И дико мне

«Спасибо за то, о чём ты даже не догадываешься».

Чонгук не осознавал своего одиночества. Хотя правильнее будет сказать, что он крайне редко задумывался о нём. Когда он вспоминал и пытался посчитать количество людей, ненадолго задерживающихся в его жизни, то понял, что просто бежал от чувства пустоты, которое жило в нём с самого детства. Стоит ли говорить о том, что родители не проявляли глубоких чувств к своему ребёнку? Отец уж точно. Всё, что он видел в собственном сыне, так это наследника. Игровую фигуру. За достижения в учёбе и работе иногда он мог похлопать по плечу, ограничиваясь гордым, но суровым взглядом. Мать потакала ему и не стремилась окружить Чонгука заботой, потому что отец считал, что нежные и мягкие не добиваются высот. Он был доволен тем, что Чонгук женился на женщине, к которой не испытывал чувств. И когда он умер, то, наверное, был бы очень рад и тому, что Чонгук не плакал на его похоронах. Подобное воспитание могло бы отразиться и на Демиане, если бы не София. Она всегда была нежной и заботливой матерью и окружала их сына именно той любовью, которой сам Чонгук был лишён. Первое время было странно получать от неё поддержку и по отношению к себе. На похоронах она держала трёхлетнего Демиана на руках и плакала, а по возвращении домой оставила сына няне, вошла в кабинет, присела рядом и молчала. Чонгук помнит, как плакал впервые рядом с ней, пока София утешала его своим тихим присутствием и объятиями. Несмотря на то, что они не были в интимных отношениях, и София даже не была обязана подставлять ему своё плечо, она всё равно была рядом. Всегда. Чонгук был благодарен ей. Он благодарен и за то, что София показала и научила его хоть каким-то нежным и тёплым чувствам. Это не случилось за один день. В то время Чонгук без разбора кидался на любого, кто был хоть немного в его вкусе. И когда он встретил Ноа, то впервые в жизни принял своё «хочу» за что-то большее, чем оно было на самом деле. Несмотря на то что они были в отношениях пять лет, Ноа и правда не был особенным. Особенными были лишь мысли и мечты Чонгука на его счёт, но те не обязаны касаться лишь одного человека. Эти мысли и мечты всё ещё с ним. И сейчас Чонгук даже рад, что когда-то ему разбили сердце. Он перестал считать себя безнадёжным и осознал, что проблемы могут быть не только в нём одном. Иногда кажется, что он заново познаёт эту жизнь, собственные эмоции и настолько глубокие чувства, десятилетиями спавшие в нём, находясь рядом с Тэхёном. Это больше, чем желание. И это куда масштабнее примитивного «я хочу его». Чонгук аккуратно садится на край постели, стараясь не разбудить Тэхёна. Позавчера тот заговорил о браке и о своём значении в жизни Чонгука, и вчера они должны были отправиться в Сан-Диего, но Тэхён был не в состоянии даже подняться с постели. Чонгук отпаивал его водой, пару раз пытался накормить хотя бы тёплым супом, но Тэхён воротил нос от всего и испачкал прикроватный ковёр. Чонгук не мог на это смотреть только потому, что Тэхёну было плохо, а он ничем не мог помочь. Всё, что он мог сделать, так это позволить ему поспать и прийти в себя после празднования дня рождения. Когда речь зашла о браке… Сердце подпрыгивает в груди. Даже если Тэхён был пьян, Чонгук уверен, что тот относится к этому серьёзно. Это было не просто любопытство с его стороны, а, возможно… прогнозирование? Чонгук есть в его будущем. Тэхён видит себя рядом с ним, и от этого на поверхность всплывают те чувства, о существовании которых Чонгук даже не догадывался. Цвет лица Тэхёна выглядит более здоровым по сравнению с предыдущим днём, и теперь Чонгук может позволить себе аккуратно провести пальцами по его щеке. Он касается голого плеча, нежно гладит кожу, и та покрывается мурашками. Даже от одного прикосновения к нему Чонгук испытывает всепоглощающее обожание и трепет. Даже если это всего лишь начало их отношений, он мог бы представить их общее будущее. Чонгук никогда не видел его сомнений. Он видел небольшой страх, неуверенность в принятии решений из-за незнания; видел смущение и нерешительность из-за отсутствия опыта, но сомнения — никогда. Тэхён может бояться их совместной жизни из-за чего угодно, но только не из-за того, что сомневается в нём. Чонгук наклоняется к нему и оставляет поцелуй на плече в том месте, где только что касались пальцы, и Тэхён шумно вздыхает, ворочаясь и приоткрывая глаза. Будить его не хотелось, просто не было возможности