Неизвестный любовник/Unknown lover

После этого внезапного расставания, я всю ночь не спал, борясь с чувством вины за то, что сказал Анвару, с замешательством по поводу собственных чувств и с растущей тревогой, что я наконец пришел к выводу, что мне действительно нравится Анвар, и эта симпатия не будет прогрессировать, а только регрессировать, особенно после моего глупого поведения. Я часами мучился над решением. Может быть, было бы лучше, если бы я начал дистанцироваться от Анвара сейчас, хотя бы для того, чтобы спасти наши поверхностные отношения. Если бы у нас не было секса, если бы мы не жили вместе вот так, захотел бы Анвар по-прежнему быть друзьями, по- прежнему хотеть меня в своей жизни? Этот вопрос был быстро отметен, когда мне пришла в голову другая мысль: я не остаюсь в Нью-Йорке, я возвращаюсь в Таиланд, и мы можем больше не увидеться. Даже если бы он хотел остаться друзьями, даже если бы мне удалось сохранить эти отношения, они все равно закончились бы через месяц. Я тонул в одиноком молчании, пока наконец не решил написать Чену, чтобы просто поболтать. Чен всегда поздно ложился спать, в этот час он, вероятно, только закрывал свою кухню или смотрел что-нибудь по телевизору. Чен один из немногих людей, которым я могу полностью и комфортно доверять, как и Анвару, хотя эмоции были другими. Из-за этого мой игривый разговор с Ченом быстро перешел к проблеме, которая мучил меня часами, в течение пятнадцати минут. Чен не перебивал и не реагировал, когда я признался, что Анвар был тем человеком, с которым у меня был секс. Он не дразнил, не смеялся и даже не задавал никаких глупых, подтверждающих вопросов. Вопросы вроде: «Правда?» или «Зачем ты это сделал?» Чен молча прочитал мое сообщение, только быстро обновляющееся уведомление «прочитано» показывало, что он внимательно читает. В какой-то момент Чен просто написал: - Позвонить?, — и мы перешли на голосовой вызов. Чен знал Анвара в какой-то степени, но недостаточно хорошо, чтобы знать все о причудах Анвара. Он не мог определенно сказать, расстроится ли Анвар из-за нашей недавней ссоры. — Он, вероятно, не будет злиться. Он не похож на человека, который злится из-за чего-то подобного. Он ведь утешил тебя. Разговор продолжался, пока Чен небрежно не упомянул в тишине: — Хочешь прийти ко мне поспать? — Я почти отказался, потому что не был так близок с Ченом. — Я не решаюсь, Чен. — Эй, все в порядке. Я в последнее время не сплю в своей комнате. В основном я сплю у себя дома. — А как же Рим? — Рим спит в комнате Джиа уже неделю. Если ты не против, у тебя будет комната для себя. — Ты уверен…? — Да. Только убери за собой. Не будь как Коул, оставляющий свою посуду повсюду. Это все. Мне не потребовалось много времени, чтобы принять решение. Возможно, потому что я подумывал о том, чтобы дистанцироваться от Анвара, за несколько часов до разговора с Ченом… Когда дело дошло до этого, я охотно согласился. Если бы я собирался дистанцироваться, если бы я не спал у Чена, мне все равно пришлось бы забронировать номер в отеле. Как только наш разговор закончился, Чен пожелал спокойной ночи. Тихо играла джазовая музыка на заднем плане, последний звук, который я услышал перед тем, как в комнату вернулась тишина. Я либо упрощаю вещи, либо делаю их более сложными. Я не уверен, но я знаю одно: если я останусь здесь дольше, неловкость между нами будет только расти, как и плохие чувства. Даже если Анвар пообещал, что пока я в Нью-Йорке, он не будет приводить никого в квартиру и не будет ходить на свидания, где я могу его