Неизвестный любовник/Unknown lover

— Блю, ты в порядке? — Вовсе нет — я покачал головой, откровенно признавшись в этом. Я вернул ключ. Чен взял его, его взгляд задержался на мне вопросительно. — Большое спасибо, что позволил мне взять комнату в долг. — Ты возвращаешься в свою старую квартиру? — Нет, мне скоро нужно возвращаться в Таиланд… Сомневаюсь, что кто-нибудь сдаст комнату на полмесяца, так что я, наверное, просто сниму отель. Я покачал головой и повернулся, чтобы закончить запихивать сложенную одежду в свою большую сумку. Зная, что я не могу скрыть свое выражение лица или что-либо от Чена, я не стал пытаться сдерживать слезы, навернувшиеся на глаза. — Вы сильно поссорились? — Я даже не знаю, можно ли это назвать ссорой. Как будто я сошёл с ума, совсем один. — Почему это? — Он вернулся к своему бывшему. — Я попытался привести свои мысли в порядок, мой разум чувствовал себя смущенным, и мне было невероятно трудно, потому что я даже не мог разобраться в своих собственных чувствах. — Я не знаю. Это как… Он сказал, что не может отпустить, сказал, что вернется, но потом просто ушел… Я тоже не знаю. — Не мог отпустить? — эхом повторил Чен. — Я не знаю, знаком ли ты с ним, но, похоже, Анвар очень любил этого человека. Возможно, даже больше, чем кого-либо. — Я поднял глаза и встретился с глазами Чена, выдавая имя другого человека, когда увидел, как он слегка приподнял бровь. — Ты знаешь кого-нибудь по имени Джейми? — Джейми? Да, я видел его несколько раз на вечеринках несколько месяцев назад. Анвар тоже приводил его сюда пару раз. — Я полностью разбит, не так ли? — спросил я, слабо улыбаясь и вытирая лицо быстро, а затем вставая. — И сейчас так поздно. Я, наверное, не найду отель сегодня вечером, мне придется уехать утром, верно? — В каком отеле ты остановишься? Ты уже смотрел? — Еще нет. Я, наверное, просто попрошу такси отвезти меня куда-нибудь. — Или, может быть, мне сначала поискать. — Пойдем со мной. — Пойти с тобой? Куда пойти? — Я тихонько усмехнулся. — Ты позволил мне попользоваться этим местом, мне неловко. — Эй, не чувствуй себя неловко! Мы друзья. У меня есть свободная комната. И это всего лишь несколько дней — Чен отмахнулся рукой. — Но позволь мне сначала позвонить. Я не уверен, куда Чен захочет, чтобы я пошел с ним. Может быть, к нему домой? И необходимость сначала позвонить, вероятно, означает его родителей. Если это так, то это может быть хорошо. Родители Чена не часто бывают дома. Они проводят почти весь день в своем ресторане, поэтому мы не часто видимся, и мне не нужно выдавливать из себя улыбку и притворяться веселым. — Хорошо? — Чен взял свой телефон, в последний раз подняв бровь, прежде чем, казалось, начал набирать номер. — Ладно — просто ответил я. Чен кивнул и направился к кухонной зоне. Он повернулся ко мне спиной и что-то тихо говорил по телефону. Наконец, он повернулся обратно и несколько раз кивнул. — Пошли. Мы спустились вниз и увидели обычный большой черный мотоцикл Чена. Мы остановились, чтобы купить продукты, прежде чем он поехал прямо в центр города, припарковав мотоцикл на обочине дороги рядом с высоким светлым зданием. Он протянул руку, чтобы помочь мне снять шлем. — Я думал, мы едем к тебе домой — прокомментировал я, мои короткие ноги только что коснулись пола. — Нет. Я много времени провожу здесь в последнее время… Это кондоминиум. Пентхаус, на верхнем этаже — Чен указал вверх. Я кивнул, следуя за ним через большие стеклянные двери в здание. Интерьер был просто оформлен, но роскошный и невероятно тихий, можно было услышать каждое движение. Это было похоже на другой мир по сравнению с шумными улицами снаружи. Лифт поднимал нас все выше и выше. Я не знал, на каком этаже он остановится, так как все это время смотрел на свои ноги, погрузившись в свои мысли. Чен нежно коснулся моей руки, возвращая меня в реальность, и вышел первым. Выйдя из лифта, мы увидели только одну дверь, что ясно давало понять, что эта квартира занимает весь этаж. Я начал нервничать, в то время как Чен казался совершенно спокойным, когда вел меня внутрь. Это была огромная квартира, разделенная на отдельные секции. При входе было большое окно с широким видом на улицу. Фотографии моды покрывали половину правой стены. Дальше коридор разветвлялся: справа вела дверь, а слева — зона отдыха с белыми стенами, светлым деревянным полом и современным черным камином, встроенным в стену напротив окна. Большой, безупречный белый диван стоял рядом с двумя меньшими бежево-серыми диванами. Белый меховой ковер с черной каймой и стеклянный журнальный столик завершали сцену. Это место не казалось теплым и уютным, как дом Чена. Это было похоже на… Сцену из фильма о богатых или на очень дорогой отель. Единственная вещь, которая подтвердила, что это настоящая резиденция, была стройная фигура кого-то в белом халате, спускающегося по винтовой лестнице. Его скульптурное лицо было бесстрастным, хотя он слегка приподнял бровь, когда увидел Чена и меня. Простой зрительный контакт с ним заставил меня напрячься, потому что я сразу узнал его. Разве он не тот актер? Та большая голливудская кинозвезда? Я привык сталкиваться со знаменитостями в крупных универмагах в Бангкоке или иногда сидеть рядом с ними в шикарных ресторанах, когда ужинал со своей семьей. Но голливудская звезда? Я никогда не представлял, что у меня будет шанс встретиться с кем-то, особенно не при таких обстоятельствах. Встреча с ним практически сразу после душа была еще более неожиданной. — Это мой друг, Блю. А это Эллис Гилмор, человек, которого я уважаю, — Чен несколько раз колебался, один раз во время представления