АЛЕКСАНДР И ФАННИ

- 1 - На первое января нового 2041 года Александр проснулся рано, хотя провёл полночи с семьёй в клубе "Ministry of Sound" на выступлении одного из своих племянников, младшего сына вновь беременной Мелани, Себастьяна. За эту ночь произошло столько событий, что Александр, вернувшись в номер отеля, который он делил со старшим сыном Мелани, Бенджамином, ещё долго не мог заснуть и даже вытащил из бара в номере маленькую бутылочку бренди и выпил, чтобы просто расслабиться и отключиться. Сейчас же, проснувшись, Александр не чувствовал усталости. Видимо, сказывался адреналин прошлой ночи и решимость разобраться в случившемся. Но до этого надо было сделать кое-что другое, приятное, душевное, нежное, поэтому пришлось ещё и настроиться на это. Александр умылся, принял душ, оделся в повседневную одежду, джинсы и хлопковый свитшот, натянув на себя новый, связанный вручную Мелани шерстяной свитер, черно-белый, с геометрическими снежинками и олешками, обулся в высокие зимние ботинки, взял свою сумку с лэптопом и пошёл в ресторан отеля на завтрак, оставив Бенджамина спать одного в номере с двумя кроватями. Надо было позвонить по видеосвязи Фанни, поздравить с новым годом и предупредить о скорой доставке подарка для него и Галины, мамы Фанни. Александр выбрал себе в зале ресторана столик у окна за спиной с видом на лондонские крыши, – ресторан был на верхнем этаже отеля в комплексе Battersea Power Station, – бросил туда сумку, застолбив себе место по старой школьной привычке, взял поднос и набрал всякой еды на завтрак: омлет с помидорами, несколько лепестков жареного бекона, салат из свежих овощей, зерновую булочку, свежевыжатый апельсиновый сок. Кофе решил взять позже, если захочется. Красиво всё выложил на стол, установил и открыл лэптоп так чтобы был виден и натюрморт на столе и вид из окна позади, включил экран и вошёл в мессенджер, через который общался с Фанни. Но прежде чем начать звонок, глянул в чат " Порноfilms": более тысячи не просмотренных сообщений со вчерашнего вечера у него. Подписчики чата и блога поздравляли друг друга с новым годом и часть из них благодарила Фанни за организованный для желающих выезд на праздники в Швейцарию. Многие выкладывали фото и видео с патти, некоторые из них Фанни уже успел обработать, снабдить титрами и описаниями и переложить в основной свой блог. Александр сразу отметил, что его в очередной раз подбешивает весь этот чат, все эти друзья Фанни, эти их свободные разговоры о сексе. Александр убеждал себя что это всё из-за случая с Николасом, и что он думает, типа: а кто знает, какие ещё там в этой группе и в этом чате присутствуют персонажи?.. кто их всех знает?.. кто их проверял?.. Секс это очень небезопасная область взаимоотношений между людьми, особенно между такими людьми как альфы и омеги. И вот такой лёгкий и игровой подход в чате к столь важному и интимному делу Александру сразу не понравился, как только он узнал про “Порноfilms”. Если бы Фанни тогда, в один из первых дней его регистрации в чате, не начал бы общаться с Александром в личных сообщениях, а потом созваниваться по видеосвязи, то Александр бы вышел из чата и отменил подписку на этот блог. Только сам Фанни зацепил его. Да и то лишь потому, что в тот момент очень тошно было Александру после вскрытого блядства Ирмы. Но теперь Александру хотелось бы чтобы Фанни не занимался этой ерундой, особенно организацией, как они это называли, практик!.. Ведь если разобраться, то Фанни попросту организовывал выезды желающих куда-нибудь на групповухи. Жуть. Вот и сейчас он смог найти большую свободную квартиру пригородах Женевы на два праздничных дня и отправил туда с разных концов Европы человек пятнадцать своих подписчиков, скинувшихся на аренду этого места. Конечно, на фото и видео все были счастливы, гуляли по красивым местам, сидели в кафешках, валялись на диванах с бокалами вина и свечами вокруг, но было же очевидно, что они делают за кадром!.. Трахаются как кролики, меняются партнёрами, наблюдают за всем этим развратом со стороны!.. Александр почувствовал, что он с одной стороны разозлился, а с другой стороны ему стало дурно. Совсем не то состоянии, при котором можно спокойно позавтракать и пообщаться по видеосвязи с Фанни, по которому он сильно соскучился. Александр выпил в три глотка стакан сока, дал себе время успокоиться и нажал на значок "телефонная трубка" в аккаунте Фанни, где на аватарке омежка был на чёрно-белом снимке: смотрел в камеру, установленную сверху, запрокинув голову и протягивая вперёд ручки, как будто просился в объятия или сам готов был обнять весь мир. Именно таким его видел в своих мыслях Александр: открытым, дающим всем радость и любовь, принимающим этот мир. Через три звонка экран мигнул и Фанни появился, убрал руку, которой принимал вызов, нажимая на кнопку и тут же уставился в глаза Александра. Не улыбаясь. Сердце альфы пропустило удар: что-то случилось. Но тут же Фанни моргнул и растянул губы в широкой улыбке лягушонка, блеснул всеми своими колечками на проколотом в разных местах лице. Александр облегчённо вздохнул. – Привет, малыш! С новым годом. – С новым годом, Алекс! – прокричал Фанни и хлопнул со своей стороны экрана хлопушкой над собой. Александр расхохотался, а потом пару секунд смотрел с умилением и восторгом на Фанни, на голову и плечи которого быстро, крутясь и переливаясь, осыпались блестящие конфетти. – Как ты, малыш? – Я? Отлично! Ем, сплю, смотрю фильмы, пишу посты про запас, придумываю всякие вопросы и задания для ребят. И это всё на фоне того, что я... Скучаю!.. – последнее Фанни протянул, приблизив лицо к экрану. – Так там скучно? – Александр решил прикинуться, что не понимает, о чём говорит Фанни. – Да мне теперь, наверное, везде будет скучно. Без тебя. Александр почувствовал, как внутри него взорвалась вторая хлопушка и теперь по всему телу полетели другие "конфетти": мурашки от удовольствия и возбуждения, но не сексуального, а эмоционального. Он чувствовал себя абсолютно счастливым. – Ты даже не представляешь, как я по тебе скучаю, – признался он тихо, не сводя взгляда с Фанни на экране. – Гуляю и думаю только о тебе, меня уже мои почти спалили, спрашивают, принюхиваются. Неожиданно у Фанни вытянулось лицо. – Подожди... Ты своим не рассказал про меня?.. мои подарки не пришли?.. Я ведь заказал, должны были прийти для твоего брата, Матвея, и его семьи. А остальным уже седьмого января, в Гамбург, на православное рождество… – Так, стоп, без паники! – Александр понял, какой вихрь эмоций проносится сейчас внутри Фанни. – Подарок Матюхе доставят сегодня, тут из-за праздников ничего не работает. Придёт и я передам всем открытки. И расскажу о тебе. Александр говорил спокойно, короткими фразами, чтобы Фанни успокоился, но сам тоже разволновался: он попался. Дело в том, что на все вопросы семьи, – хотя его особенно никто не доставал, но проскакивали всякие замечания, – Александр только улыбался. И молчал. Он пока не придумал, как ему рассказать о том, что в его жизни появился новый омега. Во-первых, омега был парень, а его семья воспринимала Александра как гетеросексуального альфу. Во-вторых, всё-таки Фанни был инвалид, что обязательно вызовет удивление или ещё какую-то реакцию, вопросы, чего Александр совсем не хотел. В-третьих, его любимый малыш был без образования и с сомнительным увлечением, с этим блогом и чатом "Порноfilms", будь они неладными! В-четвёртых, их связь длилась чуть больше двух месяцев, а Александр уже потратил на Фанни немалые деньги и впереди был готов тратить ещё и ещё. А это означало, – и это было в-пятых, – что для Александра эта связь очень серьёзное дело, что он сейчас не пробует, не тестирует