, что Демиан спрячет ради него всё своё неудовольствие и точно выслушает, если вдруг с ним поделятся чем-то важным, потому что он по-прежнему ставит чувства Тэхёна наравне со своими. Вероятно, всегда будет. Осознавая это, язык не поворачивается сказать о том, что они не придут, чтобы поболеть за Ксавье. — Ксавье готов к гонке? — меняет тему Тэхён, и Демиан тут же ярко улыбается. — Ты бы видел его. Мой принц на железном коне, — смеётся тот, а затем тяжело вздыхает, проводя ладонями по лицу. — Я рассказал ему, что ты встречаешься с моим отцом. Знаешь, какая у него была реакция?.. Алигьери изображает полное отсутствие эмоций, ступор, а затем шок, удивление и даже пытается показать один большой вопрос всем своим телом. Успокоившись, он снова откидывается на шезлонг и усмехается. — А после этого он спросил, в курсе ли моя мать. Dio mio, мне пришлось рассказать ему обо всём, что происходит в моей чокнутой семейке. — И как он отреагировал? — обеспокоенно спрашивает Тэхён. Демиан хлопает глазами, изображая милого Ксавье: — Малыш, хочешь чего-нибудь вкусного? Это поднимет тебе настроение. — Это ведь хорошо, да? — Иногда я не понимаю: он реально идиот или же просто слишком хорош в том, чтобы быть именно моим парнем. Понимаешь, о чём я говорю? Тэхён неуверенно мотает головой. — Я о том, что он достаточно чокнутый для того, чтобы быть частью моей жизни, — усмехается Демиан. — Алигьери не водятся с нормальными. Хотел бы сказать, что ты исключение, но я слишком хорошо тебя знаю. — Нормальность — понятие относительное, — улыбается Тэхён. — Представляешь, оказывается, Александр пригласил Ксавье на ужин не из-за меня, — говорит он и смотрит на Тэхёна, который отводит взгляд. — Dio mio… ты знал. Конечно, ты знал. Отец выложил тебе информацию за красивые глазки? Уверен, так и было. Как давно это началось? — Что именно? — Ваши отношения. — Немного позже твоего знакомства с Ксавье… Демиан подкладывает руки под голову и смотрит в ясное, летнее небо. — У вас уже был секс? Тэхён неловко чешет висок. Наверное, будь это кто-то другой, он бы не чувствовал себя вот так. — Ты сказал, чтобы я ни в коем случае не отвечал, даже если ты начнёшь умолять, — напоминает он. — О, я уверен, что был. Ты любопытный и сговорчивый, а он просто старый извращенец. — Кажется, я тоже, — буднично отвечает Тэхён. Слова опередили мысли, и он тут же говорит: — Давай сменим тему. Я знаю, что тебе не нравится думать об этом. Демиан коротко морщится, но не от отвращения, а скорее так, будто выражает смирение. — Когда мне было восемь, я узнал, что однажды солнце взорвётся. Иногда до сих пор думаю об этом, даже если меня это тревожит, — буднично звучит его голос. — Но это, вроде как, естественное явление. И если рассматривать всё происходящее в моей жизни оттуда, — тычет он пальцем в небо, — то… да, точно. Возможный взрыв этой огромной огненной штуки должен беспокоить меня куда сильнее всего прочего. — Ты утешаешь себя этим? — смеётся Тэхён, и Демиан усмехается в ответ. — О да. Но, знаешь, даже если это чудовище решит взорваться, пока мы живы, я всё равно желаю тебе счастья. От его слов на душе становится легче, и Тэхён смотрит на него с благодарностью. — Спасибо, Демиан. — Ты переживаешь о том, что я думаю, куда больше меня самого. Так что если хочешь чем-то поделиться, то я не возражаю, — говорит он, поднимаясь с места, и потягивается. — Ты же знаешь, я не умею долго злиться. — Не думаю, что это хорошая идея. — Брось, Тэхён, — закатывает он глаза. — Мне не хочется, чтобы в итоге мы стали теми друзьями, которые не видятся по пять лет и созваниваются только по праздникам. Я знаю, что такое отношения. Они буквально забирают всё твоё свободное время. Уверен, это единственное, о чём ты сейчас можешь думать. Потому что лично я думаю только об этом. — Ты думаешь о своих отношениях или о моих? — усмехается Тэхён. Демиан отводит задумчивый взгляд и снова смотрит на него. — Даже если мне сделают лоботомию, я всё равно буду помнить тебя. — Как мило. — С моим отцом. Так что забудь всё, что я сказал тогда после ужина. Я большой мальчик. Мне хватит ума, чтобы понять тебя и