В сухом остатке

У Лейто всё было просто. Он знал, чего хочет, и знал, что делает. Он, наверное, никогда не путался в чувствах, смотрел на людей прямым взглядом и не скрывал своего к ним отношения. Лейто - человек справедливости. Для него была чёткая разница между черным и белым, но не было разницы между людьми в пиджаках и людьми в майках. Ещё он не любил оставаться в долгу перед кем-то, поэтому редко принимал помощь. Его так научили, он таким вырос, упрямым и уверенным только в своих действиях.  Дамьен скорее человек - «не всё так просто». Его так научили, он привык смотреть на таких, как, например, Лейто, и делать в голове пометку «не всё так просто». В жизни, как считал Томасо, не может быть всё однозначно, и судьба с тобой вправе поступить совершенно неожиданным образом.  Например, раньше, ещё до войны за тринадцатый район, Дамьен не смог бы даже представить, что предложит своё жильё этому шустрому засранцу Лейто. Предложит от чистого сердца, не потребуя платы или оставив парня в долгу. Он, Дамьен, фактически предлагает Лейто разделить дом на двоих, что уже говорит о сказочном доверии.  Однако Лейто как-то странно ухмыляется. В его темных глазах играет сомнение, впервые со дня их знакомства. Он говорит:   - Нет, друг, мне совсем скоро выделят новую квартиру, теснить тебя не буду.  Томасо хочет возразить, мол, не скоро. Правительство быстро такие дела не делает. Он хочет сказать, что парень совсем не будет его теснить, наоборот, только скрасит одиночество. Хочет сказать, но почему-то не говорит, видимо, понимает, что Лейто чересчур свободолюбивый для такого предложения. Дамьен только аккуратно хлопает его по плечу.   - Ну, ладно тебе, Лейто, на кофе-то забежишь?  Лейто кивает, вокруг темных глаз появляются улыбчивые морщинки. На кофе можно.  Потом они вновь разошлись, разбежались по своим районам, сосредоточились на своих делах. Дамьен иногда вспоминал про обещание друга забежать в гости, но Лейто словно исчез, утек водой сквозь пальцы. А звонить ему было как-то… слишком сентиментально для Томасо. Не в его стиле. Вот, через время в тринадцатом районе открыли первый новый жилой квартал, даже слишком быстро. Демьена, как одного из лучших служителей закона, всё чаще засылали туда, дабы унять несогласных с переменами, ну, тех уродов, которые не могли принять, что их наркобизнес разваливается. И каждый раз, возвращаясь с успешного задания домой, Дамьен мельком посматривал на крыши домов, ему было интересно, где же скрывается всё это время Лейто.  Ответ его настиг неожиданно в выходной. В самую рань, когда на улице уже начало светать и парижские птицы тихо чирикали утреннюю мелодию, раздался стук в квартиру. Потом второй, словно назло, Томасо не спал прошлые сутки. Он с сонным раздражением нащупал огнестрельное оружие на тумбочке и, не удосужившись натянуть штаны, затопал босыми ногами к двери. Ступни обдавало прохладой из открытого окна, а в мутных глазах коридор расплывался. Дамьен ожидал увидеть на своём пороге соседку, нуждающуюся в соли, или курьера, но никак не растрепанного веселого Лейто. Чтобы поверить в действительность происходящего, пришлось пару раз проморгаться, Лейто же всем видом пытался показать, что удивлен заспанному Демьену, но лукавство на лице его выдавало. Засранец.   - Кажется, ты приглашал на чашку кофе.  Дамьен вздохнул. Да, приглашал и, кстати, ждал ещё с месяц назад.   - Проходи на кухню.  Пока Дамьен умывался в ванной комнате, Лейто, чувствуя себя как дома, успел повозиться на кухне и сам заварить себе кружку кофе, словно захаживал сюда каждый день. Словно для них проводить утро вместе - обыденность. Кружка, кстати, была с обозначениями французской полиции, подарок с работы, который смотрелся достаточно комично в татуированных руках Лейто. С одной стороны, Томасо не любил, когда его личную кружку берут без спроса, с другой стороны, для Лейто не жалко. Точно не для него.  