удержаться. — Доброе утро, котёнок, — ласково говорит Чонгук, скользнув ладонью по его предплечью. — Как ты себя чувствуешь? Тэхён морщится и утыкается лицом в подушку, из-за чего его сонный голос звучит приглушённо: — Мне очень стыдно. Его лицо и правда немного краснеет, когда он ложится на спину и смотрит в ответ. — За что именно? — За то, что я так напился. Такого никогда не было, правда. Это ужасно. Обещаю больше так не делать. — А я думал, что ты будешь переживать из-за того, что залез в мои переписки и заговорил о женитьбе, — с наигранно серьёзным лицом говорит Чонгук. — Я не… — Тэхён прочищает горло, но голос у него всё ещё хриплый. — Из-за этого я не переживаю. — Хорошо, потому что я не против и поторопиться с этим. Чонгук дразнит, но Тэхён всё равно не выглядит напуганным этими словами. Это убивает. Приходится подавить в себе желание потребовать его руки и сердца в эту самую секунду. Это глупо. Очень глупо. Они в отношениях чуть больше двух месяцев. Свадьба, правда? Да, Чонгук с удовольствием бы затащил его под венец и заставил быть рядом до конца жизни, но это плохо. Не само желание, а то, насколько привлекательным оно кажется прямо сейчас. И то, каким сильным оно становится, когда Тэхён не противится сказанному, а только переворачивается набок и смотрит своими голубыми, пробирающими до костей глазами. В них нет ужаса, зато полно заинтересованности. Он точно сведёт Чонгука в могилу. — Ксавье сказал мне кое-что, — говорит Тэхён, и Чонгук выгибает бровь. — Я поделился с ним… кое-чем. — Как загадочно. Знаешь, мне нравятся ребусы. Тэхён смеётся, обнимая одеяло и устраиваясь удобнее. — Он сказал: «Это ведь не окончательное жизненное решение». Сперва мне стало легче после его слов, но потом стало страшно. Я не хочу, чтобы мои решения были не окончательными. Чонгук мягко улыбается. — Я совсем не понимаю, о чём ты говоришь, котёнок. — Ты говорил, что я боюсь жить с тобой. Мне и правда было страшно, но сейчас мне скорее будет страшно, если этого… никогда не случится, — говорит он, нахмурившись. Чонгук берёт его ладонь в свою, и Тэхён крепко стискивает их руки, приподнимаясь на локте. — Мне приснился сон, — всё ещё хмурится он. — Я снял квартиру и решил переехать из дома Алигьери, но когда я это сделал, то ты потерял ко мне интерес и не хотел меня видеть. — Ты даже не представляешь, насколько навязчивым я могу быть, — усмехается Чонгук. Его сон — бредни. Куда вероятнее то, что Чонгук снял бы соседнюю квартиру или ночевал бы под его дверью. Должно быть, это жалко, но, да, сейчас он мог бы быть таким, если бы это увеличивало шансы на то, что Тэхён впустит его в свою жизнь. — Ты обиделся на меня, поэтому не брал трубки и не отвечал на сообщения, — говорит тот. — И что ты сделал? — Проснулся, — облегчённо выдыхает Тэхён. — Это было ужасно. Чонгук не может устоять, поэтому наваливается на него, прижимая к кровати, и сладко целует в шею. Чувствует, как в грудь упираются руки и пытаются оттолкнуть, а сам Тэхён бормочет: — Я ещё даже не умывался. Будто это может напугать и избавить от желания поцеловать его. — Я люблю, когда немного грязно, — шепчет Чонгук ему в ухо, и то краснеет. — Фу, — смеётся Тэхён. И его смех отзывается в желудке, заставляя тот скрутиться от волнения. — Я бы не стал игнорировать тебя, даже если бы ты собрал свои вещи и поселился на необитаемом острове, желая побыть в одиночестве. — Мне бы не хотелось быть там в одиночестве, — в голос прокрадывается флиртующий тон. — Я бы не предоставил тебе такую возможность. Кто-то ведь должен заставлять тебя терять голову. Тэхён рвано вздыхает, скользя пальцами по его груди, и Чонгук прикусывает мочку. Он не может сопротивляться. Они оба не могут сопротивляться друг другу. Да и есть ли в этом смысл? Чонгук целует скулу, и Тэхён обнимает его за шею, подставляясь. Он никогда не отказывает себе в ласке, и не хотелось бы пугать его сейчас чем-то глобальным, но Чонгук не может удержаться и говорит: — Если тебе захочется чего-то большего, если вдруг ты захочешь свадьбы, то намекни мне. Этого будет достаточно. Я не стану медлить. Он отстраняется, и Тэхён смотрит на него со смесью недоверия и интереса. — Хочешь сказать, что если я прямо сейчас намекну на это, то ты… — Попрошу твоей руки, попрошу разделить со мной жизнь. В этот же момент. — Ты не шутишь? — хмурится Тэхён, но Чонгук своей грудью ощущает, как часто и тяжело забилось его сердце. — Ни капли, — улыбается