Неизвестный любовник/Unknown lover

POV Анвар Я уставился на экран своего телефона. В моей голове промелькнуло несколько планов после получения сообщений от модельного агентства и Мэтью Джеро, фотографа, который должен был лететь в Ирландию для съемок с нами. У него возникла экстренная ситуация в последнюю минуту. Нам пришлось выбирать между вылетом на неделю раньше или сохранением первоначальной даты и сменой фотографа. Джеро был готов покрыть расходы, если бы мы выбрали последнее. У меня не было проблем со сменой фотографа, но Дженнифер настояла на том, что хочет только этого фотографа для этой коллекции. На неделю раньше… это было не невозможно. Я поспешил закончить всю свою работу, потому что хотел провести как можно больше времени с Блю до его возвращения в Таиланд. Вообще-то, сегодня был последний день. После бессонных ночей, беготни и разговоров с техниками, а затем спешки обратно, чтобы управлять своей собственной линией одежды, все, наконец, закончилось ровно в десять часов. Если я сейчас посплю, я смогу проснуться и поехать в комнату Блю в доме Рима сегодня вечером. Шаркающий звук с лестницы заставил меня обернуться. Когда я увидел, кто это был, я слегка приподнял бровь, молча глядя, не говоря ни слова. — Что? — резко спросил Джордан. — Я ничего плохого не сделал. — Исчезновение на несколько дней или слезы Одри, о чем ты говоришь? — И то, и другое, — нахмурился Джордан, подходя к стойке и начиная поджаривать хлеб. От него пахло алкоголем. — Что случилось на вечеринке у Бри? — спросил я, бросив ручку на барную стойку и подперев подбородок рукой. Джордан взглянул на меня на секунду, прежде чем вернуться к своей коробке молока и к тому, на что он там смотрел. — Ничего не случилось. — Кто на этот раз лжет? — огрызнулся я. — Джаспер точно тебя выдаст, если узнает, что произошло на вечеринке. — Он, вероятно, знает. Он всю ночь был приклеен к Бри, не так ли? — Но разве это должно было закончиться ее слезами? — Я поднял бровь, повторяя действие Джордана, когда он поднял свою коробку молока, чтобы сделать глоток, делая вид, будто наш разговор совершенно не важен. — Я не хочу сейчас девушку, особенно не из… ну… из группы. Не то чтобы я хотел, чтобы она плакала. — Послушай себя — засмеялся я, хотя ничего смешного в этом не было. Я решил оставить Джордана в покое и снова посмотрел на экран своего телефона. — Мне нужно уехать в Ирландию на неделю раньше. Я уезжаю в следующую пятницу. Меня не будет больше четырех или пяти дней. Делай что хочешь, только не устраивай здесь вечеринку. — Меня тошнит от вечеринок — сухо сказал Джордан. Звук тостера прервал его. Он схватил тост и небрежно бросил его на тарелку, намазал нутеллой и направился прямо к дивану. — Опять врешь — покачал я головой. Запах алкоголя от него был сильнее, чем запах почти подгоревшего тоста. — Оставь меня в покое. Давай поговорим о твоих проблемах. Вы двое поссорились, верно? — У нас все хорошо. — Хорошо. Ты думал о том, что будешь делать после того, как он вернется в Таиланд? — Я не думал об этом — отрезал я. — По правде говоря, я рассматривал это, но все еще не мог понять, к чему это приведет. У меня все еще есть срок, который нужно соблюсти. Создание целой коллекции одежды для показа мод это не шутка. Это отнимает все мое время и энергию. Даже если Блю был просто в Нью-Йорке, мы почти не виделись в то время, если только он не спал со мной в студии. Забудьте о жизни в разных странах, это невозможно. Я не могу волшебным образом телепортироваться, чтобы увидеть его, в то время как моя другая нога должна быть на швейной машинке, или мои руки мнут ткань на манекенах. — Расставаться только потому, что вы живете в разных странах, смешно. Звучит мелочно. Мой друг справится с этим, верно? Я поднял бровь, схватил свой macbook и альбом для эскизов с барной стойки, готовясь вернуться в свою комнату. — Да, поэтому я не хочу стать неудачником из-за чего-то подобного. Но… Нравиться друг другу, быть близкими, но не встречаться… Это звучит еще более жалко. Я рад, что мой друг не настолько жалок. Не иметь девушки — это хорошо. На этот раз тебе не придется тратить время на залечивание разбитого сердца издалека. — Иди к черту, Анвар. Будильник пронзительно зазвонил, резко разбудив меня. Сначала он зазвонил в 4:30, прежде чем я несколько раз откладывал его до 5:00. Наконец мне удалось вытащить себя из постели. В комнате было