твои желания. — Что насчёт желаний Чонгука? У Демиана снова мелькает то самое выражение лица. — Чонгук, — повторяет он следом. — Хорошо. Было бы хуже, если бы ты звал его папочкой. В этот раз морщится уже Тэхён. — Перестань. — Я пытаюсь. Так что? — О чём ты? Алигьери присаживается рядом с ним и смотрит своим привычным взглядом, когда читает всё, что написано на лице. — Ты беспокоишься, — говорит он. — Если это личное, я не стану вмешиваться. Было бы странно говорить о том, что Тэхён ревнует его отца к его родной матери? Да, было бы странно. Тэхён не настолько отчаявшийся, да и это всего лишь… ревность. Это пройдёт. Утихнет. — Это мелочи, — говорит он, улыбаясь. Но Демиан не улыбается в ответ. — Тогда поговори об этом хотя бы с ним. Тэхён смотрит ему в спину, когда тот встаёт и разминает плечи, а затем Демиан прыгает в бассейн и надолго задерживается под водой. Поговорить с Чонгуком? Да, это логично, но в этом буквально нет смысла, потому что ответ очевиден: «Это глупая ревность, котёнок». Вот и всё. Что ещё он может сказать? Однако Тэхён знает, что рано или поздно не промолчит. Против воли. Иногда его это даже выручает. Ладно, к чёрту. Он просто попросит Чонгука не проводить так много времени с Софией. В конце концов, его за это не убьют и даже не назовут незрелым идиотом. Дождавшись, пока Демиан вынырнет, Тэхён окликает его. — Насчёт этих выходных… — неловко начинает он. Алигьери закатывает глаза. — Окей. — Я ведь ещё ничего не сказал. — У тебя появились другие планы или вроде того? — усмехается он, облокачиваясь на борт бассейна. — Что-то поинтересней наблюдения за моим сексуальным парнем и его средненькими друзьями? — Ничего страшного, что мы вот так?.. — «Мы»? — безэмоционально говорит тот. — О, я постараюсь не плакать из-за того, что папочка не пришёл поддержать моего бойфренда, который должен был стать его бойфрендом. Серьёзно, этот мужик умеет держать свой член при себе или это задачка со звёздочкой? Тэхён поджимает губы, сдерживая смех. — Ты знал, что у него есть пирсинг? — бездумно звучит в ответ. Демиан, кинув на него взгляд, наполненный ужасом осознания, медленно опускается под воду и скоро совсем скрывается из виду. Даже когда Мелисса накрывает стол к обеду, Алигьери сидит, прикрыв лицо руками и склонившись над едой. Чонгук кидает в сторону Тэхёна вопросительный взгляд, но тот наблюдает только за Софией. Она единственная, кто с удовольствием принимается за десерт в виде горячих лимонных булочек и холодного молока. Эту женщину, кажется, совсем ничего не волнует. Отношение Тэхёна к ней совсем немного поменялось после услышанного разговора ещё парой недель ранее, но в остальном он всё ещё относится к ней с тёплыми чувствами. И если бы не вся эта ситуация… Все эти навязчивые, параноидальные мысли не дают покоя. Чонгук имеет право относиться к своей жене с уважением и любовью. Они точно любят друг друга. Они столько лет прожили вместе и столько всего пережили, так что видеть в ней угрозу — шизофрения. Чонгук не предпочитает женщин. Логика и доводы разума работают сообща, пытаясь убедить глупого в отсутствии причин для беспокойства. Обручальные кольца весело поблескивают при свете солнца. София улыбается, когда отрывает кусок булки и подносит его к губам. По какой-то причине Тэхён представляет её восемнадцатилетней девушкой. Он всегда считал госпожу Алигьери красивой и утончённой женщиной. София воплощение таких слов, как «изыск», «очарование» и «идеал». У неё заразительная улыбка, не менее заразительный смех, и её сердце такое же огромное, как и у Демиана, — хватит места для всего человечества. София была добра к нему с первого дня их знакомства: приглашала присоединиться на прогулках, просила Мелиссу приготовить ланч для двоих, «чтобы мальчики могли перекусить после занятий», и звала посмотреть с ней фильм поздно ночью, если вдруг видела, что Тэхён ещё не спит, бессмысленно бродя по округе; в такие дни он много думал о своей семье. Они пили чай и ели фрукты, сидя в домашнем кинозале, укутанные в пледы, потому что кондиционер всегда стоял на полную мощность. Иногда она просила выбрать фильм, иногда это