он. — Чонгук, ты что, сумасшедший?.. — Наверняка. А ты? Достаточно ли ты сумасшедший для таких поступков? Тот открывает рот, но не знает, что сказать. — Я… — Это был намёк? — хищно улыбается мужчина. — Что?.. Нет! Я просто спросил! — Мне показалось, что ты намекнул. — Я не делал этого. — Но ты точно намекал на это позавчера. — Я просто… — задыхается Тэхён, пытаясь выбраться из-под него, но Чонгук хватает его за бока поверх одеяла и не даёт ускользнуть. — Я был пьяный и не имел в виду… ничего не имел в виду. — Мне кажется, я всё правильно понял. Тэхён смотрит на него широко раскрытыми глазами, замерев, будто перед ним удав, а сам он — кролик. Напуганный кролик. О, ему бы пошёл маленький пушистый хвост. Чонгук хотел бы это увидеть. О каком браке он говорил, если прямо сейчас выглядит вот так? Чонгук смеётся и утыкается лицом в его шею. Вдыхает аромат волос и кожи. Тэхён всё ещё пахнет фруктами после вчерашнего утреннего душа, до которого ему едва ли хватило сил добраться. Чонгук хочет съесть его. Целые сутки у него не было такой возможности, потому что Тэхён умирал от интоксикации. Даже прикосновения он воспринимал болезненно. Но не сейчас. Сейчас Чонгук стягивает одеяло ниже и целует над сердцем. Дыхание Тэхёна учащается, и когда по его животу бегут пальцы, то он уже не пытается сбежать в ванную. Если бы он только знал, насколько хорошо выглядит в немного небрежном состоянии и то, каким приятным кажется его естественный запах, то и не думал бы о таких мелочах. — На самом деле у нас мало времени, — мурчит Чонгук, откинув одеяло, чтобы припасть губами к животу. Тот вздрагивает от лёгкого укуса, а пальцы Тэхёна зарываются в его волосы. — Через четыре часа мы должны быть в Сан-Диего. Тэхён согласно мычит, хотя явно не понимает, о чём идёт речь. — Я назначил встречу с риэлтором. Будет некрасиво, если мы опоздаем. — Мы поедем смотреть дом? Надо же, всё-таки понимает. Чонгук целует чуть ниже пупка и, подцепив пальцами бельё, стягивает на бёдра, тут же утыкаясь носом в пах. — И до этого момента мы должны успеть принять душ, позавтракать и добраться до Сан-Диего. — Тогда чем мы занимаемся? — бормочет Тэхён, облизывая губы. Его член дёргается от горячего дыхания и явно не задаётся подобными вопросами. — Ко всему прочему, у нас есть ещё одно маленькое дело в Лос-Анджелесе. Чонгук окончательно стягивает бельё с его колен и устраивается головой между ног. Ничего страшного, если он всего разок отсосёт вкусный член Тэхёна. Наверное, они могут опоздать минут на пятнадцать. Да даже если они опоздают на пару часов, то Чонгук не сильно расстроится. — У нас сегодня так много дел? — хмурится Тэхён, но его выражение лица становится блаженным, когда Чонгук обхватывает его плоть, пару раз двинув рукой вверх и вниз. — Мы ведь ничего… не успеем. — Возможность съесть тебя на завтрак или встреча с риэлтором? Очевидно, — усмехается он в головку, и Тэхён тихо выдыхает, крепче вплетая пальцы в волосы. Чонгук облизывает его и обхватывает губами. Сколько бы раз он это ни делал, всегда кажется, что ему мало. Желание доставить Тэхёну удовольствие побеждает здравый смысл. В конце концов, всегда можно перенести встречу на пару часов позже. Обычно Чонгук не настолько безответственный, но сейчас ничего не может с собой поделать. Когда у него нет возможности прикоснуться к телу перед собой, то он начинает завидовать самому себе во все те моменты, когда эта возможность у него была. Он тычет языком в уретру, а когда Тэхёна охватывает мелкая дрожь, то опускается головой на всю длину. Учитывая то, какой его член аккуратный и в любом из смыслов привлекательный, Чонгук даже мог бы устроить ему фотосессию и хранить фото в своём кошельке. Однако это слишком. Он знает. И вряд ли Тэхён был бы рад обнаружить фото своих гениталий в подобном месте, хотя это всё ещё не отменяет того факта, что Чонгук распечатал себе другое фото. На нём Тэхён одет. И этого достаточно. Он возил его с собой в Италию и рассматривал весь обратный полёт, думая о том, что совсем скоро окажется рядом. В следующий раз он уже не будет таким добрым и не предоставит возможности отказаться от поездки, потому что иначе сойдёт с ума без возможности прикоснуться к нему хотя бы раз за два дня. Это мания и помешательство. И, ощущая его на языке, в своём рту, Чонгук сомневается в собственной адекватности. Он контролирует себя — он умеет, но когда дело доходит до постели, и Тэхён сладко стонет