отношения, что у них нынче не период узнавания друг друга, а всё развивается так, будто они давно вместе и собираются быть друг с другом долго, очень долго. Всего этого, да даже часть этого, Александр ещё не был готов озвучить своим. Потому что его семейка просто не поверит, что такой спокойный, практичный и идущий всегда и во всём небольшими, но крепкими шагами Александр, сейчас безумствует, совершает несвойственные ему поступки и траты, ведёт себя, как влюбленный Ромео – увидел, с первого раза влюбился, поцеловал, решил быть вместе на века, женился, умерли в один день. Это всё было очень непохоже на Александра. И ему на это сразу же укажут родные. Не потому что требуют от него быть прежним. А потому что такие тектонические сдвиги в характере человека могут происходить только под влиянием очень серьезных изменений. Фанни менял Александра, это было очевидно. И Александр сам себе сейчас нравился, ему нравилось, что у него помимо злости и маниакальной подозрительности ко всему миру, появилось ощущение счастья и свободы. Но так или иначе рассказать о Фанни ему придётся. – Хорошо, – ответил Фанни, но видно было, что он не сильно рад, хотя тут же и улыбнулся. – Расскажи, что ты там делал вчера? Ты же встретил новый год в клубе? Вот круто! Александр начал подробно рассказывать, как приехали, как расселись, какие люди были в том месте, как проходил концерт, как племянник Себастьян был благосклонно принят публикой, хотя надо признаться – он лучше, интересней, талантливей и голосистей того старого звёздного омеги, который пригласил его с группой на разогрев к себе в состав новогоднего концерта. Александр рассказывал, но всё время обходил один момент вчерашнего вечера. Не потому что хотел что-то скрывать от Фанни. А потому что сам ещё не обдумал всего случившегося. На новогоднем концерте Александр прямо в клубе столкнулся с Савельевым. Даже поговорил с ним. Даже почти подрался!.. Но не вызвал полицию и не арестовал того, кого ненавидел долго и глубоко. Хотя взял с собой ордер на арест Савельева, чувствуя, что этот нелюдь потеряет разум и страх и приедет на этот концерт своего младшего сына. По сути дела, Александр выманил Савельева из логова, сделал то, что планировал и ждал. Но вот он его увидел, говорил с ним, держал его за лацканы пиджака, чуть не вмазал ему по морде. Но отпустил. И это Александру надо было самому с собой разобрать. Фанни всегда ему помогал разбираться с собой, но сейчас не хотелось мешать всё в кучу. Праздник, подарки, предстоящий каминг-аут перед семьёй и Савельева. – Слушай, малыш, мне пора идти, - Александр не лукавил, он увидел уже всю остальную семейку и Бенджамина, спустившегося к завтраку самым последним, они все сели отдельно от Александра и каждый помахал ему рукой, а Отец ещё и на часы на запястье показал. – Я хотел ещё раз поздравить тебя с новым годом, пожелать тебе в новом году встать на ноги и увидеть весь этот мир, который ждёт тебя. А ещё сегодня должны будут прийти подарки для тебя и Галины… – Ха, уже!.. – Фанни развернулся на своём кресле и вытащил из-за спины, видимо лежавшие на его кровати, красиво упакованные коробки. – Ну, говори, кому из нас что? Для Галины Александр купил набор дорогой уходовой косметики для тела, лица, волос, естественно, для женщин-омег, той же фирмы, у которой многое уже покупал для Фанни, понимая, что живя в деревне и работая на ферме, мама его парня навряд ли считает нужным тратиться на себя, а при этом она была и молода, и красива, как большинство омег и явно заслуживала лучшего, что и пытался показать своим подарком Александр. А Фанни он заказал новенький, уже оснащённый всеми программами лэптоп, давно запланировав заменить его разбитый, видавший виды старенький ноутбук. – Твой подарок в плоской коробке. Открывай! Фанни стал срывать подарочную упаковку, с ленточками и бантами, но когда увидел упаковочную заводскую коробку с логотипом самой дорогой в мире компании, производящей такую электронику, улыбка и азарт омежки сникли. Он осторожно распаковал всё, вытащил тонкий, как блокнот, серебристый гаджет и взглянул через экран на Александра. – Спасибо... Это... Так неожиданно... Приятно. Спасибо. Но... Это ведь очень дорогой подарок?.. – Значит, мне так хочется, – Александру на самом деле нравилось и это смущение, и замечания Фанни. – Мне хочется дарить дорогому для меня человеку дорогие подарки. – Да, но я не могу тебе ответить тем же, вот в чём дело. – Ты даёшь мне очень много, малыш. Фанни, это правда, - Александр продолжал улыбаться, но говорил серьезным тоном. - Такие подарки это то немногое, что я могу тебе дать в ответ на то, что получаю от тебя. – Спасибо, – Фанни наконец-то улыбнулся своей самой милой улыбкой и засветился весь, понимая, о чём говорит Александр. - 2 - Вся семейка Ларских уютно разместилась в ряду зала Альберт-Холла. Александр сколько себя помнил, столько помнил, как они вот так вот всей семьёй ходили на концерты Матюши. Сначала впятером, потом семья, благодаря детям Мелани, стала больше и их тоже таскали на концерты, потом присоединился и муж Мелани, а иногда и его дети от первого, трагического брака. Даже когда Мелани была в плену, а Отец в запое, к Матюхе на концерты они ходили вдвоём - Александр и Мама. Сегодня в Альберт-Холле давали новогодний благотворительный концерт-марафон от фонда помощи омегам-эмигрантам, в котором в полдень участвовал Матвей: редкое сольное его выступление. После рождения детей, близнецов Антонины и Михаила, после ареста и суда над его тогда возлюбленным, вскоре ставшим ему мужем, над Энтони, Матвей долго приходил в себя. Пришлось его даже отправить в Швейцарию в санаторий с психиатрической направленностью. Как родитель Матвей оказался не то чтобы плохим, но нестандартным: в его представлении играть с детьми и заниматься ими было - посадить их себе на колени или поставить их высокие стульчики рядом с роялем, а самому играть для них что-то своё, сочиняемое им на ходу. Так что мелкими, которым сейчас было по четыре года, занимался Энтони и их кормилица - молодая венесуэлка омега, бойкая и наглая Габби, найденная Энтони накануне рождения их детей в одном из родильных домов при какой-то религиозной богадельни в Лондоне. Габби тогда только что родила своего малыша, маленького альфу, которого назвала Шоном, была без мужа и документов, с просроченной туристической визой. Естественно, Энтони решил все её проблемы и вот уже пятый год Габби с сыном жила с ними в одной квартире, став постепенно из кормилицы няней всей тройне и отличным домашним менеджером, всегда знала всё: где что лежит, кому пора идти к какому врачу или чиновнику, а недавно она ещё и выучилась на секретаря, - конечно же, на деньги Энтони, - и готова уже была найти себе работу вне дома. Вот с Габби и оставили мелких, не взяв на концерт к их Папе, потому что бойкая рыжая Тони не умела слушать музыку спокойно, а брать улыбчивого, вдумчивого и вдохновенного Мишу без сестры было нечестно. Итак, семейка из девяти человек заняла почти весь первый ряд, от прохода до прохода. Расселись и стали ждать выхода Матвея после пятнадцати минутного перерыва между выступлениями: люди всё ещё покидали зал, в тот момент, когда другие стремились в него войти и занять места. Но вот в зале наступила тишина, тут же сломанная овациями - на сцену откуда-то из боковой незаметной двери вышел и направился через весь зал к роялю, обставленному с трёх сторон ещё какой-то электронной аппаратурой, Матвей. Тридцатиоднолетний красавец-омега, как всегда спокойный и грустный, как Пьеро из сказки, но при этом быстрый в походке и движениях. Один из самых известных и дорогостоящих композиторов современности, оскороносец и обладатель нескольких