Не бархат

      Мужик оказался пацаном, если тут опять не была замешана вся эта магия с тем, как неоднозначно выглядело новое поколение. Ростом он был даже выше Арсения, только в отличие от него, всю жизнь пытавшегося выглядеть нежнее и миниатюрнее своих почти двух метров, этот мачисто расправил плечи, как было положено, когда хочешь пристыдить кого-то за пидорасню. Весь он был в объёмном и чёрном, естественно, а на шее виднелась цепочка. «Крестик», — сообразил Арс, все они такие. От него несло крепкими сигаретами, и капюшон толстовки был мокрый, как будто он только-только вошёл. Арс зиму в Питере презирал, потому что когда он сам выходил покурить свои ароматные «Нэкст», его укладка страдала то от ветра и мороси, то от шарфа, который он предпочитал повязывать на голову как меньшее из зол.       Возмущённый же стянул мокрый капюшон своими огромными ладонями в массивных мужицких перстнях, и его густые русые кудри по закону подлости остались непозволительно пышными. Лицо его вроде было очень молодым, но тяжёлый взгляд соответствовал всем проповедям Men’s Health. Пьяным он не выглядел, но Арсению в любом случае хотелось быстрее всё мирно разрулить. — Здравствуйте! Мы знакомы? — отозвался Арс. Ему показалось, что в данном случае своим возрастом и снобизмом он заставит этого гопника смутиться и отвалить. Тот действительно показался смущённым на мгновенье, но быстро перестроился. — Нет. Познакомимся? — придвинулся парень ближе, заслоняя свет гирлянд. — Антон. — Он нелепо протянул Арсению ладонь для рукопожатия, как будто выгодно купил у него с рук айфон. Тот от такого нестандартного поведения подвис, и Антон продолжил с вопросами: — Один тут? Чё пьёшь?       Прокручивая ситуацию в голове позже, Арс понимал, что, наверное, мог без всяческих последствий сказать: «Извините, я пойду» — и слиться, как планировал. Вместо этого под неоднозначным тяжёлым взором он рапортовал: — Я Арсений, я здесь один, и я пью… какой-то коктейль.       Руку он не пожал, но пацана это не смутило — он решил добить Арсения нелепостью происходящего и этой самой ладонью… погладил его плечо? — Ща я тебе ещё организую, ок? Я по бырику! — крикнул Антон и, не дожидаясь реакции, двинулся к бару.       Арсений следил за ним взглядом, пытаясь снова проанализировать происходящее, чтобы понять, когда он потерял нить. Его новый знакомый подозвал длинноволосого бармена наглым жестом руки, которому не хватало только свиста. Хотя с места, облюбованного Арсом, было не слышно и не видно — может, тот реально свистнул.       У Антона был кошелёк любого уважающего себя быдляка — длинная и толстая чёрная кожаная хрень на молниях. Когда Антон достал его из кармана своих треников, девушка слева от него подвинула стул и развернулась к парню коленками. Она склонилась, чтобы сказать ему что-то, тот выслушал и покачал головой. Она вернулась на место. Антон нашёл взглядом Арсения и подмигнул.       Мужчина присел за высокий столик у стены и продолжал смотреть, потому что знал из тру-краймовых подкастов, что вот сейчас была идеальная возможность что-то подсыпать в его коктейль. Но парень подхватил баночку и высокий стакан с трубочкой и тут же, расталкивая всех как медведь, направился к Арсу. — «Голубая Лагуна» для её обитателя, — гордо провозгласил Антон, пододвигая к Арсению коктейль, и щёлкнул крышечкой своего энергетика.       «И вот, жизнь привела меня к точке, где ко мне клеится малолетняя шпана с Рэдбуллом», — пронеслось в голове у мужчины.       Нет, он, конечно, никогда не был обделён вниманием. Даже без ежедневных бьюти-ритуалов и периодических пробежек и спа-процедур — доставшаяся от родителей внешность заставляла бы обращать на себя внимание. К нему в своё время подкатывали люди всех полов, возрастов и национальностей, но куда менее часто, чем в его актёрские дни.       