И дико мне

«Знаешь ли ты, что ты — моё счастие?»

Что это за чувство? Как назвать тот миг, в котором весь мир замирает, оставляя тебя существовать в одном моменте, наполненным бесконечным счастьем? Людям давно пора придумать ему название. Тэхён не уверен, что когда-либо в жизни испытывал подобное. Он проснулся от поцелуя и взглянул на Чонгука, который, видимо, давно встал. Тот сидел на постели и, обняв ладонь Тэхёна своей, поцеловал пальцы, а затем уложил на своё колено. И они провели какое-то время вот так: в тишине, глядя друг на друга, соприкасаясь. Шторы были закрыты, но через щель просочился яркий солнечный свет и лёг на их руки. Пахло фруктами. Чонгук улыбался ему, и Тэхён ощутил что-то совершенно новое, не похожее на другие чувства. Оно было лёгким и приятным, не заставляло торопиться. Не требовало наброситься с поцелуями, приблизиться и даже размышлять о чём-то, что могло бы порадовать или, напротив, расстроить. Это были первые сутки, которые они смогли провести только вдвоём. Мелисса не просила спуститься к завтраку, не были слышны чьи-либо шаги и разговоры, и Тэхёну не нужно было прятать взгляд за столом и молчать. Но всё же он молчит, наблюдая за тем, как Чонгук берёт кофейник и разливает кофе по чашкам. Конечно, когда Тэхён наконец поднялся и пошёл принять душ, он не был таким тихим, а Чонгук не был таким спокойным, сжимая его член. Прижимаясь со спины, он шептал всякое разное о прошедшей ночи. Сложно сказать, сколько раз они занялись сексом, поэтому, поднявшись с кровати, Тэхён почувствовал боль во всём теле. Он ёрзает на стуле и морщится. Мышцы ноют при каждом движении, но всё же ему не на что жаловаться, потому что эта ночь отныне и навсегда считается одной из лучших. Сколько раз он кончил? Ох, наверное, слишком много. Человеческий организм вообще не способен выделять столько жидкости, вот и его организм в какой-то момент… перестал. Зато теперь Тэхён тоже может похвастаться здоровым сексуальным аппетитом. Он мог бы сравнить себя с заблудившимся в пустыне, который наткнулся на родник. Откровенно говоря, думая обо всём этом, он снова возбуждается. Встретившись взглядом с Чонгуком, Тэхён молчит, закидывая в рот дольку апельсина. Мужчина ничего не говорит, наблюдая за ним с полуулыбкой, и Тэхён не выдерживает, говоря с укором: — Перестань заставлять меня думать о сексе. У меня всё ужасно болит. Чонгук тихо смеётся и отпивает кофе. Боже, он всегда так сексуально смеялся? Его взгляд искоса всегда был таким говорящим и привлекательным? — Я серьёзно, — хмурится Тэхён. — Я ведь молчу, котёнок. Просто завтракаю. Тэхён запихивает в рот ещё одну дольку и агрессивно пережёвывает. Он что, болен? Неужели он сексоголик? Никогда ведь не был… Чонгук откидывается на спинку стула и разминает затёкшую шею. Да, ночь была выматывающей. — Нет, правда, — бормочет Тэхён. — Серьёзно. Я что, сексоголик? Чонгук снова смеётся, качая головой. — Не думаю. Просто тебе понравилось получать удовольствие. В конце концов, кто этого не любит? — Чонгукоголик? Мужчина улыбается. — Мне нравится, как это звучит. — Как часто ты раньше занимался сексом? — хмурится Тэхён, пытаясь понять, что с ним самим не так. Внутренности снова лизнул жар. Чонгук вздыхает. — Как и любой человек, я думаю. Не знаю. Отношения всегда начинаются с того, что тебе хочется ещё и ещё. Не переживай, ты не болен. Это утихнет со временем. Утихнет?.. — Не то чтобы я этого хотел бы, — признаётся Тэхён. — Если мы только и будем, что заниматься сексом, то откуда взять время на всё остальное? — На что, например? У меня пока всё равно больше нет других дел. Звучит так, будто всё свободное время он мог бы посвятить именно этому, но… Нет, даже нет смысла врать. Он посвятил бы. — Например, в следующие выходные мы будем вынуждены встретиться с Ксавье, — напоминает Чонгук. — Если честно, то не так уж сильно я хочу туда идти. — Почему же? — буднично интересуется мужчина, но в его, казалось