фамилии и еще раз после, как будто подбирая нужные слова. — Здравствуйте, — кивнул я, предлагая улыбку. — Извините за беспокойство. — Вовсе нет, пожалуйста, чувствуйте себя свободно, — Эллис слегка улыбнулся, бросив короткий взгляд на Чена, прежде чем посмотреть на себя. — О, извините, была небольшая проблема с ванной, поэтому я принял душ наверху. — Вы только что проснулись? — Мм-хм. Давайте сначала покажем вашему другу квартиру, — сказал Эллис спокойным, но каким-то мягким тоном. Он улыбнулся мне в последний раз, прежде чем отойти. — Чен… Мне действительно можно здесь остаться? Может быть, мне стоит найти отель, — я сразу же повернулся к Чену, теперь, когда нас было только двое. Я не знал, что заставляло меня чувствовать себя так, само место или владелец, крошечным и невероятно нервным. — Все действительно в порядке. Он дал разрешение, — Чен оглянулся, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — На первый взгляд он может показаться отчужденным, но на самом деле он очень добрый. — Он… Актер, да? — спросил я. — …Был актером. Я сжал губы. Моя и без того пульсирующая голова стала болеть еще сильнее. Я задумался об их отношениях, но через долю секунды отбросил эту мысль. Это было неважно и не касалось меня. Важно было то, что Чен разрешил мне остаться здесь. Он снова мне помог. — Ты уже принимал душ, Блю? Хочешь сначала принять душ? Может, тебе станет лучше, — Чен провел меня в комнату рядом с лестницей. Это была спальня, не очень большая, с приподнятой кроватью королевского размера. Комната была оформлена в белых и мягких бежевых тонах с акцентами из дерева. Чен осторожно открыл дверь в ванную, включил свет и отошел в сторону, жестом приглашая меня войти. Прими теплую ванну, это может помочь. Потом я приготовлю тебе что-нибудь поесть. — Хорошо… Большое спасибо, Чен. — Не за что. Если проголодаешься или что-то понадобится, я буду на диване снаружи. — Хорошо. На этом наш разговор закончился. Чен вышел из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Я подошёл к кровати, бросил свою большую сумку, а затем и себя на кровать, позволяя тишине окутать меня на некоторое время, пока я пытался привести свои мысли в порядок. — У вас был серьезная ссора…? Хотя часть меня не считала это ссорой, почему я все равно так себя чувствовал? Почему я был так огорчен, что хотел сбежать, хотя Анвар просил меня подождать? Почему я не хотел оставаться там? Я не смог найти ответы. Единственное, что приходило в голову из всех вопросов, кружившихся в моей голове, это потому что у меня разбито сердце и потому что я не могу этого сделать. Это были простые ответы, но это все, что я мог придумать. Я пообещал Анвару, что разберусь со своими чувствами, но я никогда не задумывался о том, что это влечет за собой. Я подготовил себя только к возможности того, что мы не будем вместе, что Анвар может не чувствовать ничего, кроме сильной симпатии, и что это закончится, когда я уеду. Возможно, у меня разбито сердце, я сожалею о том, что упустил многое с ним, как раньше. Но через некоторое время я постепенно забуду его. Может быть, мы будем иногда разговаривать, если он опубликует историю, и я напишу ему, или, может быть, это будет просто лайк его фотографиям. Именно такое разбитое сердце я себе представлял, но поскольку я никогда не задумывался о том, что только что произошло, у меня не было абсолютно никакого сопротивления этому. Я никогда не думал о том, что почувствую, если однажды меня ударят по лицу правдой о том, что Анвар решил вернуться к Джейми. Я был так уверен в его «Ты мне очень нравишься» и «Ты самый важный», что не нашел времени подготовиться к этому сценарию. Я не знаю, переоцениваю ли я ситуацию или Анвар недооценивает ее. Его «подожди меня»… Как долго мне нужно ждать? Сколько часов? Сколько дней…? Сколько времени ему понадобится, чтобы закончить разговор с Джейми, обнять Джейми, а потом вернуться? И если Джейми не отпустит, и Анвар тоже не сможет отпустить Джейми, сколько еще недель мне придется ждать? Или мне придется ждать, пока я не вернусь в Таиланд? И как я могу ждать, когда мой разум продолжает воспроизводить их объятия? Он ушел в спешке, меньше чем за минуту… И все же он говорит мне просто продолжать ждать, без конца и края. Как я должен это сделать? На экране моего телефона полночь. Там сообщение от Анвара, отправленное около получаса назад, повторяющее ту же фразу, что он сказал перед уходом: — Подожди меня. Я скоро вернусь. Я тихонько усмехнулся, провел рукой по онемевшему лицу, ничего не чувствуя, и решил выключить экран. Я взял полотенце, встал и пошел в ванную. Я лежал в теплой ванне, пока мои кончики пальцев не сморщились. Это немного помогло. Это помогло медленно скоротать время, попытаться все обдумать, хотя в голове было пусто. Когда я не мог придумать ничего, я закрыл глаза и прислонился лицом к белой ванне. Я сидел там, пассивно сдаваясь, пока усталость в голове и теле медленно не утихла. Я действительно чувствовал себя более комфортно, как сказал Чен. Но что могло успокоить мой разум в такое время? Я оделся, решил оставить телефон на кровати и вышел из комнаты с пустыми руками. Чен и Эллис сидели вместе на диване. Эллис сидел, скрестив ноги. На нем был свежий наряд: гладкая, светлая белая рубашка и почти полной длины черные брюки. Он взглянул на меня, как и Чен, который слегка улыбнулся. — Чувствуешь себя лучше? Присаживайся к нам. Я кивнул, тихо пробормотав: — Теперь лучше, спасибо. — прежде чем сесть на свободное место на диване. Запах одеколона в воздухе еще больше расслабил меня. Я вел себя неловко, поэтому Эллис слегка улыбнулся. Он