Неизвестный любовник/Unknown lover

В последние несколько дней я наслаждался каждым моментом, молясь о том, чтобы время остановилось. Даже несмотря на то, что мы знали, что чувствуем друг к другу, и уже мечтали и планировали наше будущее вместе, я все еще чувствовал укол грусти по мере приближения последней ночи. — Это не будет наш последний поцелуй… Это не будет последний раз, — прошептал Анвар мне на ухо, прокравшись в мою комнату после того, как мои мама и папа легли спать. Несмотря на то, что это была наша последняя ночь вместе, мы не делали ничего больше, чем просто прикасались друг к другу. Не было секса, только объятия, зрительный контакт и впитывание последних моментов, которые у нас остались. Бесчисленные поцелуи были обменяны, но не для возбуждения страсти. Они были затяжными, медленными и нежными, никогда не прерывающими контакт. В течение нескольких дней мы были практически неразлучны. Бангкок не предлагает много туристических достопримечательностей, по крайней мере, не тех, которые, как я думал, заинтересуют Нью-Йоркера. Мы в основном ходили в бары, рестораны или художественные галереи. Анвар просто ходил вокруг, рассматривая все с бесстрастным выражением лица. Он не хвалил ни одно конкретное произведение искусства, но и не казался скучающим или критичным. Он возил меня везде, куда я предлагал, в торговый центр, где он тихо читал, пока я ходил по магазинам, в TCDC (Тайский центр креатива и дизайна), где он сидел и работал, зная, что это отличное место для работы для тех, кто занимается дизайном. Мы часами сидели, играли на наших телефонах, украдкой поглядывая друг на друга. Анвар был очарователен, как всегда, особенно когда он был сосредоточен на работе или чем-то еще. Эти обычные дни стали необыкновенными благодаря ему. И каждый день заканчивался слишком быстро, оставляя меня с тяжелым сердцем. Я подумал, если бы только у нас так было каждый день, навсегда. — Давай как-нибудь поедем в другой штат. Невада, Калифорния или Юта, как предложила Дабрия, — сказал я. Мы разговаривали больше, чем обычно, но атмосфера вокруг нас была необычайно тихой и спокойной. — Но там будет очень жарко. Как ты думаешь, тебе понравится? Спросил Анвар. — Я таец. Никакая жара из какой-либо страны не может меня тронуть, — ответил я с улыбкой, слегка наклонив голову, чтобы ему было легче играть с моей челкой. Он провел указательным пальцем, закручивая прядь волос, обернув ее вокруг пальца, прежде чем отпустить. — Правда? — засмеялся Анвар. — Если бы было еще жарче, это мог бы быть сам ад. — Звучит интенсивно, — Анвар перестал крутить мои волосы и вместо этого большим пальцем нежно провел по моей нижней губе. — Если ты хочешь поехать, мы поедем. Куда угодно. — Куда угодно? — спросил я. — Да, — мягко подчеркнул он, — Куда угодно. — Разве Северная Ирландия не красивая? — Что-то побудило меня спросить. Заметив его колебание, я быстро добавил, — Я не пытаюсь затеять спор, мне просто любопытно. Его осторожный ответ вызвал легкую улыбку в уголке его губ. Он выдохнул и спокойно ответил: — Хм, ну… Нормально. Если тебе нравятся замки, старая архитектура или скалы, тебе может понравиться. Если ты захочешь поехать, мы сделаем тебе визу, и я тебя отвезу. С тобой там может показаться менее уныло и даже красивее. Явно, откровенные любезности. — Каково будет в Нью-Йорке? — Этот вопрос я обдумывал со вчерашнего вечера, постоянно думая об этом, просматривая списки стажировок. — Тебе, вероятно, придется потерпеть, пока я еще немного поработаю, но это будет менее интенсивно, чем в период сбора данных. К тому времени ты, возможно, будешь видеть меня так часто, что я тебе надоем. — Надоест это лицо? — Я коснулся его теплой щеки указательным пальцем. Увидев, как он поднял бровь, я покачал головой. — А как насчет этого лица? Оно тебе надоест? Анвар в ответ поднял бровь и коснулся моей щеки указательным пальцем, повторяя мое действие. — Это лицо…? Такое милое, не знаю, когда бы оно мне могло надоесть. — Это ты так говоришь, — я притворился, что дуюсь, протестуя, когда он сжал мою щеку и держал ее. Анвар усмехнулся, слегка кивнул, а затем отпустил мою щеку. Просто мысль о том, что через несколько часов, когда я проснусь, я больше не увижу его высокую фигуру, заставила мое сердце сжаться. Возможно, я не увижу его полгода, как он сказал, или, может быть, даже дольше, если в будущем все пойдет не так. — Анвар, — сказал я. — Да? — Тебе не обязательно меня ждать, шесть месяцев, это долгий срок, — сказал я, чувствуя себя мрачно и тяжело внутри. Взгляд Анвара тут же устремился на меня. В его выражении лица читалось стремление к дальнейшим объяснениям, заставившее меня вздохнуть, прежде чем продолжить, — Возможно, ты захочешь делать вещи… Вещи, которые я не могу тебе дать. Я знаю, что шесть месяцев, это долгий срок, и, кроме того, мы даже не встречаемся. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, если ты захочешь заняться сексом с кем-то другим… — Взгляд Анвара остановил меня на полуслове. Это был взгляд взрослого, отчитывающего непослушного ребенка. Он отчитывал меня, хотя на его губах застыла слабая улыбка. — Просто на случай, если ты не выдержишь. — Не выдержу? — возразил Анвар, сузив глаза. — Блю, ты же знаешь, что я не животное. Я не занимаюсь сексом просто так, потому что не могу себя контролировать. — Я просто не хочу, чтобы ты страдал. — Это звучит очень великодушно, но не думаешь ли ты, что это будет еще более мучительно? Спать с кем-то другим, постоянно думая о твоем лице, и раздражаться на этого человека? — Слова Анвара заставили меня задуматься. Я вовсе не был великодушен. Причина, по которой я был готов закрыть глаза, заключалась просто в том, что я не хотел, чтобы Анвар чувствовал себя плохо. Меня, вероятно, поглотила бы ревность, если бы я знал, но если бы я не знал, все было бы в порядке. Вероятно, все в порядке… — Ты просто испытываешь меня, или ты действительно это имеешь в виду? — Анвар нежно провел большим пальцем под моими глазами. — Если ты действительно это имеешь в виду, это совсем не радует меня. Все совсем наоборот. — Прости, — прошептал я. Он помолчал немного, затем вздохнул и заключил меня в нежные объятия. Его глубокий голос прошептал мне на ухо: — Вместо того, чтобы позволять мне делать все эти вещи, как насчет того, чтобы позволить мне позвонить тебе по видеосвязи? — Но видеозвонок не дает настоящих объятий. — Дело не в этом, дело в этом лице, — Анвар покачал головой, проводя пальцем по моей щеке, губам и опускаясь к горлу. — Этот голос, ты. Мне нужен ты, а не кто-то другой. Анвар казался Анваром, но он так отличался от того Анвара, которого я знал в начале. Тогда он бы просто слегка улыбнулся, если бы я сказал что-то подобное. Он бы не ответил, не принимая и не отвергая это, заставляя меня сходить с ума, обдумывая все в своей голове, потому что я ничего не знал. Его перемена, то, что он стал тем, кого я мог понимать легче, нисколько не умалила его очарования. Это заставило меня любить его еще больше. Мы обнимались еще час, пока не зазвонил будильник на его телефоне, заставив меня понять, что прошедший час пролетел как несколько минут. Анвар беспокойно заерзал. Он взъерошил мои волосы и взял меня за руку. — Ты действительно не собираешься меня провожать? — Нет. Я не люблю аэропорты, — ответил я. Я говорил Анвару об этом несколько дней назад. Даже несмотря на то, что поездка в аэропорт была бы нашими последними моментами вместе, я намеревался отпустить это. — Я не люблю прощания. Я не люблю видеть, как ты уезжаешь туда, куда я не могу последовать. Воспоминания об Анваре и обо мне все еще ярко запечатлены в моей памяти. Несмотря на то, что наши чувства и ситуация между нами сейчас были другими, я не хотел возвращаться к переживанию тех же старых чувств снова. Это было совершенно обескураживающе, как будто кусочек моего сердца отсутствовал. Анвар кивнул. Удивительно, но кто-то вроде него, казалось, не хотел двигаться. Его теплая рука оставалась прижатой к моей щеке, нежно прижимая ее, прежде чем его губы прижались к моим, сливая наше дыхание вместе на долгое время, несколько минут. Чем дольше длился поцелуй, тем больше болело в моей груди, но я не хотел отстраняться или отпускать. Если бы я мог продолжать целоваться так, даже если бы это причиняло больше боли, все было бы в порядке. Его язык двигался медленно, задерживаясь. Я обнял его теплую шею, крепко прижимая его, чтобы запомнить это чувство. Это будет чувство, на которое я буду полагаться в течение следующих шести месяцев. — Получишь ты стажировку в Нью-Йорке или нет, это не будет нашим последним поцелуем, — пробормотал Анвар, глядя мне в глаза очень близко. — Ты слышишь меня? Даже если ты не получишь стажировку, я сделаю все, что угодно, чтобы обнять тебя вот так снова. — Хм, — пробормотал я, мои губы были мягкими. Жар начал подниматься в моих глазах, заставляя меня дрожать и терять все мои мысли. Все, что я сейчас слышал, это твердые слова другого человека: — Жди меня. Не отдавай свое сердце никому другому. Как я мог отдать его кому-то другому… Я уже отдал все свое сердце Анвару.

