И дико мне

«Моё сердце так полно тобой, что я с трудом могу назвать его своим».

Тэхён чувствует, как тело охватывает жар. Голова идёт кругом. Этого не происходило прежде, но сейчас, когда Чонгук спрашивает: — Не пора ли перевезти оставшиеся вещи? Он чувствует именно это — всепоглощающее волнение. Предвкушение. Три недели назад, когда они поехали смотреть дом, Чонгук едва ли осмотрел хоть что-то. Всё, что он делал, так это наблюдал за реакцией Тэхёна и ориентировался лишь на неё. А Тэхёну нравилось. Очень. Предложенный двухэтажный коттедж был небольшим. На первом этаже расположились кухня, гостиная, одна спальня с ванной комнатой и большая веранда. На втором этаже было три спальни с ванными и крытая терраса, с которой открывался вид на внутренний двор с бассейном. Не таким, как у Алигьери. Здесь не было ничего, что было таким же. Пустого пространства было не так уж много, зато это вполне подходило для проживания нескольких человек. Невысокие потолки, уютная кухня средних размеров и двор, в котором есть место только для бассейна и гриль-зоны. Фото таких коттеджей часто используют на билбордах с подписью: «Ваш идеальный дом». Они лучше всего подходят для семейной пары, планирующей завести ребёнка, и Тэхёну это понравилось. Не из-за того, что он считал, будто бы они с Чонгуком настоящая семья, а потому, что здесь очень уютно. Большое, пустое пространство не давит на него так, как в доме Алигьери, потому что всё гармонично. Всего достаточно. Он не вычурный и не громоздкий, хоть и явно больше некоторых коттеджей, находящихся в округе. Тэхён описал его для себя одним словом — «идеальный». Билборды не врут. Как-то так вышло, что они остались здесь на ночь в тот же день, как Чонгук стал владельцем, и немного отметили это дело вином, подаренным Оливером. Затем они оставались ещё пару раз, и ещё, и вот Тэхён ловит себя на мысли, что они не ночевали в доме Алигьери уже целую неделю. Они ездили туда, чтобы взять некоторые вещи, но Тэхён понимает, что вот уже целую неделю не видел ни Софию, ни Александра, ни даже Демиана. Он сидит на полу перед кофейным столиком с открытым ноутбуком и изучает учебные материалы, потому что до начала учёбы осталось меньше недели. Чонгук стоит рядом с чашкой кофе в руке, смотрит на него сверху вниз и вскидывает брови, ожидая ответа. И как так вообще вышло?.. Тэхён, находясь в отупении из-за блаженства, не успел уловить тот момент, в который они буквально начали здесь жить. Вдвоём. Как и планировалось, да, но… почему он этого даже не заметил? Ответ, в общем-то, прост: им комфортно. Тэхёну настолько комфортно сосуществовать с Чонгуком, делить с ним одно пространство, что он и не задавался вопросами. Казалось, что они просто проводили время вместе вдали ото всех, когда на самом деле потихоньку обустраивались в их новом доме. Вау. Да уж. Тэхён такой слепой. В общем-то, плевать. Он не собирается устраивать из-за этого драму, поэтому, поборов собственное удивление, пожимает плечами, возвращая внимание экрану, и говорит: — У меня не так уж много вещей, и здесь уже есть всё необходимое. Если им что-то было нужно, то они просто заказывали это через интернет. Даже одежду. Они ведь в самом деле не выходили из дома уже целых семь дней… Тэхён не может отрицать того, что это были великолепные семь дней, наполненные их разговорами, некоторыми откровениями, уютом, полным ощущением комфорта и, конечно же, сексом. — Чем ты занимаешься? — интересуется Чонгук, присаживаясь на диван позади него. — Решил глянуть учебный материал. — Зачем тебе это? — по голосу слышно — хмурится. — Учёба ещё не началась. — Чтобы заранее знать, к чему мне стоит быть готовым. Это мой последний курс, и я хочу получить патент, так что мне придётся постараться. — А ещё это твоя последняя неделя отдыха. — Ага. — Тебе не хочется отдохнуть? Тэхён разворачивается лицом к Чонгуку и смотрит на него с прищуром. — Ты соблазняешь меня? — Очевидно. — Пока я занят учёбой, — с укором говорит Тэхён. — Неофициально, — отмахивается тот. — От этого зависит моя стипендия, мой балл и, в общем-то, моя дальнейшая жизнь. — У тебя были проблемы с учёбой до этого? — задумчиво интересуется мужчина и отпивает кофе. Тэхён мотает головой. — Я один из лучших студентов. Чонгук коротко улыбается. Тэхён видит будто бы гордый взгляд, которым тот окидывает его. — Мне будет тоскливо и одиноко, когда начнутся твои учебные будни, — заигрывающим тоном говорит Чонгук. — Вероятно. — Может, познакомишь меня со своим директором? Наверняка есть способ снизить твою нагрузку, раз уж ты один из лучших студентов. Тэхён снисходительно смотрит на него. — Я не стану ни с кем тебя знакомить. Я не могу полагаться на тебя во всём. Чонгук хмыкает и, поставив чашку на столик, облокачивается на бёдра, наклоняясь ближе и сцепляя пальцы в замок. — Разве не для этого люди вступают в отношения? Чтобы было на кого положиться. — Чонгук, чего ты хочешь от меня? — мило улыбается Тэхён. — Чтобы ты уделил мне ещё немного времени, пока не наступил тот момент, когда учебники завладеют всем твоим вниманием. — У меня, вообще-то, будут выходные и свободное время, — объясняет Тэхён. — Конечно, не так много, как