Когда кончится война?

1998 год. Осень. Тепло и холод. Солнце и дождь. Сухость и грязь. Любовь и ненависть. Живут все сами по себе. Жизнь течет, не стоит на месте. Как ручейки, освобождённые после плена холодного, обжигающего льда. Люди работают, учатся, развиваются, общаются, смеются, плачут, злятся и веселятся. Кроме двух семеек. Две вроде бы обычные семьи. Но все таки, в чем их проблема? Война. Длительная, ужасная война. Из-за чего? Да если бы они знали. Эта ненависть заложилась еще от предков, а объяснения данного спора были утеряны после 2-3 новых поколений. Ссора без причины? Бред. Но прекратить ее никто не решается. Никто не хочет показаться жалким в глазах другого. Они ненавидели и проклинали друг друга всей своей мертвой, плесневелой душой. Каждая семья старалась быть лучше в глазах соперника. Но и без этой вражды семьи были несчастны. И сколько же горит это пламя ярости и бешенства? Долго. Кажется, что этот огонек вечен и никогда не сможет потухнуть. С каждым годом он становится лишь больше, все больше бензина подливалось в него. А может, все таки найдётся тот, кто сможет его потушить, или хотя бы попытаться? Зубл Джонс. Шестнадцатилетняя девушка, являющаяся дочерью в одной из семей этого противостояния. Она всего лишь ходила в школу. Розовые, короткие и небрежно подстриженные волосы с отросшими, шоколадными корнями. Она любила красить волосы различными дешёвыми красками и масками для волос, взятые либо в ларьках по близости, либо же далеких, но с большим выбором магазинах. Она красилась дома, зачем ей ходить в салон? У нее уже был опыт с этим, вместо пяти сантиметров кончиков отрежут пятнадцать, а вместо извинений будет слышно "Не ной.Волосы не зубы, отрастут!." Тату, пирсинг сделанные без согласия матери и отца. Но им то было наплевать. Они были поглощены лишь в ту самую войну и свою личную жизнь. Дом, работа, война, дом, работа, война. Ни минута не была уделена их дочери. Она ведь уже взрослая, да и она особо то не общалась и не жаловалась своей семейке. Вернемся к девушке. Стройное, даже слегка накаченное телосложение, смуглая кожа, родинки, веснушки. Зубл постоянно красилась, не желала видеть себя без макияжа. Она ненавидела себя. Она старалась одеваться ярко и стильно, что очень не подходило ее характеру. Снаружи красочная, а внутри-прохладная пустота. Характер у нее довольно спокойный, как у ленивца. Она не любила контактировать с людьми, от чего друзей у нее почти что не было. Девушка даже с родителями особо то не общалась. Иногда бывает вспыльчивой и агрессивной если ее вывести из себя, но обычно, она была молчаливой, будто проглотила свой язык. Большое количество украшений, тату, пирсинга. Это все про нее. Про ту самую яркую, смелую, отважную, незабываемую. Сможет ли какой-нибудь парень полюбить такую девушку? Она с девушками общалась даже чаще, чем с ними. Феминистка что ли? Да нет, может просто не комфортно.. Не суть. Мать уже не раз твердила найти себе парня, а то умрет она одна, в одиночестве. Маме же еще внуки нужны,как она без них обойдется. На что Зубл лишь молчала. Она ждала. Ждала когда мать закончит. Когда угомонится с этим вопросом. А потом просто уходила. Как будто ничего и не случилось. Как будто она все это придумала. Но может, у нее все таки есть любовь? А может, это не парень.. Может это девушка? Та, которой Зубл готова посвятить всю свою жизнь. И все могло бы быть хорошо. Если бы не одно но. Но ведь та самая единственная, из семьи врагов. Их соперников. А если быть точнее, соперников всех родственников, кроме этих двоих. Гэнгл Смит. Девушка шестнадцати лет, которая явно не выглядела на свой возраст из за своей молодой внешности. В средневековье ее бы назвали ведьмой. Бледная кожа, худое телосложение. Черные, как смоль, длинные и шелковистые волосы, постоянные синяки на теле, родинка под глазом, где так же красовались черные круги от усталости и недосыпа. Довольно ранимый характер, тихоня, которая старалась не выделяться в людных местах и просто не любила находиться в социуме. Она любила смотреть разные аниме на дисках и читать манги, которые находила на рынках по хорошим ценам. В барахолках всегда можно было найти что-нибудь годное. Девушка особо не парилась в одежде. Что ей разрешали, то она и носила. В основном она носила красное платье поверх белой рубашки, черные, обтягивающие штаны под этим платьем и красные ботиночки. Она так же, она любила носить красный бантик. Этот красный бант ей подарила розоволосая, но она конечно же сказала, что купила его на рынке, пока ходила за новыми дисками с аниме и различными мангами. А вот родители..