Когда кончится война?

Зубл вошла в класс. На полу был дряхлый линолеум, лежащий тут будто бы столетиями, потрепанный всеми возможными школьниками. Расшатанные, старые, обрисованные стулья, обгрызанные голодными школьниками парты, доска повидавшая уроки совсем разных классов и пережившая около шести атак мыльным полем каждые два месяца, цветы которые давно завяли из за забывчивости дежурных, что частенько не поливали эти бедные растения. Серые, скучные стены, занавески на которые постоянно сдавали деньги, но они не менялись, окна с съеденной воронами замазкой. Каждый кабинет в школе считай одинаков. Особенно то со взглядами на жизнь Зубл, ей порой, казалось, будто она даже кабинеты не меняет. Что здесь тюрьма, что там. Все одноклассники уже стояли у своих парт. Некоторые до сих пор общались, переглядывались, смеялись, баловались, даже не замечая присутствия довольно пожилого учителя физики. Все ученики сели. Начался урок, классу задавали вопросы, диктовали то, что надо было записать в их тетради и все в этом роде. Но Зубл думала. Ни о школе, ни об одноклассниках, ни о семье, а о.. Гэнгл.. Ее мысли почти всегда забивала только она. Такое чувство, будто она там уже поселилась. Она стала частенько замечать, что думает только о ней. Об ее улыбке на прекрасных губах, взгляде необыкновенно чудеснейших глаз, прикосновениях, объятиях , слезах на красных щеках, сообщениях на имейл. Лишь о ней. Может, ее мысли в потоке мелькающих картинок с Гэнгл из за их сильной дружбы? А может.. Это уже не просто дружба. Привязанность? Зависимость? Любовь?.. На переменах почти не было возможности пересекаться с Гэнгл, отчего Зубл явно была огорчена. Но, все же после школы, эта встреча состоялась. Она вышла из школы, сразу идя в сторону привычной им заброшки неподалеку отсюда, где они всегда проводили время вместе. Она шла, уже представляя встречу с самым родным и любимым человеком в ее жизни. Она начала думать, о том, как громко они будут смеяться со своих родных, как будут обсуждать все в школе, как будут вместе кушать что-нибудь вкусненькое, запивая кто-то соком, а кто-то энергетиком. Она была счастлива. Она зашла через заваленный мусором и старым хламом вход в давно заброшенное здание. Кажется, раньше в этом месте производили игрушки, поэтому в некоторых местах до сих пор валяются мягкие медведи и плюшевые котики. Она поднялась на второй этаж, и прошла через три картонных листа сделанные из нашедших в здании коробок, а потом увидела ее. Гэнгл. Ее сердце переполнялось сразу всеми чувствами мира:это была и радость, и печаль, счастье и одиночество, веселье и молчание. Девушка сидела в проводных наушниках и смотрела в окно, даже не услышав свою только что пришедшую подругу из за громкой музыки в наушниках. – Музыку успеешь послушать по дороге домой. – Сказала Зубл, подойдя к подруге и выдернув наушники из ее ушей. Сказать что Гэнгл испугалась-ничего не сказать. Девушка даже слегка пискнула от неожиданности. – Напугала! – Ответила слегка нахмуренная подруга, взявшись за сердце, изображающая актерский ужасающий испуг. – У меня сердце слабенькое, а если бы ты меня до инфаркта довела? – Я бы собственноручно вытащила тебя оттуда. – Проговорила Зубл, слегка улыбнувшись, сев рядом с подругой. И вот, как обычно, все понеслось по новой. Смех, радость, огорчения, крики, злость. Вообщем, разговоры по душам. Такие искренние и честные, будто бы они писали предсмертную записку. Они высказывали друг другу все, что накопилось у них за это время разлученности и одиночества. Кажется, сердце их разрывалось от этой близости. Они знали о друг друге даже больше, чем их родные родители. Хотя они им ничего и не рассказывали. Но все же, эта дружба была настоящей. Они не использовали друг друга как "страшнених подружек", не общались лишь за выгоду, не за комплименты,а за любовь и открытие друг другу. За возможность рассказать все, что тебя тревожит, обсудить это, успокоить друг друга. Поплакать в плечо, обняться, погладить волосы и спину, помять щеки. Эта близость казалась им одним из чудес света. Но может быть, в их жизни этих чудес будет двое. А вторым чудом будет являться взаимная, но пока что несказанная вслух любовь. – Мать каждый день концерты устраивает о том, какая ты и твоя семья на самом деле плохая, и что те, кто с вами общаются теперь заражены и их тоже надо остерегаться.. – Произнесла Гэнгл, немного посмеиваясь от своих же слов. – Бред! Она бы еще сказала что у нас в доме все возможные болезни есть. Вич, спид, ветрянка и чума. Хотя, если так подумать, считай что это правда. Я бы сама с радостью сбежала из этого дурдома. Ты