мягко поставил свою чашку на подставку на столе. — Я заставляю тебя нервничать? — Нет… э… — пробормотал я. Он лишь слегка приподнял бровь, все еще слабо улыбаясь. — Итак… Блю? Ты уже ел? Мне попросить Чана что-нибудь для тебя приготовить? — Хм, ты голоден? Мы только что купили немного мяса. Или ты предпочитаешь рисовую кашу с креветками? — Омлета было бы достаточно… — Омлет? Я как раз собираюсь приготовить немного риса. Потом я подойду, — Чен слегка кивнул Эллису, словно спрашивая разрешения, прежде чем тихо уйти. — Чай? — Эллис слегка приподнял чайник, встретившись со мной взглядом. Я не любитель чая по своей природе. В моей жизни я пью чай только в двух местах: в MK и в ресторане хайнаньского куриного риса. Но что-то в человеке передо мной заставило меня не отказываться, хотя он и не заставлял меня громко или требовательно. — Спасибо, — сказал я. Он налил чай из чайника, подвинув его ко мне. — Возможно, это поможет прояснить твой разум. — Спасибо… за то, что позволили мне остаться на ночь. — Оставайся столько, сколько нужно. Ты ведь друг Чена… и… — Эллис смягчил тон, спокойно глядя на свою чашку с чаем. — Я знаю, что значит чувствовать себя убитым горем и потерянным. Я промолчал, не зная, что сказать. Он, казалось, не был склонен продолжать разговор. Он просто сидел, скрестив ноги, время от времени поднося чашку, чтобы сделать глоток. Он что-то значит для Чена… но я не мог сказать наверняка, что. — Чен тебе рассказал? — Чен только сказал, что другу нужно временное место для проживания. Остальное, просто мои собственные догадки. Я не осознавал, что мое горе так очевидно, так явно видно, до этого момента. Я робко улыбнулся, медленно поднимая руку, чтобы погладить свое лицо. — Любовные проблемы, да? — Да… наверное, можно и так сказать, — пробормотал я, не уверенный в этом слове, но оно было ближе всего к истине. Ближе, чем просто симпатия к кому-то. — Тебя когда-нибудь ранила любовь? После размышлений над предыдущим заявлением Эллиса, я выпалил это. — Хм, — он казался удивленным, прежде чем восстановить самообладание. Эллис слегка улыбнулся. — Любовь абсурдна. Когда ты влюбляешься, ты бросаешься к ней без страха быть раненым. А потом она заставляет тебя плакать, оставляет тебя разочарованным, с разбитым сердцем, измученным… пока однажды ты не почувствуешь такой страх перед ней, что захочешь отступить или уйти. Самое смешное, что в конечном итоге ты не можешь жить без нее. Любовь делает тебя жалким, но она же делает тебя живым. Я слушал. Эллис смотрел на меня, но казалось, что он потерялся в своих мыслях. Он медленно моргнул и поставил свою чашку. — Меня ранила любовь? …Она чуть не убила меня. — Тогда что делают люди? Что мне делать, когда так больно? — Сделай что-нибудь, о чем не пожалеешь позже… будь то сожаление о том, что не сделал, или сожаление о том, что сделал, — мягко и спокойно сказал Эллис. Запах аппетитного омлета не отвлекал меня, я чувствовал себя очарованной, полностью сосредоточенной на его словах. Потому что боль и печаль проходят, а сожаление остается с тобой навсегда. — … — Грусть не страшна. Страшно сожаление… сожаление о том, что не старался сильнее, сожаление о том, что не говорил достаточно, сожаление о том, что не любил больше, когда была возможность, сожаление о том, что ждал. Именно эти сожаления мешают нам двигаться вперед. Мое сердце тяжело колотилось в груди. Услышав это, я почувствовал себя как в тесной клетке, которая сжимается вокруг меня, заставляя думать, принимать решение, не теряя ни секунды. Я все еще не знал, что делать, в каком направлении двигаться. — Можно тебя кое о чем спросить? — Хм? — Между сожалением о том, что не старался усерднее и сожалением о том, что ждал… какое сожаление причиняет больше душевной боли? Эллис помолчал немного. Он отвел взгляд от чашки с чаем в руке, наблюдая, как поднимается и рассеивается слабый пар, прежде чем слегка подвинуться. — Ответ разный для всех, но для меня… это сожаление о том, что ждал… потому что я старался изо всех сил в то время. Я старался так сильно, что не мог стараться еще сильнее. — … — И потребовалось почти три года, чтобы мое сердце изменило этот первоначальный ответ. Мы оба молчали, пока не вернулся Чен. Высокий и слегка озадаченный, он ничего не спрашивал. Эллис нарушил молчание, мягко улыбнувшись мне. — Надеюсь, тебе не понадобится так много времени, чтобы найти свой ответ. — Будем есть? Я закончил. — Давай поедим. Я кивнул, в последний раз взглянув на Эллиса. Он слегка улыбнулся и слегка кивнул, прежде чем встать. — Я собираюсь повторить свои реплики. Останься с Ченом. Эллис слегка коснулся груди Чена, проходя мимо, задержался на секунду, прежде чем отпустить и исчезнуть наверху. — Да, — пробормотал Чен, прежде чем повернуться ко мне, когда мы остались одни. — Ну? — Ну… что? — Эллис. Здесь. Что-нибудь из заставляло тебя чувствовать себя некомфортно? — Вовсе нет. Он довольно тихий, но… Совсем не вызывает дискомфорта. Это был моя честная оценка. Эллис казался холодным, отчужденным человеком, с его надменным выражением лица и сдержанной манерой поведения, как какой-то аристократ старых денег. Но его тон голоса и манеры мгновенно располагали к себе в тот момент, когда он начинал говорить. Чен провел меня в столовую. Глядя на размер этого места и расположение здания, я даже не хотел представлять, сколько стоит пентхаус. Точно так же, как я не хотел представлять стоимость нашего здания, здания Анвара. — Хочешь, я посижу с тобой? — спросил Чен. — Давай. Я кивнул на пустой стул напротив него. Он сел, и я начал есть омлет с рисом передо мной, хотя я не был голоден и особенно