Если уж родители Зубл плевать на нее хотели, то у Гэнгл все наоборот. Гипер опека. Вот что мучало ее с раннего детства. Родители постоянно контролировали ее. Это был именно контроль. Надзор. Как будто она заключенный в тюрьме. Это была не любовь. Она училась в параллели Зубл, но сколько же она раз упрашивала мать перевести ее в соседний класс, на что слышала лишь короткое и мрачное "Нет". Они в тайне общались, дружили, обсуждали своих родаков, строили планы на будущее. Их дружба была категорически под секретом. Иногда они даже делали себе специальные синяки, чтоб потом рассказать об этом маме с папой, якобы "слегка подрались с дочерью из семьи этих фриков". Смешно, правда? Вот и им смешно. Раньше, конечно, они не скрывали этого. Открыто говорили что они дружат, и что хотят оставаться друзьями, а не участвовать в этом пламени ненависти друг к другу. Но после постоянных скандалов, криков и иногда даже избиений чем-нибудь, что первым попадется под руку, стали все скрывать. Переписки? Чистятся. Встречи? Во время школы. Прогулки? На кладбище. Там то врятли кто-то да захочет походить из их семей. И вот уже два года они как ниндзя прячут все свои отношения от родителей. И чувствуют себя просто прекрасно.. 6:13, Четверг, 15 октября Зубл проснулась от крика матери с кухни. Опять нужно было вставать в эту ненавистную школу. Единственное, ради чего она туда ходила-это общение с Гэнгл. Она неохотно встала с пружинной кровати, звук которой всегда бесил ее, и направилась на кухню. Вот она проходит по коридору. Старые, в некоторых местах рваные обои, скрипучие доски на полу, картины и фотографии на облезлых стенах, лампочки лениво свисающие с потолка. Вот в зале на старом, повидавшем жизнь диване, сидит отец. Перед ним стоит квадратный телевизор, проигрывающий новости за последние сутки. Комната довольно маленькая, но даже она многое может о себе рассказать. Слева от отца стоит пыльный сервант с различной посудой, которую брали исключительно по каким-либо праздникам. Вот из за бездействия как раз на нем и скапливалась вся грязь и происходящих действий вокруг серванта. Возле самого шкафчика стояла гладильная доска и рядом с ней стул, на которой висело две рубашки:отца и Зубл. Открытый балкон, из за ветра которого немного колыхались кружевные занавески. На правой стороне комнаты стоял стол с компьютером, которым пользовалась абсолютно вся семья. Чаще всего это место было занято отцом, ведь там он занимался работой. Растения на подоконниках, вода в бутылках, которой как раз и поливали все любимые мамины цветы, фотоаппарат на полке, старое, почти не работающее радио. Рядом стоял еще один стеллаж, в котором были различного рода книги, украшения, различные штуки которые могли бы пригодиться, даже одежда там была. Древний ковер красовался на полу. Ох, сколько же он пережил! И краски, и различные напитки, и кровь, и слезы. На вид он был старее чем вся пятиэтажка, в которой они проживали. Зубл даже головы не повернула в сторону данной комнаты. Она тут живет, и все наизусть знает. Что может поменяться в квартире за одну ночь? Она прошла на кухню. Миниатюрная кухня, состоящая из еще одного, более нового радио на подоконнике из которого бурно играли веселые песни, являющиеся полной противоположностью настроению девушки в данный момент жизни. Холодильник, раковина, под которой в шкафчике стояло мусорное ведро, газовая плита, а возле нее мать, оживленно приготовляя завтрак для всей семьи. Плита была еще и с духовой, а над всем этим уголком ада располагались шкафчики с посудой, приправами, едой, консервами, приборами