Последние лет десять в клубах — где он стал появляться гораздо реже — с ним знакомились женщины, а в основном совсем девушки, для которых почему-то блестящая шифоновая рубашка и скинни были знаком самца. Такие же молодые и прекрасные девы слали ему валентинки в университете — уже второй год подряд на 14 февраля у него выпадали только онлайн-занятия, и в понедельник на кафедре его явно ждала стопочка открыток, адресованных А.С. Попову.       Леди постарше могли подойти к нему в фойе театра, в магазине одежды, на чьей-то свадьбе… В России парни в основном знакомились с ним на вечеринках общих знакомых или онлайн. Мужчины флиртовали с ним в других клубах, но в последние несколько лет эти места либо закрывались, либо реформировались в нечто незнакомое. Его нагло и порой успешно снимали курящим у входа в бар, ему оставляли свои телефоны на чеках в ресторане, приглашали «в авторские артхаусные проекты» после его мастер-классов на форумах.       Но Арс также выделял знаменательные случаи, когда: а) с ним флиртовал на тот момент шестидесятилетний женатый коллега — Арсений вежливо его игнорировал, и в конце учебного года того поймали на взятках и уволили; б) студент настойчиво пытался свести его с собственным одиноким отцом, в ответ на что Арсений возмущался, потом на премьере выпускной студенческой постановки принял от вышеупомянутого родителя букет и минет и даже сходил с ним на свидание, но после заблокировал и сына, и отца, потому что папаша очевидно очень стеснялся того, как выглядел и вёл себя Арсений в нерабочее время; в) к нему клеились сразу два работника санатория в Минводах, куда ему подарила путёвку сестра на 45-й день рождения — Арсений получил кучу бонусов от заведения, проведя незабываемые пять вечеров с обоими по очереди и ещё более незабываемые две ночи с ними вместе.       Всего дважды за последнее десятилетие в нём был заинтересован кто-то моложе тридцати пяти. Оба раза — аспиранты, дарившие ему книги типа мемуаров Франсуа-Жозефа Тальма, и оба раза он говорил, что уже занят, хотя занят тогда был едва ли йогой, фаллоимитатором и новым сезоном «4 Свадьбы». Просто его пугали молодые люди, свернутые на науке и учёбе в целом. И то, что его могли посчитать таким же, удручало, ведь сам он считал, что на своём месте оказался случайно.       Однако внимание тех аспирантов он мог объяснить и даже предсказать —всё же он работал в театральном вузе. Арсений вроде бы считал себя относительно современным и ко всему открытым, но почему-то не ожидал, что в день святого Валентина, за месяц до юбилея, в его излюбленном баре к нему неумело подкатит дворовый пацан в теле двухметрового мужика с фотографией полуголой девушки на футболке.       Арсений Сергеевич пока терялся. — Спасибо, молодой человек, — сказал Арсений с неуверенной улыбкой, забрав-таки синее нечто. — Я Антон! — крикнул парень, оскалившись во всю ширину своих пухлых губ. — Арсений, да? — Угу, — кивнул он с трубочкой во рту. — А Вы почему не пьёте, юноша?       Арсений Сергеевич терялся, и потому лексикон из него рвался только преподавательский или отцовский — такой он включал с друзьями дочерей, ибо сами Кира и Арина уже не велись. «Пацан спугнётся, а я выпью халявный коктейльчик и похвастаюсь ситуацией Серёже», — спланировал Арсений. — Я на машинке, — Антон поставил энергетик и наклонился ближе к столу, а Арсений уловил легкий запах его одеколона. — И давай без вот этого, со мной так только бабуля разговаривает! «У него есть живая бабушка…» — А Вам… тебе сколько лет, Антон? — серьёзно посмотрел на парня Попов, проводя пальцем по жемчужному ожерелью на своей шее. — Ну тридцать допустим, а че? — наехал тот в ответ. — Тридцать? — Арсений поднял одну бровь и глянул так пронзительно своими светло-голубыми глазами, будто хотел расколоть. — Ладно, ладно, — поднял руки Антон в примирительном жесте. — двадцать девять мне. Арсения так развеселил его серьёзно-обиженный тон, что он искренне рассмеялся — высоко и звонко, запрокинув голову. Пацан смотрел на него округлившимися зелёными глазами. — А мне пятьдесят в марте, — сказал Попов, просмеявшись, желая увидеть реакцию собеседника. — Нихуя, — одобрительно кивнул Антон. — Ты, Арсений, получается, милфа!       