Новый аватар сансары

Храм. Утро

Дивия проснулась рано утром, и перед ней лежал полуголый Рам. Ночь прошла в вихре ритуального секса, словно древний танец плоти и духа, где каждое движение — молитва, каждое касание — благословение. Его тело, бронзовое в лучах восходящего солнца, манило, как запретный плод, полный сока желания и тайны.       Ее взгляд скользнул по его изгибам, словно кисть художника, запечатлевающая совершенство на холсте сознания. Вчерашний экстаз еще пульсировал в венах, как отголосок бури, оставившей после себя тишину и умиротворение. Она помнила его руки, оплетающие ее тело, словно лианы, его губы, оставляющие огненный след на коже, его шепот, звучащий как заклинание.       Она нежно коснулась его волос, чувствуя шелковистость и тепло. Хотелось остановить мгновение, задержать его в памяти, словно драгоценный камень. Рука нежно соскользнула по лицу, очерчивая красивые веснушки на его лице. Далее ладонь направилась ниже, проводя по сильным мышцам тела. - Ракшаси, что же ты вытворяешь с утра пораньше?.. - Улыбнулся мужчина, но держа глаза закрытыми. - Тебе нужно отдохнуть, тем более у тебя это был первый раз. - Ничего не могу с собой поделать, когда ты лежишь перед мной, да еще и голый. - Смешок, мужчина неожиданно взял девушку за талию и прижал к своей груди. - Знаю, но ты сама не представляешь как я сдерживался всю ночь, наблюдая за твоим фарфоровым телом. - Рам нежно поцеловал Дивию в лоб и стал поглаживать ее спину.       Внезапный стук нарушил тишину. Рам недовольно пробурчал что-то сквозь зубы и поднялся на локтях, его плечи напряглись. Дивия прижала к себе алую ткань - небольшой отрез шелка, подаренный ей матерью перед отъездом в храм, — словно защищаясь от вторжения. После она посмотрела на Рама, ожидая реакции. Тот коротко улыбнулся ей, в этой улыбке было что-то усталое, но доброе, а затем повернулся к двери.       – Кто? – спросил он глухим голосом. Дверь открылась, и внутри показалась девадаси, молодая жрица с дрожащими руками, низко поклонившись, устремила взгляд в пол.       – Господин Дубей, прошу прощение за вторжение. Я хотела сообщить, что вас уже ждут в храме на утреннюю молитву. – Она заплетающимся языком добавила: – Они просят вашего внимание.       Рам небрежно запустил руку в свои густые черные волосы, взлохматив их еще больше.       – Я понял, иди. – Голос был резким и прерывистым.       – Но, господин… – начала была сказать девадаси, но тут же осеклась, почувствовав напряжение в воздухе.       – Я сказал: иди! Не заставляй меня приказывать тебе. – В глазах Рама вспыхнул гнев, и он резко обернулся к девушке, его фигура казалась выше и угрожающей. Та испуганно вздрогнула и быстро скрылась, закрывая за собой дверь.       Рам выругался сквозь зубы, едва слышно. - Черт. Дивия мягко улыбнулась, стараясь разрядить обстановку.       – Милый, все хорошо, я могу и одна побыть. - Легкая улыбка отразилась на ее лице.– Тем более скоро приедет Радж.       Рам тяжело вздохнул, словно выпуская из груди застоявшийся воздух. Недовольное ворчание все еще дрожало в воздухе, как эхо прошедшей грозы. «Радж…» - имя прозвучало в его голове тяжким колоколом, предвещающим неминуемое. Он вновь повернулся к Деви, ища в ее глазах утешение, спасение от наступающей бури, но увидел только бездонную холодную пустоту. - Ты же знаешь, как я не люблю эти утренние моления, - пробормотал он, словно оправдываясь. - Лицемерные речи браминов, приторные улыбки купцов… Все это – грязная пелена, скрывающая истинные намерения.       Деви нежно коснулась его щеки, словно пытаясь унять внутренний пожар. Ее прикосновение было подобно прохладному дождю после изнуряющей жары, но Рам знал, что это лишь временное облегчение. Скоро вернется Радж, и вместе с ним – весь клубок интриг и обязательств, от которого так хотелось убежать.              