совершенно темно, пока я не встал и не распахнул шторы. Я принял душ, переоделся и почистил зубы. Блю, должно быть, вернулся в свою комнату некоторое время назад, но если я не посплю и поеду прямо, я, вероятно, врежусь кому-нибудь сзади, прежде чем доберусь до места назначения. Когда я вышел на улицу, Джордана уже не было. Он, вероятно, нашел какой-нибудь предлог, чтобы пойти выпить или заняться чем-то еще, чтобы убить время. И он, вероятно, продолжит жить так, пока не начнется новый семестр. Меня никогда не волновала личная жизнь окружающих меня людей. Кто с кем встречается или с кем расстается. Одри и Джордан долгое время тайно влюблялись друг в друга, прежде чем Джордан решил встречаться с кем-то другим, чтобы не разрушить динамику нашей группы. Вот почему сейчас все так неловко. Они не могут вернуться к тому, чтобы быть просто друзьями, но и не могут двигаться дальше. В то время, когда Джордан встречался с Ванессой, он и Одри избегали друг друга как можно больше, почти не разговаривая. Видя каждого сейчас и такое поведение ничему не помогает. Это только затягивает эту неловкую ситуацию. Но это не мое дело. — Я прибыл. Я прочитал последнее сообщение Блю, отправленное несколько часов назад. Сегодня пятница. Я взглянул на дату на экране своего телефона, прежде чем взять футболку и штаны. В любом случае, я закончил всю свою работу. Сегодня вечером, если я не буду спать здесь, я, вероятно, буду спать там. Прежде чем я успел ответить, на моем телефоне появился неизвестный номер. Как только я ответил, раздался женский голос. — Здравствуйте, это Анвар? — Да, это я. — Привет, Анвар, это Оливер. Лив. Ты меня помнишь, верно? — Оливер? — Я повторил имя, продолжая идти к своей машине. Я положил приготовленную одежду на сиденье. Есть только два Оливер, которых я знаю. Одна модель, другая друг Джейми. — Что случилось? Какой Оливер это…? — Не мог бы ты приехать сюда? В нашу комнату в Риджвуде… Я не хотел тебе звонить, но я действительно не знаю, что еще делать. Джейми не выходит из комнаты несколько дней, и он только пьет и непрерывно плачет. —… — Пожалуйста, приди и навести его. Пожалуйста. Как давно я так отчаянно беспокоился о Джейми? Я даже не помню. Может быть, полгода назад? Когда у него обострилась язва желудка, и он упал на пол, согнувшись от боли. Его обычно красивое лицо было бледным, слезы стояли в глазах, но на губах играла легкая улыбка. Он был в больнице. Обычно он так не волновался. Мне никогда не было так плохо, как в те времена, когда мы были вместе. Я ехал быстрее, чем обычно. Сорокаминутная поездка сократилась вдвое. А трехэтажное здание кремового цвета стояло передо мной. Я часто приходил сюда, когда мы встречались. Я быстро припарковался и поднялся по лестнице в жилой дом. Комната Джейми находится на третьем этаже. Оливер открыла дверь в тот момент, когда я постучал, как будто она ждала меня. — Он здесь — сказал Оливер кому-то внутри, прежде чем отойти в сторону, чтобы впустить меня. Внутри сидела еще одна девушка. Я узнал ее лицо, но не мог вспомнить ее имя. — Слава Богу — пробормотала она, поднимаясь на ноги и ведя меня к кухонной зоне в той же комнате. Джейми сидел, сгорбившись, за деревянным столом, его рука все еще сжимала бутылку Johnnie Walker. В сгибе его руки, лежа на столе, стоял почти пустой стакан виски. Его пепельница Off-White, которую я ему купил, была переполнена бесчисленными сигаретами, почти не осталось места. — Джейми, вставай — громко сказала другая девушка, хлопая в ладоши. — Я же говорил тебе, что не хочу сегодня ходить с тобой по магазинам — пробормотал Джейми, слегка приподняв голову. Он закрыл глаза, бормоча, не глядя в нашу сторону. Его худое тело слегка покачнулось, прежде чем я вмешался, чтобы помочь поддержать его руку. — Нога, Нелл. Его глубокий голос затих, когда его светло-карие глаза встретились с моими. Его лицо было бледным, с красными пятнами вокруг глаз, носа и губ. Даже незнакомцы могли видеть, как сильно он плакал. — Как ты и сказала… Может быть, мне стоит перестать пить и пойти спать. Вы бы подумали, что я сумасшедший, если бы знали, что я вижу. — Прекрати пить — сказал я, забирая бутылку из его тонкой руки. Он легко позволил мне это сделать, но быстро схватил вместо этого свой стакан виски. — Джейми. — Заткнись. Ты всего лишь галлюцинация — усмехнулся Джейми, отворачивая голову и поднимая стакан, чтобы выпить. — Нам нужно