бы, равнодушии проскальзывает заинтересованность. Почему?.. Тэхён размышлял об этом, когда Демиан напомнил о мотогонке. Ещё на базе отдыха Тэхён согласился больше из вежливости. Дело даже не в том, что он не хотел бы наладить отношения с Ксавье, а в том, что там будет толпа незнакомых людей. Подобные сборища — не для него. Он даже никогда не испытывал интерес к мотоциклам, что говорить о гонках? Просто наблюдать за тем, как люди катаются на скорость? Если бы это был Чонгук, то Тэхён, разумеется, даже не раздумывал бы о том, чтобы не пойти. Они вместе, и он бы переживал из-за того, что может случиться. Но Ксавье — едва знакомый парень, с которым Тэхён общался от силы пару часов. Ему не интересны увлечения этого человека, не интересен и сам человек. Демиан, вероятно, расстроится, если он не придёт. Но Тэхён думал ещё и о том, что, кажется, за все годы дружбы почти никогда не отказывал ему. Во-первых, потому что Алигьери сложно переубедить, так что если он чего-то захотел, то сделает это. Во-вторых, потому что Тэхён просто пытался быть хорошим другом. Он соглашался не из-за того, что не умеет говорить «нет», а скорее потому, что у него было не так уж много собственных желаний или же идей. Сейчас ситуация другая. — Ты ведь сам не хотел бы туда идти, — говорит Тэхён. — Я знаю это. — Ничего страшного. Я просто составлю тебе компанию. Тэхён мотает головой. — Вот именно, что ты пошёл бы только ради меня, а я пошёл бы туда только ради Демиана. Я знаю, что тебе не нравится Ксавье, потому что ты ревнуешь меня к нему. — Котёнок, это глупая ревность. Я осознаю это, поэтому стараюсь не уделять ей внимания. Тэхён хмурится. — Но если я сам совсем не хочу там быть, то зачем мне вести туда ещё и тебя? Мы будем в месте, которое нам обоим не нравится, с людьми, которых мы не знаем, смотреть на то, что не доставляет нам никакого удовольствия. Чонгук задумчиво смотрит на него. — Наверное, некрасиво поступать вот так, — продолжает Тэхён, — ведь Ксавье сам пригласил меня. И, наверное, Демиан расстроится, если я не пойду, хотя с другой стороны — наверняка обрадуется тому, что там не будет тебя. Это можно назвать… компромиссом? Мужчина усмехается. — Если ты не хочешь туда идти, то почему выглядишь таким виноватым? — Потому что понимаю, что на самом деле мне плевать, что происходит в их жизни, — сказав это, он тут же клацает зубами. — То есть… мне не всё равно, что происходит с Демианом, но мне совершенно не интересно знать, что происходит с Ксавье. Вряд ли у нас с ним найдётся хоть что-то общее. Тэхён понял это ещё в клубе, когда Ксавье и его друзья болтали только о гонках. В самом деле… если бы не Чонгук, то Тэхён напился бы ещё больше от скуки. Они не плохие люди, но их увлечения ему не интересны. Так бывает. Зато Демиан, напротив, всегда любил подобное. Как-то раз он даже заставил Тэхёна посмотреть гран-при «Формулы-1». Вечер был, мягко говоря, унылый. — Значит, ты принял решение не идти? — уточняет Чонгук с полуулыбкой. Тэхён уверенно кивает. — Сам поговоришь с Демианом или это сделать мне? Тэхён смотрит на него с укором. — Я сам поговорю с ним. Перестань делать из меня беспомощного. — Ещё недавно ты страдал из-за того, что никак не решался принять своё влечение ко мне, а потом чуть ли не разрыдался из-за того, что Демиан узнал о моей ориентации, — напоминает Чонгук и получает в ответ недовольный взгляд. — Котёнок, я не делаю из тебя беспомощного. Просто, забрав на себя некоторую ответственность, я тем самым берегу твои нервы и твой покой. — Я всё равно поговорю с ним сам. — Хорошо. И что ты скажешь ему? — Правду. Мне хочется провести время с тобой. Чонгук, отпив кофе, поворачивается к нему на стуле и облокачивается на спинку. — Неужели всего на один день ты не можешь забыть обо мне? Тэхён хмурится. — Какая разница? Один день или нет — я хочу этого. — В самом деле, тебе так сложно уделить пару часов своему другу и его парню? Тэхён выразительно