не хотел есть. Ничего не было вкусным, все казалось пресным. Но боль в животе в этом эмоциональном состоянии была бы гораздо хуже, чем переносить эту безвкусную еду. — У тебя нет аппетита? Чен подпер подбородок рукой. Он наблюдал за мной, переводя взгляд с меня на мою тарелку в течение нескольких минут, не заставляя меня чувствовать себя некомфортно. — Не нужно себя заставлять. Как повар, я бы не расстроился, если бы ты не доел. — Хм, — пробормотал я, съев только половину. Сначала я думал, что заставлю себя доесть, но раз Чен так сказал, то не было причин продолжать. Он протянул руку, взял мою тарелку и поставил ее в раковину, прежде чем вернуться на свое место. — Хочешь поговорить? — Хм, я не знаю, что сказать. — О чем угодно, о чем тебе хочется поговорить. Иногда просто выговориться помогает. — Ты хорошо знаешь Анвара? Вы близки? — спросил я. Хотя я уже пришёл к выводу, что Чен и Анвар — просто знакомые, склоняющиеся к друзьям, а не особенно близкие. — Я бы не сказал, что хорошо его знаю, но я его немного знаю. — Мне… Очень нравится Анвар. Я не знаю, почему он мне так нравится. Я просто понял, что чувствую это. Вообще-то, мне не должен никто здесь нравиться. Тот факт, что я здесь всего на несколько месяцев, прежде чем мне придется уехать, довольно веская причина. — Пытаться найти причину, почему кому-то нравится Анвар, это как пытаться найти причину, почему мы чувствуем холод зимой, — слабо улыбнулся Чен. — Кроме того, ты не можешь контролировать свои чувства. — Вот почему я сижу здесь, как сумасшедший, не так ли? Чен поднял бровь. Он опустил взгляд на что-то на столе. — Забудь. Мы все сходим с ума из-за любви. Любовь делает нас такими. Это одна из ее обязанностей. — Он помолчал, как бы раздумывая, прежде чем снова взглянуть на меня. — Ты сказал, что Анвар вернулся к Джейми? — Вроде того. — Сказал, что возвращается, чтобы быть с Джейми? — Нет. Он сказал… Он просто сказал подождать. — Я покачал головой. Воспоминания о недавних событиях застряли у меня перед глазами, мне даже не нужно было пытаться вспомнить, но все было туманно, фрагментировано, требовалось время, чтобы собрать все воедино. — Сказал подождать, что он вернется, а потом ушел. — Он знает, что ты больше не ждешь там? — Я не знаю. — Я покачал головой. — Я не мог больше там ждать. Я не мог перестать думать, я чувствовал, что схожу с ума. Я не могу ждать без цели. — Анвар связывался с тобой с тех пор? Я поджал губы, не зная, стоит ли включать его последнее сообщение. — Он прислал сообщение. Чен приподнял бровь, слегка кивнув без комментариев. Что-то в его выражении лица заставило меня набраться смелости и спросить: — Что ты думаешь, Чен? — Я? — тихо спросил Чен, помолчав немного. — Я не так много знаю, но из того, что я слышал… Я не думаю, что Анвар действительно вернулся к Джейми. — … — Я не знаю, могу ли я это говорить, но я никогда не видел, чтобы Анвар кому-то говорил ждать. Это довольно странно слышать. Ты сказал, что он ушел, но Анвар сказал, что вернется, и сказал тебе ждать. Я не знаю… — Чен тихо вздохнул, слегка постукивая пальцами. — А если бы Анвар вернулся, чтобы поговорить с тобой сейчас, ты бы поговорил с ним? — У меня голова совсем затуманена. Я не знаю, о чем сейчас говорить. Я медленно моргнул. Тупая боль осталась, хотя слезы прекратились, мои веки все еще чувствовали жар. Тем временем я продолжал снова и снова прокручивать этот момент в своей голове. — Блю, это действительно важно. Пожалуйста… — Я скоро вернусь. Подожди меня… — Ты мне нравишься больше всех. Ты это слышал, верно? Я сидел молча, как и Чен, который больше не сказал ни слова. В конце концов, Чен двинулся первым. — Я не знаю, могу ли я это говорить, но я был там в тот день, когда Анвар расстался с Джейми. Могу ли я вообще использовать слово расстался? — Чен нахмурил брови, прежде чем быстро разгладить их. — То, что я подслушал… Кажется невероятно, что Анвар вернулся бы к Джейми вот так. Может быть, это была чрезвычайная ситуация или что-то в этом роде. Но если ты говоришь о возвращении к тому, как все было… Ну, я могу ошибаться, но с моей точки зрения, это кажется действительно невозможным. Я поджал губы, не кивнул, не ответил, ничего не спросил в ответ, только сохранил это предложение в голове. Чен встал, когда закончил говорить. Он указал на кухонный стол. — Блю, может, тебе подняться наверх и отдохнуть? Я позабочусь о посуде. — Я могу сделать это сам. — Все в порядке. Мне все равно нужно домыть остальное. Иди спать, Блю. — Мне сказать Анвару, что я здесь? — Я не скажу Анвару. Если ты не хочешь, чтобы кто-то знал, я никому не скажу. — Он улыбнулся и взял пустые стаканы со стола. — Ты остаешься с Эллисом, а не у меня. Просто думай об этом так, как будто ты разговариваешь с ним напрямую, без моего ведома. — Спасибо, — пробормотал я. — Ты знаешь, как пройти обратно в свою комнату? — Да, это прямо там. Я кивнул в сторону своей комнаты. Я подождал, пока Чен сменит тему, а затем пошел мыть посуду. Только тогда я вошёл в свою спальню. Я помедлил в дверях, прежде чем, наконец, набрался смелости взять телефон и проверить время. С момента последнего сообщения Анвара, он больше не связывался со мной. — Может быть, это был чрезвычайная ситуация или что-то еще… Я глубоко вздохнул. Я поймал себя на том, что надеюсь на входящий звонок или еще одно сообщение от него. Даже несмотря на то, что я сказал, что не хочу сейчас разговаривать, эта пустота… Я снова хотел плакать. Черт… Я такой слабый. Такой глупый. Прекрати думать. Прекрати думать о нем. Все в порядке, если он ушел с кем-то другим. Все в порядке. Не плачь… Не плачь. Я рухнул на мягкую кровать, поднял руку, чтобы закрыть лицо, и зажмурился. Теплое, влажное ощущение коснулось моей ладони, отражая мучительную стесненность в груди. — Я же говорил тебе не плакать…