представляешь, отец пытался на мою почту зайти. Слава богу я тогда вышла из-.. Зубл не успела договорить. На сотовой телефон Гэнгл пришло несколько смс от родителей с вопросами о том, где она сейчас. Пора возвращаться домой. Они и так довольно долго просидели здесь, вместе друг с другом. Родители Гэнгл могут начать наводить панику, а родители Зубл что-то заподозрить. Они обе вышли из заброшенного здания, на прощание обнявшись, пошли по разным маршрутам. Гэнгл засунула в уши наушники, слушая музыку. Кажется, песня была обычной, спокойной и умиротвореннной, разрешающая душе выдохнуть, а сердцу стучать спокойно, в ритм музыки. Сзади дул легкий ветерок, заставляя пряди черноволосой красавицы развиваться на нем, закрывая лицо по бокам, как будто подталкивал Гэнгл по дорожке прямо в дом. Начинало потихоньку моросить. Малюсенькие капельки падали на лицо, одежду, руки, землю. На земле и так была слякоть и грязь, а моросящее небо было явным намеком на дальнейший дождь. Сегодня еще под ночь грозу обещали. Девушка просто шла. Шла в дом, где ее ждали. Но не из за того, что любят или оберегают, а лишь из за жестокой опеки. Их отношение к Гэнгл, как к рабу, они следят за ней, лишь бы она выполняла все их поручения. Кажется, она бы давно сошла с ума, если бы не Зубл.. И вот она уже зашла в подъезд. Старый подъезд, с обсыпавшейся со стен от текущего времени штукатурки,дряхлой лестницей с пятнами от всевозможных жидкостей, пронумерованными дверями людей проживающих тут и многим другим. Она шла медленно, осторожно. Она старалась быть тише. И вот она уже стоит перед дверью квартиры. Той самой. Где за ней следят, у нее нет собственных прав и границ, где ее могут побить по мелочам. Они причиняли ей боль по любому поводу, ошибке, оплошности, провинности. Забыла? Удар. Возразила? Удар. Перебила? Удар. Осудила? Удар. Нагрубила? Удар. И так всю жизнь. С самого детства Гэнгл знала, как надо, как не надо делать. Как правильнее поставить чашку на стол, как тихо пройти мимо комнаты отца. Со всеми этими мыслями девушка зашла в квартиру. Сразу же к двери подбежала чуть обеспокоенная мать, в ее глазах был в какой-то степени гнев и ненависть. – Ты где была? – Спросила она, смотря прямо в глаза Гэнгл. Ни "Привет", ни "Как в школе дела?". – Я дежурила. – Ответила девушка глядя в пол. – В глаза смотри. – Строго приказала мать. Убедившись, что черноволосая смотрит на ее лицо, она продолжила. – Оценки? – По биологии пятерка, по русскому пятерка, по алгебре.. – Девушка замолчала. Она немного замешкалась. Она не могла врать матери в глаза. Ее совесть не позволяла ей делать этого регулярно. – Тройка.. Мать спокойно посмотрела на дочь, и таким же голосом сказала, протянув руку. – Телефон. Компьютер не берешь, телевизор не смотришь. Идешь в комнату и сразу садишься за уроки. – Проговорила женщина, взяв телефон девушки. Она уже обернулась, собираясь уходить прочь. – Ну значит как обычно.. – Шепотом, себе под нос проговорила девушка. – Что? – Спросила мать, остановившись и оглянувшись на дочь. – Хорошо говорю.. – Ответила чуть громче Гэнгл. Мать на это лишь фыркнула, уходя в гостиную. Гэнгл прошла мимо по коридору который никогда не рассматривала. Фотографии семьи и остальных родственников, пейзажи, натюрморты, красивые и милые обои с разными завитушками, цветочками да узорами, довольно новая керамическая плитка на полу, люстра подаренная бабушкой маме на день рождения. Вообщем, ничего интересного. Гэнгл прошла в комнату. Довольно маленькая комната, но Гэнгл не жаловалась. Она зашла в нее. И первое что она увидела-снова ободранные постеры с аниме что она вешала. Она любила аниме, находила на рынках диски с ними, постеры, манги да фигурки, которые потом ставила на полку. Открытый ящик, в котором явно копались родители в поисках чего-нибудь запрещенного. Они всегда думали, что Гэнгл скрывала от них что-то ужасное, наркотики например, сигареты. Хотя их мысленной дочери, настоящая Гэнгл была ну просто противоположностью. Слава богу мать оторвала не все постеры, а лишь меньшую часть. На месте старых постеров она зачастую вешала свои рисунки с персонажами из этих аниме. Она любила рисовать, и у девушки неплохо так получалось. Хоть мать с отцом, Пенелопа Смит и Генри Смит, всегда ей твердили чтоб Гэнгл перестала маяться этой хренью и начала заниматься чем-то полезным, она лишь молчала. Она не хотела бросать это дело, но после каждого упрека и оскорбления в сторону девушки и рисунков, желание появлялось и возрастало. Если уж раньше ей нравилось ее искусство, то сейчас оно помогало ей не умереть со скуки и одиночества. Она всегда искала недостатки в своих