смотрит на него. — Да. Потому что я не хочу уделять им время. Они заняты друг другом, как и мы с тобой. У нас слишком разные увлечения. — Тебя ведь пригласили. Ксавье хотел бы наладить с тобой отношения. Демиану ведь так неприятно, что его парня недолюбливают все его близкие. — Чонгук, что, чёрт возьми, ты несёшь?.. Мужчина усмехается. — Думаю, ты готов к разговору с ним. — Боже… — Тэхён закатывает глаза. — Серьёзно? Что за цирк? — Просто хотел убедиться, что, даже если Демиан надавит на тебя, ты сможешь противостоять его желаниям. — Я делал то, что он хочет, потому что мне было всё равно, чем заниматься. Мне было весело, и у меня особо-то не было собственных желаний. Я умею отказывать людям. — Я знаю, — усмехается тот. — Это чудесно. — Тогда чего ты пристал ко мне? — Потому что Демиан для тебя — не все, — говорит Чонгук уже без улыбки, серьёзно. — Да, — соглашается Тэхён, — но ты ведь тоже. Он сказал это без задней мысли. Озвучил очевидное, но глаза Чонгука впились в него со страшной сосредоточенностью. Тэхён сходит с ума от этого взгляда. — Насколько я для тебя — не все, котёнок? — он говорит с нежностью, но взгляд по-прежнему пробирает до костей. От него плавятся внутренности. Тэхён встаёт с места и, забравшись к Чонгуку на колени, обнимает ладонями лицо и мягко целует в губы, хотя внутри всё горит и просит о большем. Крепкие руки тут же обнимают его, прижимая к себе. — Ты для меня — не все. Вот и всё, — шепчет он в губы. — И ты дурак, если считаешь иначе. — Ты назвал меня дураком? — Ага. — Совсем не ласково, — усмехается мужчина, залезая руками под широкую футболку Тэхёна. Тэхён улыбается ему в губы, зарываясь пальцами в волосы, и шепчет: — Займёмся сексом? — Я не должен идти на поводу всех твоих желаний, — пытается вразумить самого себя Чонгук. Тэхён двигает бёдрами, проезжаясь по его твердеющему члену, и мужчина шумно вдыхает через нос, хватая его за талию и удерживая на месте. Получается так, что он только сильнее вжимает Тэхёна в себя. — Ты вчера совсем ничего не ел, — напоминает Чонгук. — Хотя бы позавтракай. — Чонгук, — шепчет Тэхён ему на ухо, прижавшись щекой к щеке. — Что, котёнок? — Ты тоже ничего не ел. — Поэтому предлагаю хотя бы перекусить. — Чонгук… — Да, мой дьявол? — Я хочу тебя на завтрак. — Хоть один из нас должен быть благоразумным, — бормочет мужчина, а Тэхён с улыбкой целует его в шею и вдыхает аромат парфюма. Он чувствует, как руки на боках сжимаются крепче. — Вчера была твоя первая ночь. Я бы повременил с этим. — Чонгук. Мужчина снова шумно вздыхает, а Тэхён заглядывает ему в глаза. Пальцы ныряют под одежду Чонгука, бегут по прессу, и живот под ногтями вздрагивает. — Нет, правда, — смеётся Тэхён. — Что именно ты пытаешься остановить? — Тебя. Себя. Всё это. Я не хочу делать тебе больно. Лучше немного подождать. — Мне совсем не больно, правда. Может быть, немного, но это терпимо. Если ты сделаешь, как вчера, то точно сможешь войти в меня. Ты меня не хочешь? — Хочу, котёнок. — Тогда почему ты так ужасно себя ведёшь? Чонгук, надавливая на поясницу, приближается к лицу. Опасно говорит: — Я, напротив, стараюсь вести себя хорошо. — Мне совсем не нравится. Когда Тэхён внезапно оказывается спиной на столе, чашки и приборы звонко звякают, а Чонгук больше не пытается быть благоразумным. Он впивается поцелуем под скулой — туда, где остался его след со вчерашней ночи, а руки жадно гуляют по телу. Ох, да, это было… неожиданно. Наверное, нужно просто привыкнуть к его внезапности. — Зачем ты провоцируешь меня? — жарко выдыхает Чонгук в шею, щипая за сосок, и Тэхён проглатывает стон. — Ты поступаешь глупо. Очень глупо. — Неправда. — Я не обманываю тебя, когда говорю, что лучше повременить с сексом. Ну почему ты меня не слушаешь? Тэхён и правда совсем не слушает, теряясь в пространстве и поцелуях, но Чонгук внезапно отстраняется и сдёргивает с него штаны вместе с бельём. К лицу приливает жар, когда он раздвигает ягодицы