для готовки и прочими вещами. Возле стенки стоял маленький стол и три стула. На столе уже лежали тарелки, вилки, чашки с горячим, только что приготовленным кофе, а так же вазочка с ромашками, которые почти полностью завяли. Клеенка на столе новая, ее совсем недавно подарили в честь годовщины свадьбы родителей. Лили Джонс и Роберт Джонс. Так звали ее маму и папу. Уже 12 лет как они в браке. Брюнетка с короткими волосами, карими глазами и брюнет с зелеными глазами, щетиной и в некоторых местах сединой. На столе возле стула отца лежала свежая газета с прочими новостями и погодой на ближайшие несколько дней. Мать подошла к столу, и выложила на каждую тарелку глазунью с колбасой, а так же положила каждому кусочек черного хлеба. Она села за стол, и позвала отца. Он что-то пробормотал про себя и явился на кухню, усевшись за стол и открыв газету. Мать принялась кушать, радио по прежнему играло. Зубл быстренько съела через силу свой завтрак, выпила кофе и ушла к себе в комнату, на последок кинув быстрое и спокойное "Спасибо". Она зашла в комнату за косметичкой, а после направилась в ванну, чтобы накраситься. Вот идет тоналка, после нее фиолетовые тени, блестки, чёрная помада на губы, карандаш для бровей. Один час-и макияж наконец готов. 7:34. Зубл уже полностью готова. Она надела белую водолазку с черными, горизонтальными полосками, и сверху нее желтый, вязанный жилет, который ей связала бабушка. Какие-то фиолетовые джинсы и высокие, длинные, черные ботинки на ногах. Различные цепочки на шее и браслеты на запястьях украшали и делали ее вид красочнее. Но ей как обычно не нравилось. Вероятно, ей хотелось покончить жизнью, как Курт Кобейн. Просто застрелить себя и ни о чем не больше не париться. Но это ружье почему-то отдалялось с каждой мыслью, с каждой встречей и перепиской с Гэнгл. Она взяла рюкзак, и сказав перед выходом привычное "Я ушла!", покинула квартиру. Она начала спускаться по лестнице в маленьком, вечно пахнущем сигаретами или ужасно вонючими духами подъезда, покрашенном в зеленый, яркий цвет, с облезлыми перилами и непристойными надписями на стенах, сделанные либо гопниками, либо тупыми малолетками что шастают здесь. Разбитые окна и сломанные подоконники, плитки на полу, которые хотели сбежать, растения в горшках между этажами, мусорный пакет ленивых соседей снизу. Это все было таким привычным для Зубл. Это нисколько не удивляло ни одного жильца данного дома. Девушка лишь вышла из старого подъезда, идя по слякоти и грязи из за постоянных дождей, мимо голых деревьев, идущих на работу взрослых, а так же полусонных школьников, что так же, как и Зубл спешили в ненавистную школу, отсиживать уроки с злыми училками. Зубл думала. О всяком. Ноги автоматически, инстинктивно вели ее в место получений знаний. Она либо спала, либо умирала по дороге туда. Но все же с горем пополам, она добралась туда. Когда она все таки проснулась, ее взгляду открылась мокрая раздевалка, пахнущая чьим-то сладкими духами. Она прислонилась к стене, переобулась и повесила свою куртку на крючок, идя в класс. Может быть она и хотела пойти в свой класс, но все же ноги привели ее в класс параллели. Возле кабинета стояла Гэнгл, которая постоянно оглядывалась по сторонам в поисках подруги. Когда розоволосая все таки попала в поле зрения подруги, последним что она увидела, подбегающую к ней черноволосую девчонку, которая первым же делом обнимает ее. – Ты чего не отвечала на имейле? Я вся перепугалась, волновалась за тебя. Пишу, пишу, а ты игнорируешь. – Начала разговор Гэнгл. – Да комп опять занят был папашей, а мобила разрядилась. Не голубями же тебе письма слать. – Усмехнулась Зубл. – Уж можно было и голубями, я ж боюсь за тебя, когда ты молчишь. – Гэнгл слегка нахмурилась и скрестила руки на груди. – Да ладно тебе, в следующий раз постараюсь позвонить. – Зубл немного толкнула девушку в плечо, на что получила щелбан и короткий, тихий смешок со стороны собеседницы. Розоволосая ответила бы ей, если бы не звонок. Звонок разлук и страданий. Они уже поняли, что не скоро увидятся, поэтому обнялись, и разошлись по классам.