сейчас, но я никогда не жаловался, потому что эта программа даётся мне вполне легко. Правда… — морщится он. — М? Он поднимает недовольный взгляд на мужчину. — Я не занимался волонтёрской деятельностью и за все каникулы ни разу не появился в университете. Наверное, это может повлиять на их решение, так что скорее всего мне… придётся взять дополнительные занятия. Начать вести какой-нибудь идиотский кружок или вроде того. Чонгук выглядит безрадостным. Тэхён понимает. Они привыкли проводить время вместе: смотреть фильмы, готовить, играть в настольные игры, иногда выбираться на прогулку или просто болтать вот так, сидя на диване, пока Чонгук не начнёт распускать руки. Или пока Тэхён не спровоцирует его на это своим маленьким флиртом. Ладно, может быть, не всегда маленьким. Может быть, иногда он начинает распускать руки первым. — Но есть шанс, что они не станут требовать этого на последнем курсе, — пытается воодушевить его Тэхён, улыбаясь. — Чудесно. Правда, — безэмоционально говорит тот. — Лично я не был настолько трудолюбивым в твои годы. — Но ты ведь учился в университете. — Учился? Можно назвать это и так. У меня не было возможности быть дураком, но что я точно не делал, так это не посвящал время учебному материалу в свои законные выходные. — И чем ты занимался? — Куда более интересными вещами, — усмехается он. — Хочешь, покажу? Тэхён рвано вздыхает и отворачивается к ноутбуку. — Если ты будешь отвлекать меня весь год, то нам точно придётся жить отдельно. Он слышит, как Чонгук опускается на пол позади, и чувствует руки, обнимающие за талию. Нос утыкается в шею. — Что ты такое говоришь, котёнок? Я не стал бы мешать тебе учиться, но сейчас всё ещё твой официальный отпуск, — мурлычет он и мягко целует нежную кожу. По позвоночнику пробегает волна удовольствия. На самом деле Тэхёну и правда необязательно изучать материал заранее. У него никогда не было проблем с пониманием и успеванием. Он не отставал от учебной программы. Ни разу. Что-то подсказывает, что этот год будет куда сложнее предыдущих, потому что вряд ли он сам сможет сдерживаться от приставаний к своему мужчине. Да, Тэхёну придётся постараться. Наглые пальцы забираются под футболку. Чонгук сжимает его в своих руках и своими ногами, подталкивая к себе вплотную, а его зубы легко прикусывают хрящик уха. Тэхён пытается прочесть написанное, но смысл слов ускользает. Это бесполезно. Это так же бесполезно, как тушить пожар бензином или махать руками, пытаясь разогнать облака. Он расслабляется и откидывает голову Чонгуку на плечо, зажатый им почти со всех сторон. — Ты уже закончил заниматься? — хрипит мужчина. Тэхён усмехается. — Мне придётся запираться от тебя. — А я только хотел снять все замки с дверей, — в шутку говорит Чонгук, скользнув ладонями по груди. Пальцы щипают сосок, и Тэхён жарко выдыхает, не сдержавшись. Нет, правда, если такое будет происходить во время учёбы, то он не сможет жить с Чонгуком. Не только потому, что тот станет отвлекать, но и потому, что Тэхён сам может начать отвлекаться на него. Хотя, в общем-то, Чонгук прав в том, что они могут полагаться друг на друга. И, наверное, было бы не так уж стыдно просить его помощи в чём-либо. Тэхён уверен, что Чонгук не откажет, а сам он вряд ли будет чувствовать себя нереализовавшимся в жизни. Тем более Чонгук и так достаточно помог его семье. Ещё на прошлой неделе Тэхён встречался с мамой в кафе, и та сказала, что смогла наконец поговорить с отцом. Она перестала покупать алкоголь и забивать им холодильник. Этого она, конечно, не говорила, но Тэхён сделал свои выводы. Раз она смогла поговорить с папой, то это значит, что в какой-то момент он всё же пришёл в себя. Он сказал, что согласен лечь в клинику. Вероятнее всего, мама пригрозила ему разводом. Тэхён хотел бы рассказать ей о Чонгуке, потому что она увидела Ламборгини, на которой он приехал, не подумав, и это вызвало ряд вопросов. «Подарок на день рождения», — ответил он, не уточняя, от кого именно. Пришлось сказать, что машина стоит не так уж дорого. Вряд ли мама поверила, а скорее просто решила не развивать эту тему. Его родители достаточно консервативные люди, и Тэхён не уверен, что они обрадуются, если вдруг узнают о его отношениях с мужчиной, который старше него в два раза. Тем более они никогда не вмешивались в его личную жизнь, так что скрывать от них Чонгука будет не так уж сложно. Ни один из них не жаждет какого-нибудь крайне неловкого разговора, наполненного непониманием и непринятием. Чонгук наверняка и сам это понимает, поэтому ни разу и не заикался о знакомстве. Правда, если вдруг они всё-таки решат пожениться… Да, обручальное кольцо будет объяснить куда сложнее, но Тэхён всегда может его снять. — Хочешь выйти в океан? — предлагает Чонгук, оставив свои домогательства. Тэхён разворачивается к нему лицом и обнимает ногами за бока, сидя между раздвинутых бёдер. — Мы целую неделю не выходили из дома, — напоминает мужчина. — Можем прогуляться, сходить куда-нибудь пообедать или взять с собой еды и остаться на ночь на яхте. Он приближается, и Тэхён подаётся вперёд, чтобы коснуться его губ своими в мягком поцелуе. — Мне нравится вариант с