сбегать по делам. Береги себя — Шанель схватила свою сумку через плечо, посмотрела на меня так, словно доверяла мне все, а затем вышла из комнаты с Оливер. Нас было только двое. Я вздохнул, садясь на стул рядом с ним. — Джейми. — Анвар, что ты здесь делаешь? — Голос Джейми стал резче, похолодев в конце предложения. — Я думал, мы закончили. Даже если ты не пришел поговорить, все кончено. — Мы не закончили, потому что ты так поступаешь. Почему ты стал таким? — Что значит, «стал таким»? Я не ответил, потому что он уже знал. В ответ на мое молчание Джейми усмехнулся, с грохотом поставил пустой стакан на стол и выхватил виски из моей руки, чтобы наполнить свой стакан. — А что? Тебя это беспокоит? — Да. — Ответ остановил руку Джейми. Он на мгновение замер, но в конце концов поднял свой стакан и продолжил пить. — Тебя это не должно беспокоить. Я тебе больше не нравлюсь. — Джейми. — Анвар — отозвался Джейми. Он так сильно прикусил нижнюю губу, что она посинела. Его налитые кровью и блестящие от слез глаза встретились с моими. — Спрошу еще раз. Что ты здесь делаешь после того, как сбежал от меня прошлой ночью? Даже если я запью до смерти, ты должен притвориться, что тебе все равно. Поскольку между нами больше нет чувств, ты должен просто дать мне сгнить, не так ли? Разве ты не можешь этого сделать? — Я не могу, — резко ответил я. Его слова задели болезненную струну. — Ты знаешь, что я чувствую к тебе. Даже если я не люблю тебя, это не значит, что я хочу видеть, как ты живешь так. Ты же говорил, что примешь это, не так ли? — Разве не это ты хотел услышать? Я всегда потакаю тебе, ты же знаешь… Что еще я мог сказать в тот момент? — Джейми медленно встал. Его качнуло, как будто он собирался упасть, но ему удалось схватить меня за плечо. Его тонкая рука слегка дрожала, когда он сжал мое плечо и встал между моими ногами. — Давай, прикажи мне. Скажи мне перестать любить тебя, скажи мне исчезнуть из твоей жизни. Прикажи это решительно прямо здесь, и я обещаю это сделать. Но после этого, даже если я действительно исчезну, будь то из твоей жизни или из этого мира, ты не имеешь права вмешиваться. Если ты больше ничего не чувствуешь, давай просто разорвем связи. Ты можешь это сделать? — Зачем ты это говоришь? Не говори так. Слова Джейми разбили мне сердце. Он не сказал прямо, что он сделает, но я отчетливо уловил зловещие намеки. Настолько отчетливо, что я боялся, что он действительно это сделает. — Если ты не можешь любить, ты должен разорвать связи, потому что ты не любишь. Правильно ли я сделал вывод? Давай, прикажи мне. Но прежде чем это… Я хочу, чтобы ты знал, что в любви, которую я дарил, я никогда не играл. Я говорил, что мы можем быть кем угодно, пока ты в поле моего зрения, но теперь я знаю, что не могу. Джейми обхватил мое лицо обеими руками, нежно обводя мои губы кончиками пальцев. Его красивые глаза сияли печальным, но решительным светом. С одним морганием слеза упала на его гладкую щеку. — Узнав, что ты собираешься полюбить кого-то другого, я был разбит больше, чем мог себе представить. Анвар… Я надеялся на любовь. Я не могу принять от тебя ничего меньшего. Если у меня не будет твоей любви, я не хочу ничего другого. —… — Ты говорил, что попытаешься полюбить каждого из нас. Почему ты перестал пытаться…?

***

POV Блю… Сегодня была первая ночь, когда Анвар был свободен. Последние несколько дней он работал почти днем и ночью. Он только сказал, что хочет закончить свою работу до крайнего срока, чтобы провести много дней со мной. Прошлой ночью мы разговаривали по телефону до часу ночи, прежде чем я пошёл спать, позволив Анвару продолжить свою работу. Я пошёл на свои занятия как обычно, а после школы вернулся в секс-шоп, куда меня водила Джиа. Может быть, потому что я был один в этот раз, я осмелился провести больше времени, осматриваясь, чем в прошлый раз. Это было неловко, я так растерялся, что один из сотрудников предложил помощь. Их мягкий голос и профессиональное поведение успокоили мою нервозность, и я в итоге купил несколько вещей. Каждая вещь была такой дорогой, что я чуть не прикусил язык, но, думая о том, с кем я буду их пробовать, и учитывая время, которое у меня осталось, я собрался с духом и заплатил за все. Мы не спали вместе несколько ночей. Я строго запретил Анвару приходить сюда, пока он не закончит свою работу. Я подавил свою тоску и не беспокоил его дома. Я написал