***

POV Анвар… — Где ты? Я хочу остановиться. Эта боль, эта продажа себя… Это мучительно, я действительно хочу остановиться. Итак, мы можем встретиться в последний раз? — Хе-хе. Надеюсь, ты успеешь вовремя. Мои воспоминания разрознены. Мои руки были ледяными, как и все в моем теле, мои мысли застыли. Я не знаю, как быстро я ехал, но слова вовремя были как приказ, заставляя меня забыть обо всем и сосредоточиться только на этом. Я даже не помню, кому я звонил и что говорил. Я не помню, сколько раз я пытался позвонить Джейми, просто чтобы услышать звонок, прежде чем он перешел на голосовую почту. Я надеялся, что это ложь, что-то, что он сказал только из-за алкоголя перед тем, как заснуть… Или что угодно, кроме самоповреждения. Я повторял слово «пожалуйста» бесчисленное количество раз во время поездки. Мигающие синие и красные огни аварийной службы только усилили мою тревогу, и я молился, чтобы это была последняя машина скорой помощи, которую я когда-либо увижу на этой земле. Это было похоже на глубоко укоренившийся страх, вырванный из моего подсознания и выброшенный в реальность, когда я вышел из машины и увидел Оливер, свернувшейся калачиком на ступеньках перед зданием, ее лицо в слезах. Она бросилась ко мне. — Где Джейми? — Он ушел. В Вэлли. Шанель тоже там. Я только что приехала. Ты идешь? — Она вытерла слезы, яростно рыдая, прежде чем закашляться. Мое сердце болело. Я слегка кивнул, отступая к машине. — Садись в машину. Поездка на машине была смертельно тихой. Мы не разговаривали, только сдавленные рыдания Оливер и тихие бормотания прерывали путь в больницу. Я не смел спрашивать, что она знала, что сделал Джейми и как он. Чем ближе мы подъезжали, тем тяжелее становилось мое тело. Шанель стояла, скрестив руки, в коридоре, ее глаза покраснели. Когда она повернулась и встретился со мной взглядом, ее глаза сузились, прежде чем она нанесла мощный удар мне в грудь. Она оттолкнула меня назад, дергая за рубашку, затем схватила и яростно трясла меня. — Что ты наделал? Что ты с ним сделал?! — Я… — Слова застряли у меня в горле. Это было удушающее чувство, поглощающее все. Я вспомнил последнее, что сказал Джейми: — Нет! Не уходи! — Ты не в себе. Если ты хочешь поговорить, мы поговорим позже, когда ты протрезвеешь. А теперь спи. — Дело не в том, что я не в себе, Анвар. Это ты не хотел разговаривать с самого начала. — Ты знаешь, что это неправда. — Ты так серьёзно относишься к кому-то другому? К нему? Я серьёзен. — Что ты говоришь? — Шанель, успокойся, — Оливер вмешалась. Шанель отстранилась, грубо вытирая слезы. — Ты понимаешь? Он бы не сделал этого. Он бы не стал таким. Он бы не стал принимать эти наркотики, не поднял бы этот стакан, не оказался бы здесь… Если бы ты ему не сказал что-то. —… — Шанель, иди сюда, хватит, — Оливер в последний раз посмотрела на меня, прежде чем взять Шанель за руку и отвести ее к стулу, стоящему на некотором расстоянии. Шанель продолжала бормотать и плакать, а Оливер начала плакать еще сильнее. Я сжал губы. Всё ощущалось пустым. Ранее избиение даже не было болезненным, только давящий груз давил на меня, оставляя меня совершенно изможденным. Я глубоко вздохнул. Мне казалось, что что-то застряло в моей груди. Я посмотрел на дверь отделения неотложной помощи, затем на свои сжатые руки. Я никогда не желал Джейми зла. Никогда не сомневался в его словах, его мыслях, его желаниях. Это был первый раз, когда я искренне желал, чтобы его слова не были правдой. Ты должен остаться. Независимо от твоего эгоизма или чего-то еще. Это не может быть нашей последней встречей. Ты ошибаешься. Пожалуйста… Джаспер прибыл немного позже, бросившись ко мне с тревожным и раздраженным выражением лица. Я приготовился к удару или резкому выговору, но, добравшись до меня, Джаспер просто грубо провел рукой по лицу, взглянув на Оливер и Шанель, прежде чем устремить на меня свой пристальный взгляд. — Как он? — Нам скоро разрешат его увидеть, но он все еще… нестабилен. — А ты? — Я не знаю, — ответил я сухо. Я не ожидал, что кто-нибудь спросит об этом, поэтому не подготовил ответа. Я не знал, что сказать. Никакие слова не могли описать то, что я чувствовал. — Оливер сказала, что ты был последним с Джейми. — Я слегка кивнул, как раз когда к нам подошла Оливер. — Джаспер. — Оливер, как он попал в комнату? — спокойно спросил Джаспер у Оливер. — Я позвал его. — Зачем? — Джейми постоянно пил и его рвало. Он был в ужасном состоянии целую неделю, почти не притрагивался к еде, что бы мы ни пробовали. Он все время говорил, что было бы хорошо поговорить. А дедушка Шанель только что скончался. Так что мы планировали вернуться, разобраться во всем дома, позаботиться обо всем, и мы подумали, что было бы хорошо, если бы они могли поговорить… знаешь, Джейми все время слушал Анвара. — Иди к Шанель, — прервал ее Джаспер, указывая на Шанель, которая перестала плакать всего пять минут назад. — Прости, — пробормотал я, когда мы остались одни. — Не извиняйся, — быстро ответил Джаспер. — Я пришел сюда не только ради Джейми. Я пришел сюда и ради тебя. Я не знаю, о чем вы говорили и что произошло в той комнате, но знаешь что? Это не твоя вина. — Откуда тебе знать? — Это не твоя вина. Это никогда не было твоей виной, ни с самого начала, ни за то, что ты не любишь Джейми. — Может быть, но я сделал только хуже, — усмехнулся я, отворачиваясь и закрывая глаза. От этих слов мне стало еще хуже. Джаспер