ночёвкой, — улыбается он. — А как же твоя учёба? — дразнит Чонгук, и Тэхён невинно смотрит в ответ. — Не понимаю, о чём ты говоришь. Я совершенно свободен ещё целую неделю. — Я ведь уже почти начал переживать за твою стипендию и твои баллы. Тэхён смеётся, обнимая его за шею, и припадает к губам. Чонгук проскальзывает языком в его рот, неторопливо целуя и прижимая к себе. Поцелуй выходит сладким и нежным, пуская мурашки по позвоночнику, следом за которыми бегут пальцы мужчины. Те уровни комфорта и тишины, которых они достигли в достаточно короткие сроки, поражают. Тэхён рад, что они с Чонгуком похожи во многих планах и даже в бытовых. У каждого из них уже даже появились свои небольшие обязанности, которые были негласно распределены. Чонгук прерывает поцелуй и немного отстраняется, окидывая лицо Тэхёна странным взглядом. Это началось не так давно. Именно так в последнее время Чонгук наблюдает за ним, и не имеет значения, чем Тэхён может быть занят в этот момент. Его взгляд кажется таким влюблённым. Куда сильнее, чем прежде, и это немного смущает из-за его интенсивности, а вместе с тем не оставляет места сомнениям. Чонгук весь в нём — фигурально. Он каждый раз кажется таким поглощённым, что Тэхён не находит слов. Чонгук даже не пытается оправдываться, просто пялясь на него с этой лёгкой, немного сумасшедшей и даже глупой полуулыбкой. Иногда это становится слишком неловким, потому что он ничего не говорит, а только смотрит, смотрит и смотрит. Бесцельно. Тэхёну всё чаще кажется, что тому просто хочется увидеть, как его лицо медленно краснеет от накатывающего возбуждения. — Если будешь так смотреть, то мы никуда не поедем, — предупреждает Тэхён, играясь с его волосами на затылке. — С чего вдруг? — Потому что это закончится как обычно. — Я хочу взять всё от твоей последней свободной недели, чтобы мне хватило этого на ближайшие девять месяцев. — Как будто тебе хватит, — хмыкает он. Чонгук утыкается лицом в его шею, крепко обнимая и прижимая к себе вплотную. Тэхён ощущает, как на его спине плотно сцепляются руки. — Ты прав, котёнок, — выдыхает мужчина, — мне не хватит. Я постараюсь не отвлекать тебя. — Прости за то, что я в тебя не верю, — смеётся Тэхён. — Я тоже в себя не верю, — усмехается Чонгук. Он мягко поглаживает спину, а затем отпускает. — Собери всё необходимое, а я закажу нам поесть. Тэхён не удивится, если всё получится так же, как в тот раз. Они ведь уже собирались выйти на яхте в океан, но в итоге стали настолько заняты друг другом, что больше не вспоминали об этой затее. Тэхён поднимается и закрывает ноутбук, но Чонгук, всё ещё сидя на полу, хватает его за лодыжку и целует открытую коленку. Он кусает кожу, из-за чего по телу пробегает волна возбуждения, но если так продолжится, то они ещё столько же не будут выходить из дома. Тэхён, вроде как, уже решил, что не хочет все оставшиеся дни сидеть взаперти. Им и правда нужно прогуляться, поэтому он силой расцепляет пальцы Чонгука, но тот крепко хватается за ногу второй рукой и целует в бедро чуть выше колена. Этот поцелуй выходит мокрым и жадным. У Тэхёна не получается просто стряхнуть его с себя, потому что Чонгук как присосавшаяся пиявка. — Ты ведь сам сказал, чтобы я пошёл и собрал всё необходимое, — беспомощно бормочет он, чувствуя, как руки заползают под края шортов. Тэхён накрывает их своими, не давая наглым пальцам залезть ещё и под бельё. — Наверное, я и правда так сказал, — выдыхает Чонгук в кожу, ведя носом по бедру. — Это похоже на меня. — Нам надо прогуляться, — говорит Тэхён. — Тем более у Софии и Александра скоро свадьба, и нам нужно будет проехаться по магазинам. Ты ведь помнишь, что будет дресс-код. И мы всё ещё не выбрали подарок. — Это мой дом, так что я могу прийти в том, в чём захочу, — мурлычет мужчина, но всё же отрывается и поднимает взгляд. На Тэхёна смотрят чёрные, жгучие глаза. — Мы подарим им свадебное путешествие. Видишь, я решил проблему. — Ты не можешь прийти в том, в чём хочешь, в церковь. — Перед Богом все равны. Он точно издевается. — Чонгук. — Твои ноги ужасно соблазнительные. Ничего не могу с собой поделать. — Тогда используй свой талон на секс, — мило улыбается Тэхён и получает в ответ прищуренный взгляд. — Потому что сейчас я настроен на решительный отказ. Кажется, кто-то говорил, что мы не можем заниматься сексом двадцать четыре часа в сутки, потому что тогда не останется времени на всё остальное. — Это сказала прошлая, более глупая версия меня. — Талон? — предлагает Тэхён, скрещивая руки на груди и склоняя голову к плечу. Он не уступит. Не сейчас. В конце концов, они наверняка займутся сексом на яхте, так что он ничего не потеряет, если немного потерпит. Если согласится, то сегодня они никуда не поедут, а он бы хотел… Тэхён немного вспыхивает от этой мысли. Чонгук мог бы сделать пару его фото, как они и договаривались. Он, конечно, всё ещё не совсем представляет, как это будет выглядеть, но эта идея кажется привлекательной с тех пор, как он увидел свои фотографии у Чонгука на компьютере. Руки выныривают из шортов, и мужчина откидывается спиной на диван, глядя тёмными, но весёлыми глазами. — Я попридержу свой бонус. Тэхён