Анвару, как только вернулся в комнату. Рим и Джиа зашли, чтобы кое-что забрать. Джиа была в восторге, увидев, как я выхожу из спальни Чена, потому что Рим не сказал ей заранее. После этого мы провели несколько часов на диване, играя в игры. Это был первый раз, когда я так много разговаривал с Римом. Он таец, живет здесь, но в отличие от Чена, если исключить основные фразы, такие как «привет», «да», «хорошо», Рим не говорит по-тайски. Сначала я нервничал, долго разговаривая по-английски с другими, но через некоторое время забыл о своих первоначальных тревогах. Я провел много времени с Джаспером. Он говорит очень быстро и использует много сленга, поначалу я что-то понимал, а что- то не совсем. Теперь я понимаю почти каждое предложение, которое говорит каждый. В последнее время Анвар предпочитает говорить со мной по-английски, а не по-тайски. Четыре месяца — это очень короткий срок по сравнению с моей программой обмена в старшей школе… Но тогда я был намного моложе и больше домоседом. Я действительно разговаривал только со своими учителями, несколькими близкими одноклассниками и моей принимающей семьей, в основном только во время ужинов и по утрам. Рим и Джиа очень серьезны, Рим даже хочет найти время, чтобы слетать в Корею. — Отношения на расстоянии никогда не работают для меня, но мы попробуем, — спокойно сказал Рим, пока мы разбирались с заказанными гамбургерами. — Да, это страшное слово. Кто знает, может быть, мы будем перегружены этим. Но любовь всегда побеждает. — широко улыбнулась Джиа, ложась на колени Риму и открывая рот, чтобы получить картошку фри, которой он ее кормил. Было почти 8 вечера, когда Джиа и Рим ушли. Они несколько часов ждали Анвара, но в конце концов ушли без него. Я посмотрел на часы, потянулся и схватил свои покупки, прежде чем направиться в ванную. Всего пара недель. Просто мысль о том, что время истекает, заставляет мое сердце болеть. Какой будет конец? Пожалею ли я, если все пойдет не так, как планировалось? Даже если я скажу, что все, что я пережил за эти четыре месяца, было стоящим, когда придет время, что я на самом деле почувствую? У нас никогда не было серьезного разговора об этом. Я не хочу давить на Анвара, я не хочу, чтобы он чувствовал себя вынужденным отвечать, любит он меня или нет. Я даже не знаю, состоится ли у нас когда-нибудь этот разговор, или мы просто разойдемся, оставив все это как слабое воспоминание о том, что когда-то произошло. С той ночи на вечеринке у Бри, Анвар кажется напряженным. Он иногда проговаривается, его выражение лица намекает на то, что у него что-то на уме. Когда я спрашиваю, он отмахивается, говоря, что он напряжен из-за работы. Если бы это действительно был стресс из-за работы, он должен был бы быть менее напряженным сейчас. Две недели… Стоит ли поднимать этот вопрос? Я делаю глубокий вдох, временно отбрасывая свои заботы, принимая душ и готовясь. Я надеюсь, что Анвар скоро приедет. Я никогда не знал, что скучать по кому-то, желание хотеть обнять кого-то, может быть настолько сильным. Девять часов. Я начинаю думать, что Анвар, возможно, проспал, не услышав будильник, или, может быть, он услышал его, но сонно нажал кнопку повтора и снова заснул, как я раньше делал в Таиланде. Я думал, что он будет здесь раньше, я действительно ожидал его сегодня вечером. Об этом мы договорились перед тем, как повесить трубку. Я слегка постукиваю ногой по полу и решаю выключить телевизор, хотя я только начал смотреть новый фильм на Netflix менее двадцати минут назад. Мне скучно с моим телефоном, скучно разговаривать с друзьями. Я просто хочу обнять… Я смотрю вниз на английские сообщения, которые я отправила Анвару час назад: — Ты уже проснулся? — Не закончил работу? Он не прочитал ни одного сообщения. Я хмурюсь, слегка постукивая ногой, глядя на атласный мешочек, содержащий различные предметы, желая, чтобы время ускорилось. Я принял душ и долго жду. Мне следовало бы пойти на прогулку, а потом вернуться, но как только я принял душ, я не хотел никуда идти. Но сидеть здесь одному тоже скучно. Наконец, мое терпение иссякает. Я снова отправляю сообщение: — Ты приедешь? Я жду меньше минуты, прежде чем позвонить. Звонок продолжается долго. Анвар отвечает в самую последнюю секунду, прежде чем я предположу, что звонок будет сброшен. — Блю. — Ты проснулся? — Да. — Ты закончил работу? — Да. — Если ты закончил, ты все еще придешь ко