просил сделать Тэхён, и они делились своими предпочтениями в жанрах. София часто с мечтательной улыбкой говорила: «О, тебе бы так пошла эта роль, дорогой». Так что у Тэхёна абсолютно нет причин относиться к ней как-то иначе. Кто-нибудь, отключите питание этой тупой голове. Воображение у неё, к сожалению, отличное. Чонгук был нежным со своей супругой? Наверняка был. Тэхён делает вдох, когда чувствует ладонь на колене. Мужчина смотрит на него странным взглядом, который Тэхён явно заслужил. В тёмных глазах обеспокоенность, сосредоточенность и вопросы, вопросы, вопросы. В этот раз их очень много. — Что случилось? — Чонгук использует запрещённый приём, вполголоса спрашивая на корейском. Тэхён глупо пялится на него, пытаясь сделать вид, что не понимает родной речи. — Мне так хочется поделиться с вами новостью, — ярко улыбается София. Демиан со страдальческим выражением лица смотрит на мать. — Учёные изобрели устройство для стирания памяти? Потому что если нет, то мне всё равно. — Я хотела дождаться возвращения Александра, но в последнее время так трудно собраться за столом всем вместе, — говорит она. — Не думаю, что есть смысл оттягивать этот момент. Ладонь на колене становится настойчивей, сжимает крепче, пытаясь обратить на себя внимание. Ох, Тэхён слишком далеко зашёл в своих мыслях. Как там говорят крутые парни? Нужно срочно выбираться отсюда. — Мы ждём пополнения, — скромно улыбается София, откидываясь на спинку стула, и её ладони ложатся на живот. Демиан опускается лбом на стол, накрывая голову руками. Он начинает бормотать на итальянском что-то, отдалённо похожее на молитву вперемешку с некоторыми знакомыми ругательствами. София тут же огорчённо смотрит на Чонгука, а затем и на Тэхёна, словно ищет в нём поддержку. Да, он должен поддержать. Наверное. Он должен? Чей это, чёрт возьми, ребёнок? Она, кажется, говорила про Александра? Из глубины души поднимается что-то тёмное, противное и неприятное. Это ведь ребёнок Александра? Тэхён медленно переводит взгляд на Чонгука. — Ради всего святого, я не имею к этому никакого отношения, — хмуро говорит он. — Просто поздравь её. Тэхён, оказывается, не дышал. Облегчённый вдох царапает пересохшее горло, и он с вымученной улыбкой смотрит на Софию. — Я очень рад за вас с Александром, — кажется, ещё никогда в жизни он не звучал настолько искренне в своей радости. Из взгляда Софии пропадает тревога, и она ярко улыбается в ответ. Потянувшись к Демиану, она накрывает ладонью его макушку и ласково гладит волосы. — Мой дорогой, ты драматизируешь, — заботливо звучит её голос, и Демиан поднимает голову, чтобы взглянуть на неё с выражением лица вроде: «Просто скажите мне, что я приёмный, и мы закончим этот спектакль». Алигьери берёт себя в руки, хотя Тэхён сказал бы, что он просто отказывается реагировать вообще на что-либо. Когда-либо. Смирение. Его медленный вдох-выдох. И душевный покой. — Рад за вас, — улыбается Демиан. — Правда. Просто не успеваю реагировать на свежие новости. Казалось бы, Сан-Диего, да? — усмехается он, переводя взгляд на Тэхёна. — Но каждый день — как снег на голову. Может, составите список, чему я должен перестать удивляться? — обращается он к отцу. — Хотя будет достаточно одной строчки. Алигьери. Он взмахивает рукой, будто поставил размашистую подпись. — Мы приняли решение развестись, — спокойно сообщает Чонгук. Демиан цыкает. — Не удивил. — Мы с Александром хотим сыграть свадьбу до рождения ребёнка, — ярко улыбается София. Она выглядит такой счастливой, и Тэхён уверен, что ничуть не уступает ей в этом. Боже, он так рад. Так рад, что Чонгук наконец снимет это чёртово кольцо и больше никогда — никогда в жизни — его не наденет. Он даже не думал, что будет настолько в восторге от этой грандиозной идеи. Эмоции переполняют, но когда он смотрит на Чонгука своими блестящими, как две серебрянные монетки, глазами, то встречает тяжёлый, задумчивый взгляд. Его нельзя назвать плохим, скорее… впитывающим. Сложно было бы не заметить замешательство, за которым последовала всепоглощающая радость. Чонгук наверняка всё понял, иначе не снял бы кольцо, как только они вошли в