и смотрит с хмурым, злобным выражением лица. Он сплёвывает на пальцы и касается колечка мышц, отчего Тэхён, почувствовав жжение сильнее обычного, морщится. — Лежи и не двигайся, — командует мужчина. — Что? Ты куда? Чонгук велит ждать. Тэхён ложится головой на стол и смотрит в потолок. Какого чёрта?.. Мужчина возвращается с тюбиком в руках и снова раздвигает его колени. Он выдавливает подобие мази на пальцы, а затем снова касается между ног, и Тэхён удивляется приятному, прохладному ощущению. — Что это такое? — Твоё спасение, мой маленький манипулятор. Это явно что-то нездоровое, но Тэхён находит злость и недовольство Чонгука сексуальными. Не всегда, но конкретно сейчас. Когда тот наблюдает за собственными действиями, а затем внезапно поднимает взгляд. Сразу два его пальца погружаются внутрь, и Тэхён раскрывает рот, не в силах выдавить ни звука. Он снова падает головой на стол, обнимая Чонгука ногами за бёдра. Это ощущение повсюду, поражая своими масштабами. Кажется, что оно выходит даже за пределы тела, когда пальцы внутри сгибаются, надавливая на стенки. Что-то внутри взрывается маленьким фейерверком удовольствия. Чонгук свободной рукой хватает под коленом и целует в бедро. Он снова повсюду. Внутри, «над» и вокруг, когда прижимается к телу, толкаясь пальцами. Тэхён дрожащими руками хватается за него, и на его плечах разливаются поцелуи. От горячего выдоха в ухо по спине бегут мурашки, встречаясь с огнём, вспыхнувшим в животе. Чонгук что-то говорит. Нет, он что-то рычит прямо в ухо, но его голос где-то далеко. Неразборчивые слова снова касаются слуха, пока Тэхён утопает в приятном и щекочущем нервы ощущении. — Ты вытаскиваешь из меня то, что я так стараюсь запихать поглубже, — звучит голос Чонгука. Внезапно чувствуется пустота, и Тэхён фокусирует на нём свой взгляд. Глаза в глаза — в самую глубь существа. Он близко, он горячо дышит в губы и нависает могущественной тенью. — Думаешь, тебя можно не хотеть? — он звучит устрашающе. Взяв руку Тэхёна, Чонгук накрывает ей свой член, но даже через одежду чувствуется, какой он твёрдый. — Я хочу тебя так, что у меня сводит яйца от одного взгляда на тебя, — шипит он в раскрытый рот. — Но если я пытаюсь быть заботливым, то просто, чёрт тебя побери, прими это. Повторяю: я не хочу делать тебе больно. Но твоё вчерашнее «немного»… Чонгук дёргает головой, прикрывая глаза. Тэхён расстёгивает его ширинку, глядя на него как завороженный. Прямо сейчас их окутывает желание, которого не было вчера. Точнее, оно не было таким внезапным, мощным и оглушающим. — Чонгук. Мужчина открывает глаза, шумно дыша. Его грудь тяжело вздымается и каждый раз соприкасается с грудью Тэхёна, который, глядя в глаза, говорит: — Можешь ли ты… Просить о таком — дико. Наверное, Тэхён был бы в ужасе от самого себя, если бы Чонгук не смотрел на него своими тёмными глазами. Делать больно физически и делать больно физически во время секса — для Тэхёна разные понятия. И он был бы полным дураком, если бы не видел в Чонгуке этой стороны. Иногда ему хочется быть грубее. Наверняка. И Тэхён не то чтобы имеет что-то против, пока это не переходит границы. Они оба только нащупывают их. Тэхён не думает, что смог бы воплотить свои некоторые такие же тёмные желания с девушкой. Но тот факт, что Чонгук и сам такой — всегда на какой-то невидимой грани — даёт свободу в собственных желаниях. — Можешь ли ты немного… — повторяет Тэхён. Сглатывает. Он берёт ладонь Чонгука дрожащими от возбуждения руками, раскрывает её и кладёт на свою шею. Уже от совсем лёгкого давления он снова сглатывает, чувствуя, как плотное и тягучее собирается между ног. Член дёргается, когда Чонгук берёт руку под контроль, но не убирает с горла. Он смотрит так, будто видит перед собой идола. Божество, разделяющее его маленькие грязные увлечения. Чонгук больше не говорит о том, что не хочет делать больно, в его глазах не злость — сумасшедшее желание. Он не говорит