мне сегодня вечером? — Я хочу, но… Блю, сейчас, я… — Голос Анвара затихает. Затем я слышу дверь. Анвар на секунду запинается. Его глубокий голос тихо шепчет: — Прекрати. — Эм… — Прекратить что? Я? Я слегка приподнимаю бровь, собираясь спросить, когда вмешивается другой голос. Я узнаю его мгновенно, хотя слышал его только один раз. — Тебе следует прекратить разговаривать по телефону и подойти обнять меня. Возвращайся в кровать. — Почему ты это говоришь? — Разве это не правда? — Что…? — спрашиваю я в шоке. В тот момент, когда я слышу это предложение, мое сердце падает. Оцепенение подкрадывается к моему лицу. — Анвар? — Я найду тебя — голос Анвара взволнован, но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую внутри. — Где ты? — спрашиваю я. Слабый смех на другом конце провода заставляет все мое тело оцепенеть. — Я приду и найду тебя, а потом… — Где ты?! — кричу я, чувствуя, как задыхаюсь, и делаю глубокий вдох. Печаль неожиданно настигает меня, с ужасающей скоростью разрушая все хорошие чувства, которые я испытывал раньше. Такое чувство, будто меня ударили по голове тяжелым молотком. — Это не то, что ты думаешь. — Ты знаешь, что я думаю? Если знаешь, зачем ты это сделал? — Я хмурюсь, поднимая руку, чтобы крепко сжать свою рубашку. Меня трясет, и боль почти невыносима. Он сказал, что не будет говорить за моей спиной. Разве мы не договаривались об этом? Мы говорили об этом, не так ли? — Если ты все это знаешь, почему ты все еще с ним, Анвар? Я не хочу вести себя по-детски. Я знаю, что мне следует подождать, чтобы услышать его объяснения или что-то от Анвара, но я не хочу этого слышать. Я не хочу ничего говорить. Что я должен делать? — Подожди там — ответил Анвар напряженным голосом. Я начал слышать только глухой, тяжелый стук собственного сердца и слова Джейми, бесконечно повторяющиеся в моей голове. — Нет, не нужно… — Я стиснул зубы, впервые приказывая Анвару, прежде чем повесить трубку. — Не приходи. Тишина медленно поглотила мои чувства. Я пристально смотрел на атласный мешочек на журнальном столике. Он был пуст, и я чувствовал только удушающее давление, как будто кто-то сжимал меня, вместе с жаром, поднимающимся к моему носу. — Не приходи. — Я надеялся, ты скажешь что-нибудь приятное, что-нибудь, чтобы успокоить меня. — Я был спокоен. Я сжал кулаки, пока вены не вздулись. Больше, чем то, что он делал что-то за моей спиной, было то, что он обещал, что не будет. — Если ты не хочешь, чтобы я с ним разговаривал, то я не буду. Как он мог не разговаривать? То, что я услышал, было больше, чем просто разговор. Атласный мешок был с силой брошен в мусорное ведро в углу комнаты, опрокинув его. Шум был оглушительным, в ушах звенело. Вот что такое настоящее разочарование. Теперь я знаю, что такое настоящее предательство. Это было не тогда, когда я услышал о его выпивке с другими, или когда я услышал женский голос в его телефоне. Эта печаль несравнима. Я медленно поднял руку, чтобы коснуться своего лица, глубоко вздохнув, чтобы восстановить самообладание. Я попытался перестать думать об Анваре и Джейми, перестать прокручивать слово «объятие» в своей голове. Я встал с дивана, подошёл к мусорному ведру и уставился в него, мой разум был пуст. Что мне делать? Если ты не собирался доводить дело до конца, то зачем ты это сказал? — Говорить такие вещи разрушает доверие, знаешь ли? Если ты хочешь, чтобы я тебе доверял, то делай то, что говоришь. Иначе, как я могу когда-либо тебе доверять? Было бы лучше, если бы ты вообще ничего не сказал, если бы не собирался этого делать. Зачем ты заставлял меня так радоваться? Я думал, что однажды мне может быть больно, но я никогда не представлял себе такой боли. Я сделал несколько глубоких вдохов. Схватив атласный мешочек, я почувствовал, что больше не могу этого выносить. Я выбежал вниз и на улицу, выбросил его в мусорный бак у входа в здание и поспешил обратно наверх. Я запер дверь, все мои силы, казалось, покинули мое тело, заставляя меня медленно опускаться на пол, присев. Я издал слабый смешок, прежде чем резко остановиться, когда почувствовал комок, образующийся в моем горле. Это было так неудобно, что мне захотелось с силой откашлять его. Кем ты себя возомнил, чтобы быть таким особенным, более особенным, чем те, кто нравился ему раньше? Ты думаешь, что ты такой сильный, пережив разбитое сердце с Пи Пимом. Что ты можешь справиться со всем. Это совсем не сравнимо. Хнык… — Твое «нравится больше всего» в конце концов ничего не значит. Это совсем не сравнимо. 