хмурится. — Не ставь меня в неловкое положение. — Я бы никогда, котёнок. Тэхён ему не верит. Если прежде Чонгук и пытался соблюдать хоть какие-то границы и следить за его комфортом, то сейчас он даже не спрашивает. Не то чтобы Тэхёну это было не по душе. Он всё ещё может попросить перестать делать что-либо. Просто когда они занимаются чем-то интимным, то его мозг отключается и не воспринимает происходящее. Так что он не сможет мыслить логически, если Чонгук решит использовать талон в самый неподходящий момент. Нет, сперва Тэхён, конечно же, попытается, но он уже достаточно хорошо знает своё тело, так что пара горячих поцелуев, и согласие автоматически гарантировано. Даже если его здравый смысл будет вопить о неправильности происходящего, его тело и рот скажут: «Да». Он явно не отличается нормами морали и этики. Тэхён постарается держаться подальше от Чонгука, когда они окажутся в той же церкви. Одному Богу известно, что может прийти Чонгуку в голову, если ему вдруг станет скучно. Интересно, если бы это была их свадьба, то ему хватило бы терпения дождаться окончания церемонии? Было бы у них вообще нечто подобное? Тэхён атеист, но Чонгук, кажется, разделяет веру Софии. Дали бы они клятвы перед алтарём или обошлись бы обычной росписью? Тэхён не заикается об этом, поднимаясь в спальню, чтобы взять с собой пару вещей. Если он заговорит о подобном, то Чонгук снова спросит, не намёк ли это. Последнее время он стал куда более настойчив, хотя, честно признаться, Тэхён не ожидал от него подобного рвения, а его собственные мысли… ну, это были всего лишь мысли. Он ведь не просил свадьбы по-настоящему. Может быть, когда-нибудь в будущем, но сейчас… Наверное, было бы странно, если бы всё случилось так скоро и внезапно. С другой стороны… что за последнее время в его жизни было не внезапным? Ничего. Их отношения развиваются слишком стремительно. Так же быстро Тэхён понял, что хотел бы быть с Чонгуком всегда. Он часто вспоминает выражение его лица, когда тот говорил о своём тату и вложенном смысле. Вспоминает болезненный взгляд, который быстро исчез. Назло всему и всем Тэхён хотел бы быть рядом с Чонгуком. И быть по-настоящему его человеком. Он надеется, что все бывшие Чонгука время от времени натыкаются на его профиль и видят их фото, на которых они счастливы быть вдвоём. Если они не могли ужиться с Чонгуком, то это ещё не значит, что и Тэхён не может. Правда, это не совсем его заслуга. Чонгук сам сделал выбор меняться. Слушая его истории из жизни, Тэхён чётко понимает, что он не смог бы быть с тем человеком, которым Чонгук был ещё лет шесть назад. Если бы он пытался контролировать каждый шаг и вмешиваться во все дела, то Тэхён держался бы от него подальше. Иногда, конечно, это проскальзывает, но Чонгук осознанно тормозит себя. Он знает, что это не что-то нормальное. Он знает и то, что Тэхён не из тех, кто смог бы терпеть подобное. К счастью, ему не приходится терпеть ничего. Даже то, что Чонгук ловит его при выходе из дома и отпускает только после глубокого, головокружительного поцелуя. Дыхание, сбившись с ритма, восстанавливается не сразу. Хорошо, что их участок огорожен высоким забором, иначе пришлось бы краснеть каждый раз, когда Чонгук нападает. Хотя Тэхён, можно сказать, привык. Они ведь уже выходили прогуляться по Сан-Диего и ездили на пляж, а Чонгук не из тех, кто стал бы вести себя так, будто они друзья или дальние родственники. Тэхёна в такие моменты смущали не взгляды случайных свидетелей. Его смущало то, насколько сильно он нужен человеку. Когда они приезжают в порт, то в первую очередь Чонгук забирает заказ из ресторана, который доставили прямо на пристань. И они выходят в океан вдвоём. Тэхён, оставив сумку с вещами в каюте, выходит и врезается в Чонгука, который тут же придерживает его за живот, чтобы он не поцеловался лбом с косяком. Это странное чувство дежавю. Кажется, они оба это ощущают. Тэхён говорит в шутку: — Вы, должно быть, муж госпожи Алигьери? — Когда-то был им, — усмехается тот, опираясь плечом на стену и скрещивая руки на груди. — Она забеременела от любви всей своей жизни, а я, кажется, нашёл свою. Тэхён широко улыбается. — Не вижу здесь никого, кроме нас. Могу составить вам компанию. — Увы. — Вы меня расстраиваете. Чонгук качает головой с наигранной серьёзностью. — Сердце занято, и ему не прикажешь. Видел бы ты моего мальчика, сам бы потерял голову. Тэхён игриво пожимает плечами. — Я лучше. Чонгук не выдерживает. Неспешно сократив расстояние, он обнимает ладонью затылок и, сладко поцеловав в губы, с улыбкой говорит: — Да, котёнок. Ты лучший. — Я взял твой фотоаппарат, — шепчет Тэхён, словно это секрет. Чонгук смотрит на него, и его зрачки расширяются, поглощая радужку. Сквозь ткань джинсов отчётливо ощущается, как его член стал тяжелее. Тэхён точно чувствует его растущую эрекцию, стоя почти вплотную. — Мне понравилось то фото, которое ты сделал, пока я спал. В отдельной папке. Очень красиво, — улыбается он. — Если ты скажешь, что делать, то сможешь пополнить свою… хотя правильнее будет сказать: нашу коллекцию. — Нашу? — Думаешь, ты единственный, кто обладает способностью тайно фотографировать меня в душе