спальню. Золотой обруч сверкнул Тэхёну напоследок, прежде чем отправиться в тёмный ящик. — Не думал, что тебя это так сильно беспокоит, — признаётся мужчина. Он запирает дверь, когда Тэхён проходит вглубь комнаты, кинув в его сторону невинный взгляд. Плохо, что его поймали вот так. Тэхён не хотел бы быть одним из тех, кто стал бы ревновать Чонгука к Софии. Это были самые глупые мысли, посетившие его за время их отношений. Ему категорически противопоказано думать слишком много — из этого ничего хорошего не выходит. — Меня не беспокоит, — врёт он. В этот раз не очень-то убедительно, потому что Чонгук усмехается. — Поэтому ты решил, что ребёнок мой? — Не было такого, — стоит на своём Тэхён, заходя в гардеробную, чтобы сменить бельё после купания. Чонгук заходит следом, но останавливается на пороге и опирается плечом на косяк, скрещивая руки на груди. Взгляд скользит по голым ногам к лицу, ненадолго задержавшись на члене. Из-за того, что он рефлекторно облизнул угол губ и ткнул языком в щёку, по телу прошлась волна дрожи. Боже, ещё пару часов назад Тэхён был готов устраивать разборки из-за его жены, а сейчас ощущает, как кровь отливает от головы и устремляется в пах из-за одного только взгляда. Но он не смущается своего голого тела и, повернувшись к Чонгуку спиной, кидает взгляд через плечо. — Симпатичный вид? Мужчина смотрит на него исподлобья, но не предпринимает попыток приблизиться. Боже, пусть он просто забудет о том, каким потерянным Тэхён выглядел из-за своих идиотских мыслей, когда сел за стол. На секунду показалось, что Чонгук готов двинуться с места, но он только прячет руки в карманы штанов. Его плечи напряжены, а желание приблизиться ощущается даже через эти жалкие пару метров расстояния. Но Чонгук выбирает рациональность. Он всегда выбирает ту, когда хочет поговорить. Если бы кто-нибудь спросил Тэхёна, то прямо сейчас он предпочёл бы быть с руками на своём теле, знающими все его чувствительные места. Но его никто не спрашивает. К сожалению. — Что тебя так расстроило? — Чонгук с трудом поднимает глаза к его глазам. Тэхён вздыхает, выворачивая футболку на лицевую сторону, но всё же не спешит одеваться. Вместо этого он тянется к верхней полке, чтобы достать чистое бельё. — Чонгук, всё нормально, правда. Это мелочи. — Надень уже хоть что-нибудь, — бормочет мужчина, сжимая пальцами переносицу. — Я хочу принять душ. Из его груди вырывается тяжёлый выдох. Ещё чуть-чуть — и сдастся. О, он точно сдастся. Он сейчас — одно сплошное нетерпение, висящее на волоске. Тэхён, взяв одежду, делает шаг в его сторону, чтобы пройти мимо, но стоит ему оказаться на выходе, как крепкая рука преграждает путь, обхватывая за талию, и прижимает к себе спиной. — Когда я хочу поговорить с тобой, то просто поговори со мной, — хрипло звучит над ухом. — Что в твоём понимании мелочь? Ты выглядел так, будто увидел грёбаное привидение. Так в чём дело, котёнок? Его руки гуляют по бокам и скользят к подрагивающему животу, но не опускаются ниже, и Тэхён сдерживается от шумного, разочарованного выдоха. — Как только ты ответишь мне, мы сделаем друг другу хорошо, — на последнем слове он мягко прикусил мочку уха. — Но не пытайся сводить всё к сексу — это не решение проблемы. Тэхён прикрывает глаза, ощущая, как руки движутся в разных направлениях: одна — к бедру, вторая — по груди. Пальцы сжимают сосок, и Тэхён вздрагивает, подавляя стон. — Мне не нравится, что ты проводишь время с Софией, — как всегда — бездумно. — Это глупо, я знаю. Но у неё есть личный водитель, так что не вижу причин будить тебя с утра, чтобы ты отвёз её по делам. Я хочу, чтобы ты просыпался со мной. — Хорошо, — мурлычет он в шею, оставляя там влажный поцелуй. — И по поводу… Прикосновения и поцелуи ужасно отвлекают. Что он вообще хотел сказать? — Давай, котёнок, соберись. — Когда ты меня трогаешь, я перестаю соображать. Слышится усмешка, и Чонгук обхватывает ладонью его член. Боже, так он точно не сможет думать, но всё же пытается: — Я поговорил с Демианом, и он не возражает, что мы не придём поддержать Ксавье. — Я был уверен, что нам всё же придётся встретиться с ним, — хриплый