других престижных наград в мире музыки. Он шёл под голос из динамиков ведущего концерт человека, представляющего следующего участника благотворительного марафона, перечисляющего все его награды и достижения, прося публику ещё более жарко приветствовать его. Гениальный и загадочный брат Александра, Мэйтв Ларски-Ингверман. Александр, как и всегда, ещё со времён детства, при появлении на сцене Матвея почувствовал себя странно, ирреально. С одной стороны Матюха был свой и родной, Алексашка, - как звали Александра в семье, - в детстве любил его подклалывать всякими шутками и даже толкать, тормошить, бить подушкой в их мальчишковой спальне. И всегда злиться на то, как Матюха на это реагировал - в лучшем случае тихо говорил: не надо. И вот этот свой, бесячий, бледный, длинный и худой Матвей, когда оказывался в центре всеобщего внимания и обожания, когда шёл к роялю, чтобы начать какое-то головокружительное своё колдовство, неизменно вызывал у Александра совершенно другие чувства. И только сегодня, увидев идущего лёгкой ровной походкой по сцене под гром оваций Матвея, Александр впервые себе признался: он не завидовал брату, нет, никогда, и не ревновал, он его также как и все, боготворил, но никогда не хотел этого чувствовать и разрешать себе понять. И почему-то признавшись себе спонтанно в этом присоединении ко всеобщему обожанию Матвея, Александру стало невероятно легко. Даже весело стало, хотя он всё это время держал внутри себя ночной эпизод в клубе, который отравлял ему жизнь. Этот эпизод Александр решил обдумать как раз во время выступления Матвея. Матвей, никак не отвечая на приветствия зрителей, подошёл к своим инструментам, что-то включил, надел на себя наушники так, что одно ухо оставалось открытым, заправил свою длинную чёлку за ободок, где-то покрутил какие-то ручки на пультах и наконец-то сел за самый обыкновенный огромный чёрный концертный рояль. Прежде чем Матвей коснулся клавиш, из динамиков сначала очень тихо, а потом всё больше и громче, стал раздаваться детский смех, как будто где-то далеко играли дети, послышалось, что детские голоса начали что-то считать, отбивать мяч, спорить и снова смеяться. Потом послышался, наложенный на эту уже возникающую в воображении картину, звук сильного ветра и бушующего моря, не подходящий к этим городским звукам с голосами детей, но дающий новый смысловой пласт, вызывающий ассоциации с чем-то универсальным, над человеческим, мощным и безразличным, как космос. И вот тогда, когда только от этих попеременно то усиливающихся, то нарастающих двух звуковых партитур, все присутствующие в зале погрузились в транс и собственные воспоминания, Матвей и коснулся клавиш. Это были первые аккорды популярной песни одного из культовых музыкантов-исполнителей, Томаса, бывшего когда-то хорошим другом Матвея. У этой песни, так и у других из этого альбома "Kids" было отмечено, что автор музыки Матвей Ларский, но никто на это не обращал внимание, тем более, что музыку сильно перекрывали тексты - яркие, социальные, насыщенные образами и деталями. Тут же, узнаваемая уже всеми музыка была очищена от смысла текстов и выступив самостоятельно, сыгранная только на рояле, оказалась каким-то исповеданием, рассказывающем о том, как и из чего создаётся и строится душа и личность человека. Александр понял, что те мысли и переживания, что проживает сейчас он, проживают по своему, но вместе с ним все, кто собрался в этом зале. А также те, кто слушает этот концерт в прямой трансляции. Они все сейчас подчинились колдовству Матвея, но при этом у каждого из этих сотен, тысяч, миллионов людей выстраивается своя история, как будто Матвей даёт каждому, слушающему его смотреть своё "кино" про себя и свою жизнь. И это приобщение к большинству нисколько не смутило индивидуалиста Александра, наоборот: он впервые почувствовал экстаз от единения с другими хотя бы так, хотя бы в этом. "Тут что-то из механизмов религиозности..." - мелькнула у него догадка, но он не успел всё хорошенько обдумать. Его резко отбросило в события прошедшей ночи. -3 - В клубе было так, как и должно быть в элитном и всемирно известном музыкальном клубе. Всё выглядело дорого и безопасно, но богатые и очень взрослые люди хотели поиграть в подростков, которые вырвались на новогоднюю ночную вечеринку, поэтому одеты все были преимущественно в джинсы, какие-то рубашки или футболки с принтами любимых с молодости музыкальных групп, все громко разговаривали и пили у барных стоек. Семейка Ларских знала о правилах в таких заведениях и на таких мероприятиях, поэтому все были одеты в таком же стиле: повседневная, красивая и дорогая, но не особенная одежда. Мелани только была в трауре, но и её чёрное платье было в духе этой лысеющей и стареющей школоты: длинное, свободное, в её любимом стиле бохо. А вот девочки, дочери-близняшки Мелани, племянницы Александра, Сирша и Бронах оделись как на школьную дискотеку: похожие по стилю, но разные по цвету - у одной чёрное, у другой белое - короткие и открытые платья с блёстками. К ним они ещё надели туфли на высоченных каблуках и накрутили себе на головах такие причёски из своих угольно-черных волос, что сразу стало понятно - девочки не знают о том, как одеваются на такие мероприятия в такие места. Энтони, когда увидел их в холле отеля, куда поселилась вся семейка Ларских, чтобы не стеснять семью Матвея, присвистнул и заметил: – Джентльмены, кажется, у нас сегодня особенная миссия. Это была шутка, но, как известно, в каждой шутки есть только доля шутки. В клубе вся семейка Ларских по настоянию мамы была размещена устроителями в VIP зоне за столом, отдалённым от других, так что они как бы сидели в отдельной ложе над танцполом и напротив сцены. И Александр, ещё раз внимательно оглядев разодетых не по случаю девчонок, решил расслабиться: никуда они, две ещё несовершеннолетние омеги, отсюда не денутся!.. Концерт Себастьяна прошёл отлично. За ним впритык шло выступление престарелой звёзды, красивого до сих пор, тонкого и голосистого певца-омеги, который в свой блок пригласил и Себастьяна с его музыкальной группой. Эти два блока все гости, как и семейка Ларских, находились на своих местах, те, кто был в партере немного передвигались, но в целом внимание всех присутствующих было приковано к сцене. И только Александр внимательно вглядывался, стараясь не спалиться перед своими за столом, в зрителей перед самой сценой. Он мог поклясться, что видел среди толпы Савельева. Естественно, Савельев не выдержал и приехал на концерт своего шестнадцатилетнего сына, становящегося новой звездой шоу-бизнеса. Александр старался дышать ровно, чтобы не спугнуть нервностью свои настороженность, внимательность и аккуратность. Удача была сегодня на его стороне! Великобритания входит в число стран признавших римский статут, и будет достаточно вызвать полицию на выход клуба и вывести отсюда Савельева, предъявив ему ордер на арест, а полицейским своё удостоверение, как мечта о мести Александра осуществится!.. Он крепко держал глазами высокого, но не выше и не крупнее остальных альф, пожилого мужчину в партере, стоявшего перед сценой среди других посетителей новогоднего концерта. Савельев ничем не выделялся среди остальных, одет был по европейской клубной моде для богатых людей, но для Александра он не сливался с толпой, а являлся центром притяжения. После двух блоков концерта, во время которых и наступил новый 2041 год, Себастьян, с макияжем, но переодевшись, присоединился к семье. Александр быстро поздравил его и с дебютом на большой сцене, и с новым годом и, под видом "пойду, потанцую", спустился в зал. Третьей командой была какая-то группа, очень изысканно игравшая кавер-версии самых известных