несколько раз нежно коснулся моей руки. — Ты один из моих самых близких друзей. Я знаю, ты не хотел, чтобы так получилось. — … — Никто из нас не хотел, чтобы так получилось. — Эти слова немного облегчили бремя. Я кивнул, промычав в знак согласия. — Забудь. Никаких оправданий. Никакого пересказа всей истории. Я кивнул, держа все при себе, глядя на потолок. Это было не намеренно, но я не мог отрицать, что это произошло, и я был частью причины. Будь то Белль, Джейми или Блю. Даже если это было не намеренно, всем было больно из-за меня. Прибытие Джаспера было как переключатель, освободивший меня из маленькой коробки, наполненной изнуряющим давлением. Я глубоко вздохнул, опустил взгляд и посмотрел на неподвижный телефон в моей руке. Я был так измотан, что мой мозг едва мог думать, но он не переставал думать. Я хотел позвонить, я хотел услышать его голос, я хотел объятий. Я хотел сделать все, пока вся эта усталость не исчезнет. Но было ли эгоистично хотеть утешения от того, кого я только что обидел? Я хочу просить так много, хотя я только что заставил его плакать. Я такой беспорядок. — Подожди меня. Я сейчас вернусь. Когда я добрался до Джейми, я прибыл последней. Мои ноги казались тяжелыми, я не мог двигаться, и я мог остановиться только далеко, с Джаспером, стоящим рядом со мной. Его лицо было бледным, как бумага, его глаза были опухшими и красными, его губы потрескались. Он казался отрешенным, даже когда слабо улыбнулся, когда Шанель бросилась его обнимать. Его веки слабо, медленно трепетали, пока его взгляд не скользнул мимо Шанель и не остановился на мне. Один этот взгляд вызвал слезы, катящиеся по его щекам. Джейми слабо плакал, как будто его душа покидала его тело. Я смотрел на него, не мигая, чувствуя, как рука Джаспера сжимает мое плечо. Другие звуки исчезли из моего сознания. Все было приглушенным, как будто я тонул в глубокой воде. Я продолжал смотреть на него, даже после того, как он отвернулся. Я смотрел, пока Шанель и Оливер не отошли, чтобы заблокировать нас друг от друга. Я стоял замерзший, как будто забыл, как двигаться. Оливер отошла от больничной койки и подошла ко мне, ее лицо выглядело так же плохо. — Можешь вернуться позже? Шанель думает, что ты должен остаться, пока Джейми не проснется, но я думаю, что будет лучше, если ты вернешься завтра утром. — Иди домой и отдохни. Я останусь с ним, — Джаспер кивнул в знак согласия. — С ним все в порядке? — Нет, но ему станет лучше. Джаспер взъерошил волосы и начал двигаться. — Не волнуйся. Если он проснется, я буду с ним разговаривать. — Тогда… — Я медленно отступил. — Увидимся утром. — Увидимся утром. Белая дверь и тишина внутри. Что он делал? Он все еще плачет? Или он уже спит? Я не знал. Я тихонько попробовал дверную ручку. Увидев, что она заперта, я взял запасной ключ, который мне дал Джордан, и открыл ее. Толкнув ее, я увидел темноту главной гостиной. Что-то кольнуло в груди. Я включил свет. На диване или на кухне не было никаких признаков Блю. Дверь в спальню Рима была слегка приоткрыта, внутри была кромешная тьма, как обычно. Дверь Чена была закрыта. Я шёл тихо, остановившись перед дверью, не решаясь, открыть ее сразу или сначала постучать. В конце концов, я просто открыл ее и впустил свет из главной комнаты внутрь. То, что я увидел, остановило смятение, которое крутилось в моей голове часами, заменив его пустотой. Я тихонько хмыкнул в горле. Это было натянуто и звучало странно. Блю здесь не было. В комнате не было даже следа от него. Я вернулся и рухнул на большой диван. Мой телефон был пуст, ни ответа, даже уведомления о прочтении. Часами я застревал в чем-то, как будто меня засасывало в грязь, не в силах пошевелиться, не в силах думать ни о чем другом. Это было чувство, от которого трудно дышать, чувство стресса, истощения, чувство, которое заставляло меня желать, чтобы время ускорилось, чтобы я мог сбежать от него. Но возвращение к этой пустоте… Это было другое чувство. Такое чувство, будто я потерял что-то большее, чем просто энергию. Я позвонил Блю, но услышал, что его телефон выключен. Я повесил трубку, немного успокоился, а затем позвонил владельцу квартиры. Куда он мог пойти посреди ночи? Образ того, как он идет один, заставил меня еще больше забеспокоиться. — Что? — грубо ответил Чен. — Привет, Чен. Извини, что звоню так поздно. Блю связывался с тобой? — А что? Что случилось? — Кое-что случилось. Блю нет в квартире, и я волнуюсь. — А, он сказал, что собирается остаться где-то в другом месте. — Где? — Я не знаю. Просто он сказал, что у него есть где остановиться и что он засыпает. Попробуй позвонить ему утром. — Хорошо. Спасибо. Я подождал, пока Чен подтвердит, прежде чем повесить трубку. Еще несколько часов до утра. Я поднял обе руки к лицу, затем держал их там, пока все, что я мог видеть, не стало размытым пятном ножей в моих ладонях. Я тихо выдохнул, тихий звук на фоне расширяющейся пустоты. Я провел несколько десятков минут, молча сидя, впитывая правду о том, что я совершенно один в этом месте. — Анвар, не уходи. — Подожди меня. Все, что сдерживало меня весь день, обрушилось обратно, сжимая меня, пока у меня не заболела голова и грудь. Онемевшая, жгучая боль охватила кончики моих пальцев, обжигающий жар распространился по моей коже. — Ха…ха… — усмехнулся я, даже не пытаясь остановить слезы, застилающие мое зрение. Подожди меня. Никогда в жизни я не ждал кого-то, только для того, чтобы они не ждали меня в ответ. Вот что это такое. После выхода из больницы я пошел домой, принял душ и попытался дать отдохнуть глазам. Джордана не было дома. Никого не было. Я был так измотан, что хотел