увидеть… Но я не знаю… Я просто знаю, что должен защитить свои чувства и двигаться дальше, как только пойму это, особенно сейчас, когда я уверен, что то, на что я надеялся от Анвара, невозможно. В конце концов, как бы сильно я ни обманывал или ни утешал себя… Молчание, это своего рода ответ, на самом деле. Я проснулся в шесть утра, проспав меньше двух часов. У меня все равно не так много одежды, то же самое касается и моих личных вещей. Я не собирался избегать Анвара полностью, до такой степени, что мы больше никогда не увидимся, поэтому я не паниковал из-за того, чтобы вынести все из квартиры за один день. Спустившись вниз, я обнаружил, что Джордан лежит на диване под тонким одеялом, просматривая Instagram на своем iPhone. Он лишь взглянул вверх, когда я подошел. — Утро. — Утро… Где Анвар? — Он вышел по работе. Он вернется днем. Я слегка кивнул. Увидев, как Джордан смотрит на большую сумку, которую я нес, я объяснил: — Ты можешь подняться наверх и поспать в спальне, если хочешь. Джордан приподнял бровь. — Ты имеешь в виду комнату Джаспера? — Нет, я имею в виду твою комнату. — С кем? С тобой? — Нет — я быстро покачал головой, положив руку на черную сумку. — Я собираюсь спать в другом месте, но я еще не закончил собираться. Если тебе нужно использовать какое-то место, а там что-то есть… Э-э, просто переложи это куда-нибудь еще. Джордан снова приподнял бровь. На этот раз он странно посмотрел на меня, провел языком по губам, как будто собирался что-то сказать, но в конце концов только сказал: — Да, ладно. Я снова кивнул. На этот раз казалось, что мы по очереди слегка киваем, и на лице Джордана все еще было странное выражение. — Только… Не говори Анвару об этом — выпалил я, не подумав о том, как странно это может прозвучать. Но мы с Джорданом не близки, и он не похож на человека, который стал бы расспрашивать меня о том, почему я ссорюсь с Анваром или что-то в этом роде. Может быть, мне нужно день-два побыть одному, чтобы собраться с мыслями и полностью смириться с происходящим. Тогда я смогу извиниться перед Анваром и пообещать, что больше не буду таким. Джордан застенчиво улыбнулся, его глаза сморщились. Он приложил палец к губам, показывая, что молчит. — Я сохраню это в тайне.

***

POV Анвар Хотя я хотел остаться дома и подождать, чтобы поговорить с ним, модельное агентство позвонило мне рано утром. Дженнифер, бренд-директор и мать Хелены, хотела получить краткое изложение встречи, потому что это было наша последняя перед нашей поездкой в Северную Ирландию для фотосессии. Поскольку у нее был рейс в Рим днем, нам пришлось начать встречу рано утром. Часы ушли на прослушивание дискуссий о феминистских концепциях и тонкой грани между изображением моделей как секс-объектов и демонстрацией сексуальной привлекательности. А потом, после окончания встречи, я еще полчаса слушал, как Дженнифер восторгается показами Александра Маккуина и рекламными кампаниями Dolce & Gabbana. Вообще-то, я не думал, что мне вообще нужно быть на этой встрече. Я модель, а не дизайнер, маркетолог или кто-либо, участвующий в принятии решений. Они могли бы просто обобщить мудборд и все остальное и отправить мне по электронной почте напрямую… Я не понимаю, зачем им нужно было так раздувать из этого проблему. — Останься на ужин — крикнула мне Хелена, как только мы вышли из комнаты для совещаний. — Разве тебе не нужно ехать в аэропорт с Дженнифер? — Она собирается на рабочее мероприятие, в котором я не участвую, а потом заедет в свой обычный спа-салон. Я не собираюсь тратить свое время на