рисунках. Многие свои каракули она потом отдавала Зубл, а та была лишь рада, она вешала их себе на стену и перед сном долго рассматривала, как же прекрасно рисует ее подружка. Зубл, кстати, тоже иногда увлекалась рисунками, и именно поэтому Гэнгл ее рисунки на стену не вешала, дабы матушка родная не содрала их к чертям. Она прятала их в абсолютно разных местах:в книгах, под половицей возле стола, под ножкой кровати, в одежде. И на удивление, это прокатывало. Практически каждый день, когда она была в школе, ее родители рылись в ящиках и шкафах в поиске плохого. Помимо постеров в комнате не было ничего интересного:ящик с книгами, учебниками, шкафчик для одежды, кровати, стол, стул да окно, прикрытое шторами. Все такое скучное, аж смотреть противно. Над столом висела полочка, куда Гэнгл ставила свои фигурки, чтоб создать хоть какую-нибудь позитивную и радужную атмосферу среди этой обычной, серой комнаты. И как девушки и было сказано ранее, первым же делом она села писать домашку. Иногда она отвлекалась, глядя в окно, рассматривая протекающую за ним. За границей этой тюрьмы. За порталом из обычного мира в сказочный. Зубл кое как дотопала до дома. И вот она снова в доме. В том доме, где ее не ценят, где она пустое место. Она думала что сейчас просто расцарапает себе горло, лишь бы задохнуться от полученных ран из за ужасной атмосферы, настроения и впринципе существования. Но все, появилась частичка счастья. И это счастья вышло только что из кухни, откуда доносился смех, разговоры и споры. Бабушка Зубл. Миссис Элеонора. Низкого роста бабулечка, с седыми от возраста волосами до плеч, которые обычно были распущены, с каким-нибудь милым платьицем да ожерельем. Именно она, любила и ценила ее так же, как и Гэнгл. Именно она знала все секреты Зубл. Именно она поддерживала ее в трудные жизненные моменты, помогала, снобжала, кормила, ютила, слушала и ценила. Именно с ней она могла поговорить о душах, о дружбе с Гэнгл. Она была такой же, как и Зубл. Она тоже нежелала этой войны. Она мечтала найти человека в этой семье, который тоже будет против огня. И как же ей было повезло с рождением Зубл. Зубл сразу же подбежала и обняла бабушку. – Ох какая ты красавица у нас. – Проговорила милым голоском бабуля. – Снова волосики покрасила свои? – Покрасила, покрасила.. Только корни уже, отрастают конечно, но все равно думаю клево смотрится. – Да ты средь всей этой потасовки смотришься как главная розочка, внученька.. – Сказала бабушка, медленно взяв внучку за щечки. Бабушка с внучкой прошли к Зубл в комнату. Хорошенько уселись на кровать, и принялись сплетничать. Зубл нервно отвела взгляд на потолок. – Помнишь Гэнгл? – Начала разговор Зубл, немного стесняясь. – Конечно помню. Как же такую хорошенькую девочку можно забыть! – Все еще позитивно ответила мисс Элеонора. Зубл немного помолчала, пытаясь подобрать слова. Она не знала, что за чувство ее одолело. В животе будто кто-то завелся, а в груди жгло. Кажется, легкий румянец выступил на ее щеки и уши. Она умирает? Что с ней происходит? Что это за чувство? Что оно с ней делает? Оно хочет избавиться от нее, или хочет, чтобы она страдала? Оно такое.. Немножко щекотное, но приятное.. От одной мысли о Гэнгл, Зубл не самовольно начинала улыбаться как дурочка. Но все же осознав это, прокашлялась, и продолжила. – Я не знаю что происходит.. В-вроде мы подруги, хорошо общаемся.. Но когда я вижу ее, у меня начало появляться какое-то чувство. Оно такое, как бы сказать, щекотное, заставляющее меня улыбаться и радоваться от каждого ее сообщения, ее улыбки, выражения лица.. В животе будто кто-то летает, а сердце начинает жечь... На что бабушка лишь промолчала. Она помолчала, а потом мягко и тепло улыбнулась. – Внученька моя. Любимая ты моя крошка. – Начала женщина. – Ты не умираешь. Ты наоборот, начинаешь жить дальше. Ты оживаешь. Как засохший, давно завянувший цветок, если полить его водой и открыть шторы, показывая его солнышку. Ты вероятно, впервые такое чувствуешь, да? А чувство то хорошее. Нечего его бояться. Мы же любим с тобой друг друга, так ведь? – Спросила Элеонора, увидев как внучка кивает. – Ну вот. А Гэнгл, твоя подруга, и раньше такое врятли бы случилось. Вспомни, сколько раз вы рассказывали друг другу о своих переживаниях, мечтах, чувствах, сколько раз обнимались при встречах, сколько раз искренне улыбались друг другу в лицо, сплетничали, рисовали друг друга. Это же было миллион раз в твоей жизни? И ты ценила ее, как подругу. А сейчас, ты чувствуешь к ней что-то большее. – Бабушка замолчала. А потом вздохнула, и прослезилась. – Милая, это уже не просто дружба. Это Любовь.