20:20 Звук дребезжания дверной ручки вырвал меня из моих мыслей. Кто-то постучал дважды, трижды. Я знал, кто это был, прежде чем даже сдвинулся с дивана. — Блю, открой дверь. Я слышал его, но оставался неподвижным. Мои мысли были медленными, но мое тело еще медленнее. Затем я услышал его следующую фразу. — Блю, ты собираешься открыть эту дверь, или мне открыть ее самому? Анвар. Я встал с дивана и открыл дверь, но остался стоять в дверном проеме, преграждая ему вход. Анвар выглядел серьезным, его выражение лица было нечитаемым, но в его глазах была мольба. Просто глядя на него, мое сердце сжималось от боли. — Я говорил тебе не приходить — сказал я ровно, стараясь экономить слова, чтобы снова не разрыдаться, как раньше. — Не приходи. Я не хочу видеть тебя сегодня вечером. — Я не собирался разговаривать. — Я знаю. Я прекрасно тебя слышал — перебил я. — Я знаю, ты пошел заниматься другими делами. Если ты не собирался, как ты в итоге это сделал? Анвар оперся одной рукой о дверной косяк, как он часто делал. — Блю, ты можешь просто послушать меня? Что это был за умоляющий взгляд? Анвар подошел ближе. Я взглянул в сторону звуков шагов и голосов с лестницы, затем медленно отступил, впуская его в комнату. Я вернулся на свое место на диване, обхватив колени. — Я ничего не делал с Джейми. Я пошел только потому, что позвонил его друг и попросил меня проверить его. Он безостановочно пьет и не выходит из своей комнаты уже несколько недель, с тех пор как вернулся из дома Бри. Анвар сел рядом со мной, но я не разжал рук вокруг себя. Я не знаю, что я чувствовал по поводу его объяснения. Я просто знаю, что мне не стало лучше, даже немного. — Значит, ты пошел в комнату Джейми, верно? — спросил я, прикусив губу. — Но ты сказал ты не собирался разговаривать, или я ошибался? И я сказал, что доверяю тебе. Почему ты это сделал? Почему ты нарушил свое обещание мне? — Пока я говорил, жар прилил к моему лицу. — Ты понимаешь? Дело не в том, хотел ты этого или нет. Дело в том, что ты нарушил свое обещание мне, Анвар! Ты взял мое доверие и пошел в его комнату. А я сказал, что доверяю тебе! Я ждал тебя неделями. Я сидел здесь и ждал тебя! Я сидел здесь часами! — добавил я, повышая голос. Я сильно прикусил нижнюю губу, уткнувшись лицом в колени, крепче обнял себя руками и закрыл глаза, чтобы скрыть слезы, которые неконтролируемо навернулись. В этот момент я не хотел пытаться представить, что бы я сделал, если бы был Анваром. Я не хотел пытаться думать о том, пошел бы я или нет, если бы меня попросили проверить кого-то, к кому я раньше испытывала сильные чувства. Я больше не хотел ни о чем думать. Я ожидал… хотя я и говорил, что это зависит от него, у меня втайне были ожидания. И сам Анвар обещал мне. И эти ожидания были разрушены. Прямо сейчас я не знаю, что я должен чувствовать, что думать или что сказать в ответ. — Блю, прости — сказал Анвар, нарушив тяжелую, удушающую тишину. Я впился ногтями в руки. Надеясь почувствовать что-то, кроме полного оцепенения, которое меня охватило. Волосы Анвара коснулись моей кожи, когда он наклонился, прижавшись лбом к моей руке. Тихий шепот, ничем не отличающийся от моих собственных беззвучных рыданий. — Мне жаль. Это нарушенное обещание не похоже на другие. Это не то, что он пришел домой поздно, или помог другу, или запутался и пропустил встречу. Анвар дал мне немного поплакать молча. Он ничего не сказал, но прислонился головой к моей руке, прежде чем слегка приподнять ее, и нежно придвинулся ближе. Его теплая рука легла мне на спину, слегка поглаживая. — Посмотри на меня, давай поговорим — тихо попросил Анвар. — Пожалуйста? Я прикусил губу, пока не стало больно, сидя неподвижно. Я почувствовал легкий толчок. Прежде чем я успел начать сопротивляться, Анвар быстро усадил меня к себе на колени, его руки обхватили мою талию, не давая мне сбежать. — Отпусти. Анвар покачал головой. Его карие глаза, смотревшие на меня снизу вверх, были полны беспокойства. Он коснулся кончиками пальцев моей щеки. Поскольку я оставался неподвижным, он нежно вытер слезы, которые продолжали падать. — Прости — повторил Анвар. — Блю, пожалуйста, не плачь. — Ты не можешь мне приказывать. — Я тебе не приказываю. — … — Он действительно в плохом состоянии… и это из-за меня. Его