или спящим после секса? Чонгук смотрит на него с недоверчивой улыбкой и хитрым прищуром. — У тебя есть мои фото? — О, ещё как. Кажется, кто-то был согласен на мои условия. Ты — мне, я — тебе. — Ты меня с ума сведёшь. — Я в процессе. Так ты хочешь меня на палубе или в каюте? Чонгук горячо выдыхает в рот: — Я хочу тебя везде. Но Тэхён не даёт себя поцеловать, отстраняясь и пятясь спиной в каюту. Он скорее всего чувствовал бы себя странно голым на палубе, несмотря на то, что они отошли от берега. Бывает, что неподалёку проходят и другие катера или яхты, так что не хотелось бы светить своим достоинством. Тэхён точно не эксгибиционист. По крайней мере, мысль о том, чтобы раздеться перед кем-то, кто не Чонгук, его не привлекает. Однако когда они оказываются наедине… Тэхён не стесняется самого себя. Просто принимает факты: далеко не один человек называл его красивым. Чонгуку даже не нужно говорить чего-то подобного, потому что достаточно и того, как он смотрит, когда Тэхён снимает футболку и кидает на пол рядом с кроватью. Когда Чонгук подходит, Тэхён уже было думает, что в этот раз не сможет удержать его на расстоянии, но вместо того, чтобы прикоснуться, мужчина хватает тонкое покрывало и стягивает с кровати. Он забирает его и… уходит в ванную комнату. Оттуда доносится шум: открываются шкафчики и ящики. Тэхён в замешательстве смотрит в дверной проём. Когда Чонгук возвращается, то покрывало в его руках уже изрезано. Тэхён вопросительно смотрит на него. Мужчина, ничего не объясняя, завешивает одно длинное окно, создавая рассеянный свет, а через прорези пробиваются яркие солнечные лучи, падая на пол и на постель, будто кто-то изрешетил стену крупным калибром. Тэхён ловит луч на ладонь. На свету кружится пыль. — Я думал, что ты… ну, просто сфотографируешь меня голым, — бормочет он. Чонгук, подойдя почти вплотную, развязывает пояс его шортов и хищно улыбается. — Это я и собираюсь сделать. — Я не умею позировать по-настоящему, — неуверенно отвечает Тэхён. — Тебе не о чем переживать, котёнок, — шепчет Чонгук на ухо, и шорты Тэхёна падают к щиколоткам. Следом падает и бельё. — Мне не надо, чтобы ты был профессиональной моделью. Я хочу видеть тебя. Бесстрашным, уверенным, но всё-таки немного смущённым. — Меня это не смущает, — хмыкает Тэхён, хоть и ощущает, как жар ползёт по шее к лицу. Руки Чонгука ложатся на бёдра, щекоткой скользя к бокам и пояснице, а над ухом раздаётся усмешка. — Как скажешь. — И многим ты устраивал такие фотосессии? — Нет. Ты удивишься, но далеко не всем нравится подобное. Часто люди просили сфотографировать их в более… — он чуть отстраняется, подбирая слова, а его пальцы скользят вниз по животу. — Одетом виде. — Ты утверждал, что тебя это не возбуждает, — усмехается Тэхён, намекая на очевидную эрекцию в его штанах. — Я этого не утверждал, — сладко улыбается мужчина в губы. — А это, — говорит он, обхватив себя рукой через штаны и дёрнув головой, — ожидаемая реакция на твоё голое тело. Вопрос в том, что это? Теперь его ладонь обхватывает полувставший член Тэхёна, и тот, шумно вздохнув, хватается за обе руки, убирая те от себя. Чонгук внимательно смотрит в его глаза, которые Тэхён прячет. — Просто перестань меня трогать. Он забирается на кровать, но Чонгук — следом, нависая сверху. — Как тут устоять? Тэхён упирается ему в грудь, отталкивая, но всё без толку. Мягкие, но жадные губы ложатся на шею, а руки скользят между ног, не касаясь паха. Дыхание немного сбивается. И когда Тэхён уже собирается сдаться, расслабляясь под ним, то Чонгук, шумно вдохнув под скулой, поднимается с него и достаёт камеру из сумки. Тэхён ложится поперёк кровати, подтянув под себя одеяло, и наблюдает за тем, с каким сосредоточенным лицом Чонгук занимается камерой. Тот без предупреждения делает пару снимков, а затем просматривает их и хмурится. Его что-то не устраивает. Тэхён знает, потому что уже встречался с этим выражением лица, когда они последний раз выбирались в магазин. Девушка-беженка на ломаном английском попросила помочь ей найти детское питание. Дословно это звучало как: «Ребёнок, еда, помощь, поиск». И когда Чонгук нашёл Тэхёна в компании молодой мексиканки, то у него было то же самое выражение лица. Он, настойчивее сжав перекладину тележки, нахмурился и молча сверлил своим прямым, упрямым взглядом. Так делают дети, когда не могут сказать вслух: «Мне не нравится», «Уходи» или «Это моё, я не хочу с тобой делиться». Вероятно, взгляд Чонгука подразумевал все варианты. Тэхён оплатил покупки девушки, которая пыталась взять его номер, чтобы отблагодарить при возможности, и Чонгук попросил впредь не помогать первым встречным, а ещё назвал расточительным, беспечным и неосторожным. Тэхён смеялся над ним. В общем, в тот день он ещё долго наблюдал вот это выражение лица. Сейчас Чонгук, очевидно, злится на камеру. Он распахивает дверь в каюту и открывает дверь в соседнюю, пуская в комнату больше света, и снова делает пару кадров. Тэхён ещё никогда не видел его таким сосредоточенным. Чонгук присаживается на корточки в дверном проёме. Тэхён смеётся, наблюдая за ним, и раздаётся звук затвора. — Ты не бываешь таким серьёзным, даже когда