***

— Как дела? — Ах, окей. — Я приложил коричневый конверт к лицу, чтобы охладиться, хотя только что вышел из комнаты с кондиционером и спустился всего на три лестничных пролета. — Ты отдаешь это ему? — спросил Сао с удивленным выражением лица, прежде чем протянуть мне газировку, которую я попросил его купить. — Да, но будет проверка. Профессор Ниран попросит провести видеозвонок для проверки на работе, а также поговорит с моим руководителем. Если все получится, мне придется спросить и его об этом, — объяснил я. Все в моей группе знали о моем желании пройти стажировку в Америке. Примерно через неделю после отъезда Анвара я собрался с духом, подготовил резюме и сопроводительное письмо и отправил их в различные компании, которые нашел в интернете. Было невероятно нервно читать описания вакансий, обязанности и необходимые квалификации. Несмотря на то, что я изучал и делал это раньше, мысль о том, что мне придется управлять всем полностью на английском языке, заставляла меня волноваться в десять раз сильнее. После того, как я упомянул об этом нескольким профессорам, все они согласились, что это отличная возможность. Я ждал, пока не получил электронное письмо с подтверждением от компании по недвижимости в Нью-Йорке, а затем помчался в университет, чтобы обсудить это. Чуть больше чем через час я получил зеленый свет от своего руководителя стажировки, профессора Нирана. — Это не должно быть проблемой. Это всего лишь видеозвонок, чтобы спросить о стажировке, вы знаете, как продвигается ваша работа, общие вещи. — Да, наверное. Не должно быть проблемой, — кивнул я. Я так долго ждал, что думал, что к этому времени буду весь в стрессе. — Хорошо, что ты получил ее. Я еще ни от кого не получил ответа. Я думаю о том, чтобы подать заявление в то же место, где был мой старший. Туда легко попасть, но они относятся к тебе как к полному мальчику на побегушках, — пожаловался Сао, идя впереди к своей черной Mazda. Он подождал, пока я не сел рядом с ним, прежде чем продолжить: — Что заставило тебя поехать в Америку? Зацепило после летней поездки? — Да, зацепило. — Я повторил, слегка улыбаясь, прислонившись головой к сиденью, когда взглянул на сообщение, которое Анвар прислал ранее. Мы не так часто разговаривали в последнее время, не так, как раньше, когда я был в Нью-Йорке. Анвар не казался тем типом, который любит болтать в сообщениях, но он часто оставлял короткие сообщения о своем дне. В основном пересказывая вещи о людях, которых я уже знал: Джаспер пролил колу на свой игровой контроллер, он оставил записку на коробке с пиццей в холодильнике, но кто-то в доме ее украл, или иногда это были совершенно случайные сообщения, например: Сегодня весь день шел дождь. Сегодня ночью очень холодно… Я хочу тебя обнять, или что-то, что могло заставить мое лицо гореть всего в одной-двух строчках. Более трех месяцев мы общались так, просто оставляя сообщения друг другу. Анвару иногда требовалось десять часов, иногда день или два, чтобы прочитать мои сообщения. Сначала я немного расстраивался, но всегда уступал, когда он звонил мне по видеосвязи. Тот факт, что Анвар, человек, который не любит говорить о работе, рассказывал мне все, что он делал, даже зная, что я не совсем понимаю, дважды он звонил ни с того ни с сего, выглядя измученным. Я отчетливо видел стресс на его лице и в его голосе, но он просто выдавливал из себя улыбку и просил меня рассказать о моем дне. Он слушал молча, не задавая никаких вопросов и не говоря о себе. В конце он просто извинялся, чтобы вернуться к работе. — Я бы хотел, чтобы ты был здесь со мной. — Я тоже хотел бы быть там с тобой. Мы много раз говорили друг другу эти две фразы, надеясь, что они смогут стать реальностью. Я хотел рассказать Анвару хорошие новости, но я не мог ничего сказать, пока не получу одобрение от всех. Это согласовано с компанией, и похоже, что с профессором все будет в