перестать, не говорит, что теряет самообладание, а, напротив, будто бы отрезвляется и выглядит собранным. Не говорит, что сходит с ума — им это обоим уже известно. Зато чётко, низким голосом произносит: — Ударь меня по руке, когда тебе хватит. Всё внутри переворачивается вверх дном: немного — от страха, но много — от предвкушения. Тэхён шумно и рвано вздыхает, когда Чонгук приспускает бельё, смазывает свой член и почти сразу проталкивает головку. Его ладонь снова ложится на шею, когда он медленно входит глубже совсем короткими толчками. Тэхён облизывает пересохшие губы и глухо стонет, когда Чонгук входит до упора, на секунду сжав пальцы. Давление руки становится ощутимым, и Тэхён снова делает вдох — в этот раз выходит сложнее. Боль в мышцах, в теле — всё отходит на второй план, когда большой палец давит на яремную. Тэхён обхватывает его запястье, держась за реальность. Почти без кислорода, едва дыша стонами от длинных, глубоких толчков, от которых немного сотрясается стол, Тэхён чувствует себя заполненным до краёв. В теле не осталось пустого места. Только если в голове в связи с отсутствием мыслей. Как же без них хорошо. Чонгук наклоняется к нему и коротко целует в губы, продолжая смотреть глаза в глаза. Он не яростный, он не зверь, но он на грани. Тэхён не ощущает ничего, кроме него внутри себя, и этот взгляд поглощает и засасывает его. В ушах стоит звон от столовых приборов, но в глазах только Чонгук и его желание контроля. Он сам ослабляет хватку, и Тэхён глубоко вдыхает, чтобы в следующий момент снова потерять доступ к жизненно важному. Дразнящее дыхание опаляет губы, и Тэхён пытается поймать его ртом, чувствуя, что ещё немного — и взорвётся. Он тянется к своему члену, но Чонгук свободной рукой обхватывает его запястья и плотно прижимает руки к животу, надавливая. Так он ощущается ещё глубже, подводя к грани. Тэхён тянется пальцами ниже, но знает, чего от него хотят. Губы Чонгука оставляют влажный след на подбородке, зубы прикусывают скулу, и всё вокруг ускоряется. Они ускоряются. — Давай, котёнок, — тяжело и сбито шепчет Чонгук в раскрытые губы, пытающиеся захватить воздух. — Кончи для меня. И снова целое ничего вокруг. И никого. Только звон и бешеное, яростное удовольствие, охватывающее тело. Тэхён жадно вдыхает воздух, обжигающий горло и лёгкие, и стонет в улыбающиеся для него губы, кончая себе на живот. И это — одно из лучших чувств в мире: громкое, ослепляющее и сумасшедшее. Его хочется ещё и ещё, потому что не успеваешь насытиться, но в этот раз, как и прошлой ночью, появляется ощущение, что это может длиться бесконечно. Руки Чонгука отпускают и спускаются ниже, подхватывая бёдра, а через пару рваных толчков он выходит, и сперма брызгает на член Тэхёна. Тяжело дыша, мужчина собирает пару капель и кладёт пальцы в рот, глядя в глаза. Боже, он чокнутый. Но Тэхён не сказал бы, что так уж далеко от него ушёл, потому что из последних сил подталкивает Чонгука ногой к себе, и они встречаются в голодном, жадном поцелуе. Тоже своего рода завтрак. Ох, завтрак… — Я так проголодался, — выдыхает Тэхён, падая на стол, и Чонгук целует его в висок, усмехаясь. — У меня совсем не осталось сил. — Я говорил тебе. Чонгук тянет его к себе, заставляя подняться, и помогает слезть со стола. Приходится снова принять душ и сменить одежду. Раздаётся звук затвора камеры, и Тэхён, с наполовину одетой футболкой, оборачивается. Чонгук снова делает фото на телефон и говорит: — Раз уж ты решил пропустить такое грандиозное событие, как гонка Ксавье, то, может, устроим себе ещё одни выходные вне дома? Он подходит ближе и, поправив задравшийся край футболки, обнимает за бока. — Снова съездим куда-нибудь вдвоём, — выгибает он бровь. — Я давно хочу встретиться с мамой, — улыбается Тэхён. — Она, кажется, нашла помещение для работы. Мы можем поехать вместе. Познакомишься с ней. — Я о другом, котёнок. Но если хочешь встретиться с ней, то, разумеется, мы можем