созваниваешься со своими коллегами, — говорит Тэхён. Чонгук звучит отвлечённо: — У меня важная миссия. — Разве я не должен быть полностью голым? Хоть он и не укрыт, одеяло всё же прикрывает половину тела спереди, скрывая член. — Можно сделать пошло, — говорит Чонгук. — Можно сделать эстетически красиво. Я хочу, чтобы одно из твоих фото висело в спальне. — Точно нет. — Значит, придётся преподнести тебе это в качестве сюрприза, — усмехается тот, убирая камеру от лица после того, как делает пару фото нахмурившегося Тэхёна. — В нашей спальне не будет фото голого меня, — стоит на своём. — Ты обнажённый. — Не вижу разницы. — В нашей спальне, — хитро улыбается Чонгук. — Звучит соблазнительно. — Не переводи тему. — В нашем доме, в нашей спальне, над нашей кроватью будет висеть твоё фото, сделанное мной, — в его голос закрадывается хрипотца. Тэхён не в восторге от этой идеи, но сказанное странным образом влияет на его тело. Манящее, сладкое предвкушение переворачивает внутренности. Некоторые лучи встретили препятствие в виде Чонгука и задержались на его теле и лице. Один из них — на щеке солнечным поцелуем. Тэхён уже не может так часто сопротивляться ему и его идеям. Да и не то чтобы мог изначально. Когда Чонгук улыбается, то луч захватывает то место, где у него появляется небольшая ямочка. Тэхён отводит взгляд и прикрывает глаза, переводя дух. Последнее время, когда он рассматривает Чонгука, у него всё чаще спирает дыхание от одного его вида. Раздаётся пара щелчков. — Перевернись на спину, — командует мужчина. Тэхён слушается. Перевернувшись, он видит, как лучи рассыпаются и по нему. Он тянет руку, касаясь одного из них. Может быть, это тот, что поцеловал Чонгука без разрешения. Тэхён бы переломал его пополам как спагетти, если бы мог. — Потрогай себя, — интимно просит Чонгук. Тэхён смотрит на него через объектив, который снова ловит его движения. — Давай, котёнок. — Теперь мы делаем пошло? — усмехается он. — Теперь мы делаем так, что, когда ты будешь смотреть эти фото, они будут вызывать у тебя определённые впечатления. Думаю, в следующий раз я возьму парочку из них с собой в поездку. Тэхён задышал чаще, представив, как Чонгук мастурбирует на них, пока его нет рядом. Он не уверен, что эта фантазия должна возбуждать настолько, но член дёргается, и он, согнув ноги в коленях, обхватывает его ладонью, продолжая смотреть на Чонгука. Кажется, кто-то украл весь воздух. Солнце щекочет кожу. Тэхён, рвано дыша и не разрывая зрительного контакта, двигает рукой, сжимая себя чуть крепче, и коротко стонет. Каюта внезапно кажется такой маленькой, и Чонгук выглядит как затаившийся охотник, наблюдая без единого движения. Он даже не берётся за фотоаппарат, и Тэхён готов поклясться, что видит, как напрягается его тело и как дёргается кадык. — Ты думаешь обо мне? — и в голосе мужчины больше нет прежнего веселья. Тэхён судорожно кивает, лаская себя. Это напоминает то время, когда он смотрел порно. Люди на экране были голыми и занимались бешеным сексом, и его это возбуждало до помутнения сознания. Но сейчас… сейчас достаточно того, как Чонгук смотрит своим цепким, голодным и жадным взглядом, скользя глазами по телу, которое содрогается на кровати. Тэхён всего на пару секунд прикрывает глаза, почти поймав наслаждение, и слышит звук затвора камеры. В следующий момент его руки оказываются прижатыми к постели, а Чонгук — над ним. Лучи путаются в его волосах, продолжая прикасаться там, где его любит касаться Тэхён, и это ужасно злит. Он дёргает руками, но запястья крепко прижаты к кровати. — Я хочу тебя, — голос Тэхёна сухой и хриплый. — Часто ты этим занимаешься? Вопрос ставит в тупик, но когда доходит, что Чонгук спрашивает о мастурбации, то Тэхён и сам не знает, почему щёки щиплет стыд. Они уже чем только не занимались, так что казалось, что подобное не должно отзываться волнением в груди. Тэхён несмело пожимает плечом. — Если нужно по-быстрому снять напряжение. — И о чём ты думаешь? — голос Чонгука странно спокойный, низкий. Тяжёлый. Тэхён не понимает, с какой целью тот спрашивает об этом, но отвечает: — Это всегда ты. — Всегда я, котёнок? — интимным шёпотом ложится на щёку. Тэхён кивает. — И что я обычно делаю? Он непроизвольно сглатывает. — Берёшь меня. — Как именно? — слова воздухом касаются пересохших губ, и Тэхён облизывается, ёрзая на постели. — Как… как когда я первый раз отсосал тебе. И как тогда… в квартире, когда ты злился на меня. Жар поглощает лицо. Это не должно быть таким волнующим, но так оно и есть. Обычно Чонгук не требует подробностей фантазий и не устраивает подобных допросов. — Тебе нравится, когда я злюсь? — Мне нравится, когда ты немного… — губы почти соприкасаются. — Грубый. — Я всегда немного грубый. — Нет, Чонгук, — улыбается Тэхён, и они сталкиваются взглядами. — Ты грубый, только когда злишься из-за чего-то по-настоящему. — У меня нет причин злиться на тебя по-настоящему, котёнок, — с мягкой улыбкой отвечает тот. Тэхён немного безумно смеётся, сжимая и разжимая похолодевшие от оттока крови пальцы. Чонгук всё ещё держит его. Говорит он одно, но его тело рассказывает немного о других вещах. — Ты подумал, что я трогаю