темные брови слегка нахмурились. Он замолчал после того, как сказал это, его взгляд был пристально устремлен на меня. Я позволил ему обнять меня. В моей голове был вихрь смутных мыслей, ни одна из которых не была достаточно связной, чтобы сложиться в предложения. Я чувствовал, что потерял способность думать. — Ты закончил говорить? — спросил я, предложение за предложением, отталкивая руки Анвара и пытаясь вытереть собственные слезы. На первый вопрос уже не последовало ответа. Я кивнул, перевел дыхание и продолжил спрашивать. — О чем вы говорили? — Он… любит меня — снова пробормотал Анвар, его брови нахмурились еще сильнее, чем прежде, прежде чем он крепко закрыл глаза. Слово было произнесено с трудом, эта любовь, о которой он говорил. Его выражение лица, замешательство в его глазах, дискомфорт, печаль, я все это видел, но я не знал, почему он так себя чувствует. Из-за его сердца? Из-за меня? Из-за чего? — А ты любишь его? — Анвар открыл глаза, чтобы посмотреть на меня, в тот самый момент, когда я решил изменить вопрос, думая, что он не ответит. — Нет, ты действительно обнимал его? Мое сердце сжалось. Чем больше я спрашивал, чем больше я слышал его ответы, тем более пустой становилась моя голова. Лицо Анвара исказилось от неловкости. — Я не обнимал его, потому что он любит меня. Значит, тот обнял его. Я чувствовал, что сейчас умру… Я просто презрительно рассмеялся. Я вырвался из его объятий силой. Чем крепче Анвар держал меня, тем больше я пытался вырваться, тем злее я становился, пока не почувствовал головокружение. — А как насчет меня? Ты любишь меня?! Этот объятие было потому, что ты любишь меня?! Анвар в этот момент почувствовал себя потерянным, его лицо покраснело, его глаза заблестели, но слезы не падали, как у меня. Его молчание сводило меня с ума еще больше. — Ха-ха, ты тоже меня не любишь, — заключил я, чувствуя, как мое тело начинает неметь, выходя из-под моего контроля. В этот момент я решил вырваться, чуть не упав на пол, но Анвар, быстрее меня, поймал меня, осторожно опуская на диван, прежде чем крепко схватить меня за запястье. — Ты мне так нравишься, Анвар. Ты мне так нравишься. Я не знаю, что я должен чувствовать, что я должен делать. Ты можешь мне помочь? — Я попытался дышать, но мой нос был заложен, поэтому мне пришлось открыть рот, чтобы дышать. — Ты мне тоже очень нравишься, Блю, как я всегда тебе говорил. Я не любил Джейми, даже тогда. Я не чувствовал к нему того, что чувствую к тебе сейчас… Но Джейми — это человек, который был в моей жизни. Даже если я его не любил, я не мог просто игнорировать его, бросить его вот так, особенно когда ему больно из-за меня. Он уязвим. Я не мог просто бросить его. Я хочу, чтобы ты меня понял. Я понимал, что сказал Анвар, прав я или нет, я не знал, но с этим пониманием пришло ощущение, что я стал злодеем. — Если ты не можешь его оставить, то почему ты здесь? Почему ты здесь сейчас? Если ты не можешь оставить его сейчас, то когда… Когда ты сможешь? — Я поднял руку и грубо потер лицо, надеясь стереть эти глупые слезы. Мое лицо горело, как и все остальное тело. Я покачал головой. Из-за изнеможения мне больше не хотелось думать. — Я больше не хочу говорить. Анвар переместился между моими ногами. Его теплая рука схватила меня за лодыжку, поднялась к ноге, прежде чем он наклонился ближе. — Блю, ты мне нравишься. Только ты мне нравишься. Ты слышишь меня? — прошептал Анвар так близко, что я мог видеть его длинные, красивые ресницы. Его губы коснулись моей щеки, когда он мягко, умоляюще пробормотал: — Я не хочу быть с ним. Я хочу быть с тобой. Я не пошел к Джейми с теми же чувствами, которые я испытываю к тебе, Блю. Ты можешь меня понять? Я слушал его слова. Твердость в его голосе, мольба, его выражение лица и взгляд медленно успокоили меня. Когда мои мысли становились слишком подавляющими и рассеянными, я решил отбросить их все и сосредоточиться только на Анваре, сидящем передо мной, на его словах, на его прикосновениях. — Перестань плакать, хорошо? — Анвар продолжал целовать, убирая мои слезы. Прежде чем я успел осознать, они прекратились. Я увидел, как его красивые губы изогнулись в маленькой улыбке. Он нежно погладил мои волосы, хотя линии напряжения все еще были видны на его лице. — Мой хороший. Я кивнул, глядя на его красиво изогнутые брови, которые все еще были слегка нахмурены. Я издал еще несколько тихих всхлипов, прежде