заехать. — Это ненадолго. Скажу ей, что ты подбросил меня и решил зайти познакомиться ради приличия. — Она знакома с Демианом? Тэхён смеётся. — Она его обожает. Года три назад, когда мы отмечали её день рождения, я пригласил Демиана, и он притащил ей котёнка, которого подобрал по дороге. Боже, я был в бешенстве… — качает он головой. — Но мама так обрадовалась, что постоянно приглашала его к себе на работу или присоединиться к нам за ужином в кафе. Наверняка в надежде, что он случайно подберёт кого-нибудь ещё. Ей нравятся люди, которые любят всё живое. Ну и… это просто Демиан. Он нравится всем. Чонгук задумчиво смотрит на него. — Ты против домашних животных? Тэхён вздыхает. — Нет. Просто… я потерял их столько, что мне страшно заводить кого-то. Когда я был в младших классах, мне стало интересно узнать о работе мамы побольше, так что я начал часто ходить к ней в ветклинику. Сперва было весело, потому что я не сталкивался с чем-то плохим, — усмехается он. — Но потом это против моей же воли затянуло меня настолько, что каждую ночь я просыпался от кошмаров. — Ты говорил ей об этом? Тэхён мотает головой. — Я не хотел оставлять её в этом одну. Это её работа, я знаю, но ещё я знаю, что она чувствует, когда теряет кого-то, потому что сам не раз переживал подобное. Но после того, как она начала помогать всем этим людям… Чонгук задерживается ласковым поцелуем на виске, скользнув ладонями по спине. Шепчет на ухо: — Тебе всё ещё снятся кошмары? Тэхён крепче обнимает его, прикрывая глаза. — Уже не так часто. Рядом с тобой я сплю спокойно. С ним и правда спокойно. Сколько бы эмоций и сносящих с ног чувств Чонгук ни вызывал, сколько бы ни говорил о себе плохого, Тэхён чувствует себя в безопасности рядом с ним, когда крепкие руки обнимают его не с целью раздеть. Сейчас они обнимают так, что в груди разливается всепоглощающая нежность и чувство благодарности. Просто за то, что он появился в жизни. И за то, что позволяет быть разным, но главное — быть собой и не стыдиться своих желаний. Не то чтобы Тэхёну было стыдно за них до, но то, что ему не страшно быть открытым в предпочтениях, не только его личная заслуга. Он такой, потому что с Чонгуком у него есть возможность быть таким. — После этого мы могли бы выйти в океан, — предлагает мужчина, прижавшись щекой к виску. — Можем устроить себе романтический вечер. Если хочешь, могу поговорить с Александром. У него есть знакомый, который смог бы провести нам экскурсию по студии Голливуда, если тебе это интересно. — Они постоянно говорят, что из меня вышел бы хороший актёр, — смеётся Тэхён. — Если ты заикнёшься об этом, то подаришь Софии надежду. Я, правда, не хочу становиться новым Бредом Питтом. Меня устраивает быть нынешним Ким Тэхёном. — Не думаю, что из тебя вышел бы хороший актёр. Тэхён отстраняется и удивлённо смотрит на него. — Что-то новенькое. — Может быть, модель, — с ухмылкой говорит Чонгук. — Моя модель. — Можем взять камеру на яхту и сделать пару фото. — Тех самых пару фото? — Я подумаю над этим, если ты больше не станешь отказывать мне в сексе, — мило улыбается Тэхён. Мужчина вздыхает. — Котёнок, я же объяснил… — Если мне будет больно, то я скажу тебе, — перебивает он, уверенно глядя глаза в глаза. — Если мне не понравится, то я скажу. Если буду против — скажу. Не захочу — скажу. Я не буду молчать, Чонгук, ты уже мог бы это понять. Я правда знаю слово «нет» и умею им пользоваться. Как ты там говорил? «Да» и «нет» всё ещё существуют? С ними намного легче жить. И это ты поступаешь очень глупо, сдерживая себя от меня. Потому что мне нравится видеть, как ты меня хочешь. В этот раз вздох Чонгука скорее наполнен желанием и обожанием. Он коротко кивает, давая понять, что услышал, и дарит короткий поцелуй в губы. Нет, правда, ему не стоит так сильно беспокоиться о теле, которое дрожит от одних только его прикосновений. Тэхён сказал бы, если бы испытывал непреодолимую боль, но сейчас та терпима. Это