рок и поп песней. Под такую музыку было удобно танцевать или подпевать, сидя за своим столиком или в баре. Толпа, до этого стоявшая в партере смирно, начала двигаться и Александр понял, что находясь внутри этого водоворота он потеряет Савельева. Руки от этого по-мальчишечьи вспотели, челюсти сжались, а сердце начало учащённо биться. "Уйдёт, сволочь, уйдёт!" - пульсировало у Александра в голове, в то время, как он, стараясь не толкать танцующих, прорывался к тому месту, где в последний раз, минут пять назад, видел своего врага. Пройдя это место, - прямо перед сценой, - Александр двинулся дальше, к выходу, понимая, что Савельева здесь уже ничего не держит и он, скорее всего, сейчас будет выходить из клуба. А в это время началась другая музыкальная композиция, более быстрая. И толпа запрыгала на месте, многие выкрикивали слова песни, попадая в ритм, но не попадая в тональность. Александр уже понимал: не получилось!.. схватить, задержать, арестовать, экстрадировать в Гаагу Савельева - не получилось!.. Он вышел в широкий коридор, огибающий концертный зал клуба. Там тоже было несколько стоек баров и много людей, только тут не плясали и музыка не била по ушам. Александр, отказываясь верить в то, что он прошляпил своего врага, стремительно прошёлся по коридору туда и обратно. Савельева не было. Александр не выдержал и спустился по центральной лестнице в нижний холл, даже вышел на улицу, прошёлся перед открытыми дверями клуба, замёрз, но не почувствовал этого. Основным его чувством была досада. И злость на себя. Запоздалое прозрение, что надо было не задерживаться с семьёй, а уже на последней песне идти в сторону Савельева, вызывать полицию и арестовывать его сразу, как он покинет зал. Александр вернулся в клуб, показав на входе свой браслет VIP-гостя. Не хотелось веселиться, плясать, двигаться. Он подошёл к бару в фойе на этаже уровня концертного зала, взял себе шот коктейля на водке с гранатовым сиропом, залпом выпил и остался пока здесь приходить в себя, опершись обеими руками о стойку бара и немного опустив голову. Никто в семье не знал, что он задумал, никому он не указал, что в зале Савельев, приехавший явно по фальшивым документам на дебютный концерт своего младшего сына, никому Александр не сказал, что пошёл догонять и арестовывать врага их семьи. Поэтому надо эту неудачу оставить только для себя, никому не рассказывать о не случившемся и виду не подавать. Для этого надо полностью успокоиться. Всё-таки его семья это одни омеги, пара альф включая его и один бета, все почувствуют его феромон, заряженный адреналином и тестостероном, начнут расспрашивать. Этого Александру сейчас не надо было. Чувствуя, что ярость отходит, он заказал себе ещё свежевыжатого грейпфрутового сока, чтобы смыть запах сильного алкоголя - даже это и даже в новогоднюю ночь может насторожить, например, сверхчувствительного омегу Отца. Потихоньку, через трубочку начал целить напиток. Когда оставалось около трети сока в высоком стакане, Александр слегка вздрогнул, заметив в зеркале бара отразившуюся знакомую фигурку и личико, уловил ноздрями аромат родного феромона, резко повернулся и увидел удаляющуюся по коридору, а потом скрывшуюся в проёме входа в концертный зал Бронах. Что она тут делает? Почему одна? Как её сюда отпустили? Скорей всего, она отправилась потанцевать, а потом... Александр в миг понял, что тут делает его семнадцатилетняя племянница Бронах, и рефлекторно обернулся в ту сторону, откуда только что проследовала девушка-омега. И там он увидел невероятную картину. Рядом со входом в туалет для VIP-гостей стояла группа каких-то людей, все мужчины-альфы, кроме одной альфы-женщины, видимо их главной, все они выглядели как типичные охранники, такие сопровождают очень важных персон. И эта персона была тут же: в центре полукруга, образованного этими альфами, стоял красивый и молодой парень, тоже альфа, и зло вырвав из рук охранника своё пальто, стал надевать его, но попав рукой только в один рукав, психанул и быстро пошёл к выходу, увлекая на ходу за собой свиту и продолжая одеваться. Они шли на Александра, стоящего у бара, никто не смотрел в его сторону, но отойдя немного, группа открыла ему обзор на стену рядом с дверью в туалет. Вот там и стоял злой, никого не видящий, угрюмый Савельев. Александр, забыв про Бронах и не досоображав, что вся эта ситуация значит, рванул к Савельеву, но тут же проходящие мимо него гости, спешившие в бар, снова закрыли от него вид на ту точку, к которой он двигался. Александр чертыхнулся, но ловко славировал между идущими и стремительно приблизился к двери туалета. Савельева на месте у стены не было. Но он мог скрыться только за эту дверь, потому что дальше был тупик. У Александра тоже был VIP-браслет, дающий возможность открыть дверь. Он остановился, перевёл дыхание, на секунду прикрыл глаза, понял, что Савельев уже закрылся изнутри, приложил свой браслет к считывающему устройству и изо всех сил рванул на себя дверь. Некрепкая, рассчитанная на деликатных посетителей щеколда была вырвала с шурупами, на которых крепилась к двери. Александр тут же вошёл в красиво убранное, широкое пространство туалета и рефлекторно захлопнул за собой дверь. “Чёрт, надо было сначала полицию вызвать!” - запоздало сообразил он. Савельев стоял посреди квадратного помещения, ни к чему не прикасаясь и смотрел на столешницу раковины, как под гипнозом. Александр не выдержал. Если бы не предыдущее ощущение провала и бешенства от своей недальновидности, он бы никогда не дотронулся до этой мрази, до Савельева. Но тут у него отказали тормоза. Александр быстрым, свойственным только альфам, движением приблизился к Савельеву и развернул его к себе рывком, схватил его обеими руками спереди за воротник уже надетого чёрного не длинного пальто, притянул к себе и толкнул, не выпуская, спиной как раз на эту столешницу. – Что, Савельев, совсем страх потерял? Ты же знаешь, что я охочусь за тобой. Что, надеешься на моё милосердие? Зря. Александр говорил тихо, раздельно, по слову, но чувствовал, что его трясёт, что ему, молодому, крепкому, одного роста с Савельевым альфе, хочется сейчас по-настоящему избить этого шестидесятилетнего старика. И он понимал, что любое движение Савельева, и он сорвётся, реализует своё желание, даже понимая, что ему за это потом очень серьёзно придётся отвечать. "Только одно слово пусть скажет, сука, и я его до полусмерти изобью!" - пронеслось у Александра в голове. – Какого чёрта вы не усмотрели за Лерой? - спокойно, не глядя в глаза, с горечью проговорил Савельев. Александр, хотя и не отпустил, продолжал держать его за грудки, но как-то потерял запал. - Лерой? Ты о ком?!. - Я про... Бронах, - устало поправил себя Савельев. Бронах?.. – Что несёшь, пёс? При чём тут Бронах? – Блять, Саша... Ты что, нюх потерял, а? Альфа ты или кто? - зло, тихо, но с ноткой грустного упрёка ответил Савельев. И только тогда Александр немного отстранился и потянул воздух в этом помещении. Отчётливо пахло Бронах, её особенным, медовым ароматом, смешавшимся с запахом чего-то морского и хвойного, явно - молодого парня. А ещё сильно пахло тут спермой, немного кровью и просто сексом двух молодых особ, омеги и альфы. – Блять, - процедил сквозь зубы Александр. – Что ты за мной носишься? - с досадой проговорил Савельев и смахнул со своего воротника руки Александра. - Иди, ищи её. Им тут охрана этого принца, или кто он там, второй раунд обломала. Боюсь, что девочка не остановится на этом. Тем более, с такими воспитателями как вы! Суки, не углядели за девчонкой!.. Савельев обошёл стоявшего перед ним, как громом поражённого Александра, подошёл к двери. Не обернувшись, через плечо сказал. – Присмотри за