себя с мыслями о ком-то другом? — улыбается Тэхён, выгибая бровь. — Или что я, например, делаю это на порно с другими мужчинами? Улыбка застывает на губах Чонгука, но не исчезает. О, Тэхён мог бы смело сказать, что уже давно разгадал его. — Помнишь Оливера? Мужчина хмурится. — Того парня из клуба? Сложно забыть. — Мы были на нескольких вечеринках у бассейна, и я часто задумывался о его теле. — Котёнок, к чёрту Оливера, — с опасной улыбкой говорит тот. — Просто предаюсь воспоминаниям, — невинно отвечает Тэхён. Чонгук щурится. — Ты пытаешься разозлить меня. — У меня получается? — У тебя получается. Виснет тишина, в которой они молча смотрят друг на друга, пожирая взглядами. Внезапно Чонгук расплывается в ещё одной странной улыбке. В этот раз совсем не доброй. Тэхён напрягается. — Наслаждайся собой, — шёпот губы в губы. И Чонгук захватывает его в поцелуй. Отпустив запястья, он обнимает пальцами одной руки его щёки, а второй подхватывает под бедром, грубо прижимаясь к телу. Тэхён стонет в рот, когда его член оказывается плотно зажат между ними. Чонгук и правда немного разозлился. Тэхён ощущает исходящий от его тела жар. Когда он снимает широкую рубашку, оголяясь, то солнце украшает его тату, и это выглядит завораживающе. То, как он смотрит, как двигается, каким напряжённым кажется. Когда он поднимается с кровати, чтобы раздеться, Тэхён цепляется взглядом за его пион, распустившийся в сгибе локтя. Он ведь не пытался разозлить по-настоящему, просто… немного подразнил. То, каким устрашающим выглядит Чонгук, когда кидает смазку на постель и нависает сверху, и правда пугает. Тэхён совершенно внезапно чувствует себя виноватым. Он не должен вызывать ревность нарочно. Чонгук и без того беспокоится о каждом встречном столбе. Его пальцы аккуратно касаются тяжело вздымающейся груди, и когда Чонгук собирается упасть губами на тело, Тэхён зовёт его. Кажется, что тот не отреагирует, но в этот раз Чонгук поднимает взгляд. Эти эмоции тоже хорошо знакомы. Читать его проще некуда. Чонгук, может быть, и скрывается от посторонних, от коллег или даже от Софии, но Тэхён ещё ни разу не видел, чтобы тот старался прятать эмоции рядом с ним. По крайней мере, специально. Есть факт — Чонгука в самом деле разозлили его слова. Но есть и второй факт — Тэхён не должен поступать так с человеком, который хочет позаботиться о нём. — На самом деле… — говорит Тэхён, глядя ему в глаза. — На самом деле? Тэхён приподнимается, касаясь его грудной клетки своей, и шепчет с улыбкой: — Я не всерьёз, Чонгук. Спасибо за то, что не хочешь делать мне больно. — За такое не благодарят, — усмехается мужчина. Тэхён приближается к его лицу и, коснувшись щеки, мягко целует в губы, немного снижая уровень повисшей в воздухе агрессии. — Мне всё равно, за что именно принято благодарить, — шепчет он. — Я не смотрю порно с другими мужчинами. И мне никогда не нравился Оливер. Он идиот. И тогда я помог той девушке только из-за того, что у неё маленький ребёнок. И мне больше совсем не нравится Том Харди. Только ты. Чонгук прикрывает глаза, тяжело вздыхая, и в следующий момент валит на постель, утыкаясь лицом в шею. Его прикосновения всё ещё властные и настойчивые, но в них больше нет того напряжения. Нет прежней резкости. Они кажутся более интимными, и Тэхён покрывается мурашками, когда на шее остаётся поцелуй. — Думаешь, я готов терпеть твои выходки? — жарко выдыхает Чонгук в кожу, спускаясь губами по груди к животу. — Да, я готов, — в чём-то шёпот звучит обречённо. — Я готов ко всему. — Ты звучишь как безумный. Тело дрожит от настойчивых прикосновений и поцелуев. — Ты даже не представляешь, насколько, котёнок, — продолжает шептать он, утыкаясь носом в пах. Выдавив смазку на пальцы, он гладит колечко мышц и плавно проталкивает сразу два, заставляя подавиться воздухом. — А теперь я войду в тебя и кончу, — скалится в губы, поднявшись к лицу. Всё ещё злится. — И каждый раз, когда я буду в тебе, ты будешь забывать все эти бесполезные имена. Тэхён судорожно кивает, открыв рот в немом стоне, когда пальцы массируют комок нервов. Каждое движение отзывается приятной дрожью в теле. Член просит о большем, истекая на живот. — Разумеется, ты согласен. И чтобы ты знал, — шепчет Чонгук в губы с улыбкой, — я и правда достаточно безумный, так что, будь добр, не заставляй меня сходить с ума от ревности, если не хочешь, чтобы я следовал за тобой по пятам. Не хочу быть таким, но из-за тебя я именно такой. — Прости, — горячо выдыхает Тэхён, насаживаясь на пальцы, толкающиеся внутри. — На самом деле тебе ведь совсем не жаль, — усмехается мужчина. Когда Чонгук, вытащив пальцы, наконец плавно толкается внутрь, Тэхён ощущает, как длина заполняет его, и весь дрожит, сжимаясь. Они достаточно часто занимаются сексом, так что ему не нужно привыкать к размеру, но это первое ощущение, первые отголоски боли — всегда будоражат сильнее всего, не считая оргазма. Благодаря Чонгуку он наконец узнал, что ему нравится. Узнал своё тело, реакции и все чувствительные места. И когда Чонгук двигается в нём, не дав времени на осознание, Тэхён захлёбывается стоном, впиваясь ногтями в его плечи. Темп становится