порядке. Теперь осталось получить одобрение только в одном месте. — Влюбился? Запал на какого-то парня? — От этих поддразниваний я поднял глаза, приглушив экран телефона. — Ты опять за свое. — Ну, он хорошо выглядит, не так ли? Я вижу все эти красивые лица в tiktok и Instagram. Ты видишь там каких-нибудь красивых парней? Или они все просто средне выглядят? Средне выглядит… Я не знаю, кто бы осмелился использовать это слово для описания лица Анвара. — Есть и красивые. — Я не знаю, почему я почувствовал потребность защитить внешность Анвара. — Есть парни и покрасивее, чем все, что ты видишь в tiktok. — Покрасивее? Где ты с ними встречаешься? Я не считаю парней на рекламных щитах Chanel. Я имею в виду людей, с которыми ты действительно встречался. Вообще-то, я, возможно, встречал некоторых на рекламных щитах Chanel. — Я встречал действительно красивых парней. — Хотя я не уверен, могу ли я назвать их средне выглядящими. — Действительно красивых, действительно встречал их, и что-то произошло? — Ты очень сильно давишь. Зачем? Ты хочешь, чтобы у меня был парень? — Я засмеялся. С тех пор, как произошел инцидент с Пи Пимом, группа пытается заставить меня делать разные вещи, пользоваться Tinder, встречаться с Дэем. Я не сделал ничего из того, что они предлагали, но я никогда не объяснял почему. — Иметь его, это хорошо. Это поможет справиться с одиночеством. Но если он такой же, как у Пи Пим, то и без него все в порядке. — Другой человек быстро вмешался. — Я уже стер это, вот так, но это не то же самое. — Что это должно значить? — немедленно спросил Сао, когда я закончил говорить. Он повернулся и посмотрел на меня с удивленным выражением лица. — У тебя появился парень? — Я не знаю. Может быть, еще не совсем так, — неуверенно ответил я. Нахмурив брови и постукивая телефоном о грудь, пока думал. Мы должны сначала официально стать парнями? Чтобы считаться парой, вероятно, так и должно быть. — Еще не совсем так? Что?! Серьезно? — Сао недоверчиво посмотрел на меня. — Что? На днях мы гадали, что ты будешь последним в группе, кто заведет любовника, и ты даже не спорил. — Просто я не знаю, как это назвать… Сао поднял указательный палец в знак стоп. — Расскажи мне, расскажи мне все. Я на мгновение замолчал, колеблясь между тем, чтобы рассказать ему и промолчать, но, сказав уже так много, Со не позволил бы мне легко замолчать. Если я расскажу ему, ничего плохого не случится, верно? Возможно, это даже лучше, чем рассказывать всем в группе несколько раз, поскольку он уже получил краткое изложение и распространяет новости. — Итак, я встретил его летом… — Видите? Я знал это. — Мы оказались в одном доме. В общем доме. — Пытаясь рассказать Сао обо мне и Анваре с самого начала, я не знал, с чего начать. Я смутно пересказал события, опуская многие детали, перескакивая через вещи, которые ему не нужно было знать, и закончил через несколько минут. Затем я показал ему Instagram Анвара в качестве доказательства, когда Сао продолжал настаивать на том, чтобы увидеть его. Он взял мой телефон, быстро пролистал его, прежде чем вернуть его мне с нахмуренными бровями. — Это парень, который приходил к тебе домой? — Да. — И пригласил тебя в Нью-Йорк? — Хм. — Но ты не знаешь, любовники ли вы. На каком вы этапе? — спокойно спросил Со. — Хм. — Везунчик, — коротко прокомментировал Сао. Он взглянул на меня, затем снова на дорогу. — Ты выпендриваешься, да? У кого ты набрался этой привычки? У Гаса? Ты намеренно пытаешься раздражать? — И какой вывод ты сделал из того, что услышал? — Звучит так, будто вы уже пара. — Но мы еще официально не спрашивали друг друга. — Но какой нормальный человек летит из Америки сюда, остается на недели, а потом приглашает тебя жить с ним? Даже Нил, который так сильно признавался в любви своей бывшей девушке, не зашел так далеко с ней. Даже если вы сейчас не вместе, вы определенно в конечном итоге будете вместе, верно? — Так