моими. Ты же... Альфа!.. И ушёл. Александр буквально секунду смотрел в зеркало, отразившее, как вышел из туалета Савельев. А потом пушечным снарядом вылетел из этого пропахшего только что потерянной девственностью Бронах помещения. И Александр не побежал за Савельевым. Он быстро пошёл к их столику, обнаружил там грустную Сиршу и болтающего о музыке Матвея с Себастьяном, спросил Сиршу, где её сестра. Даже не усмехнулся на ответ - "где-то танцует" - и снова бросился на танцпол, а потом к тому дурацком у туалету, который уже перекрыли бело-красными ленточками и повесили надпись "accident. closed". Понял, что теперь он точно не найдёт Бронах, понял, что она сейчас, дорвавшись до запретных удовольствий, может сильно вляпаться в какую-нибудь историю, и понял, что он теперь до конца своей жизни будет винить себя за уже случившееся и за то, что может произойти с этой игривой и так им любимой племяшкой. Через полчаса бесплодных поисков Александр получил сообщение в общем чате "Семейка": все решили ехать по домам, спрашивали Александра, поедет ли он с ними или останется веселиться. Александр нашёл своих уже в гардеробе. Внимательно взглянула в лицо Бронах - ни тени смущения, всё как всегда. Даже Сирша казалась более возбуждённой и взволнованной. Александр осторожно потянут воздух, чуть больше приблизившись к закутанной в огромный синий пуховик Бронах, такой же как и у её сестры, и делавших похожими девочек на пингвинов. Но прежде чем он всё осознал и даже успел прийти в ужас, понял от Бронах несёт не просто сексом и альфой, а тремя, блять, альфами, к Александру вплотную подошёл Энтони и тихо проговорил на ухо, так, чтобы никто не слышал: – Кажется, мы провалили миссию. - 4 - Как и планировалось, вечер первого дня нового года семейка собралась в просторной, двухуровневой квартире Матвея. Когда пять лет назад Энтони искал для своего обожаемого тогда ещё жениха эту квартиру, то неосознанно выбрал очень похожую на ту, в которой у детей Ларских прошло всё детство в Гамбурге. Располагалась квартира в небольшом жилом комплексе на территории знаменитого лофт-пространства Battersea Power Station, где среди магазинчиков, отелей, ресторанов, кафе, а также резиденций нескольких самых крупных в мире компаний, производящих гаджеты, располагалась и студия звукозаписи с концертным залом, где и репетировал целыми днями, а также записывал свою музыку Матвей. Сегодня у него, после концерта уже не стояло никаких работ в расписании и Матвей после вкусного домашнего обеда, запахи которого до сих пор витали в воздухе, расположился за своим любимым роялем, находящемся в углу между двух панорамных окон в гостиной, но, слава богу, уже не играл что-то определённое, а так - перебирал клавиши, прислушивался к общим разговорам большой семейки, развалившейся на креслах и диванах, улыбаясь, переглядывался со своим супругом Энтони. Александр изо всех сил изображал такую же, как и у всех негу и расслабленность, но на самом деле его мысли метались и напрягали его. Мысли он условно разбил на три потока. Один был связан с Савельевым и с тем, что вчера Александр не только отпустил, сам и добровольно его, но и с тем, что Савельев бросил обвинение ему в лицо. Тогда, вчера это не сразу считалось, а вот теперь Александр это понял: Савельев обвинял его в том, что он не уследил за Бронах, не сберёг её и в том, что они, семейка Ларских, известная своими гениальными и знаменитыми детьми, Матвеем и Мелани, не смогли должным образом воспитать девочек. Вот вам и хвалёная система развития детей! Бронах, - и с ней был связан второй поток мыслей Александра, - сидела тут же на ковре со своей сестрой-близнецом Сиршей, и играла в подаренные игрушки с детьми Матвея и Энтони, другой парой четырёхлетних близнецов, непохожих друг на друга ни каплей: чёрноволосым, бледным с огромными синими глазами мальчиком-омегой Мишей и рыжеволосой, розовощёкой и зеленоглазой девочкой-альфой Тоней. Бронах видимо помылась пару раз после новогодней ночи в клубе, но от неё всё равно шёл лёгкий микс запахов альф. Она должна знать, что это считывается, во всяком случае альфами, а их тут, не считая малышку Тоню, было двое - Александр и Энтони. Но при этом Бронах вела себя спокойно, выглядела самой невинностью, никак и ничем не выдавала того, что ночью натворила лютую дичь. Александр понял, что злится на Бронах. И не только потому, что она вчера сорвала ему охоту на Савельева и подставила под сомнение всю педагогическо-воспитательную репутацию семейки Ларских. Бронах ночью повела себя как шлюха (Александр мысленно произнёс это и даже прикрыл глаза, чтобы не выдать себя той молнией, что пролетела в его взгляде в этот момент). И самое главное, что теперь непонятно было, какие выводы она из этого сделает. Если учесть, что Мелани сейчас в трауре и беременна, то Бронах будет очень легко продолжить это блядство под носом погружённой в себя и своё горе матери и не быть пойманной очень долго. Вон, золотой, ни в чём не нуждающийся мальчик Матюха шлюшковал за деньги ради развлечения почти два года в своей молодости и при этом жил в семье с родителями! И если бы не случай, когда один из его клиентов узнал Матвея на спортивном соревновании, в котором участвовала команда Александра и куда пришла вся тогдашняя семейка Ларских, то неизвестно, чем бы эта история закончилась! “Надо попросить Отца присмотреть за Бронах, а лучше и за обеими сестричками. Они везде не разлей вода, так что даже странно, что темпераментная Бронах не потащила на эти пробные эксперименты и свою копию, тихоню и грустинку Сиршу…” - Александр дал себе обещание, что найдёт какие-то слова, чтобы не рассказывая о случившемся, указать Отцу и Маме на то, что за девчонками нужен глаз да глаз. И третий поток мыслей был связан у Александра с Фанни. Так или иначе, а рассказать о нём придётся. И именно тут почему-то Александр начинал волноваться. Энтони при самой первой встречи отметил, что Александр просто пропитан феромонами незнакомой омеги и вот уже всю неделю с Рождества нет-нет, да кто-то из семейки подколет его этим. А Александр просто не знал с чего начать этот рассказ, как сказать, что теперь он встречается с омегой-парнем, что парень этот инвалид, что он уже немало вбухал в его обследование денег, что планирует потратить ещё немало и что недавно он, Александр, перевёз этого парня-омегу-инвалида к себе домой, а по его меркам, и об этом семейка тоже знала, это было равносильно женитьбе. И всё это произошло в жизни Александра, осторожного, медленно в личных делах, привыкшего всегда десять раз подумать прежде чем что-то сделать, все эти изменения случились всего после короткого знакомства с Фанни три месяца назад. То есть, отношения их развивались стремительно. Но ещё более стремительно изменялся Александр. И он не был уверен, не знал, как теперь ему презентовать эту новую версию себя своей семейке, привыкшей к тому, что он никогда не был человеком-сюрпризом. И именно когда Александр дошёл до этой точки в своём потоке мыслей про Фанни, объяснив себе наконец, почему он тормозит с этим каминг-аутом, раздался звонок домофона, а подошедший к висящей на стене панели с экраном и динамиком Энтони услышал, что ему говорит консьерж, удивился и сообщил, что к ним поднимается курьер с коробками. “Ну, вот и подарки от Фанни приехали!” - во вздохом, обречённо мелькнула мысль у Александра, но он напомнил себе, что он - взрослый человек, который делает, что хочет и умеет за это отвечать. Матвей наконец-то встал из-за рояля и пошёл к Энтони, который, приняв у курьера большую, по-новогоднему украшенную коробку с логотипами “Flowers of Holland”, уже возвращался в гостиную. – Странно, мы же ничего не заказывали, так