что-то настолько скучное с ней — Хелена закатила глаза, слегка покручивая ключи от машины указательным пальцем. — Итак, что скажешь? Стейк Peter Luger? — У меня есть важные дела. — Больше работы? Мэтью сказал, что у тебя сегодня нет расписания… — Хелена прищурилась, глядя с подозрением. Возможно, из-за нашего последнего разговора. — Клянусь, Хелена, я не избегаю тебя или что-то в этом роде. У меня действительно есть важные дела. Мои слова заставили Хелену поднять руки в знак капитуляции. В уголке ее рта появилась слабая улыбка. — Хорошо. Тогда… увидимся на следующей неделе. — Да, увидимся на следующей неделе. Я поспешил прямо домой, нигде не останавливаясь. Даже несмотря на то, что я знал, что Блю ушел на занятия, затянувшееся чувство от нашего вчерашнего разговора лишило меня энергии что-либо делать. Единственное, что я мог сделать, это попытаться придумать, как поговорить с Блю, когда он вернется. Каждое слово, сказанное Блю, все еще отдавалось эхом в моей памяти. Я слышал много саркастических и колких замечаний, видел много слез. Блю ничего из этого не делал. Он не ругал меня, не дразнил, не плакал. Но то, что он сказал, заставило меня почувствовать себя совершенно никчемным. — Почему ты не сказал мне, что он вернулся? — Как только я вышел из машины, мои глаза встретились с глазами Одри. Она спешила из дома. Она бросилась ко мне и быстро выпалила вопрос. — Кто? — Кто же еще? Джордан — прошептала Одри тихим голосом. — О, я не ожидал, что он будет здесь так скоро — сымпровизировал я, направляясь к дому. Она быстро встала передо мной, преграждая мне путь, заставляя меня остановиться. — Разве ты не рада? Заходи и присядь. Мое приглашение заставило Одри нахмуриться, выглядя так, будто она хотела меня отругать. Я раньше об этом не думал. На самом деле, это общеизвестно. Одри нравился Джордан, и ей было довольно плохо некоторое время после того, как он начал встречаться с Ванессой. — Я уже была внутри. Спасибо, не надо. Я пойду в библиотеку и останусь там до начала занятий. — Ты не хочешь с ним поговорить? — Я не хочу слышать, как он говорит о Ванессе — ее идеально очерченные губы под розовым блеском плотно сжались. Что это за оборонительная позиция? — Он не будет, — я покачал головой. У Джордана может быть игривый образ, но он не настолько глуп, чтобы делать что-то безрассудное. Конечно, он знает, что Одри влюблена в него. Вероятно, он заметил это раньше всех, просто ничего не сказал. — Хорошо, но Джаспер может вернуться послезавтра. Мы могли бы заказать что-нибудь на ужин, Пичу, китайскую еду, которую любят он и Джордан. Может быть, ты захочешь зайти. — Он уже пережил это? — Похоже на то. Проверь сам послезавтра. Он говорит не о Ванессе, а все о пещерах, которые он посетил. Одри замялась, отступая в сторону, чтобы пропустить меня, медленно отходя по дорожке, продолжая смотреть мне в глаза. — Хорошо, послезавтра я приду на ужин… Или, может быть, на пиццу. Я кивнул, подождав, пока Одри отвернется, прежде чем войти внутрь. Я слышал, как телевизор переключает каналы. Поднявшись наверх, я нашел Джордана на диване, с пультом в одной руке, а другой постоянно тянулся за попкорном из миски на коленях. — Ты вернулся позже, чем я думал. Я ожидал, что ты будешь более взволнованным, — сказал он, прежде чем я даже сел. Его темно-карие глаза взглянули на меня, прежде чем он задал прямой вопрос, отпустив пульт на диван рядом с собой и повернувшись, чтобы внимательно выслушать. — Из-за чего вы поссорились прошлой ночью? Прошлой ночью, после того как Блю пошел спать, я