ото всех его действий, то в возможность мыслить здраво и логично сложно поверить. — Чонгук… — зовёт Тэхён своим дрожащим от возбуждения голосом. Чонгук отстраняется и жадно целует в бедро. — Что такое, котёнок? — Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — просит тот. Его глаза, блестящие, манят, а длинные пальцы тянутся к лицу. — У нас есть на это время? У них нет на это времени. Чонгук этого не говорит. Вместо ответа на вопрос он целует его пальцы и раздевается, давая Тэхёну возможность хорошенько разглядеть своё тело и то, что он с ним делает. Достав смазку, он становится на колени между его ног и трогает свой член, возбуждаясь не только от вида перед собой, но и от того, с каким желанием Тэхён наблюдает за его рукой. Тот нетерпеливо ёрзает на постели, устраиваясь удобнее, и в его глазах — похоть. Вожделение, голод, требование. Пальцы на его ногах поджимаются, он облизывает пересохшие губы и просит, просит, просит. Всем своим видом и раскрытым телом. Чонгук бы трахал его, пока не начало бы сводить мышцы. Он бы поселился в нём, сделал бы своим домом и старался бы так усердно, что Тэхён не смог бы ходить. Он бы выполнил любую его просьбу. Кончить в него, придушить? Хоть сотню раз подряд, пока Тэхёну это доставляет удовольствие. Чонгук не такой уж плохой любовник, но впервые в жизни кто-то в его постели хочет его настолько. Он давно не был в подобной ситуации, что и сам едва ли соображает от желания оказаться внутри. Мышцы под ладонями Тэхёна напрягаются, когда Чонгук почти ложится на него, чтобы поцеловать и отвлечь от первых отголосков боли. Тэхён знает, что должен расслабиться, когда Чонгук проникает в него пальцами. Кажется, что тот никогда и не напрягался, оказавшись в постели, и если бы Чонгук не знал его, то решил бы, что Тэхён соврал по поводу того, что у него никогда не было секса с мужчинами. Приятно знать, что не было никого. Это кормит эго и подпитывает огонь, разгорающийся в груди. Он чертовски вкусный. Его язык, его кожа и все те звуки, которые издаёт его рот — всё это новая симфония. И то, какой у него открытый, сосредоточенный взгляд, когда Чонгук медленно заполняет его, всё же заставляет собрать остатки здравого смысла. Чонгук удерживает себя на локте, а Тэхён приподнимается и тянется к нему, утыкаясь носом в щёку и раскрыв губы. Он не просит поцелуя, и его горячее дыхание опаляет кожу. Чонгук замирает в нём, жадно вдыхая аромат его пота, но Тэхён, удерживая себя под ним на локтях, сам двигает тазом, сперва отстраняясь, а затем подаваясь навстречу, и стонет в закрытые губы. Вот же дьявол. Он трахает себя членом Чонгука, двигаясь плавно, волнообразно, и всё, что удалось собрать из остатков «здравого», превращается в груду бесполезных мыслей. Тэхён никогда не боится того, что Чонгук может сделать ему больно. Он просто знает и потакает некоторым взрослым, мужским капризам. В чём у них точно нет проблем, так это в сексе. Чонгук напирает на него, впиваясь в губы горячим, голодным поцелуем, и грубо входит одним толчком. Тэхён поражённо стонет в поцелуй. Если он не сможет ходить, Чонгук клянётся, что понесёт его на руках. Он бы таскал его на своей шее как грёбаное украшение. Когда Тэхён снова стонет в закрытые губы от резкого толчка, Чонгук раздражённо выдыхает, обхватывая его за скулы, и заставляет открыть рот. — Я хочу слышать тебя, — жарко просит он, выдыхая в раскрытые губы. — Хочу, чтобы ты был громким. — Чонг… Тэхён давится именем, когда Чонгук несдержанно толкается в него. Их темп становится бешеным, и в уши льётся музыка — будоражащие, сбитые звуки, которые вырываются из груди Тэхёна. Его ногти царапают плечи — боль обжигает кожу. Чонгук вбивается в него в сумасшедшем ритме и ощущает, как Тэхён сжимается внутри и пульсирует вокруг него. Он чертовски тугой и горячий, и всё его тело — один сплошной оголённый нерв. Чонгука не останавливает даже жжение, выходящее из-под ногтей Тэхёна. Оно не чувствуется. Ничего не чувствуется, кроме всепоглощающего удовольствия от той тесноты, которая принимает его в себя. — Чонгук, я… — Тэхён едва ли может дышать, зажатый между кроватью и тяжёлым телом. — Я кончу в тебя, — громкий шёпот утопает в раскрытом рту. Чонгук зарывается пальцами в его волосы, удерживая голову на месте и заставляя смотреть на себя. — Я кончу в тебя, котёнок, а ты кончишь мне в рот. Тэхён судорожно кивает, но, кажется, он не совсем понимает, что ему говорят. Чонгук делает