что это как будто мы уже пара, верно? — снова спросил я. Сао выглядел раздраженным, еще больше нахмурив брови. — Если нет, то ты должен спросить. Ты уже давно перешел эту стадию. Поторопись. Нервозность сильно ударила по мне после этих слов. Даже несмотря на то, что Анвар и я находимся на том этапе, когда мы можем говорить о многом, даже несмотря на то, что мы обнимались, целовались или делали что-то более интимное, просьба стать парой кажется чем-то, на что я никогда не осмеливался. — Мне следует сделать это таким образом? — Ты вообще хочешь его? С таким лицом? Ты не найдешь кого-то вроде него в Siam Paragon или университетской столовой. Тебе придется молиться десяти разным могущественным божествам, и даже боги могут колебаться, чтобы исполнить твое желание! Если они добры, они могут дать тебе кого-то вроде Дэя. Если они жестоки, ты можешь закончить с кем-то вроде твоего бывшего. — Сао цокнул языком и выключил музыку, играющую в машине. — Я имею в виду, с таким видом? Ты можешь найти кого-то вроде него по всему миру. Тебе не нужно искать его здесь. Раз он проделал такой путь, это определенно больше, чем просто дружба, что еще это может быть? — Но даже если это как быть парой уже, если это чувствуется, нам не нужно спрашивать друг друга, верно? — сказал я, прервав его. Но в моей голове идея пригласить его на свидание все еще крутилась. Если я вдруг скажу: Давай будем парой, это будет звучать смешно или странно? Если я смогу встретиться с ним снова и делать такие вещи, это было бы здорово. — Да, если бы это был я, я бы не просил быть парой. В следующий раз я бы попросил о браке. — Слишком много.

***

Я глубоко вздохнул после ужина с родителями. Я ждал, пока Пи Буа закончит работу и выйдет из дома. Наконец, папа и мама перешли в гостиную смотреть телевизор. Я поспешил обратно в свою спальню, принял прохладный душ, чтобы прояснить голову, а затем собрал все документы, которые я подготовил. Я посидел некоторое время, просматривая сообщения, которыми обменивался с Анваром за последнюю неделю. Слово «скучаю», видимое в тексте сообщения, не уменьшили мой страх, но придали мне больше смелости, чтобы открыть дверь и выйти. — Где мама? — спросил я, увидев только папу, смотрящего голливудский фильм по телевизору, а Чаокуи неподвижно лежал у него на коленях. — Мама пошла за супом из акульих плавников из китайского ресторана. Что случилось? — спросил папа немного резким голосом, прежде чем его взгляд опустился вниз, чтобы посмотреть на то, что я держу в руке. — Что это? Когда мамы не было рядом, я колебался, говорить сейчас или подождать более подходящего времени. Но поскольку папа спросил так внезапно, было слишком поздно отказываться. Стоит ли мне лгать и молчать, ожидая возвращения мамы? Или мне просто поговорить…? Я наблюдал за выражением лица папы. Он казался расслабленным и в хорошем настроении, по крайней мере, казалось, что сейчас подходящее время, чтобы о чем-то попросить. — Мама скоро вернется. Ты собираешься поговорить с мамой? — Это был простой вопрос, но в нем, казалось, тонко содержалась нотка обиды. Я поджал губы и слегка кивнул, добавив: — Я хочу поговорить с мамой, и с папой тоже. На этот раз глаза другого человека расширились, готовясь слушать, хотя выражение его лица оставалось спокойным. Он указал на диван рядом с собой. — Присаживайся. Хочешь сначала поговорить с папой или посмотреть этого Капитана… штуку со мной? Мы можем подождать маму. Это американский фильм. Я снова кивнул и села на диван. Мое сердце болезненно колотилось в груди. Давление сделало кончики моих пальцев ледяными. Раньше я бы не посмел здесь сидеть. Если бы речь шла только о просьбе учиться за границей, это было бы намного проще, без всего остального, скрытого под этим. Или, может быть, это хорошая возможность поговорить с папой наедине. Мои отношения с папой улучшились с тех пор, как мы все обсудили. Он