голос ложится на плечо, а большой палец давит на уретру, и Тэхён, уронив одежду, хватается за его запястье, пытаясь остановить. — Ты выглядел не очень уверенно, когда я спрашивал, поговорил ли ты с Демианом. — Я, правда, хочу сходить в душ, — выдыхает Тэхён, откидываясь головой на плечо Чонгука. — В самом деле? — наигранно удивляется тот. — Мне показалось, что ты пытаешься соблазнить меня своим видом, чтобы не делиться тревожными мыслями. — Тебе точно показалось. Большой палец давит на головку, и Чонгук внезапно отстраняется. Обойдя Тэхёна, он с ухмылкой слизывает его смазку с подушечки пальца, глядя в глаза. — Как же жаль, что я выдумал твоё желание, — говорит буднично. — Прости, что побеспокоил. Дьявол. Чёртов дьявол. В его глазах искры веселья, в то время как Тэхён смотрит недовольно, но, взяв эмоции под контроль, он улыбается в ответ. — Ничего страшного. Я ведь не из тех, кто пытается решать проблемы с помощью секса. — Должно быть, именно поэтому ты брал в плен мой член, когда речь заходила о разговоре с Демианом. — Плен? — усмехается Тэхён. — Он сдавался мне добровольно. Я ведь так хорошо работаю языком, — с обворожительной улыбкой напоминает он Чонгуку его же недавние слова. — И так хорошо принимаю его. Подняв одежду с пола, он проходит мимо мужчины, который смотрит ему вслед тёмным, тяжёлым взглядом. Зайдя в душ, Тэхён включает воду и встаёт под струи воды. Он продолжает вести отсчёт, прежде чем слышит, как открывается дверь. Тридцать семь секунд. Ровно столько времени потребовалось Чонгуку, прежде чем он вошёл в ванную, снял с себя одежду и прижался со спины, глубоко вдыхая запах разгорячившегося тела. У Чонгука нет привычки отказывать себе в чём-то, если ему дали прямое согласие, но он любит дразнить и заставляет сходить с ума, когда массирует колечко пальцами, а затем резко входит сразу двумя. Тэхён, смеявшийся над ним до этого, давится воздухом, хватаясь за полку с шампунями и гелями. Чонгук, не говоря ни слова, берёт второй душ, висящий на стене, в руки и откручивает от шланга. Тэхён напрягается, когда тот переключает вентили и уменьшает напор. Не станет же он… Ох, давно пора было понять, что он станет. — Что ты делаешь?.. — Просто доверься мне, — просит он твёрдым голосом. Тэхён пытается расслабиться, когда Чонгук раздвигает ягодицы и приставляет тонкий шланг к его входу. Тэхён, конечно, время от времени чистил себя сам, но… не так. Точно не так. И в этом точно никогда не принимал участия Чонгук, потому что обычно ему… ну, буквально плевать, принимал ли Тэхён душ. Он никогда не заботится о чистоте простыней и часто говорит о естественном запахе, не смешанным с ароматом геля. Может, Тэхён ошибался, когда думал, что Чонгуку нравится беспорядок?.. Когда Чонгук, помогая себе второй рукой, раздвигает ягодицы и вводит кончик шланга, Тэхён ощущает, как тёплая вода медленно заполняет его изнутри, создавая давление. Это странное, необъяснимое чувство вытесняет почти все сомнения в правильности происходящего. Почти. — Расслабься, котёнок, — горячо шепчет мужчина в шею. — Мне нужно, чтобы ты расслабился. Когда он достаёт шланг, Тэхён чувствует, как по бёдрам бежит вода. С каждым разом Чонгук ждёт чуть дольше предыдущего, прежде чем вытащить его. И с каждым разом давление внутри становится всё сильнее, заставляя голову кружиться от духоты и манящего, дразнящего напряжения внутри и в паху, которого всё равно не хватает. — Чонгук… — выдох поцарапал пересохшее горло, когда по бёдрам снова побежала вода, и Тэхён ощутил зудящую пустоту. Мужчина вешает душ на место, и Тэхён готов ощутить его в себе даже вот так, даже если ему будет больно принять его совсем без смазки. Но Чонгук выключает воду и жарко целует в шею, не торопясь войти. — Я хочу тебя, — сбивчиво шепчет Тэхён, выворачиваясь в его руках и подставляя губы для поцелуя, но и его не следует. Чонгук разворачивает его обратно лицом к стене, вплетая пальцы в мокрые волосы, и прижимает щекой к запотевшей от пара плитке. Тэхён смотрит на него голодным зверем. — Нет, — твёрдо, с опасной улыбкой говорит тот во вторую щёку. Что значит «нет»? — Теперь я просто