пару рваных, жёстких толчков, выдыхая сквозь зубы, и кончает глубоко в него. По телу разливается волна сумасшедшего удовольствия, и Чонгук, вынув член, опускается ртом на член Тэхёна, получая в ответ задушенный, жалобный всхлип и крепкие, до боли сжимающиеся пальцы в волосах. В горло ударяет струя, и Чонгук сглатывает, сжимая головку горлом, получая ещё одну порцию спермы. Он проглатывает всё, что Тэхён ему дал, и облизывает его член от основания до самого верха, беспрепятственно скользнув двумя пальцами в его покрасневшую дырочку. В нём влажно и горячо. Чонгук чувствует растянутость после себя, и из-за пальцев сперма вытекает прямо на постель, пачкая простынь. Чонгуку и правда нравится, когда немного грязно. Можно ли назвать это «немного»? Он даже не уверен. Но пока Тэхён сотрясается от оргазма и дрожит, он не станет задаваться вопросами нормы. Секс есть секс. Кто-то любит пару минут попотеть под одеялом с выключенным светом, а Чонгуку нравится видеть итог всего того хаоса, которого они достигают. С каждым разом тот становится всё больше. И если Тэхён любит немного боли, то Чонгук любит ещё и то, каким грязным может увидеть его после собственных действий. Никто не сделает с Тэхёном такого. Он уверен, что никто. Чонгук не позволит, и есть некоторая вероятность, что даже если они вдруг расстанутся, он не устоит от соблазна узнать обо всём, что происходит в его жизни. О, он бы точно нанял частного детектива. Чонгук даже не смог бы пообещать того, что не оторвал бы руки любому потенциальному ублюдку, решившему, что может прикасаться к тому, что принадлежит ему. Он был первым, кто побывал внутри Тэхёна, и сильно надеется остаться последним. Никто не должен видеть его в том состоянии, в котором Чонгук наблюдает его после каждого секса. И никто не должен почувствовать того, что чувствует он, когда Тэхён прижимается к нему всем своим потным, дрожащим телом и призывно целует. То, каким требовательным он становится до нежности и объятий, хочется сохранить только для себя. То, как ощущается его липкая кожа под пальцами, какой на вкус его язык, какой на вкус весь он сам, — всё это должно остаться их маленькой тайной на двоих. Чонгук не думает о любви. Она включает в себя многое и бывает разной, а то, что пульсирует в груди, совсем не похоже на это скучное слово. Однако если бы Тэхён признавался ему в любви каждый день и безоговорочно верил бы в этот термин, то Чонгук сделал бы себе татуировку на лбу. Если для него слово «люблю» многое значит и имеет свой куда более глубокий смысл, то Чонгук, несомненно, хочет быть причастен ко всему тому, что Тэхён в него вкладывает. Он определился со своими жизненными целями. Он даже мог бы смело сказать, что определил себе партнёра на жизнь, даже если всё будет складываться не так уж гладко. Сейчас Чонгук расцеловал бы его ноги, даже если бы Тэхён послал его к чёрту со всеми собственническими, нездоровыми замашками. Чонгука не учили любить. Его учили присваивать и заслуживать право на обладание. Благодаря Софии он стал более чутким и поддерживающим человеком, однако это всё ещё никогда не значило, что он не мог бы сыграть грязно при желании получить то, что хочет. Он привык добиваться и соперничать. И он немного боится того, что в случае с Тэхёном его теоретическое соперничество с кем-либо могло бы закончиться… как минимум не очень хорошо. Чонгук использовал бы весь свой арсенал знаний, умений и даже знакомых. И, к сожалению или же счастью, сейчас его уже вряд ли остановило бы то, что Тэхён мог бы быть не готов состоять с ним в более тесных отношениях. Чёрт его побери. Свадьба? Если он обмолвится об этом ещё хоть раз по собственной воле, Чонгук даже не станет ждать его согласия. Он присматривается к руке Тэхёна, пока тот всё ещё пытается отдышаться, и сплетает с ним пальцы. Целует пустой безымянный. Мысль о помолвочном кольце для него, которое Чонгук мог бы неожиданно преподнести, страшно будоражит тело. Испугается ли он? Или скажет: «Да, я согласен»? Как он отреагирует, если Чонгук не станет ждать и спрашивать его мнения? Они могли бы решить этот вопрос быстро. Совместное проживание, брак, жизнь для двоих, и никто из них не будет одинок. По крайней мере, Чонгук уверен, что точно не будет чувствовать себя одиноким. Рядом с Тэхёном и соль кажется сахаром. Чонгук целует его, проскальзывая в рот языком и прижимая к себе. Он не должен быть эгоистом. Не должен торопиться. Не должен по