сидел и пил ликер, который купил, пока не пришел Джордан. — Хочешь поговорить? — спросил он, и все, что я сказал, было: — Нет. — После этого мы просто молча пили, пока бутылка не опустела, а затем пошли спать. — Я не знаю, — я сильно потер лицо. Чем больше я пытался разобраться в этом, тем больше чувствовал, что заблудился в густом туманном лабиринте. Это досадным образом заслоняло все. — Он просто пошел на свидание с Саймоном. — Какой Саймон? Саймон, Саймон? Саймон Моро? — Да. — И что потом? — Вот и все, — сухо ответил я. Именно здесь я чувствовал себя наиболее растерянным. Блю не сделал ничего плохого. Он просто пошел на свидание. Это его прерогатива — встречаться с кем угодно, где угодно, не говоря мне. До этого все было прекрасно. Мы ходили вместе. Блю не проявлял никакого желания принять приглашение Саймона. Может быть, именно неожиданная внезапность всего этого заставила меня почувствовать себя так. Но независимо от того, было это внезапно или нет, я не должен так раздражаться… Слова «Он мне нравится» не должны вызывать такого раздражения. — Вот и все. — Посмотри на себя, — засмеялся Джордан. — Ты смешон до смешного. — Я знаю, что облажался, — я схватил стакан воды и сделал глоток. Его насмешливый взгляд смутил меня, заставив отвернуться и пробормотать себе под нос: — Я так облажался. — Да, это смешно. Если бы я мог вернуться в прошлое и привести тебя сюда три года назад, он бы тоже над тобой смеялся. Я просто улыбнулся, ничего не говоря, и проверил свой телефон. Он скоро должен вернуться. Я не знал, что сказать, чтобы разобраться в вещах, Саймон, Блю, слово «нравится» или я сам. Это тяжело. Это не давало мне спать всю ночь, потому что он ничего не просил и не намекал на то, что хочет чего-то. Единственное, что я видел во время нашего разговора, это то, что Блю постоянно отступал, твердо настаивая: — Я ничего не хочу. Я к этому не привык. Обычно я вижу такую реакцию от кого-то, кто мне не очень нравится. Видеть это от Блю… Я совершенно потерян. — Как насчет того, чтобы я заплатил тебе сто баксов, чтобы ты пошел выпить после возвращения Блю? — Я небрежно предложил после некоторых раздумий. В противном случае у нас может быть долгий разговор. Если я отправлю Джордана покурить, он, вероятно, выкурит себя до смерти, прежде чем вернется. — Щедро — засмеялся Джордан. — Я пойду, если он действительно вернется. — Что ты имеешь в виду? — немедленно спросил я. — Я не знаю. Может быть, он уже устал от твоего лица — Джордан взглянул на настенные часы. — Который час? Уже семь вечера. Немного поздно для занятий, не так ли? Тишина. — Что ты имеешь в виду? — повторил я, сузив глаза на Джордана. — Я просто говорю… может быть, сегодняшнее занятие будет действительно интенсивным. —… — Извини — Джордан поднял руки, широко улыбаясь, обнажив свои белые зубы. Он встал, подошел к стойке, начал готовить стейк, взял банку пива, открыл ее и снова сел на барный стул. Ожидание делало меня все более беспокойным. Я схватил свой альбом для рисования, рисовал почти два часа, но все, что у меня было, это рисунки фигурок и вычеркнутых нарядов. Я тяжело вздохнул, решил закрыть альбом, небрежно бросил его на журнальный столик и вместо этого взял телефон, пытаясь успокоиться. Джордан доел свой стейк. Восхитительный аромат вызвал у меня голод, но мне не хотелось вставать и что-нибудь есть прямо сейчас. Если Блю вернется и я предложу ему заказать еду или пойти поесть, он пойдет со мной? Мне придется сначала посмотреть, как он себя ведет. — Ты действительно взволнован — пробормотал