съем тебя, котёнок, — горячо выдыхает он в ухо. Опустившись на корточки, он раздвигает ягодицы и прижимается губами ко входу. Тэхён дёргается, но Чонгук крепко впивается пальцами в его бёдра, буквально зарывшись лицом в его задницу. Когда он понимает, что Тэхён замер в предвкушающем ожидании, то отпускает и раскрывает для себя, чтобы влажно облизать дырочку и толкнуться языком внутрь. Псих. Тэхён сходит с ума от него, ощущая горячий, дразнящий язык. Тело бьёт дрожь. Такая сильная и неконтролируемая, что дышать практически невозможно. Не зная, куда деть руки, Тэхён царапает скользкую плитку, ёрзая по ней горящей щекой. Чонгук вылизывает его, как если бы Тэхён был рожком мороженого. Губы впиваются и дразнят покрасневшие мышцы, зубы прикусывают ягодицу, оставляя на ней след, и Тэхён стонет, рычит, почти умоляет, не зная, о чём именно просит. Он горит. И не успевает за всеми ощущениями, охватывающими тело и разум. Сперва раздаётся звук — звонкий и ошеломляющий, а уже только после на короткую секунду ощущается лёгкая, щиплющая боль в ягодице. — Чонгук… Чонгук, Чонгук, Чонгук. Благодаря Тэхёну он выиграл бы конкурс по самому часто произносимому имени. — Я больше не могу, — заполошно шепчет Тэхён, ощущая, как к языку добавляются пальцы. Раздаётся тяжёлый, голодный вдох. — Я не наелся, котёнок. Всё вокруг начинает танцевать и кружиться, когда его пальцы сгибаются, надавливая на комок нервов, а язык широко лижет раскрытую дырочку. Невозможно чувствовать столько всего одновременно. Вдох и выдох получаются рваными, обжигающими, сумбурными и на грани всхлипа. Чонгук двигает пальцами, толкаясь внутри, и за ещё одним обжигающим, острым шлепком следует всепоглощающий, сумасшедший оргазм. Тэхён едва ли может дышать, захлёбываясь беззвучным стоном, когда пачкает стену душевой. Его почти отрезает от этого мира. Крепкие руки в момент хватают его, удерживая на ногах, а в волосах гуляют пальцы, поглаживая кожу и приводя в чувства. Тэхён откидывается головой на его плечо, и на виске остаётся нежный, долгий поцелуй. Мягкие, успокаивающие поглаживания возвращают в реальность. — Прими это в качестве извинения, — с улыбкой шепчет Чонгук в покрасневшее от жара ухо. — За что?.. — За те разы, когда ты просыпался один. — Это… хорошее извинение, — облегчённо улыбается он. — Будешь жаловаться, если я возьму в плен и твой рот? — Он и так твой, котёнок, даже без взятия в плен, — шёпот ложится на щёку. — И весь я. С ног до головы. Его стоящий колом член упирается в ягодицы и скользит вверх-вниз между ними, когда Чонгук обнимает крепче. Тэхён кладёт руки на его бёдра, вжимаясь в его пах. — Мне стоит за что-нибудь извиниться перед тобой? — Может быть. — Например? — За то, что ты ужасно вкусный. Он прикусывает шею, жадно двигая бёдрами. Когда Тэхён, заведя руку за спину, крепко обхватывает его член и играется с пирсингом, Чонгук глухо стонет и крупно кончает ему на поясницу. Ещё пару раз он двигает бёдрами, толкаясь в ладонь, и Тэхён выжимает его до капли, получая в награду долгий, шумный поцелуй. Им снова приходится принять душ. Тэхён не знает… должен ли он в самом деле извиниться за то, что ревновал к Софии? Наверное, нет. Но за то, что пытался свести всё к сексу… Он и сам не до конца понимал, что делает, когда забирался ночью на Чонгука, стоило только тому спросить о разговоре с Демианом. Это не было побегом от темы. Тэхён скорее думал, что Чонгука может раздражать его медлительность, поэтому он просто залезал под одеяло и снимал его напряжение. И это точно ни разу не было чем-то вынужденным. Тэхён всегда просто наслаждается его присутствием в своей жизни, потому что он благодарен Чонгуку за всё, что тот делает для него. Будь то завтрак на двоих, требования поговорить начистоту или даже его ворчание, если обнаруживается, что Тэхён всё ещё лежит в телефоне, когда они уже давно легли спать. В такие моменты Чонгук забирает его мобильный и прижимается со спины, мягко гуляя пальцами по бокам и рукам, чтобы он быстрее заснул. Никто не относился к нему с таким трепетом и заботой. И никто не хотел его настолько сильно. Тэхён искренне старается отдавать