ведь? - Энтони спросил у Матвея, на что тот только пожал плечами. Александр вздохнул и встал. – Это подарок от моего… от омеги, с которым я встречаюсь в последнее время. Александр проговорил это громко, через всю гостиную и двинулся к столу, на который поставили коробку и к которому стали стягиваться все члены семейки. – А вот это уже интересно, - сказал Отец и тоже подошёл к столу. - Что это? Семена? Луковицы? – Да, это для Матвея и его семьи, а вам такие же наборы придут уже в Гамбурге, - Александр понял, что он трусливо переводит разговор на подарки, а не на того, кто их выслал. - Очень оригинальный подарок, - искренне сказала Мама. – О, получится альпийская горка, многолетние растения, тут четкая инструкция, как это высаживать, - проявил любопытство даже Матвей. – Ну, вот, будет тебе развлечение на майских каникулах, - Энтони всегда приходил в какой-то почти непристойный восторг, стоило заговорить его любимому супругу, и сейчас он проговорил всё это, притягивая и обнимая Матвея одной рукой, облизывая его профиль страстным взглядом и воркуя ему на ушко. - Посадим у входа в твой дом в Юрмале, немного отвлечёмся от моря и музыки. “И спальни!” - хотел язвительно добавить Александр, но в тот же момент понял, что ужасно завидует Энтони, который вот так вот беспардонно, при их родителях, всегда и везде проявляет свои чувства и своё желание к Матвею. Вся семейка уже к этому привыкла и никто не обращал внимание на эти их нежности. – То есть, у нас в деревне под Гамбургом будет две альпийские горки у дома? - усмехнувшись спросила Мелани. – Нет, тебе, кажется, что-то другое заказали, - Александр точно не был уверен, но предположил, что Фанни, зная из его рассказов, что Мелани с детьми сейчас живёт с их родителями, должен был ей что-то другое заказать. – Алексашенька, так кто ж это нам всё подарил? Как зовут твою омегу? - спокойно спросила Мама, не столько заинтересованная подарком, сколько больше наблюдавшая за немного взволнованным Александром. “Вот оно!” - пронеслось у него в голове. – Забыл! Вам же открытки есть! - Александр метнулся в прихожую к своему пальто, во внутреннем кармане которого так и лежали три новогодних открытки, подписанных Фанни в аэропорту Гааги, рядом с ордером на арест Савельева и ещё одной бумажкой в файлике: анализом, сделанном ещё месяц назад в клинике, где Фанни проходил обследование. – Фанни? Какое красивое и странное имя, - протянула Мелани. Все читали текст вручённых им открыток с любопытством. – А от какого имени это образовано? - уточнила дотошная Сирша. – Алексашка, а у тебя есть её фотографии? - любопытная Бронах тут же хотела визуализировать того, кто подписал эти открытки. – Омега? - уточнил Себастьян. – То есть, ты теперь не одинокий волк? - хмыкнул Бенджамин. - Она молода и прекрасна, да? – Ну, раз написано по-русски, то смею предположить, что девушка из наших, - Отец рассматривал открытку, взяв её из рук Мамы, так будто ему, журналисту-расследователю, что-то говорил не только текст и почерк писавшего, но даже фотография заснеженной Гааги, присыпанная блёстками и звёздочками для создания рождественско-новогоднего настроения. – Вы давно вместе? - Мама улыбаясь рассматривала Александра, а тот понимал, что сейчас выглядит как мальчишка, который пытается что-то скрыть и казаться взрослым и спокойным. - Я что-то не помню такого имени… Ты ничего не говорил о… Фанни. – Наверное, это от имени Фаина, да? - не унималась пытливая Сирша. – А может - Ефросинья? - предположила Бронах. – Не, тогда бы было Фрося, а не Фанни. – Мы недавно вместе, - ответил Александр маме, почему-то отводя глаза и что-то взяв из коробки с подарком, какой-то буклет других товаров “Flowers of Holland” и зачем-то добавил: - Встречаемся. – Я рада, Алексашенька, - спокойно, продолжая улыбаться и рассматривая сына, сказала Мама. - Я вижу, что для тебя это важно. Это хорошо. Александр изо всех сил постарался скрыть вздох облегчения. Получается, что он сделал, всё как надо: семейка теперь в курсе, что он не один, что у него есть рядом кое-кто. А то переживали всегда из-за нелюдимого характера серьёзного Александра! Всё получилось как нельзя лучше! Но почему-то Александр чувствовал себя погано. Потому что он как будто и рассказал про Фанни, про то, что у него есть Фанни, но про него самого ничего не сказал. Про то, что Фанни - омега, да, но парень. Про его сложности с передвижением. Про их недолгую связь, но уже перешедшую на уровень, до которого люди обычно доходят не быстро, медленно приглядываясь и принюхиваясь друг к другу. Всего этого Александр не сказал. Ни в этот вечер, ни в последующие дни и вечера каникул, которые семейка проводила вместе. Ревнивый Отец, возясь всё время каникул со своими лондонскими внуками, Мишей и Тоней, наконец-то уступил Александру Маму и она ходила везде, - по выставкам, магазинам, ярмаркам, музеям, ресторанам, - взяв своего младшего сына-альфу под руку. Но ни разу ни Мама, ни Александр больше не заговорили о Фанни, хотя он видел, что она теперь как-то по-другому, более нежно смотрит на своего высокого, массивного, улыбчивого, элегантно выглядящего, но всегда такого холодного и сдержанного сыночка. “И пусть, - думал Александр. - Мама бы могла сильно разочароваться, ну, или неприятно удивиться, узнай она, какие безумства сейчас творятся в моей жизни, и все они связаны с Фанни!” У самого же Александра был ответ для себя о причинах своего безумства. И этот ответ лежал всё время во внутреннем нагрудном кармане его пальто, теперь рядом только с ордером на арест Савельева. И ответом этим был результат анализа на их, Александра и Фанни, совместимость. Анализ был сделан в блоке других анализов во время обследования Фанни, когда его сдал и Александр. И уже месяц он хранил эту тайну даже от своего любимого. Потому ответ был шокирующим для него, для Александра, того, кого вырастили родители-омеги, убеждавшие всех и всегда, что всё это глупости и нет никакой разницы, нет никакой биологической совместимости альф и омег, это всё архаика и хтонь!.. Но в анализе были чёткие данные об этой совместимости Александра и Фанни. 99,9 процентов. Они были истинными. - 5 - – Не пойду я гулять, и не уговаривайте меня, - в десятый раз отказывалась Мелани. - Всё, моя социальная батарейка иссякла. Дома остаюсь!.. В предпоследний день каникул неугомонный Отец решил всю семейку Ларских сводить в Британский музей. Сообщил он об этом плане накануне вечером. Поэтому все встали рано - впереди была безрадостная перспектива отстоять немаленькую очередь на вход в это хранилище имперских грабежей культурного наследия различных стран, бывших колоний Великобритании. И тут, топчась в квартире Матюхи, где все решили собраться перед культпоходом, Мелани запротестовала. Александр посмотрел на Маму, как бы проверяя, может ли она остановить надоедливого Отца, пытавшегося всё-таки уговорить Мелани присоединиться к прогулке. Каникулы заканчивались, а у Александра так ни разу и не получилось переговорить с Мелани с глазу на глаз. Ему необходимо было в форме свободной беседы попросту допросить сестру о событиях, последовавших за её выходом из исправительной колонии строгого режима, где содержался Яшцов и где его убили, как только закрылась за Мелани дверь после недельного их свидания. Это дело - допрос, Александр знал хорошо, умел вести так, что человек раскрывался перед ним, как на исповеди или в кабинете дедушки-фрейда, но для этого необходимо было несколько часов нахождения в одном пространстве и спокойная, доверительная атмосфера. – Да пусть отдохнёт, - включилась Мама. - Мелани, сиди дома у Матюши. И никого не слушай! В твоём положении важно следовать за своими желаниями. Мелани из-за