привычке желать получить всё и сразу. Он сможет двигаться в комфортном для Тэхёна темпе. Это его первые отношения, Чонгук его первый мужчина с серьёзными намерениями. Тэхён никогда не обжигался — это то, в чём Чонгук точно не хочет становиться у него первым. Тэхён, шумно вздохнув, обнимает его лицо ладонями и улыбается, коротко поцеловав в губы. Он выглядит счастливым. Пусть он всегда таким будет — просто самым счастливым парнем с этой обворожительной, радостной улыбкой. Чонгук часто вспоминает его монолог, родившийся в забегаловке. Помнит его пустое выражение лица и глаза-бездны, в которых не было ничего. Ни жалости по отношению к самому себе, ни сострадания. Голая констатация фактов. Грубо говоря, он не знал, чего хочет, потому что его жизнь — дерьмо. И то, каким лёгким он выглядит сейчас… — Мы опоздаем? — улыбается Тэхён, ёрзая головой по подушке и путая волосы. Они опоздают. Чонгук улыбается в ответ. — Для тебя — всё время мира, котёнок. Если бы от риэлтора хоть как-то зависело общее счастье Тэхёна, то Чонгук добрался бы до Сан-Диего за пять минут, даже если это физически невозможно. Они принимают душ, и Чонгук пишет риэлтору о переносе встречи на час позже. Разумеется, ему отвечают согласием. «У такого важного человека наверняка полно дел», — люди действительно так думают. И никто не подозревает о том, что Чон-Алигьери был занят вылизыванием своего возлюбленного. Пускай уж лучше люди считают его крайне занятым, чем крайне помешанным. Они приводят себя в порядок и, оставив в квартире относительную чистоту, выезжают с парковки. — Ты сказал, что есть какое-то дело в Лос-Анджелесе, — напоминает Тэхён. Чонгук кивает. — Это что-то, связанное с твоей работой? — Это что-то, связанное с твоим подарком ко дню рождения. — Правда? — Ты ведь не думал, что я упущу свой шанс немного побаловать тебя? — усмехается он. — Мне нравятся подарки, — без стеснения говорит Тэхён, откидываясь на спинку сиденья. — Приму к сведению. — Если честно, то Демиан уже немного разбаловал меня в этом плане, — улыбается Тэхён. — Он всегда устраивает самые классные вечеринки к моему дню рождения. Не то чтобы я большой фанат подобного, но уже немного привык отмечать… в таких масштабах. Если так подумать, то это всё благодаря тебе. Чонгук выгибает бровь. — Мне? — Я о том, что Демиан делает для меня. В какой-то степени это ты все эти годы устраивал для меня праздник, — смеётся Тэхён. — Я рад, что нам не придётся проходить все стадии принятия моего состояния. — Друзья Демиана часто дарят мне деньги. Ради приличия я всегда делал вид, что мне очень неловко, но даже это уже прошло. Обычно я откладывал эти деньги и платил ими за квартиру, но сейчас даже не знаю, что с ними делать, — хмурится он. — Наверное, немного помогу маме с клиникой, а остальное положу на счёт. Не представляю, как люди могут спокойно распоряжаться большими суммами. Не то чтобы я рос в бедности, нам всегда на всё хватало, и я ни в чём не нуждался, но это не то же самое. Твои родители богатые? — внезапно интересуется Тэхён. Чонгук кивает. — Я вырос с золотой ложкой в заднице, — усмехается он. — Каково это? — Жить с ложкой в заднице? — в шутку уточняет Чонгук, и Тэхён смеётся. — Родиться в богатой семье и иметь возможность позволить себе всё, чего бы ты ни захотел. — Я не мог позволить себе всего. Некоторые проблемы не решают даже деньги. — Например? — До встречи с Софией я понятия не имел, что меня можно любить просто потому, что я существую, а не за то, чего я достиг. Тэхён с печальным любопытством смотрит в ответ, на что Чонгук легко пожимает плечами. Он не страдает из-за этого. Уже давно нет. — Твои родители хорошие люди?.. — Нет, — уверенно отвечает Чонгук. — Ты общаешься с ними? — Их нет в живых. — Что с ними случилось? — хмурится Тэхён. — Отца на тот свет отправил сердечный приступ, ещё когда мне было двадцать три. Моя мать умерла семь лет назад. — Ты ещё встречался с Ноа? — Да, но на тот момент нам оставалось недолго. — Какой ужас. Он хотя бы поддержал тебя? Поддержал ли? Чонгук пытается вспомнить. — Не уверен, что рассказывал ему об этом. — Он даже не был в курсе, что у тебя траур? — загробным голосом спрашивает Тэхён. — Траур — наши с ним последние месяцы отношений, — усмехается он. — Во время похорон рядом со мной была София. Тэхён протягивает к нему руку и хватается за пару пальцев, обнимая своими. Чонгук подносит его ладонь к губам, а затем к щеке и трётся об неё. Не то