даже нельзя назвать болью. Скорее дискомфорт, когда он садится за стол и принимается за остывший завтрак. Чонгук после душа снова смазал его обезболивающим. Тэхён уверен, что смог бы и потерпеть. — Ты помнишь свой первый раз? — интересуется он, и мужчина задумчиво смотрит на него. — Я был пьян. — Сложно представить тебя пьяным. Чонгук усмехается. — Я поступил в университет, и это была студенческая вечеринка. Мы сняли коттедж в Пусане, закупили алкоголь. — И что потом? Ты помнишь этого парня? Это вообще был парень? — Да. Как ты понимаешь, я скрывал свою ориентацию. Мы были на заднем дворе, и он предложил мне покурить, — тихо смеётся тот. Тэхён с интересом наблюдает за ним. — Слово за слово… и вот мы уже трахаемся в гараже. Честно говоря, я не помню, как это вышло. Мы оба перебрали в тот день. — В гараже? Ты когда-то курил? И что потом? — снова спрашивает Тэхён. Чонгук кидает на него весёлый взгляд, потому что любопытство слишком очевидное. — Я много чего делал в своей жизни. После этого мы пересекались пару раз, но предпочли не вспоминать того, что было. Вероятнее всего, он тоже мало чего помнил. — А тот парень? Чонгук замирает с чашкой у рта, глядя на него. — Какой парень? — Ноа. На самом деле слушать о нём не очень-то хочется, но Тэхёна сжирает любопытство, так что он ничего не может с собой поделать. — В чём твой вопрос? — осторожно спрашивает мужчина. Видно, как он немного напрягся, пристально наблюдая в ответ. — Вы расстались из-за него или дело было в тебе? Ты говорил, что любил его, а он любил твои деньги. Выходит, это он бросил тебя? Почему? Он мог бы выйти за тебя замуж и получить больше. Ты сам думал о разводе с Софией, и, в конце концов, вы так долго были вместе. Так почему вы расстались? Чонгук ставит чашку на стол и долго молчит, задумчиво разглядывая городской вид, а затем внезапно улыбается чему-то в своих мыслях и переводит взгляд на Тэхёна, который с непониманием смотрит в ответ. — Чему ты радуешься?.. — Мне было двадцать восемь, когда мы познакомились. Ноа был студентом и подрабатывал официантом в кафе, на которое я случайно набрёл. О, люди обожали его. Каждая вторая посетительница оставляла ему большие чаевые со своим номером телефона на салфетке. Я тоже так сделал. Оставил баснословную сумму денег, и он написал. Мы встретились, поужинали и переспали в тот же вечер, — усмехается Чонгук. Тэхён хмурится. — Я до последнего верил в его образ старательного, скромного, хорошего, верного мальчика. Должен сказать, что я и сам тогда был совсем другим. Более вспыльчивым, настойчивым. Видел бы ты меня двенадцать лет назад — точно сбежал бы в ужасе. Но Ноа держался за меня. Я купил ему эту жизнь. Я дал ему всё, чего он так хотел: образование, своё жильё, машину, обеспечил его семью, которая даже не знала обо мне. Проблемы начались давно. Я предпочёл не замечать того, как в любом месте, куда бы мы ни пришли, он сканировал людей. Он флиртовал — это была его натура. Ему нравилось внимание. В мои планы не входили бесконечные вечеринки и встречи с его друзьями. Я хотел построить с ним семью, — улыбается Чонгук, но улыбка эта будто бы совсем не связана с тем, что он говорит. — Ноа стал камнем на моей шее, а я был камнем на его. Меня до безумия раздражала наша разница в жизненных целях. Я стал чаще злиться, потому что он не был серьёзным, когда речь заходила о будущем. Ему было плевать. Очевидно, что он не собирался строить его со мной, но мы держались до последнего. Я — за то, что было когда-то давно, а он… даже не знаю, что его останавливало. Хотелось бы думать, что хотя бы наше прошлое. Ноа много чего не любил в моём характере, и я могу его понять. Должно быть, мы оба слишком многое не любили друг в друге. Мы расстались спустя пару месяцев после того, как он окончил университет. У Ноа не было планов на меня, а я требовал слишком многого, так что он продал всё, что у него было, и переехал в Вашингтон. Думал, я не