того, что за неё наконец-то кто-то вступился, а так же от своего состояния траура и беременности, задрожала губами и чуть не пустила слезу. Именно это и надо было Александру! – Так. Я тоже останусь, - неожиданно сообщил он семье. - Мне надо перед работой просто побыть в тишине. А то я как-то перенасыщен впечатлениями. Отец, вспыльчивый омега Никита Ларский, недовольно посмотрел на своего сына-альфу. – И ты, Брут? - хмыкнув проговорил Отец. – Ой, вот только не надо меня обвинять в предательстве, отец, ладно? - Александр высказал это без злости, даже расхохотался. - Всё, мы с Мелани тут остаёмся. И не уговаривайте нас! Вместо нас возьмите на экскурсию Габби с Шоном. Габби, бывшая при этом разговоре, весело взвизгнула и, подхватив своего четырёхлетнего сына-альфу, - крупного и серьёзного мальчика, явно каких-то ирландских и латиноамериканских кровей, - побежала на второй этаж квартиры собираться. Энтони уже одетый и поднимающий в прихожей как две гантельки повиснувших на его руках близняшек, Тоню и Мишу, поставил их на пол, взял свой смартфон и скинул Александру несколько ссылок на сайты, где можно было заказать еду, хотя в их доме холодильник был всегда забит до верху вкусными и полезными продуктами вперемешку с деликатесами. Через пятнадцать минут в огромной квартире с панорамными окнами с видом на Темзу воцарилась звенящая тишина. И Александр действительно понял, что по-настоящему устал от многолюдности своей семейки. На какой-то момент они с Мелани просто разошлись по разным углам квартиры, весь первый этаж который был открытой территорией, без перегородок и дверей, где плавно переходила зона просторной прихожей в два крыла, в одном из которых размещалась гигантская кухня и столовая, а в другом - гостиная и место с диванами перед плазмой, какие обычно ставят в барах где постоянно идёт трансляция футбольных матчей. Там же по стенам были с пола до потолка стеллажи, на которых размещалась огромная коллекция нот и музыкальных справочников, собранная Матвеем ещё в Гамбурге и продолжающаяся пополняться на различных барахолках по всему миру - и у Матюхи, и у Мелани сохранилась привычка собирать книги и журналы в век, когда люди читали всё на цифровых носителях. Вот у этой домашней нотной библиотеки и завис Александр. Он знал такой приём: надо просто расслабиться и перестать вглядываться в собеседника, почти не проявлять своего присутствия в пространстве, чтобы человек сам вышел на контакт. Этот приём не работал только с аутистами, которые не считывали других людей в своей зоне, Матюху так никогда бы не получилось вытянуть на разговор. А вот Мелани была гиперчувствительной к людям, ей нужна была постоянная подпитка от общения и внимания с другими. Поэтому повалявшись на диване в состоянии прострации и рассеянно смотря как по тёмной зимней Темзе проплывают туристические кораблики, через час Мелани подала голос. – А мы можем здесь что-то сами приготовить, а?.. Алексашка, ты тут? Через полчаса Александр с Мелани уже вовсю хозяйничали на кухне, заказав себе на обед тушку лосося, который сейчас запекался со специями в духовке, распространяя такой аромат, что слюньки уже вовсю текли, а брат с сестрой тем временем крошили сырые овощи для салата. Оба с раннего детства были приучены Отцом и к полезной пищи, и к самообслуживанию, умели приготовить и даже посчитать калорийность съеденного за обедом, и оба любили вкусно и много поесть. Мелани уже несколько раз, так и не дорезав огурец или перец, съедала их. Александр держался, выжал им обоим два стакана сока из разных цитрусовых фруктов, как аперитив, и по глоточку попивал из своего стакана, понимая, что этим ещё больше разжигает аппетит. – Смотри, сейчас нахватаешься, наешься, а потом не захочешь рыбу!.. - предупреждал сестру Александр, но был доволен: Мелани улыбалась, что-то напевала, легко перемещалась по кухне. Они решили, что поедят тут же, на кухне, поставив всё на высокую барную стойку и забравшись на не менее высокие стулья. Темнело. Александр зажёг стоявшую в центре этого огромного уровня квартиры высокую ёлку, погасил свет во всех помещениях, оставив только подсветку столов на кухне и горящую тёплым светом лампу над стойкой, за которой уже сидела и зажигала толстую ароматную свечу Мелани. – Ну, вот, а я хотел искупаться в любимых семейных ароматах омежьих феромонов, - Александр, расставляющий широкие плоские тарелки с рыбой и присаживаясь к столу сам, сказал это без упрёка: живой огонь всегда хорошо работал в его методике налаживания контакта с собеседником. – А свеча тоже с медовым запахом, - объяснила Мелани и принялась тут же отрезать кусочки от рассыпающегося лосося и закидывать их себе в рот. - М!.. Алексашка, вкуснотища!.. а лимон ещё остался?.. С обедом расправились быстро, но выходить из-за стола не хотелось. Александр стал убирать посуду в раковину, а потом снова открыл холодильник. – О, тут у ребят есть Просекко!.. Давай, по чуть-чуть?.. – Ты забыл, что я беременна? – А я тебе совсем капельку налью, просто, чтобы ты мне компанию составила, м? – Ой, и умеете вы уговаривать, Герр Ларский!.. Александр действительно налил в высокий, тонкого стекла фужер Мелани совсем каплю светло-жёлтого пузырящегося напитка, а себе гораздо больше. Они сидели друг напротив друга за высоким, узким столом барной стойки, освещённые сверху неярким светом и снизу - мерцающими бликами свечи, погружённые во мрак огромной квартиры, где только за окнами мерцал огнями вечерний Лондон да вспыхивала и медленно угасала разноцветная гирлянда на ёлке в гостиной. – Меланья, - тихо, по-детски, как называл сестру ещё до её плена двадцать лет назад, обратился Александр. - Прости, что я, а не ты, хоронил Лёшу. – Ты что?.. наоборот, спасибо тебе, что ты от нас… от меня… от всех нас поехал… - Мелани сглотнула ком в горле, но не расплакалась. Это хорошо. Александр вздохнул. – Ты знаешь, что я не просто как член семьи поехал тогда? – Что?.. – У меня задание было. Ну, перед похоронами я организовал вскрытие и взятие образцов с тела Лёши. – Что это значит? – То, что экспертиза уже установила, чем и как и в какое время был отравлен Яшцов. И что ты к этому точно не могла иметь никакого отношения. Это сделали люди, находящиеся с ним в колонии и точно после твоего отъезда. – То есть, я могла не сбегать чёрти как из России?.. могла на похороны поехать?.. Я сейчас могу туда поехать, так?.. – Нет, власти России не признают результаты экспертизы, сделанной специалистами международного уголовного суда. И дело на тебя там открыто, обвинение не снято. Ты не можешь поехать туда. И будем честными, скорей всего, ты никогда больше не сможешь поехать туда. – Господи, Алексашка!.. Ведь это я во всём виновата!.. – Ну, ты что?.. дурочка!.. ни в чём ты не виновата!.. – Ты не понимаешь... – Нет, не понимаю. – Я же там, после отъезда из колонии с… этим Савельевым встретилась… - тихо, спокойно, не поднимая глаз от бокала, сказала Мелани, чуть ли не выдавив из себя это имя их общего врага. Александр не мигая, уставился на неё, чувствуя, как внутри будто включилась кнопка записи разговора и именно поэтому стараясь даже не шевелиться, чтобы не выдать своего состояния. – Да?.. Когда? - стараясь сохранить спокойствие в голосе, спросил он, понимая, что Мелани всё равно почувствовала изменения в нём. – Тогда, сразу после свидания с Лешей. Три месяца назад, - сказала Мелани и посмотрела в упор на Александра. – Только не говори мне, что ты беременна от Савельева, - тихо, с ноткой холодного удивления, провоцируя к более быстрому признанию, проговорил Александр. Мелани на секунду зависла, нахмурившись, а потом резко вскинула брови и аж задохнулась от возмущения. – Что? Ты как такое даже подумать