чтобы он сожалеет о прошедшем или о смерти матери, но, видимо, об этом сожалеет Тэхён. Чонгук не стал бы лишать себя возможности ощутить его нежность или любые другие проявления чувств. — Что бы ты хотел получить в качестве подарка? — интересуется он. — Разве мы едем не за ним? — Есть предположения? — улыбается он, переводя тему. Разговоры о родителях не поднимают ему настроение. — Может, романтический обед? — ярко улыбается Тэхён. — Ты же знаешь, что я люблю вкусно поесть. Чонгук делает в голове пометку как-нибудь устроить ему романтический обед. После этого они могли бы заняться романтическим послеобеденным сексом. Да, звучит отлично. Они подъезжают к дилерскому центру, и, припарковавшись, Чонгук кидает взгляд в его сторону. Теперь Тэхён выглядит не таким уж уверенным, когда смотрит в ответ, и говорит так же: — У тебя прямо на лбу написано, что я всё правильно понял. — Ты смышлёный парень. Я никогда в тебе не сомневаюсь. — Это ты называешь «немного побаловать»? — он звучит обречённо. — Кто-то говорил, что любит подарки. — Я ведь не думал, что мы едем в чёртов автосалон. — Это дилерский центр. — Ламборгини! — Хочешь другую марку? — буднично предлагает Чонгук. — Ты хоть знаешь, сколько они стоят? — возмущается тот, и Чонгук выгибает бровь. — В смысле… конечно, ты знаешь. Чонгук, это слишком дорого. Я думал, мы поедем в магазин, и ты просто купишь что-нибудь… не знаю. Как минимум не машину, которая стоит как десять моих почек, если бы у меня было десять почек. Ладно, кажется, им всё-таки придётся пройти стадию принятия финансового состояния. — Это ведь подарок. — Это… большой подарок, — мнётся Тэхён, заметив, как администратор выходит через главные двери и остаётся ждать у входа. — Ты не рад? Тебе не нужна машина? Тэхён тяжело вздыхает. — Мне просто… Он смотрит то на администратора, готового встречать их, то на Чонгука, и тот говорит: — Риэлтор не смог найти дом в шаговой доступности. Я решил, что твоя собственная машина — отличный вариант. Насколько я знаю, у тебя есть права. — Я не знаю, что сказать, — неуверенно бормочет он. — Котёнок, — ласково зовёт Чонгук и притягивает его к себе, говоря в губы: — Это мой подарок. От моих подарков не отказываются. Ты ведь не собираешься? Он коротко целует открывшийся и закрывшийся рот, который не знает, что ответить. — Тебе нравится? — настойчиво спрашивает Чонгук, и Тэхён кусает губы, глядя на него. — Тебе нравится? Тэхён неловко кивает. — Ты бы хотел себе машину? Тот, подумав, снова кивает в ответ. — Ты можешь позволить себе Ламборгини. Любую из тех, которая окажется тебе по душе. Чонгук давит пальцем на его нижнюю губу, высвобождая из плена зубов, и Тэхён падает головой ему на плечо. — Тебе не жалко?.. Чонгук тихо смеётся, целуя в волосы и прижимая его голову к своему плечу. — Я вырос с золотой ложкой в заднице, ты забыл? Я умею тратить деньги. Тэхён тоже смеётся над его словами и, уверенно выдохнув, кивает. Даже если ему в самом деле неловко за настолько щедрый подарок, Чонгук всё равно рад видеть его предвкушающую улыбку. — И я… — начинает Тэхён, кинув странный взгляд в его сторону. — Я пересплю с тобой за это. Чонгук скрывает смех, кашляя в кулак. — Мне было бы достаточно «спасибо», но секс? Правда? — Я буду чувствовать, что хоть как-то отплатил тебе за это, — он говорит скорее в шутку. Чонгук надеется. — Тебе ведь нравится заниматься со мной сексом. — «Нравится»? Бери выше. Но я не возьму с тебя оплату сексом, ради всего святого, что есть в этом мире. Моя цель не в том, чтобы сделать из тебя такого человека, — серьёзно говорит Чонгук. — Я ведь и так не такой человек. Это просто благодарность. Минет? — Котёнок. — В моей новой машине? — Dio mio. — Или я сяду на тебя и… — Giuro su Dio, ты сведёшь меня в могилу. — Это называется здоровый сексуальный аппетит, — невинно говорит Тэхён. — Hai rotto il cazzo. — Ты ругаешься? — Да, чёрт возьми. Ты убиваешь меня. — Звучит горячо. Чонгук глубоко и шумно вздыхает, прикрывая глаза. Согласится ли он на секс и всё прочее, что готов сделать Тэхён? Разумеется, но не из-за того, что он раскошелится ради их общего удобства. — Хорошо, — идёт он на мировую. — Я принимаю твой талон на секс, но только в качестве ответного подарка. — Правда? — улыбается тот. Чонгук смотрит на него с хитрым прищуром. — Правда. — Можешь использовать его в любое время. — О, не сомневайся. Администратор встречает их дежурной улыбкой, пропуская вперёд и