чем глубоко вздохнуть и попытаться успокоиться. Я не осознавал, что Анвар подошел так близко, наши тела прижались друг к другу. Мои ноги были расставлены, почти как будто я цеплялся за него. — Прости, что не позвонил заранее… — Мм-хм, — Ты мне нравишься больше всех. Ты слышал меня, да? — Анвар подчеркнул слова «нравишься мне». — Хм. — Я поднял палец, чтобы помассировать веки. Тупая боль распространилась по моей голове, становясь невыносимой. Увидев это, Анвар нежно помассировал мои голову и виски кончиками пальцев. — Лучше? Чувствуешь себя лучше? Я снова кивнул. — Иди сюда, — Анвар нежно потянул меня за руку, прежде чем его губы прижались к моим. Все стало размытым, потому что я не мог дышать через нос, но в итоге я притянул его ближе, не давая ему отстраниться. Анвар нежно переплел свой язык с моим, поцелуй передавал множество чувств одновременно: мольбу, утешение и нечто гораздо более глубокое. То, что начало облегчать боль в моем сердце. — Подожди, — задыхаясь, проговорил я, и Анвар тут же отстранился. Он слегка сдвинулся, его губы все еще касались моих, но теперь у меня было место, чтобы дышать. — Не уходи… Не встречайся ни с кем другим… Не разговаривай ни с кем другим. У нас всего две недели. Даже если я понимаю небольшую часть ситуации Анвара, часть меня эгоистично требовала, чтобы меня приняли во внимание. Мне было страшно… Я беспокоился, что все может измениться. — Всего две недели. Если ты меня не любишь… Можешь просто вернуться к ним потом? — … Я нежно прикусил нижнюю губу Анвара, прежде чем отстраниться и поднять руку, чтобы коснуться его налитых кровью глаз. Он не ответил. И почему он выглядит так, будто собирается заплакать? Я не думал, что Анвар заплачет только потому, что я заплакал. Прежде чем я успел спросить, телефон Анвара издал пронзительный, короткий звонок. — Кто звонит? — спросил я, наблюдая, как Анвар достает телефон из кармана. Я посмотрел на имя входящего звонка, пока Анвар продолжал смотреть на меня. В воздухе повисла тяжелая тишина на несколько секунд, никто из нас не двигался. Я слишком боялся столкнуться с этим, но если я позволю этому висеть так, я буду тем, кто застрял. Но Анвар сказал, что я самый важный. Если я самый важный, то он должен остаться здесь, верно? — Ответь — я положил обе руки на его сильные плечи. — Ответь на звонок. Анвар колебался, поэтому я ответил на звонок и передал ему телефон. Я не знал, о чем они говорят. Голос на другом конце был приглушенным и слишком тихим, чтобы я мог понять, но я сидел неподвижно, смотря в глаза Анвару, пока не увидел, как его глаза расширились на долю секунды. Что-то его испугало, он вскочил с дивана. — Анвар — я схватил его за запястье. Тепло, которое на мгновение исчезло, вернулось к моим кончикам пальцев. — Не уходи. Пожалуйста, останься со мной. — Блю, это действительно важно. Пожалуйста — паника в его глазах и его безумное поведение разбили мне сердце. — Нет, Анвар, нет… — Я встал, чувствуя, что пытаюсь удержать что-то ускользающее, как будто это был последний раз, когда я чувствовал его таким. Я увидел Анвара в своем воображении, обнимающего кого-то, кто не я, увидел, как теряю его. — Анвар, пожалуйста… не уходи. Анвар крепко обнял меня, его голос был прерывистым, торопливым шепотом у моего уха. — Я сейчас вернусь. Подожди меня. Сказав это, он быстро отстранился, бросив на меня последний взгляд, его красивые глаза дрожали, прежде чем он выбежал из комнаты. Дверь захлопнулась, звук эхом отозвался в моих ушах. Я рухнул на пол, чувствуя, что мир сузился до ничего. Эта мольба сейчас для меня слишком тяжела «Подожди меня.» Как долго я должен ждать? Что я должен думать, пока ты с ним? Мои руки и тело дрожали. Я крепко сжал руки, пытаясь успокоиться. Леденящий холод охватил мое лицо, резко контрастируя с теплом слез, струящихся по моим щекам и подбородку. Я не мог видеть ничего, кроме полной тьмы, подавляющего одиночества, которое заставляло меня корчиться в агонии. Правда о том, что Анвар решил уйти, была почти невыносима. Мне было больнее, чем я когда-либо думал, что любовь может причинить боль. Ты сказал, что я тебе нравлюсь больше всех, но ты все равно не выбрал меня. Слова «самый важный» в конечном итоге проиграли «действительно важному». Так какое особое значение имели эти слова на самом деле? В конце концов, они не имели никакого значения. В конце концов, меня действительно не выбрали.