Джордан, поднимая бровь. — Меня это беспокоит. — Тебя когда-нибудь так беспокоил кто-то другой? Нет. Никогда. Я облизнул губы, пытаясь вспомнить, чувствовал ли я когда-нибудь себя так раньше, но обнаружил только пустоту. Мои пальцы прокрутили сообщения, которые я отправила Блю: одно в четыре часа дня, другое в семь вечера. Чем больше я ждал, тем более беспокойной становился, как и говорил Джордан. Особенно такое ожидание, когда не знаешь, куда едешь. — Может быть, он не вернется — снова сказал Джордан, как будто что-то знал. — Ты что-то знаешь? — Я не знаю. Я уставился на лицо Джордана, он казался совершенно неубедительным, этот жизнерадостный, улыбающийся ответ. — Если ты что-то знаешь, я хочу, чтобы ты мне сказал. — Откуда мне знать? — Я смотрел в глаза Джордану, пытаясь найти хоть какую-то подсказку. Джордан смотрел в ответ прямо, не отводя глаз. — Что ты хочешь, чтобы я знал? Я знаю, что ты так взволнован, что едва можешь усидеть на месте, и это довольно ново. —… — Хотя я и не люблю насилие, клянусь, мне никогда так не хотелось ударить Джордана, как сейчас. — Может быть, он с кем-то другим… — С кем? — Я не знаю. Я ему не друг. —… — Может быть… — Боже, Джордан, пожалуйста! — выпалил я, и мое последнее терпение лопнуло. — Он мне так нравится, и я схожу с ума, пытаясь это понять. Если ты что-нибудь знаешь, пожалуйста, скажи мне. Я не хочу сидеть здесь, как идиот, тратя часы. — Это напряженно — сказал Джордан, широко раскрыв глаза с притворным удивлением. — Слушай, я не просто издеваюсь над тобой. Ты же знаешь, что будешь выглядеть еще большим идиотом, если заговоришь с ним, ничего не зная. Но если ты говоришь, что он тебе так нравится, что ты вот-вот потеряешь рассудок, я должен выбрать своего лучшего друга, а не какого-то незнакомца, которого я едва знаю. Он выехал сегодня утром. — Выехал? — спросила я, и мой голос повысился от шока. Я был совершенно застигнут врасплох. — Он сюда не вернется. Что еще я могу сказать? Он вернул мне ключ от комнаты. — Куда он уехал? — К Чену… В тот момент, когда он это сказал, я вскочил с дивана и направился обратно в свою спальню, чтобы взять ключи от машины. — Я ухожу. — Просто умолять или признаваться в любви? — Джордан не переставал дразнить, крича громче, когда я проигнорировал его и ушел. — Не делай ничего глупого. Я не тусуюсь с идиотами.

***

POV Блю… Я пошёл прямо в комнату Чена после занятий. Там никого не было, кроме Чена, который впустил меня. Чен был одет в черную рубашку, темные брюки и кроссовки. Я не помню, чтобы когда-либо видел Чена в таком наряде, но он выглядел зрелым и очень привлекательным. Мы с Ченом проболтали почти час. Поскольку я уже купил бургеры на улице, я не принял его предложение приготовить. Он ни разу не спросил об Анваре и не упомянул его имени. Он несколько раз упомянул Джордана, как будто уже знал, что он вернулся. В какой-то момент Чену пришло сообщение. Он сразу же встал после прочтения, сказав мне чувствовать себя как дома, я мог пользоваться комнатой, кухней, хранить вещи или даже использовать его одежду, если мне это понадобится. Чен казался близким другом, хотя мы знали друг друга всего несколько месяцев и виделись всего несколько раз. Может быть, это из-за того, что у него такая располагающая к себе личность. После ухода Чена я провел остаток времени, валяясь на диване, смотря Netflix и читая одну из книг Чена, чтобы скоротать время. Что бы я ни делал, я не мог сосредоточиться. Вместо этого лицо, слова и прикосновения Анвара постоянно крутились в моей голове. Время тянулось