предлагая чай или кофе. Чонгук далеко не первый раз здесь, поэтому вежливо отказывается. На Тэхёна давит пространство. Он неуверенным взглядом окидывает некоторые спортивные модели, но задерживается на сером внедорожнике. Даже если ему всё ещё неловко, Чонгук видит блеск в его глазах и даже какой-то детский восторг. Когда Чонгук незаметно кивает в сторону Тэхёна, то Николас — администратор — заводит с ним незамысловатый диалог, интересуясь, предпочитает ли он что-то спортивное или же ему нужен автомобиль для удобства. Тэхён, общаясь с ним в непринуждённом тоне, немного расслабляется. Когда Николас ведёт его к внедорожнику, предлагая сесть в салон, то Тэхён кидает в сторону Чонгука короткий взгляд, словно спрашивает разрешения, но всё же следует за администратором. Кажется, Тэхён влюбляется в Ламборгини Урус. Когда он садится на водительское сиденье, то его губы красит широкая улыбка, а руки жадно скользят по рулю. Чонгук завидует, поэтому тяжело вздыхает. Вот бы эти длинные пальцы прошлись с тем же нетерпеливым желанием и по нему. — Можем прокатиться, — предлагает он. Тэхён, воодушевлённо вздохнув, кивает. — Эта модель относится к классу суперспортивных внедорожников, — говорит Николас. — Двигатель «Ви-Эйт» используют и в таких моделях, как… Чонгук, нахмурившись, мотает головой, намекая помолчать о комплектации, потому что, судя по растерянному взгляду Тэхёна, ему это ни о чём не говорит. Однако ему стоит понять, что это всё же не самый обычный внедорожник, и ему придётся научиться обращаться со скоростью. В конце концов, Урус разгоняется до ста километров меньше, чем за четыре секунды. Чонгук подозревает, что глаз Тэхёна упал именно на эту модель только по одной простой причине: у него такая же, разве что чёрная. К его большому удивлению, Тэхён отлично водит, даже если заметно нервничает, напряжённо держась за руль двумя руками и тщательно следя за всеми встречными знаками. Он привыкнет. Можно сказать, что это станет его подушкой безопасности на тот случай, если вдруг они расстанутся. Эта мысль Чонгуку не нравится, но всё же ему будет спокойней, если у Тэхёна будет что-то своё, что он смог бы продать и жить на вырученные деньги. — Тебе нравится? — с улыбкой спрашивает он, когда Тэхён паркуется. От него сейчас можно было бы питать весь Лос-Анджелес — настолько он светится и источает энергию. И даже не стесняется броситься на Чонгука, когда они выходят из авто. Тэхён крепко обнимает за бока и коротко целует в губы, пока Николас притворяется столбом. — Мне очень, очень нравится, — шепчет Тэхён и трётся головой о плечо. — Спасибо. Я выписываю тебе два талона. — Пожалуй, использую один прямо сейчас, — мурчит Чонгук ему в ухо. — Нет, подожди… — бормочет тот. Чонгук смеётся над ним. Всего лишь шутка. Им не нужен случайный свидетель в виде Николаса. — Если за каждую машину я буду получать по талону, то мне придётся скупить весь дилерский центр, — говорит Чонгук. — Я хочу много, очень много талонов. Тэхён, отстранившись, весело смотрит в ответ. — Ну, может быть, ты получишь ещё парочку. Например, в медовый месяц. Чонгук щурится. — Это намёк? — Нет, — невинно улыбается тот. — Мы идём оформлять документы? Николас тут же спохватывается и предлагает пройти внутрь. И снова предлагает холодный чай, пока Чонгук смотрит им вслед. Тэхён кидает на него взгляд через плечо, полный радости и веселья. Это намёк? К чёрту. Он купит ему эту машину, найдёт для них двоих дом и наденет кольцо на его соблазнительно пустой палец. Пускай Тэхён назовёт его сумасшедшим. Пускай София упадёт в обморок, а Демиан станет проклинать его до конца жизни за своего лучшего друга. Чонгук уведёт его для себя. И даже если они разведутся спустя неделю, то он будет наслаждаться каждой секундой, в которую был счастлив быть в браке с человеком, на которого его сердцу не наплевать. И даже если Тэхён скажет: «Нет»… Даже если он ответит отказом, Чонгук попытается снова чуть позже. И снова, и снова, и снова, пока однажды не услышит: «Да». Тэхён, заходя в здание, снова оборачивается на него и подмигивает. Его намёки не очень-то очевидные. Чонгук разберётся с документами о разводе и сделает ему предложение. Предложит всего себя и всё, что имеет. Это так просто. И постарается не расстроиться, услышав отказ. Для Тэхёна это может быть слишком скоро, слишком быстро, слишком внезапно. Терпение — это навык? Что ж, Чонгук больше не владеет им так же, как и не владеет собой.