Арсений прекрасно знал, что такое «MILF», и что по определению к ним относиться никак не может. Но ему, если честно, стало постыдно приятно — ведь это было своего рода как быть названным куколкой в тридцать. Такое с ним случалось.       Пока Арс уходил на минуту в себя для рефлексии, Антон успел немного загнаться: — Бля, ты прости, если обидел, я не ебу, чё говорить, Сень… — Никаких Сень! — тут же нахохлился Попов, и его каре колыхнулось. — Арс — хорошо. Милфа… тоже было нормально, — робко улыбнулся он и поправил нить жемчуга на шее. — Всё, — расплылся Антон в улыбке, — услышано! Я исправлюсь, отвечаю. Арс. Ещё хочешь? — указал он, вскочив, на стакан с голубоватым льдом и затараторил: — Или чё хочешь? Шампанского бутылку в честь днюхи твоей будущей, а? Орешки ешь ты? Картошку фри, наверно, не ешь…       У Арсения никогда не было собак, только хомячок, канарейки и кот. Но он был уверен, что именно так ведут себя золотистые ретриверы. — Антон! — угомонил он парня, касаясь легонько его плеча ладонью с ухоженными ногтями. — Ты меня споить хочешь? Потому что в таком случае мне нужно гораздо больше. — Ты ёбу дал, дружище? Ой… — заметил парень оговорку. — Да уж, «ой», Антон, — Арс манерно покачал указательным пальцем, но без злобы. — Вторая жёлтая карточка… — Антон выглядел расстроенным и, кажется, наконец был готов «спугнуться». — Прости, Арсений. Ты просто… ну, мужик. — Спасибо, я польщён! Правда. Очень редко такое слышу в свой адрес! — захихикал над неуклюжим мачо Арсений, встряхнув локонами. — Да я просто тебя увидел танцующего и подохуел конкретно. Я подумал, ты как эта… бля. Как Серафина танцуешь! Из Лиг оф Леджендс. — Кто и где? — Ну там такая блестящая красотка в розовом из игры, — смутился вновь Антон, и румянец выступил на его скулах. — Да похуй. Короче, красиво двигаешься. Вот. И трусы у тебя красивые… То есть ты весь тут самый красивый, наверно… Не наверно, точно! Ну ты понял.       Арс засмеялся тонко, с придыханием. — Ты просто очарователен, Антон, — искренне сказал мужчина. — Скажи, ты на кого учился, не филолог? — Я после девятого ушёл, — Антон держал банку от Рэдбулла обеими руками и сидел на самом краешке стула, будто уже готов был бежать. — Ммм, — кивнул Арсений. — Антон, я, наверно, знаешь, что хочу? Танцевать! — Я понял, — сурово кивнул парень. — Ладно, сорян ещё раз, иди. Ты там это…круче всех. — Нет, Тоша, ты не понял, — поднялся Арс и встал перед ним. — С тобой хочу танцевать. — А чё, можно? — вскинул кудрявую голову с румяными щеками Антон. — Это же танцевальный бар… — Ну в смысле мужикам? Вместе разве можно танцевать? — у Антона забегали нервно глаза.       Последний раз Попов имел дело с «натуралами» году в 2016-м. Экспириенс всегда был так себе — только если у вас есть талант учителя, любовь к риску и иммунитет к разбитому сердцу. Он всегда утверждал, что филигранно комбинирует три эти качества, хоть и зарекался в слезах в такое больше не лезть. Но немножко флирта с наивным быдловатым милашкой ещё никому не вредили. — Малыш, — начал со своей коронной томной улыбкой Арсений, — мужик здесь только ты, а я… как там ты сказал, «блестящая красотка в розовом»! — он бупнул его по кончику вздернутого носа, прямо по оказавшейся там родинке.       Антон оскалился и весь как-то ещё увеличился ростом. — Договор, красотка, — он позволил взять себя за руку и повести к свободному месту у стола. — Кстати, Тоша — хорошо, малыш… да тоже заебись.       Арсений Сергеевич терялся, и вот нашёлся.