сумасшедшим. Простынь пропитывается потом и ароматами их тел. Терпкий запах заполняет каюту, в которой всё ещё рассыпаны лучи, и которые, как кажется, двигаются в такт толчкам. Горячее дыхание Чонгука стелется по сухим губам. Он почти рычит: — Имена. Тэхён дезориентировано смотрит на него, но Чонгук не сбавляет темпа, отчего его слова звучат рвано. — Ты всё ещё помнишь чьи-то имена? Чокнутый. Тэхён мотает головой, отрицая. Ему плевать на всё и всех, кто находится за пределами этой каюты, этого города и даже чёртовой планеты. — Хорошо, — жарко выдыхает мужчина в губы. — Я так хочу тебя, — с голодом звучит его голос. — Я весь твой, пока ты мой, — с болезненным трепетом — в щёку. Тэхён и так был на грани, и он ощущает, как горячий член Чонгука начинает пульсировать внутри него, изливаясь так скоро из-за бешеного темпа, но кровать продолжает сотрясаться. — Я хочу тебя больше всего на свете, — кажется, что голос Чонгука будоражит даже океан. Когда тяжёлая ладонь ложится на шею, резко перекрывая доступ к кислороду, Тэхён взрывается, задыхаясь, но замедляются они только после пары резких, грубых толчков. Чонгук отпускает его и целует в шею, на которой всё ещё ощущается прикосновение. Оргазм был мощным, но даже сквозь него Тэхён почувствовал ту немыслимую силу, с которой сжалось его горло. Отголоски возбуждения снова разжигают огонь в груди, скручивая органы в узел. — Ты в порядке? — спрашивает Чонгук. Тэхён смотрит на него как на идола. Злость всё-таки сыграла свою роль, но не то чтобы он сильно расстроен из-за этого. — Я в полном беспорядке, — тяжело выдыхает Тэхён. — Я тебя обожаю. Ты самый лучший. Мужчина, мягко поцеловав, смотрит с прищуром. — Это намёк? — Нет… — Ты сам дал мне эту идею. Подарил. Она довольно навязчива, знаешь ли. Сердце пропускает удар. Беспокоит ли это? Отчасти. Тэхён сглатывает. — Ещё слишком рано, разве нет? Вероятнее всего, Чонгук видит беспокойство, разглядывая его лицо, поэтому коротко кивает. — Я подожду, котёнок. — Ты уверен?.. Мужчина не отвечает. Впившись взглядом в лицо Тэхёна, он продолжает молчать, и в его глазах то, что Тэхён преподнёс ему собственными словами не так давно. В них навязчивая, сумасшедшая идея. Некоторое молчание можно считать за согласие, но это молчание, повисшее в воздухе, скорее говорит о категоричном «нет». Чонгук не уверен. Тэхён рвано вздыхает. Ладно, в этот раз он хотя бы не врёт. Наверное, это должно пугать. Не каждый бывает готов к браку вот так скоро, но Тэхён чувствует, что его не пугает подобная перспектива. Его сердце бешено стучит от одной только мысли об этом. Если страх и есть, то он глубоко-глубоко внутри и не настолько сильный, чтобы бояться по-настоящему. Тэхён скорее ощущает всепоглощающую нежность к тому, что человек, которого он, вроде как, любит, и с которым он знаком всего три месяца, готов на такой шаг. Чонгук настолько доверяет ему? Нет, Чонгук просто сумасшедший и даже не отрицает этого. Наверное, Тэхёну стоило бы ответить отказом. Если бы благоразумие имело право голоса, то он так и поступил бы, но вместо этого едва заметно кивает. Чему, зачем и во имя чего? Чонгук хмурится, пристально глядя на него и в недоверии дёргая головой. Кивок был настолько незначительным, что Тэхён и сам особо не ощутил его. Но Чонгук увидел. Конечно же, он увидел. — Ты кивнул? — уточняет на всякий случай. — Да. — Котёнок, с чем именно ты согласился? Тэхён неуверенно пожимает плечами. Он понятия не имеет, что делает последние три месяца. Просто плывёт по течению? Да, звучит почти как план для отпетого авантюриста. Ну, наверное, они оба немного… вот такие. Странные? Мягко сказано. Тэхён не знает, правильно ли поступает. Он никогда не был в подобной ситуации. Его родители, например, поженились спустя полтора года отношений. Чонгук сделал предложение Софии всего спустя несколько недель общения, но и то было всего лишь продуманным шагом. Это не было чем-то серьёзным. Не было по любви. И кто решает, что между ними настоящее, а что нет? Может, Тэхён многого не понимает, но хотя бы точно знает одно: — Я бы вряд ли решился на это сам, но если спросишь, — уверенно говорит он, — если ты попросишь быть с тобой… сейчас или через год, то я знаю, что не откажусь. — Ты всегда можешь… — Чонгук, я могу, но не хочу. Просто знай, что когда бы это ни случилось, я соглашусь. Потому что я люблю тебя и понятия не имею, что правильно, а что — нет. Вот и всё. Если мне нравится быть с тобой, если я хотел бы провести с тобой жизнь, то не вижу смысла быть против, — от признания сбивается дыхание. — Я понимаю, что брак — не то же самое, что отношения, но это ведь уверенность в человеке. Если ты и правда хочешь быть со мной настолько, то я тем более этого хочу. Мужчина улыбается. — Мой котёнок, — шепчет он в губы, скользнув рукой по бедру, и Тэхён обнимает его за плечи, поглаживая следы, которые сам же оставил. — Ещё слишком рано или всё-таки нет? — Я подожду. — Ты уверен? — снова спрашивает он, и в этот раз Чонгук отвечает между вздохом и ласковым поцелуем: — На все сто процентов, котёнок. Почему-то Тэхён уверен, что теперь Чонгук не станет с этим торопиться. Ну а если и станет… Он уже и так знает ответ.