медленно. К ночи я поставил фильм на паузу, решил принять душ и позволил прохладной воде смыть часть напряжения. Даже сейчас я не уверен, что делаю. Как я могу вернуться к нормальной жизни за несколько дней? Должен ли я попытаться перестать думать об Анваре и сосредоточиться на других вещах, пока не привыкну к этому? Или я должен позволить себе думать о нем, но попытаться принять эти чувства? Когда я пытался дистанцироваться от Пи Пима… как я это делал? Несмотря на то, что Чен сказал, что Рим может вернуться за своими вещами, я его не видел. Может быть, у Джиа отношения складываются лучше, чем мы говорили, хотя Джиа не казалась серьезной или заинтересованной в этом. Может быть, мне тоже стоит так поступить — не быть серьезным, ничего не ожидать, чтобы в конце концов не разочароваться. Все, кому нравится Анвар… они с самого начала что-то ожидали, или ожидания появились позже? Я все время об этом думаю. Чем больше я пытаюсь задавать вопросы, тем больше я расстраиваюсь из-за того, что не нахожу ответов. Я вздохнул, надевая белую футболку с короткими рукавами и мягкие коричневые штаны. Я слегка встряхнул свои еще влажные волосы. Я не знаю, сколько раз я думал о том, чтобы подстричься, но у меня еще не было возможности. Мои волосы сейчас довольно длинные, достигают задней части моей шеи. Тук-тук… Стук в дверь потянул меня к ней. Я думал, что это Рим, вернулся за своими вещами, как сказал Чен, но когда я открыл дверь, это был кто-то другой — кто-то, кто крутился в моих мыслях часами с прошлой ночи. Он стоял прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки. Анвар поднял руку, чтобы удержать дверь открытой, как будто боялся, что я захлопну ее перед его лицом. Он был одет похоже на меня, почти как будто у нас были одинаковые наряды, за исключением того, что его футболка был черной, а штаны того же цвета, что и мои. Я молчал, не зная, что сказать. Анвар казался нерешительным, в отличие от своего обычного уверенного в себе. — Где Чен? — Наконец спросил он. О… может быть, он здесь, чтобы увидеть Чена, а не меня. Откуда Анвар знает, что я здесь? — Чена здесь нет. — А с кем ты? — Ни с кем — кратко ответил я. В наш разговор закралась легкая неловкость. — Только что закончил принимать душ? — Когда я отпустил дверную ручку, Анвар отпустил дверь и шагнул ближе. — Можно войти? — Если ты ждешь Чена, я не знаю, когда он вернется. — Всё в порядке — тихо ответил Анвар, приближаясь, пока я не отступил, давая ему место, чтобы войти. Его теплая рука слегка коснулась моей спины. — Высушить тебе волосы? Я никогда не представлял, что кто-то предложит высушить мои волосы, особенно Анвар. Услышав это, я почувствовал себя смущенным. Прежде чем я успел осознать, я позволил Анвару взять полотенце с моего плеча. Мысли о нашей ссоре прошлой ночью сделали меня еще более неловким. Я был так зол на Анвара, что не знал, за что извиниться в первую очередь. Анвар сел на диван, а меня потянули вниз, чтобы я сел на пол между его длинными ногами. В моей голове было пусто, когда я почувствовал, как полотенце нежно вытирает мои волосы. — Почему ты здесь? — тихо спросил Анвар. — Я… что ты здесь делаешь? — Я остановился, не ответив, и спросил вместо этого. Анвар помолчал. Единственным признаком того, что он все еще здесь и время не остановилось, был вес его руки и полотенце, все еще промокающее мои мокрые волосы. — Я приехал, чтобы забрать тебя домой. Эти слова удивили меня и заставили мое сердце биться быстрее. Анвар? Он проделал весь этот путь только для того, чтобы высушить мои волосы