Наконец, на соседний стул уселся Дамьен в шелковом халате. Может, поспи он ещё часа три, встретил бы гостя по всем правилам приличия, но не сегодня, явно не в такую рань. Пусть теперь Лейто наслаждается видом сонного полицейского в халате, сам напросился.   - Почему у меня ощущение, что я завтракаю со своей женой? - невзначай отхлебнул кофе Лейто.   - У тебя что, есть жена? - нахмурился Томасо.   - Теперь, видимо, есть.  Они синхронно пропустили смешок, и месяцы молчаливой разлуки стерлись. Будто ещё вчера парни дрались друг за друга, стояли спиной к спине, стараясь не словить лишнюю пулю, а теперь попивают кофе после душа.   - Лейто, я не спал двое суток, ты ожидал более теплого приема? - вымученно произнес Дамьен, - Дай отхлебну.  В руки ему передали теплую кружку, потрясающе. Не так уж и плохо, оказывается, когда тебе кто-то делает утром кофе.   - Нет, халатик тебе даже идет.  Таким был Лейто, обжигающим в выражениях и совершенно невинным в лице. И Томасо нечто ужасно в нём нравилось, почти что притягивало.   - В газетах должны были писать, сколько уже группировок я обезвредил в тринадцатом районе.  Принимая кружку обратно, парень пожал татуированными плечами.   - Я видел. Ты делаешь хорошую работу.   - Лейто, ты… - весело сощурился Дамьен, - только что похвалил полицейского.   - Я только что похвалил тебя, это разные вещи.  Томасо пропустил еще один смешок. Это просто был Лейто, спокойный и слегка улыбающийся в ответ. Он кинул парочку слов про свою сестру Лолу, про то, что она на днях съехала от него, и сразу помрачнел. Дамьен отметил эту тему как «не всё так просто». После они обговорили изменения в криминальном районе, бессонницу Дамьена и скорые похолодания в Париже. Кофе постепенно иссяк, но подливать его никто не планировал.   - Знаешь, когда они вырастают, они все становятся такими… - Лейто явно имел ввиду Лолу, с такими печальными глазами он говорил только о сестре.   - Взрослыми?   - Свободолюбивыми. - поморщился парень.  «Не удивительно, яблоко от яблоньки…» - Дамьен прикусил язык.   - Но она тебя любит, вы же семья.   - Любит. Просто ей хочется чего-то большего, другой жизни. Лола, она никогда не боялась ничего, только меня заставляла переживать. Лейто молча протянул остатки кофе Дамьену, уходя куда-то в свои мысли. Сейчас, на кухне Томасо, он выглядел, мягко говоря, непривычно, черная майка почти не скрывала загорелую под парижским солнцем кожу, наоборот, оголяла часть груди и давала рассмотреть татуировки, уже расплывшиеся от времени. И мелкие выцветшие шрамы на щеках теперь стали более заметными, придавая лицу мужественности, а ещё эти опущенные вниз ресницы…  - Лейто, - позвал Томасо, смакуя кофе, - оставайся. Нет, серьезно, тебе же негде жить, а тут… бесплатно.  Парень посмотрел в ответ строго.   - Дамьен, я явно не живу на улице. О жилье могу и сам позаботиться.   - Ты не понял. - нахмурился полицейский, - Я не считаю, что у тебя есть какие-то трудности, я просто… предлагаю хороший вариант. Вот и всё, ради нашей старой дружбы.  Лейто смягчился, словно стал всерьез обдумывать этот вариант. Словно он мог подпустить Дамьена ещё чуть ближе к себе, ну, или же подойти к нему сам. Всего на минуту повисла пауза, потом Лейто поднял глаза обратно.   - Спасибо, друг, но не стоит волноваться обо мне.  На этом пришлось закончить. Они просидели так ещё пару минут, словно не хотели расходиться, а после Лейто всё-таки засобирался.  Дамьен раньше не замечал, что мимолетные встречи с Лейто приятно оседают внутри, а чужая загрубевшая ладонь странно ощущается при прощальном рукопожатии.  Уже в коридоре они секундно обнимаются. От Дамьена наверняка пахнет мятным гелем для душа и дезодорантом. От Лейто же веет улицей, с которой парень пришел, и в его растрепанных темных волосах всё ещё сохранилась её прохлада. Тут Томасо, не найдя более подходящих слов, произносит:  - Надеюсь, увидимся раньше, чем через три года.   - Я позвоню. - улыбнулся Лейто в ответ.  