узнаю, — снова усмехается Чонгук. — Ты преследовал его? — хмурится Тэхён. — Нанял частного детектива. — Боже… — Он уже встречался с каким-то парнем, который помог ему устроиться в банк. — Звучит так, как будто вы были совсем разными. — Отношение, взгляды, увлечения, секс, поведение, цели — мы не совпадали ни в чём из этого. Он задушил меня, а я задушил его. Тэхён задумывается. — Это ты имел в виду, когда сказал, что не хочешь, чтобы я задохнулся? — Больше да, чем нет. — Почему ты улыбаешься? Это совсем не весело, — бормочет он. Чонгук улыбается ещё шире. — Если мне не хочется меняться ради человека, если человек не ведёт со мной диалог, не слышит меня, и если я сам не слышу его, то эти отношения обречены на провал, — тихо смеётся мужчина. — Совсем не смешно, Чонгук. — Ты слышишь меня, — нежно улыбается он, — а я слышу тебя. Мне с тобой очень просто, но не в плохом смысле, а в самом лучшем. Тэхён улыбается его словам, опуская взгляд в тарелку. — Умение разговаривать? — Дар, который есть не у всех. Может быть, если бы мы с Ноа занимались этим почаще, то всё не закончилось бы вот так. — Фу, молчи. Не порть момент. И перестань смеяться. — Я смеюсь, потому что понял, что пять лет жизни потратил на попытки заставить человека полюбить себя. Мне всего лишь-то надо было по-настоящему любить самому. Тэхён поднимает взгляд. — По-настоящему? Чонгук продолжает смотреть на него с улыбкой. — Последнее время мне всё чаще кажется, что я любил свои мечты о нём, а не его самого. Конечно, у меня всё равно остались тёплые чувства к тому, что было, но они не идут ни в какое сравнение с тем, что прямо сейчас я чувствую к тебе. Пальцы Тэхёна ложатся в его ладонь, и Чонгук мягко целует их. — Ты просто такой, какой есть, и не пытаешься быть кем-то другим. Нынешний Ким Тэхён, да? Мой котёнок. Ты разделяешь мои вкусы, и твой интерес ко всему новому сводит меня с ума, — шепчет он в пальцы. Сердце от его слов бешено колотится в груди. — Каждый человек полноценен. Я никогда не верил во «вторую половину». Но ты и правда как моя вторая половина. Конечно, сильно моложе, — усмехается он, — но кто бы мог знать? Мы из разных поколений, но и мне интересно узнавать тебя. И я рад, что я для тебя — не все. Тэхён смотрит на него со всеми доступными ему чувствами. Не думает, что Чонгук обманывает. Зачем? Он и так знает, что Тэхён влюблён. Знает, что согласен на переезд — это решение не изменилось даже на свежую голову. Они и без этого живут вместе в доме Алигьери. У Чонгука буквально нет причин говорить всё это, если оно не является правдой. Когда он не договаривал или пытался придумать, как облегчить свои слова, то его взгляд был другим. Тэхён знает, потому что привык замечать разницу в поведении людей. Сейчас на него смотрят прямо, без задумчивости, и его сердце сжимается. Снова это чувство. Оно не страшное, не плохое, но из-за него дыхание становится учащённым, а пальцы в руке Чонгука начинают дрожать. Эмоции переполняют, и Тэхён не пытается их контролировать. Он падает головой Чонгуку на плечо и трётся об него щекой. Снова забирается на колени, крепко обнимая за шею, но в этот раз не для того, чтобы предложить секс. Просто не знает, куда деть всё то, что рвётся наружу. — Давай побудем здесь ещё немного, — просит Тэхён, уткнувшись носом в шею и дыша его запахом. Пальцы Чонгука ласково путают волосы, на плечо ложится его поцелуй — в этом месте, где губы коснулись кожи через одежду, распространяется тепло, поглощая. — Сколько угодно, котёнок. Поцелуй за поцелуем ложится на плечо, а затем и на шею, под скулой, у уха, обжигая и вызывая волну мурашек. Руки Чонгука снова гуляют под одеждой, и в этот раз не собираются сопротивляться. Его губы накрывают раскрывшиеся губы Тэхёна, и этот поцелуй сладкий, глубокий, манящий. Он поражает своей искренностью и чувственностью. Своим заново вспыхнувшим голодом. На часах — уже почти обед. Боже… Кажется, они сегодня так и не позавтракают.