и забрать меня домой… Мне казалось, что я сплю. — Я не хочу домой. Я не был уверен, насколько уместен этот ответ. Анвар может разозлиться, но я искренне это имел в виду. Я не хотел домой, особенно сейчас, когда я не смог решить ни одной проблемы, с которой сталкиваюсь. Анвар больше ничего не сказал. Он нежно массировал мою голову, чередуя с использованием полотенца, пока мои волосы не высохли. Мы сидели в тишине несколько минут, пока Анвар небрежно не бросил полотенце на другой диван. Сильные руки обвили мои плечи, прежде чем он наклонился, почти заключая меня в полу объятие. — Тогда, могу я приходить к тебе? — Я замер. Его глубокий голос был близко, медленно и слегка уговаривающе. — Каждый день. — Зачем? — Я сидел, не смея повернуть голову, зная, как он близко. Да, почему? Почему Анвар приходил бы ко мне каждый день? Когда другие признавались ему в любви, он тоже предлагал им утешение каждый день, пока они не переставали любить? — Блю, что я тебе говорил? — Анвар наклонился, его нос коснулся моего виска. — Ты мне очень нравишься, разве я не говорил? — Ммм-хмм. — И я бы попросил навестить кого-то, кто мне очень нравится. Это звучит странно, или тебе нужны еще причины? Я сжал губы, сердце билось так сильно, что я чувствовал, как будто оно вот-вот выскочит из груди. Я отчаянно пытался подавить трепетание в животе, говоря себе, что он просто так говорит… как он мог бы сказать другим, чтобы утешить их или разрядить ситуацию. — Что ты делаешь, Анвар? Мне это не нравится, — я глубоко вдохнул, прежде чем встать. Анвар легко позволил мне это сделать, но не дал мне уйти, схватив меня за запястье. Его хватка не была болезненной, но ясно давала понять, что он не отпустит меня. — Тебе не нравится, что ты мне нравишься? — Нет. Мне не нравится это, мне не нравится то, что я чувствую. — Он потянул меня к себе. Анвар смотрел на меня снизу, а я стоял неподвижно, не желая приближаться. — Что мы делаем? То, что мы делаем сейчас. Я же тебе говорил, что твоя «симпатия» ко мне не такая, как моя. Ты с этим согласился, — лицо Анвара было бесстрастным, но я заметил следы, в его глазах читалась тревога, смешанная с напряжением, в легкой складке на бровях. — Я очень стараюсь не стать назойливым и прилипчивым. Твоя доброта, твоя забота, твои поступки… они заставляют меня больше думать, заставляют меня все больше и больше любить тебя. Анвар, я очень стараюсь. Я хочу, чтобы ты мне помог. — Помочь тебе чем? — Начни с того, что отпусти мою руку — я слегка потянул, но Анвар поднял бровь и усилил хватку. — Значит, ты хочешь, чтобы я помог тебе меньше любить меня? —… — Подойди сюда. Я хочу поговорить. — Он похлопал по пустому месту рядом с собой. Увидев, что я стою на месте, он мягче сказал: — Пожалуйста? Я не знаю, что заставило меня уступить, голос Анвара или его умоляющее выражение лица. Как только я сел, Анвар подпер одну ногу на диване, чтобы смотреть прямо на меня. — Я хочу поговорить, но ты должен пообещать, что не будешь мне врать. Я поджал губы. Эта просьба была похожа на огромную яму, и Анвар просил меня прыгнуть в нее. — Я тоже не буду врать — добавил он, заставив меня слегка кивнуть. — Тебе было плохо, когда я сказал, что ты мне нравишься? — начал Анвар со своего первого вопроса. Это отличалось от того, что я ожидала. Мой страх заставил меня представить, что я услышу: «Я тебе нравлюсь?» или «Ты хочешь со мной встречаться?» Если бы это было так, я бы все забрал обратно и убежал, если бы мог. — Это… Это не хорошо и не плохо — я изо всех сил старался найти ответ, который