ему то, что получает. Он выдавливает гель в руку и намыливает Чонгуку спину, проводя ладонями по тату, под которыми играют мышцы, когда мужчина смывает шампунь с волос, стоя под напором воды. — Я давно хотел спросить, — говорит Тэхён, и Чонгук оборачивается к нему, стирая с лица воду одним жестом. — Твои тату что-нибудь значат? — Большую часть я сделал, чтобы выглядеть опасно привлекательным, — с хищной улыбкой говорит он. Тэхён смеётся. Ну, у него это получилось. — Когда-то я увлекался этим и даже посетил несколько мастер-классов, — продолжает Чонгук. — Можно сказать, был в поисках хобби. — Пока не начал фотографировать? Тот кивает. — Эту я сделал сам. Он разгибает руку. На внутренней стороне в сгибе локтя распустился бордовый пион. Он явно выделяется среди всех тату, но не качеством, а скорее стилем. Все татуировки, которые есть на его теле, выглядят гармонично между собой, создавая единую композицию: на спине маски, обнятые крупными цветами ликориса, и от них к плечам тянутся листья и всё те же цветы. Они доходят до локтей, постепенно сменяясь завитками, напоминающими стилизованные тучи, и тянутся к кистям уменьшающимися, плотными узорами разнообразных японских символов. На другой руке изображён тигр, нападающий на гадюку; чуть выше во внутренней части — рыбы кои среди кувшинок, и всё это обрамлено вьющимися клубами облаков. Так что пион явно выбивается из композиции. Тэхён бы и правда назвал все его тату опасно привлекательными, но конкретно эту… скорее нежной. Даже несмотря на цветовую гамму. Тэхён проводит пальцами по лепесткам, разглядывая детали. Хотя сейчас он смог бы с закрытыми глазами перечислить всё, что видел на теле Чонгука. Да, настолько часто он пялится на него. — Его ты тоже сделал просто для красоты? — любопытствует Тэхён. — Нет. Он поднимает взгляд. Чонгук смотрит на него с улыбкой. — Ты не расскажешь? Пальцы обхватывают подбородок Тэхёна и приподнимают голову, губы говорят в губы: — Я расскажу тебе обо всём, что ты захочешь знать, котёнок. — Тогда что он означает? Чонгук коротко целует его и отпускает. — Символ удачи. Процветания. Любви. Я делал его с мыслью, что однажды встречу своего человека. По-настоящему своего человека. Думал, что мне повезёт в этом, и наша с ним любовь будет процветать. Мне было двадцать два. Я не боролся за формулировку желаний. — Что не так с этой формулировкой? — хмурится Тэхён. Он видит, как в глазах Чонгука мелькает что-то, отдалённо напоминающее укол боли, но это вмиг исчезает. Что это было? Воспоминания? Да, они те ещё сучки. — Я забыл уточнить, что это не должно быть чем-то временным. Тэхён прижимается к нему всем телом, положив голову на плечо. Губы Чонгука касаются его виска в одном долгом поцелуе, будто это Тэхён нуждается в поддержке. У Чонгука ведь и правда было так много отношений… Тэхён знает — спрашивал. Тот даже не помнит точного количества, не говоря уже об именах. Он не пытался это скрыть, потому что в самом деле задумался после вопроса, но сдался уже после семнадцати. Семнадцати. Они говорили об этом по дороге домой из Лос-Анджелеса. В тот момент Тэхён недовольно посмотрел на него и в сердцах подумал: «Шлюха. И Чонгук, и все его тупые бывшие». Даже несмотря на то, что большая часть из всех этих людей даже не были с ним в отношениях. О, в тот день он злился. Но потом Чонгук, пытаясь утешить, сказал, что всё это было задолго до встречи с Ноа. Замечательно. Тэхён разозлился ещё больше. И после этого они поговорили. Рационально, прямо как Чонгук любит. С долгими, глубокими объяснениями, что за его спиной уже половина жизни. И что в молодости он был не очень-то разборчив, таща в постель всё, у чего есть отверстие, в которое можно засунуть член. Так же он добавил, что никогда в жизни не изменял тем, с кем действительно находился в отношениях. Не то чтобы Тэхёна это сильно утешило, но злиться на Чонгука за прожитую без него жизнь и опыт было нецелесообразно, так что он успокоился. После хорошего секса, разумеется, в котором было много поцелуев, нежности и слов о том, что Чонгук ещё никогда в жизни не сходил с ума по кому-то настолько. Это накормило