И улыбка его была настоящая, открытая, такую редко встретишь, особенно на лице того, кто всю жизнь прожил в жестоком тринадцатом районе. Ведь тринадцатый район означал недоверие к другим, если хочешь выжить, закрытость, уверенность, жестокость и, конечно, одиночество. В ином случае тебя съедали, обгладывая каждую косточку. Поэтому Дамьен принял эту улыбку подарком, большим откровением, какое стоит ценить. Хотелось сказать ещё что-нибудь на прощание, но слова не лезли из горла, и Томасо заметно смутился. Свою реакцию он отметил как «не всё так просто».  И Лейто вновь исчез, быстро и бесследно, впрочем, как и всегда.  Суматоха дней закрутилась вокруг полицейского, работа в тринадцатом районе забурлила, а перемены сносили головы многим ублюдкам. Некоторые барыги сдавали позиции, смывая наркоту в канализацию после каждого подозрительного шороха, а некоторые приберегали на лучшие времена, когда всё «уляжется». Другие принимать новую жизнь отказывались, сбивались в более тесные группировки и думали, что переживут облавы. Не тут то было. Дамьен щелкал таких, как семечки, иногда болели зубы, но на орехи эти парни не тянули никак.  День за днём открывались новые кварталы, заселяли людей обратно, выдавали семьям льготы и снижали налоги. Всё текло мирным ручейком жизни. Ну, почти мирным.  Томасо поправляет наушник через длинный светлый парик. Лысую голову в нём печет, однако снимать парень его не спешит.   - Приём, Чу. - говорит он хрипловато.  Наушник издает противный звук, а после слышится женский голос с акцентом: «Слышу тебя, Дамьен, что там с Карлом? Где этот хер?».   - Он сбежал. Скользкий черт протиснутся через форточку, только тапки оставил.  Дамьен скривился. Под его ногами, что были облачены в бархатные женские туфли, валялось очередное бездыханное тело охранника. Он был, пожалуй, раза в два крупнее Томасо и перед обмороком хорошенько заехал полицейскому дубинкой под ребра.  В местном баре, который раньше активно торговал запрещенными веществами, задерживали последних работников «черной кухни». Вооруженные люди уже выводили остатки людей, и только Дамьен печально поглядывал на форточку, куда смылся главарь заведения. Обидно, ещё и ребра садят. Да и розовое платье вдобавок разошлось на бедре, совсем печально.  Наушник вновь зашипел: «На выход, Дамьен, нечего там больше ловить». Чу была права. Чуть поцокивая каблуками, что впору бы снять, да стекла битого на полу многовато, полицейский прошел мимо хмурых коллег с черными автоматами, отсалютовал Леону, мужчине, который тоже работал под прикрытием в этом баре, и через слетевшую с петель дверь - попал на свежий воздух. Бар остался позади, от него ещё исходили редкие хлопки, это, видимо, полицейские вскрывают запертые двери. Но Дамьен только устало прошел мимо двух патрульных машин, свою работу он частично выполнил.   - Стягивай с себя парик, красотка.  Девушка азиатской внешности улыбнулась Дамьену пухлыми губами, она была на две головы ниже полицейского, но имела внушительную компактность и ловкость. Парик с бритой головы сполз сам от пота и свалился на асфальт пыльным комком волос.   - Я не в настроении, Чу.   - Карл - скользкий уебок, и ты должен это знать. Долго он бегать не сможет от нас. - пожала плечами девушка.   - Дай сюда мой телефон.  Наконец, высовывая зудящие ноги из туфель и поправляя вульгарное платье в обтяжку, Томасо забирает свой мобильный. Асфальт приятно холодит босые ступни. За все годы переодеваний в женщин стеснение пропадает - сначала ты воротишь нос от макияжа и почти ломаешь ноги на каблуках, потом ты стоишь в окружении коллег, гордо поправляя лямку розового платья. Такая работа.   - Тебе звонил какой-то Лейто, но я не стала брать трубку.   - Лейто? - удивленно поднял брови Дамьен.  Лейто. Звонил. Вот так новость. Кажется, это был первый звонок от него на памяти полицейского, что являлось удивительным и пугающим одновременно. На маленьком экранчике телефона высветились строчки, будто бы обычное сообщение от старого друга: «Приходи, как сможешь, новость…», а дальше адрес. Ничего подозрительного на первый взгляд, если бы это сообщение оставил кто-то другой, кто угодно, но не Лейто. Если это оставил Лейто, то тут явно «не всё так просто». Перечитав ещё раз, Дамьен решил, что дела обстоят критично, ведь Лейто по пустякам не мог звонить, не говоря уже про сообщения.   - Чу, сможешь отвезти меня по этому адресу?  Азиатка нахмурилась.   - Это близко, один из новых кварталов. Но я сегодня на патрульной.   - Это очень важно. - помрачнел Дамьен.   - Может, завести тебя домой для начала? Тебе бы переодеться.- Чу скептически оглядела парня.    - Нет, не успеем. Надо ехать сейчас.  Томасо был непреклонен, одна из его черт характера - ужасная упёртость, из-за которой он когда-то почти подорвал тринадцатый район. Хотя преданность подходит для его описания даже больше, чем упёртость. Чу не стала спорить дальше, видимо, уже знала, что всё равно Дамьен продавит своё, только кивнула на патрульную машину, мол, поехали уже.   - У тебя есть лишняя одежда? - спросил Дамьен, когда загудел мотор. Здание ночного бара с полицейскими машинами за секунды начало отдаляться в зеркале заднего вида.  - Ты меня видел? Моя одежда тебе на руку не налезет.  Чу вела машину нервно, знала, что укатывать в патрульной тачке с Дамьеном, когда они должны быть на задании, - плохая идея. Девушка уже много раз проклинала себя за мягкость характера, заодно проклиная и Томасо.   - А куртка? У тебя косуха с собой?   - Ну, нет, на мою куртку даже не рассчитывай!  Однако прощался с Чу полицейский уже в черной косухе, благодарно махал азиатке рукой, пока та с жутко недовольным лицом выворачивала руль в другую сторону. Патрульная машина газанула по узким пыльным улицам обратно, и стало ясно, что теперь Дамьен перед Чу обязан. Она часто выручала коллег по пустякам, но никогда не забывала забирать с них долги, так что… Томасо придумает что-нибудь в знак благодарности. Обязательно придумает, как только перестанет стоять посреди улицы в женской косухе, платье и босиком.  Позади Дамьена оказалась многоэтажная новостройка, ни одного признака жизни вокруг, птицы и то подозрительно тихие. Адрес из сообщения указывал сюда, даже приписан точный номер квартиры, так что Томасо ничего не оставалось, лишь щелкнуть предохранителем на своём пистолете и засунуть его обратно в карман куртки. Храни бог Чу с её щедрым сердцем.  На удивление, попасть внутрь не составило большого труда, входная дверь была открыта нараспашку, словно давно ждала гостей. А внутри тишина, нет ни пыли, ни грязи, всё новое и вычищенное. Томасо медленно поднимался по лестнице, ступая босыми ногами по холодному бетону. Здесь дыхание отдавалось эхом и пахло свежей краской. Во что же ты влип, Лейто?  Ноги несли до самого последнего этажа, там - всё так же безлюдно. Номера квартир, только-только приклеенные и одинаково оформленные, сменялись друг за другом. Вот, последняя дверь справа поблескивала заветными цифрами. Дамьен прислушался.  Тишина. Потом полицейский припал ухом к двери, опять ничего. Хотелось постучать, но мысль быть расстрелянным в решето через дверь остановила Томасо. Если Лейто в заложниках? Если это всё большая ловушка, а там, за дверью, ждут, когда парень постучит? Лишь стук отделяет его от автоматной очереди.  Нужно выбивать дверь. Резко, чтобы никто не успел опомниться или поднять оружие. Дамьен нервно вздохнул, когда представил, как избитый Лейто сидит на стуле связанный с ножом у горла.   Два шага назад, рывок вперед и - бам! Плечо полицейского впечатывается в хлипкую дверь, оставляя вмятину. Ушибленные ребра ноют от удара, и Томасо болезненно кривится.   - Прочная, черт.  Вторая попытка, ещё два шага назад, рывок и… замок щелкает. Дамьен чудом останавливается и не влетает в приоткрывшуюся дверь. Покажись за ней кто-то подозрительный, у кого на роже написано криминальное прошлое, Томасо бы так и сделал - влетел в него со всей силы, сбивая с ног, завязал драку, стал бы требовать ответа, где он держит Лейто и что с ним. Но на пороге показался не кто иной, как сам Лейто, живой и, кажется, невредимый. Только странно косящийся на вмятину в двери и на полуголого друга, что явно выглядел обезумевшим.   - Дамьен?   - Не смотри на меня так. Это ты, - нахмурился Томасо, - ты написал мне адрес. Написал, приходи скорее. Я думал… я подумал…   - Ты, что? - шокированное лицо Лейто смягчилось до непонимания, - Думал, что меня здесь убивают?  Дамьен вдыхал воздух часто, ужасно раздражаясь от чего-то, сам не знал, от чего. Наверное, от того, что он переживал, правда переживал, сорвался с работы в дурацком платье, лишь бы успеть спасти… А Лейто окончательно приобрел усмехающийся вид, когда до него дошел смысл происходящего.   - Да, я думал, что тебя убивают. - горячо выдал Томасо.   - У меня новоселье, Дамьен.  Вмятина на двери - плохой подарок на новоселье. Лейто пропустил Дамьена в свою небольшую квартирку, ещё не обставленную мебелью или удобствами. Белые только покрашенные стены, в общем зале пустой деревянный стол, в комнате, которая должна быть спальней, лишь матрас да табуретка с накиданной сверху одеждой, а на кухне ничего, кроме гарнитуры. Этот дом был пустым и кардинально отличался от дома Томасо, заполненного всякой ерундой на всех горизонтальных поверхностях.   - Что с тобой стряслось? - Лейто осматривал женский потрепанный образ друга.   - Сбежал с задания ради тебя. - Дамьен смутился, опустив глаза к своим босым ступням, - Лейто, ты прости… за дверь.  Парень в ответ весело хмыкнул:   - Мне приятно, что ты за меня так волнуешься.  Томасо смутился ещё больше. То ли от того, что он стоит в таком виде перед Лейто, то ли от того, что Лейто был прав. Он волнуется.   - Я найду тебе штаны, иди в спальню.   - В спальню?   - У меня, видишь ли, пока нет стульев, - пожал плечами Лейто, - поэтому прийдется сидеть на матрасе. Ты же не против?  А у Томасо был выбор? Пока хозяин квартиры скрылся на кухне, полицейский осмотрел ложе. Смятая простынь и подушка на матрасе отчасти смущали его, тут ведь спит Лейто, а, может, спал до прихода Дамьена. И садиться на импровизированную кровать друга было как-то слишком интимно. Вокруг матраса прямо на полу валялись книги, несколько журналов и пара эластичных бинтов. Мило. Полицейский в нерешительности потянулся к краю платья, уже порванному и ужасно неудобному, потом стыдливо отдернул руки. Ну, нет, сидеть на кровати Лейто почти голым было чересчур.  Не успел Томасо выбрать худший вариант, с платьем или без, как хозяин спальни вернулся.   - Расслабь булки.   Не лучшая фраза, чтобы снять напряжение.   - Держи. - в остолбеневшего полицейского кинули обычные спортивные штаны, - Снимай с себя это всё и чувствуй себя дома.  Лейто плюхнулся на матрас с кружкой ароматного напитка, наверное, привычный черный кофе. Дамьен тут же стянул с себя косуху Чу, откинув её на край матраса, а потом вдруг остановился.   - Ты так и будешь смотреть? - недоверчиво сощурился Томасо.  Взгляд Лейто стал насмешливым, словно он не понимал робости друга. У Лейто всё было просто, без лишнего подтекста или намеков. И правда, Дамьен же не девица какая-то! Откуда только это смущение взялось? Он стал скованно стягивать розовую тряпку.   - Отвернусь, конечно, если под платьем будет розовое… - глаза Лейто округлились, - бельё. Просто под платьем в обтяжку тяжело скрыть мужские трусы, когда ты наряжаешься в девушку, тебе нужно быть готовым, что любой мудак может залезть тебе под юбку. И, увидь он мужское белье, дело провалится. Раньше Дамьен не находил ничего странного в женских стрингах, всего лишь часть образа, иногда необходимая по ситуации. Но теперь эта, казалось бы, маленькая часть его одежды заставляла жутко пылать лицом. При свете дня, а не в ночном клубе с веером у лица, Томасо выглядел обычным парнем, разодетым в женские шмотки, никак не полицейским под прикрытием. И смущение от этой мысли никак не отпускало.   - Прикрой рот, Лейто. - ощетинился Дамьен, спешно натягивая спортивные штаны поверх розового безобразия.   - Ещё раз, с какого задания, говоришь, ты приехал? - сглотнул парень на грани смешка и серьезности.  - Пошёл ты.  Томасо приземлился на матрас рядом и выхватил кружку с кофе себе. В горле пересохло. Он надеялся, что горячий напиток не пойдёт носом от цепкого взгляда друга, который, кажется, выжигал в Дамьене дырку. Вот же черт, надо было так влипнуть.   - Эй, покажи ещё раз.   - Лейто, я сказал, пошёл к черту.  Дамьен раздраженно глотает кофе, хотя не особо хочет, а стенки кружки чуть не лопаются от давления его пальцев. Он нервничает, и нечто скручивается внутри колючим странным узлом. Лейто же всё ещё пилит глазами сбоку, теперь не шокированными, но другими, заинтересованными что ли. Это раздражает сильнее.   - Да ладно тебе. Я одним глазком.   - Если хочешь насмехаться надо мной за это, то знай, - Дамьен хмуро уставился в ответ, задетый глубоко в душе, - я работаю под прикрытием и могу пять часов простоять на сраных каблуках, чтобы поймать барыгу или ублюдка с кучей взрывчатки в заднице! Я делаю отличную работу, помогаю людям и городу не для смеха, Лейто. Это не смешно!  Вот-вот и стенки кружки точно лопнут, как и красное лицо Дамьена. Однако Лейто, несмотря на выпад друга, только улыбается.   - Я не смеюсь, Дамьен, - он осторожно забрал емкость из чужих рук, - я серьезно.   - Серьезно, что?  Кофе ставят на пол, к черту кофе. Томасо хмурится, отчаянно строит из себя обиженного, но Лейто подобное игнорирует.   - Может, мне они понравились.  Дамьен сначала не понимает, он ищет подвох в чужих горящих глазах, ищет насмешку или сарказм, отвращение. Дамьен понимает, лишь когда Лейто прикрывает веки и тянется к нему. Тогда остается мгновение, чтобы понять, и он вдруг понимает.  Если честно, Томасо никогда не целовал мужчин. Только женщин в их пухлый и влажный рот, но тут было не так. Совсем не так. У Лейто сухие обветренные губы, напряженные, аккуратные. От его дыхания у Дамьена окончательно заходится сердце, а от его запаха неумолимо встает член. Чужая щетина колется, но едва ли мешает тереться ещё ближе к чужому лицу, к чужим желанным губам.  А ещё руки Лейто, мозолистые и теплые, невесомо проходятся по прессу Дамьена, по его оголенной груди, вставшим розовым соскам, и полицейский млеет от жгучих касаний, раскрывает рот шире.   - Лейто… - вырывается у него, когда парень наваливается сверху, и они падают на матрас, - Я впервые, ну… с мужчиной.  - Это понятно, - усмехается Лейто, - сними с меня штаны.  Приказ выполняется сразу. Томасо с волнением стаскивает резинку спортивных штанов вниз, к коленкам, а затем и мужское бельё, доставая набухающий член. Чертов Лейто со своим аккуратным членом в темных жестких волосах. Дамьен нервно сглатывает, дотрагиваясь до полового органа одними пальцами, Лейто тут же дергается и, не имея сил терпеть, стремительно возвращается к губам Томасо.  Понять, как они зашли так далеко, стало сложно. Смысл действий тонул в неловких торопливых касаниях, то во влажных поцелуях в губы, то в смущенных переглядках. И как этот шустрый Лейто успел стянуть с Дамьена спортивные треники - не понятно. Его руки оглаживали чужие бока, переходили на вздымающиеся ребра, постоянно возвращались, чтобы игриво поддеть резинку стринг, пока сам он не спустился вниз и не прижался губами к паху Дамьена через розовый шелк. Это казалось чересчур пошлым и грязным, влажность его рта чувствовалась на коже даже через трусики, и Дамьен стыдливо жмурился. Теплый язык проходился по очертаниям налитого кровью члена, губы сжимали его плоть через бельё, томно и до зуда возбуждающе, и Томасо нетерпеливо зарывался руками в короткие черные пряди друга.  