просто отключиться, но как только моя голова коснулась подушки, я совсем не мог заснуть. Мои мысли постоянно возвращались к Джейми, к выражениям его лица, к его слезам, а также к слезам Блю. Я переигрывал каждое слово, каждый разговор, включая те, которые у меня были с Белль. Я никогда не слышал от Коры слов: Ты не виноват, что не любишь ее. Даже от Джаспера во время моего расставания с Джейми. Тогда он не сказал ничего подобного, вместо этого было: Я же говорил тебе. Посмотри, как он теперь убит горем. Услышав это сейчас, я потерял дар речи. Попытки просто закрыть глаза, пока мой разум непрестанно метался, не давали моему телу настоящего отдыха. Я задремал примерно на полчаса, прежде чем в семь часов утра зазвонил будильник, вырвав меня обратно в сознание. Я быстро переоделся и поехал обратно в Нью-Джерси. Джаспер был единственным, кто не спал, он сидел в деревянном кресле рядом с кроватью, а Джейми неподвижно лежал на белых простынях, укрывшись одеялом до груди. Джейми встретился со мной взглядом в тот момент, когда открылась раздвижная дверь. Его совершенно вылепленное лицо было бледным, его губы были слегка поджаты, и он наблюдал за мной, пока я не встал рядом с Джаспером, не говоря ни слова. Я посмотрел на Джаспера и осторожно потряс его за плечо, пока он не вздрогнул и не проснулся. — О, ты уже здесь? — Только что. Ты хоть немного поспал? — Он спал всю ночь, — тихо пробормотал Джейми. — Ему следует пойти домой и поспать, как он и говорил. — И оставить тебя одного? Нет уж. Спасибо за совет, — огрызнулся Джаспер сразу же. Он двигался медленно и лениво, прежде чем встать. — Хорошо, что ты здесь. Я собираюсь что-нибудь съесть, а потом, наверное, пойду домой, если слишком сильно захочу спать. Шанель должна приехать около девяти. — Хорошо, — Тогда я пошел. Джаспер снова посмотрел на Джейми. Он наклонился над креслом, взъерошив его мягкие волосы. Проклятие Джейми было заглушено смехом Джаспера. — Присматривай за ним. Я вернусь сегодня вечером. — Просто уходи уже. Тратить здесь время, значит испытывать судьбу с Тельмой, знаешь ли, — сказал Джейми, отталкивая руку Джаспера и крепко скрещивая руки. — Даже если бы я не взял это у тебя, я бы не винил тебя, — засмеялся Джаспер, кивнув мне. Он схватил свою сумку через плечо и вышел из комнаты. Как только его смех стих, осталась только тишина. Джейми слегка подвинулся. — Ты выглядишь ужасно. — Хм, — тихо ответил я. Он поджал губы, нахмурился, а затем глубоко вздохнул. — Мне не нравится, когда ко мне относятся как к больному. — Ты хорошо себя чувствуешь? — тихо спросил я. — Физически, да. — А в остальном? — На этот раз Джейми молчал. Я отодвинул стул и сел, изучая каждую деталь его бледного лица. — Зачем ты это сделал? — Еще один интервьюер. Отлично, — сухо усмехнулся Джейми, позволяя тишине нахлынуть, как прилив. Я не торопил его отвечать на то, чего он не хотел, но прежде чем мы успели сменить тему, Джейми тихо произнес. — Это прозвучит невероятно глупо, если я скажу, что мало что помню. Это разрозненно, как пазл, который разбили, а затем случайно собрали заново. Невозможно сказать, как он выглядел раньше. — Джейми замер. Он быстро моргнул, прежде чем запрокинуть голову, глядя в потолок. — Я никогда не хотел умирать. Первая слеза упала, за ней вторая и третья, пока это не переросло в полномасштабные рыдания. Джейми крепко сжал простыню, его костяшки пальцев побелели, а другая рука, перевязанная белым бинтом, беспорядочно вытирала слезы, пока он качал головой. — Мне было так больно, что я хотел что-нибудь почувствовать, что-нибудь еще. Я хотел почувствовать боль где-нибудь еще, а потом это превратилось в желание ничего не чувствовать вообще. На самом деле, проще просто отвернуться и взять что-нибудь другое. Почему я это сделал? Я не знаю, как это объяснить. В то время я просто хотел, чтобы это прекратилось. Чтобы прекратить чувствовать. Слова Джейми, его выражение лица, слезы, голос, все душило меня. Он безудержно рыдал, его руки сжимали простыню, пока она не задрожал. Я почти потянулся к его тонкой руке, в прошлом я бы сделал это без колебаний. Но теперь все, что я хотел сделать, это сидеть там, разговаривать с ним, не прикасаясь. Невидимый барьер мешал мне сделать это. Мне не следовало, даже если на долю секунды я подумал об этом по привычке. Вместо этого я сжал собственные кулаки. Джейми взглянул вверх, прежде чем закрыть глаза и издал сдавленный смешок. Искаженная улыбка растянулась на его красивых губах. — Знаешь, это поразило меня совершенно неожиданно. Твоя манера поведения, твое отношение… оно изменилось так, как я не был к этому готов. Когда ты говорил со мной в ту ночь, я думал, что это будет самая сильная боль. В лучшем случае, просто эта боль. Но проснуться утром и понять, что я не могу написать тебе или позвонить, как я делал это накануне… это было хуже, чем боль от безудержного плача, все еще держа тебя за руку. — Джейми поднял руку, чтобы вытереть слезы. — И как раз когда я подумал, что это самая сильная боль, я оцепенел, когда узнал, что ты спал с другими. Но было еще больнее узнать, что кто-то заменил меня. Мне было так больно, что я хотел узнать самую сильную боль, предел, но в то же время все, что я чувствовал, заставляло меня не хотеть знать ничего другого. Я больше не хочу этого чувствовать. — Мне жаль. Джейми покачал головой, глядя мне глубоко в глаза. — Жаль о чем? За то, что заставил меня стать этим жалким существом? — Не говори так. — Опиши меня одним словом. Если не можешь, что бы ты сделал вместо этого? Я колебался. Пустота в моей голове мешала мне придумать хоть одно слово. Наконец, я выдохнул и спросил: — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джейми? Чего ты хочешь? — Ты спрашиваешь, но не собираешься этого делать, — Джейми слабо, криво усмехнулся, облизнул губы и вытер свежие слезы, прежде чем отвернуться. — Знаешь, я ценю свою гордость больше всего. Я жертвовал ею бесчисленное количество раз ради тебя. Теперь твой вопрос заставляет меня задуматься о том, чтобы отказаться от всего, что у меня есть. Если я отвечу… —… — Это конфликт, с которым я не могу смириться. Я знаю так много вещей, но в то же время предпочитаю ничего не признавать. Из-за любви, из-за потери, которая пришла неожиданно, из-за того, что я все еще хочу многое делать вместе… вот почему так больно. Чего я хочу? Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу… это ужасно, но я не могу стереть то, что я испытываю, когда смотрю в твои глаза. Можешь ли ты вернуть взгляд в твоих глазах, чувства, твое выражение лица, твой тон, то каким ты был, когда я тебе больше всего нравился? Если нет, тебе не следует спрашивать, чего я хочу, потому что это расстраивает, разбивает сердце. Твое молчание и отказ… Джейми замолчал, глядя себе на колени, погрузившись в раздумья на долгое время. Наконец, он слегка покачал головой, так сильно прикусив губу, что я боялся, что она лопнет. Слезы, которые на мгновение остановились, снова потекли без остановки. Джейми снова тяжело заплакал в тишине, образовавшейся между нами. Я чувствовал, что разучился говорить. В моей голове была пустота, я не мог сформулировать связные слова. Все, о чем я думал, звучало бессмысленно, вещи, которые мне даже не следовало говорить. Обвинение Джейми в молчании заставляло меня чувствовать себя все более неадекватным, но если я что-нибудь скажу, это может сделать только хуже. Джейми вцепился пальцами в простыни, надавливая так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он сжимал их так крепко, что я протянул руку и осторожно разжал его пальцы, позволив ему сжать мою руку вместо этого. Он не смотрел на меня, когда я это делал, только его хватка усилилась, как будто он искал якорь. В моей голове пронеслось все, что висело на волоске: лицо Блю, залитое слезами, его самая красивый улыбка, наши несовпадающие графики и Джейми, сидящий прямо передо мной. Я понятия не имел, как все исправить, и действительно ли то, что я думаю, это то, чего я хочу. — Мне нужно поехать в Северную Ирландию на следующей неделе, — я наклонился, мой лоб почти касался его руки, слушая его рыдания надо мной. Я еще раз обдумал свои мысли, прежде чем продолжить: — Ты поедешь со мной? Джейми сжал мою руку сильнее, причиняя боль, прежде чем отпустить ее. Его плач стих до тихих всхлипываний, из его горла вырвался слабый смешок. Когда он поднял глаза, я увидел скептическое выражение на его лице. — Что вызвало эту внезапную щедрость, Анвар? Не говори мне, что ты пытаешься использовать эту поездку, чтобы возродить отношения. Я знаю тебя лучше, чем это, — Джейми поджал губы. Он даже не удосужился вытереть слезы с лица, позволяя им стекать вниз, краснея его глаза. — Ты собираешься попытаться заставить меня перестать любить тебя там? — Я не могу контролировать твои чувства. Я не такой уж ужасный, — я отдернул руку, когда он отпустил ее, осторожно положив ее себе на колени. — Ты знаешь все, говорю я это или нет. Я пытался тогда. Даже если я когда-то думал, что это любовь, если это не так, я не могу заставить это. Ты знаешь, я не могу вернуться к тому, как все было. Я не знаю, что сделать, чтобы все исправить для тебя, потому что ничего, что я делаю, не будет достаточно. —… — Но теперь я действительно влюбляюсь в другого человека. Я не могу контролировать свои чувства так, как ты. Если ты поедешь со мной в Северную Ирландию в этот раз, это будет последний раз, когда я уделю тебе свое время, примешь ты это или нет. Мое доброе отношение к тебе никогда не изменится, но я хочу, чтобы ты знал, что после моего возвращения никого больше не будет. Что бы ни случилось между мной и Блю, он будет самым важным человеком для меня. Глаза Джейми расширились, прежде чем он зажмурился и глубоко вздохнул. Его трясло от рыданий. Видя его в такой боли, я тоже чувствовал ее. Но если бы я знал, как сделать так, чтобы всем было меньше больно, я бы сделал это без колебаний. — Ты такой жестокий, Анвар, такой жестокий, — шептал Джейми снова и снова. Он наклонился вперед, его лоб покоился на коленях, его руки крепко обхватили себя. Он был прав. Он знал меня так же хорошо, как я знал его. Его ответ повис в воздухе. Я ясно увидел его, не нуждаясь в том, чтобы он говорил это, даже среди всего его плача и обвинений. Раздвижные двери открылись, и я повернулся, чтобы увидеть Шанель и Оливер, стоящих в дверях. Они обе смотрели на меня с похожими выражениями, одна с более мягким взглядом, другая с явным неодобрением. Я не мог говорить. Нести бремя чувств двух людей было уже слишком тяжело, не говоря уже о ком-то еще. — Я вернусь в другой раз. Тебе сейчас лучше с друзьями, — я встал со стула. Джейми все еще не поднимал глаз. Я пошел к двери, каждый шаг был тяжелым, как будто к моим лодыжкам были привязаны гири. Даже сейчас я сомневаюсь в своем решении, но я вижу, что этот путь, каким бы трудным он ни был, лучше, чем другие. Уже слишком поздно отступать. Я остановился перед ними. Шанель посмотрела мимо меня на Джейми, который безудержно рыдал на кровати. Ее взгляд был жестким, даже когда я произнес эти последние слова, прежде чем пройти мимо них из комнаты. В любом случае, это не был просьба о разрешении. — Я везу его в Северную Ирландию… Я хотел, чтобы вы обе знали.