ущемлённое эго, даже если было ложью в какой-то степени. Тэхён беззвучно смеётся в плечо мужчины и оставляет на нём поцелуй, вспоминая слова Демиана о задаче со звёздочкой. Молодому Чонгуку не помешало бы прислушаться к совету собственного сына. Однако же и Демиан всегда вешался на парней так, будто от этого зависела именно их жизнь. Яблоко от яблони, да? Да уж. Точно. Наверное, глядя на Алигьери, Тэхён может представить, каким был Чонгук в двадцать лет. Правда, вряд ли он был настолько неуклюжим и действовал бездумно. — Ты когда-нибудь думал о тату? — спрашивает мужчина, вытирая волосы полотенцем. Тэхён надевает бельё и мотает головой. — Не помню такого. Но мне нравятся твои, — улыбается он. — Может быть, я бы тоже мог что-нибудь себе сделать, но не в таких… масштабах. Это больно? Тот пожимает плечами, опуская уголки губ, как бы говоря: «Не очень-то». Одевшись, Тэхён становится перед ним и неловко говорит: — Чонгук… Мужчина, дразня, поддевает его подбородок, давая знать, что слушает. — Ты же не думаешь, что я захочу расстаться с тобой? Чонгук откладывает полотенце и молчит. Какого чёрта он молчит?.. В его взгляде задумчивость и мысли, мысли. Чёткие, они прямо там, вьются вокруг этого, казалось бы, простого вопроса. Мужчина мягко улыбается ему. — Котёнок, давай жить здесь и сейчас. Он выходит из ванной, и Тэхён смотрит ему вслед. Наверное, это был глупый вопрос. Они оба не знают, как всё сложится в будущем. И будет ли это будущее общим. Сейчас Тэхён знает, что хотел бы этого. Всей своей душой, всем своим сердцем. Всем своим существом он хотел бы быть с Чонгуком так долго, как только сможет. Он идёт за ним следом, врезается грудью в спину, сцепляя руки на его животе, и трётся щекой о крепкое плечо. Даже если прямо сейчас он выглядит как малолетний дурак, то ему всё равно. Даже если Чонгук скажет, что он задаёт глупые вопросы, то Тэхёну будет плевать. Его сердце страшно колотится, пытаясь вырваться наружу. — Пообещай мне, — упрямо просит Тэхён. — Скажи, что не расстанешься со мной. Чонгук расцепляет его руки только для того, чтобы повернуться к нему лицом и обнять скулы ладонями. На его губах играет улыбка, а большие пальцы нежно гладят щёки. — Говори, — требует Тэхён. Приблизившись, Чонгук заглядывает в глаза и тихо говорит: — Я не расстанусь с тобой, котёнок. — Скажи, что ты не думаешь, что я в точности, как твой бывший. — Ты совсем другой, — улыбается тот. — Я про того парня. Ноа. — Тэхён, ты совсем другой. — И я хочу быть с тобой, — твёрдо говорит он. — И если мы будем слышать друг друга, то всё будет хорошо. Чонгук перестаёт улыбаться, глядя ему в глаза. — И если ты ещё хоть раз вот так уйдёшь от ответа… — в этот раз улыбается уже Тэхён, но не очень-то по-доброму. — Тебе не понравится. Договорились? И ему самому не стоит молчать, если что-то беспокоит. Хотя Тэхён, в общем-то, не то чтобы умеет долго ходить вокруг да около. Его рекордный максимум молчания — две недели. И то только потому, что тогда, классе в восьмом, он ужасно заболел и физически не мог разговаривать. Чонгук, вздохнув с трепетом, прижимает его к себе, зарываясь носом в волосы. — Я обожаю тебя, — шепчет он. — Я так обожаю тебя, котёнок. И Тэхён обожает его. Нет, он влюблён. Нет, он уже готов на любую глупость, поэтому без раздумий бы отдал ему своё сердце. Боже, даже если бы Чонгук предложил бы собрать вещи и умчаться в закат, Тэхён собрал бы и умчался. Потому что он, очевидно, двадцатилетний дурак, впервые попробовавший себя в отношениях с мужчиной. Поправка: с мужчиной, который одним взглядом умеет прикасаться к его сути. Тэхён бесповоротно, всепоглощающе, сумасшедше, нежно, пламенно, страстно, до дрожи влюблён в него. Чонгук, потянувшись к губам, говорит: — Иди ко мне. И Тэхён идёт к нему. Поцелуй обжигает губы — в нём так много огня, но вместе с тем и надежды. Языки сталкиваются и говорят друг с другом о своём, о чувственном. И они снова поглощают друг друга. И лучше Тэхён будет любить его до сумасшествия и сгорит в этом, чем вернётся к своим будням, наполненным тотальным безразличием ко всему и вся. Это дико. Но ему нравится быть таким.