мог?! Ты!.. Да ты!.. – Тише, пожалуйста. Всё, я понял. Это ребенок... Алексея, так? – Конечно! - Мелани снова стала говорить шёпотом. - Я встретила Савельева уже после свидания, уже забеременев. И у меня ничего с Савельевым не было, не думай! Он, оказывается, всё это и организовал. Понимаешь? – Нет, не понимаю. Что организовал? Твоё свидание с мужем в колонии? – Да нет!.. - Мелани раздражалась, не зная как объяснить так, чтобы брат ей поверил. - Всё. Вот всё, что было ещё до возвращения три года назад Лёши на родину. Всю эту активность со Штабами, со сторонниками, с активистами, с молодёжью, ждущей его из эмиграции!.. Это всё придумал и организовал Савельев!.. Ты представляешь, что это и кто это за человек!?. Он заманил Алексея и всё остальное прокрутил... – Вот подонок!.. Он сам тебе об этом рассказал? Признался? Ты сможешь дать показания? – Подожди... - Мелани приложила бледные, даже на вид холодные пальцы к горящим щекам. - Он сказал, что это всё делал ради меня. Чтобы вернуть меня. Но не ожидал, что так далеко всё зайдёт... Сказал, что его обманули. – Это его не оправдывает. Его страсть к тебе не оправдывает ничего в его поступках и преступлениях. – Я не оправдываю, просто пересказываю, что он мне сказал, - надулась тридцатипятилетняя Мелани, как ребёнок. - Да и он это как-то всё в проброс сказал. Он явно был зол, но не на меня. Сказал, что всё вышло из-под его контроля. – Хорошо, а почему тогда он отпустил тебя? – Савельев сказал, что на меня уже заведено дело, а когда я спросила, что за дело, он и признался… Лёши уже нет в живых… а меня арестуют в аэропорту… - Мелани грустно вновь потупилась. - Сказал, что ему не это обещали. Что обещали, что Лёшу просто закроют на пожизненное, а меня не тронут, когда приеду. А вот получилось, что его теперь будут шантажировать мной. Что обязательно меня осудят и посадят, отдадут ему вместо тюрьмы, но в любой момент могут забрать. – То есть, всё-таки подонок рассчитывал получить тебя!.. Даже через пятнадцать лет!.. – Я тоже это спросила, - у Мелани зло и с отвращением что-то дёрнулось в лице, и она оскалившись проговорила в темноту: - Что, прямо вот так страстью ко мне пылаешь, что уже и старую готов принять?!. – Ну, какая же ты старая, Мелашка?.. – Ха!.. А знаешь, что он мне ответил?!. - снова вернулась вниманием к брату Мелани. - Что дети бы тогда приехали!.. – Ммм… То есть, цель его была и ты, и дети… – Это такой нелюдь, Алексашка!.. Как таких только земля носит?.. Для него нет ничего святого!.. Заманить человека, к которому я была привязана, который для меня так много значил, только для того, чтобы меня с детьми, которых он и не помнит, и не видел столько лет!.. маниакально хотеть обратно нас вернуть!.. И ведь это значит, что он столько времени всё это плёл, столько организовал, людей других, поверивших в эти Штабы Лёши подставил!.. Упырь, паук, вот кто он!.. Ты представь, ребята, адвокаты Лёши, что везли меня из колонии, через несколько часов перестали выходить на связь, я им звонила уже из Литвы, как только пересекла границу!.. а сейчас они, простые трудяжки, сидят и ждут приговора по какой-то немыслимой статье!.. Сотрудничество с экстремистской организацией!.. Да они всего лишь работу свою выполняли, защищали человека и его права, Лёша был их клиентом!.. Что, теперь и это в России наказуемо?!. Мелани явно сорвалась и выплёскивала все мысли и переживания, все слова сказанные ей самой себе на протяжении последних трёх месяцев на Александра. А Александр, немного озадаченный признаниями Савельева его сестре о долгой стратегии выманивания её из безопасности на свою территорию, не мог понять только одного: почему этот всесильный нелюдь отпустил Мелани?.. чего он испугался, что отказался от достигнутой им цели?.. кого он боится?.. кто стоит над Савельевым?.. – Слушай, а кто его обманул?.. - вклинился в несущийся поток Александр. - Савельев же в России почти царь и бог. Мелани остановилась. – Я вот этого не поняла… - медленно, осторожно возвращаясь из своих сегодняшних переживаний в тогдашнюю ситуацию и что-то пытаясь разглядеть там, проговорила Мелани, уставившись куда-то мимо Александра, потом она, побегав глазами по столу и пространству вокруг, остановилась взглядом на мерцающем пламени свечи, намного помолчала, вздохнула. - Он много раз… как извиняясь, говорил: обманули, он на это не подписывался, что ему другое обещали… Но кто?.. я так и не поняла… На следующий день у всех не лондонских членов семейки Ларских были билеты на разные рейсы до своих родных мест обитания. Первыми улетела Мелани с девочками, Сиршей и Бронах. Это дало возможность Александру поговорить с раздражённым и ничего не желающим понимать Отцом о том, что за малышками, которым только этим летом исполнится по восемнадцать лет, надо присматривать по-особенному: в таком возрасте можно наделать много глупостей и потом расхлёбывать это всю жизнь. – Ой, наш сверх-осторожный будущий прокурор всех международных судов везде и всегда видит преступления, если не совершённые, то готовящиеся, - отмахнулся так и не наученный ничему в жизни его Отец, Никита Ларский, а потом ещё и покровительственно добавил: - Алексаш, да у тебя уже наблюдается профдеформация!.. Ты сам за собой приглядывай, ладно? Ладно. Придётся с более проницательной Мамой об этом поговорить по телефону потом. Следом полетели как раз Отец и Мама, попрощавшись со всеми и особенно долго, как котят, потискав перед расставанием лондонских маленьких внуков, Тоню и Мишу. Матвей, только на прощание с Мамой, вставший из-за рояля, всё время сборов, прощаний и разъездов тихо разговаривал, продолжая перебирать клавиши, с Себастьяном, естественно, на каком-то птичьем языке людей музыки и искусства!.. Но вот и Себастьян, передав все свои сумки и чемоданы старшему брату, проспавшему весь день в одной из спален, уехал вместе с молчаливым, закрытым раз и навсегда сыном Мелани, Бенджамином на такси в аэропорт, а там - догонять следующим рейсом всю семью в Гамбурге. Александр остался до позднего вечера в квартире Матюхи, но тот ушёл вскоре наверх, только улыбнувшись своему супругу Энтони и даже не попрощавшись с Александром. Туда же вскоре увела детей и болтливая няня Габби. И дом затих. – Давай, выпьем? - предложил как-то по-мальчишечьи Энтони, провожавший всех членов семьи Ларских и явно вымотавшийся в конец. – Давай, только если можно… не вино?.. - рассмеялся Александр, давая понять, что от всех этих шипучих и кислых винишек и шампанского у него уже живот болит. Энтони рассмеялся и вытащил из бара на кухне початую бутылку бренди. Сели на те же места, на которых вчера Мелани исповедовалась Александру, только теперь на её месте напротив сидел Энтони. Два взрослых альфы семейки Ларских подняли низкие, широкие стаканы, куда плеснули янтарно-жёлтой ароматно пахнущей огненной жидкости, чёкнулись и сделали по большому глотку. Александр с удовольствием отметил, как приятно и тепло потекло вкусное и дорогое пойло внутрь его пищевода, только что ни причмокнул от наслаждения. – Так тебя можно поздравить с новой пассией? - вздохнув с облегчением, спросил Энтони. - Хорошенькая омежка? – Да… - рассеянно ответил Александр, а потом выпил всё содержимое своего бокала, выдохнул, с усилием сглотнул и добавил: - Хорошенький. Он - парень-омега. – Хм… Вот это поворот!.. У тебя же всегда девушки были?.. А, ну, если ты заметил, то я очень толерантен к однополым связям. Так что - поздравление моё в силе! Александр расхохотался. Он уже не мог дождаться, когда встретит своего любимого омежку, затискает его, зацелует, надышится его нежным цветочным ароматом феромонов, насмотрится в эти любимые и такие родные зелёные глаза своего Фанни!..