Лейто до синяков прихватывает полицейского за бедра, у него хватка натренирована парижскими крышами и выступами, поэтому ему не составляет труда подтянуть Дамьена ближе. Лейто ругается одними губами, когда его член, лежащий аккурат между чужих сильных ног, проходится по шелку и пачкает его. Лейто несдержанно толкается ещё раз, Лейто делает такое выражение лица, словно не сексом занимается, а возносится в поднебесье, Лейто, Лейто… Томасо вздыхает его именем, когда чувствует, как вес его головы ложится на плечо, а нос щекочет запах цитрусового шампуня. Они вдвоём прижимаются ещё ближе друг к другу, притираясь бедрами, и Дамьен ощущает, как с каждым толчком его белье намокает, как у какой-то девчонки.   - Перевернись…  Томасо не возражает сбитому голосу рядом с ухом, переворачивается, выпячивает зад, который тут же грубо лапают. Ладони у Лейто всё ещё сухие и шершавые, они с нажимом проходятся по пояснице, затем вдоль позвоночника до самых лопаток, выжимая из Дамьена остатки стыда и гордости. Ему уже ничего не остаётся, кроме как уткнуться лицом в простынь и отдать своё распаленное тело в грубые теплые руки.  Наверное, со стороны они смотрятся карикатурно: полицейский, который так легко подставляется губам бывшего преступника, вздрагивает от ощущения его зубов на загривке и хриплого дыхания в волосах.  Лейто, кажется, просит свести ноги вместе, после проникает сквозь сжатые бедра и толкается до самых яиц между ними. Лишь насквозь мокрая розовая ткань белья разделяет их. Терпеть возбуждение расползается мурашками по коже и нарастает тугим желанием в животе. Дамьен безвольно открывает и закрывает рот, пока его толчками вжимают в простынь, на ней, возможно, останутся следы косметики, но сейчас это не имело никакого значение. Лейто ускоряется, залезает пальцами под тонкую резинку белья, сжимая чужие ягодицы до легкой боли, чтобы после застыть на мгновение и до конца опорочить шелковое бельё своим семенем. Тут же Томасо одним движением переворачивают обратно на спину, его лицо красное и блестящее от пота, а из глаз почти что летят искры. Лейто сдергивает с него стринги так, что они повисают измученной тряпкой на одной задранной вверх ноге, а после сплевывает на руку, растирая собственную слюну по ноющему члену Дамьена. Возможно, Дамьен бы возмутился такой резкости, если бы мог связать два слова. Его никто не доводил так до грани, грубо, рвано и мокро. А Лейто только усмехается, прислоняясь лбом ко лбу и внимательно наблюдая за блаженными судорогами на лице Томасо, пока последние теплые капли падают ему на бледный живот.  Уже через несколько секунд Лейто валится на спину рядом, пружины в матрасе вымученно сжимаются, а пот на теле начинает остывать. Тогда Дамьену удается одним глазом рассмотреть чужой профиль, торчащие во все стороны темные волосы и усталый взгляд в потолок, сытый, как у кота. Простынь, на которой щекой лежал Томасо, была полностью пропитана запахом Лейто. Это было…  - Неплохо. - тихо произнес Дамьен, - Что будем делать дальше?  - Ну, - парень пожал плечами, - Лола утром занесла пирог на новоселье. Можем съесть.  Лейто повернул голову на Томасо, и в его глазах заиграла улыбка. Засранец.   - Нет, я про будущее. Потом, после пирога.  Дамьен поднялся на локти. Сейчас Лейто выглядел довольным и мягким, даже сонным, ни одной тени сожаления или сомнения на лице. И ещё его голое тело приятно грело бок.   - Потом разберемся.  Томасо придвинулся ближе и положил голову на широкую грудь Лейто, влажную и мерно вздымающуюся, в надежде, что он был не против лишних нежностей, каких хотелось Дамьену после секса. Бывшие девушки обычно сами лезли к нему с объятиями или поцелуями, но тут… Это же был Лейто. Просто Лейто.  К счастью, в ответ шею полицейского аккуратно обвили татуированные руки. Никто не смел прерывать тишину. Они пролежали так ещё несколько минут, восстанавливая дыхание, пока Дамьен думал над словами Лейто. «Потом разберемся» - было таким простым, что никак не вязалось с миром Томасо «не всё так просто», но, может, Лейто в чём-то прав?   - Ты подаришь мне эту штучку?  Дамьен вопросительно поднял брови, мол, какую такую штучку. В качестве ответа Лейто совершенно нагло поднял над собой розовые женские трусики, растягивая резинку стринг между пальцами и отправляя их в полёт, куда-то в стену.   - Лейто, ты…!