Рам, с лицом, будто ему запретили пить вино по утрам, стоял перед зеркалом, держа в руках сари цвета шафрана. Ткань, словно застывший огонь, мерцала в его руках - символ веры, обвивающий его сердце надеждой. Деви, его возлюбленная, подошла к нему, ее шаги были тихими, словно шепот ветра в бамбуковой роще. В ее глазах отражалась любовь, словно глубокий колодец, наполненный нежностью. - Позволь мне помочь тебе, мой Ракшас. - Ее голос был мягче шелка.       Ее руки, словно крылья бабочки, коснулись ткани. Она начала драпировать сари вокруг талии Рама, каждый складка – словно молитва, каждый поворот – словно обещание.       Рам смотрел на свое отражение, видя в нем не только свое лицо, но и любовь Деви, вплетенную в каждую нить сари. Он чувствовал себя так, будто окутанный коконом защиты, готовясь предстать перед божественным светом. Сари стало не просто одеждой, а связующим звеном между ним и богом, между ним и его любовью.       Он проигнорировал её слова, не сводя с неё глаз. Закатил глаза, а затем произнес тихим, почти бархатным голосом:             - Мы скоро увидимся с тобой и на этот раз я возьму тебя дерзко и страстно. Моя ракшаси. – Улыбнувшись девушке, она хихикнула, спрятав лицо в кулочек, украшенный резным изображением змеи. Встав на носочки, она оставила короткий, такой манящий поцелуй на его щеке. – Черт, ты заставляешь меня задержаться.       Рам провел кончиком пальца по месту, где коснулись её губы, выражение лица смягчилось.       – Ну уж нет, ракшас. Тебе нужно на молитву. Тем более я уверена, если ты не поторопишься, эти люди вторгнутся сюда в ритуальный зал. И я бы предпочла избежать гнева сегодня утром. - Смешок, мужчина обнял Дивию, притягивая ее к себе сильнее. Его грудь была твердой под тонкой тканью туники. Он почувствовал легкий аромат её кожи, смешанный со сладостным запахом благовоний. – Поторопись. Не заставляй меня беспокоиться.       Солнце, продравшись сквозь витражные окна, окрашивало пол храма багряными и золотыми мазками, когда он, измученный внутренним смятением, вышел прочь. Тишина, словно густой шелк, обволакивала его, но даже она не могла заглушить эхо тревожных мыслей. Вскоре появилась девадаси, словно тень, скользящая по священным плитам, неся на подносе легкий завтрак и бокал вина, цвета закатного неба. Девушка, словно утомленный цветок, опустилась на мягкий диван, и, словно завязывая узелок на памяти, повязала глаза шелковой лентой.       – Принеси мне сари, – прошептала она, – цвета свежей крови и утренней зари, чтобы он вторил величию старшего Дубея, чтобы в нем я была достойна предстать пред его очами.       Девадаси, безмолвная, как луна в ночи, кивнула и исчезла за поворотом, словно растворилась в тенях. Вернулась она, словно волшебница, с сари в руках – алого, как сердце, охваченное пламенем, с золотыми нитями, вышитыми, словно солнечные лучи. Помогла облачиться в эту огненную мантию, и, отпустив ее, девушка, словно пленница в ожидании освобождения, взяла книгу, что недавно читал Рам, и погрузилась в её страницы.       Внезапно тишину разорвали торопливые шаги, приближающиеся, словно гроза. Девушка, словно лебедь, грациозно поднялась, устремив взгляд на дверь, как будто ожидала увидеть там само солнце. Дверь распахнулась, и в зал ворвался Радж Дубей, словно вихрь. Его взгляд, как луч прожектора, метался по ритуальному залу, пока не нашел её. Выдохнув с облегчением, будто скинув камень с души, он поспешно направился к ней.       Она улыбнулась, словно расцветающий лотос на рассвете, и бросилась к нему, заключая в объятиях, такие маленькие, но таких сильные, словно стальные оковы.       - Черт бы побрал этого болвана. – проворчал он, зарываясь лицом в ее волосы, словно ища убежище в тихой гавани. - Он заставил меня мчаться сюда сломя голову, уверяя, что случилось нечто ужасное.       Она рассмеялась, словно колокольчик, разгоняя мрачные тучи его беспокойства.       - Прости – нежно прошептала она, взяв его за руку и увлекая за собой к мягкому дивану. – Он лишь испугался оставлять меня одну, пока сам отправился в храм на служении богини.