был бы честен и перед ним, и перед собой. — Просто… Я знаю, что твое «нравишься» отличается от моего. — Чем оно отличается? — Я не привык к такому роду отношений, которые ты предлагаешь. Ты знаешь, я не привык к случайным свиданиям, к свиданиям без серьезных намерений. Не то чтобы мне это не нравилось, но… Мне просто некомфортно с этим. И я не могу себя контролировать. Я… — Мои слова затихли. Я не мог придумать ничего другого и не знал, как объяснить свои мысли. — Я никогда раньше не встречался с кем-то подобным. Ты, с другой стороны, не относишься серьезно ни к кому, с кем встречаешься. Как только я выразил это таким образом, я почувствовал, насколько по-детски и требовательно звучали мои слова. Мне это совсем не понравилось. — Я не хочу больше об этом говорить. — Нет, мы продолжим этот разговор — спокойно перебил Анвар. Его выражение было таким серьезным, что я не посмел спорить. Он вздохнул. — Мне жаль, что я заставляю тебя чувствовать себя некомфортно, но я просто хочу убедиться, что правильно понимаю. — Правильно понимаешь? — Позволь мне подытожить. Я тебе нравлюсь, и ты начинаешь относиться к этому серьезно, по крайней мере, ожидая чего-то большего от этих отношений, чего-то большего, чем просто случайный секс. — Слова Анвара были как острый нож, режущий мою кожу. Я опустил голову, чтобы скрыть свое лицо, чувствуя, как вокруг меня сжимается коробка, затрудняя дыхание. Анвар не прикасался ко мне, хотя мы сидели так близко, как будто намеренно оставляя небольшое пространство между нами. Это хорошо… Потому что, если бы на меня давили еще больше, я мог бы полностью потерять контроль. — Я сказал, что ты мне очень нравишься, но ты думаешь, что это ничего не значит, когда это исходит от меня. Ты думаешь, я говорю «Ты мне очень нравишься» всем, с кем сплю. — Разве нет? — мысленно возразил я, взглянув на него. Я быстро отвел взгляд, когда Анвар встретился со мной взглядом, непоколебимым. В какой ситуации я оказался? Я не знал и не мог догадаться. Чего хотел Анвар, засыпая меня этими вопросами? Покончить со мной? Утешить меня? Сказать, чтобы я не надеялся, потому что ничего не выйдет? Я не осмеливался предполагать ничего более позитивного. Мне казалось, что я играю в цветочном саду, как дурак, предаваясь мечтам. — Я правильно понимаю? — Мм-хмм. — Я звучу как такой придурок, что слова «ты мне очень нравишься» звучат бессмысленно, да? — Анвар неловко хмыкнул. — Я не… — Я поднял голову, потом замялся. Возражение замерло на моих губах, когда я понял, что на самом деле это было то, что я думал. Даже если я не считал Анвара придурком или плохим человеком, его вывод был тем, во что я искренне верил. — Прости. Я не знаю, как лучше выразить это, — Анвар нервно облизнул губы. Его темные глаза стали более выразительными, и его красивое лицо выглядело строгим и серьезным. — Блю, я хочу, чтобы ты мне поверил. Ты мне так нравишься, что я хочу дать тебе все, что ты хочешь, но даже я не уверен, что смогу дать тебе то, что хочу. — Что это значит? — Мне было трудно понять. Мой разум был пуст, и его слова заставили меня почувствовать себя еще более потерянным. — Я хочу… — Анвар нахмурился, как будто его мысли не хотели сотрудничать. Он глубоко вздохнул, прежде чем перефразировать, и его низкий голос едва слышно пробормотал проклятие. — Блядь… Я бессознательно задержал дыхание, когда Анвар посмотрел мне глубоко в глаза. Его карие глаза заворожили меня, заставляя внимательно слушать то, что он собирался сказать. — Я схожу с ума, потому что хочу любить тебя, но не знаю, как.