все еще многого не понимает, но он старается, и я вижу, как сильно он старается. В первую неделю после нашего разговора я открыл наш общий iPad и увидел кучу открытых веб-сайтов. Это меня рассмешило. Я почувствовал облегчение и счастье, хотя мне все еще было грустно из-за Анвара в то время. Там были статьи вроде «Что делать (и чего не делать), когда ваш ребенок совершает каминг-аут» или «Как поддержать подростка, который совершил каминг-аут как гей». А потом, ни с того ни с сего, папа небрежно спросил меня, какой стиль одежды мне нравится, прокомментировав платье Эммы Стоун в Ла-Ла Ленде и спросив, нравится ли мне этот стиль. От этого вопроса у меня выпали палочки для еды, так как я совсем не был к этому готов. Я взглянул на папу, который спокойно ел виноград без косточек, в основном смотрел фильм и гладил Чокая по животу другой рукой. Питомец лежал на спине. Может быть, мы сможем говорить о большем, чем раньше. — Пап, у Блю есть кое-что, о чем нужно поговорить… Можно я поговорю с тобой о моей стажировке? — Хорошо, — папа быстро выключил телевизор и повернулся, чтобы внимательно слушать. Я попытался медленно дышать, чтобы успокоиться, достал распечатанную информацию о компании и разложил ее на столе, чтобы папа посмотрел. — Блю подал заявку на стажировку в Америке, и они приняли. Это компания по недвижимости, занимающаяся арендой и покупкой квартир в Нью- Йорке. Я принес детали, чтобы ты посмотрел. В основном это поддержка отделов закупок и складирования, — кратко объяснил я, глядя на папу, который начал просматривать документы. — Это для зачета в колледже, и оплата составляет пятнадцать долларов в час. — Опять Нью-Йорк? — спросил папа. — Да. — Сколько месяцев? — Если ты отпустишь меня только на лето, это будет короче, чем в прошлый раз. Но мой университетский консультант сказал, что программа ко-оп будет лучше. Та, о которой я говорю, рассчитана на еще один семестр. — Это повлияет на другие твои занятия в этом семестре? — Возможно, мне придется наверстать некоторые задания позже и сдать некоторые по видеосвязи, пока я там. Но мой консультант сказал, что это не должно быть проблемой. Папа быстро просмотрел документы. Закончив, он положил их на стол, скрестил руки и молча посмотрел на меня. — Хм. Почему опять Нью-Йорк? С еще одной возможностью, вам стоит попробовать где-нибудь еще. Разве вы не хотите попробовать Англию или Европу? Я покачал головой. — Я подавал заявления только в места в Америке, и это единственное, которое ответило… — Итак, ты хочешь краткосрочную или долгосрочную стажировку? — Долгосрочную, — ответил я, не уверенный, почему мой голос стал тише. — Работа за границей, это хорошая возможность, — папа поднял стакан Red Bull, все еще пристально глядя на меня. — Назови мне одну вескую причину. Одну причину, по которой я должен тебя отпустить. Я уже знал, что он будет задавать такие вопросы всякий раз, когда я буду просить его о чем-либо. Он всегда делал это с тех пор, как я был ребенком, почему он должен это позволять? Вот почему я это подготовил. Я быстро вытащил оставшиеся обертки от пакетиков сахара и добавил их в кучу. Они содержали оценочные данные о заработной плате в моей области, как в Таиланде, так и в Нью-Йорке, собранные с общих сайтов по трудоустройству. — Я думаю, что это отличная возможность для моей будущей карьеры. Если я поеду и найду там работу после этого, это лучше, чем возвращаться к работе здесь. Зарплата и условия работы сильно отличаются. Мне понравилось в Нью- Йорке, но если у меня возникнут какие-либо проблемы или если мама и папа захотят, чтобы я работал здесь, мой опыт работы в этой компании все равно будет хорошо смотреться в моем резюме. Особенно если это долгосрочная стажировка, это даст мне лучшие будущие возможности, чем обучение здесь. Будучи отцом и сыном более двадцати лет, я знаю, что для мужчины средних лет со степенями в области политологии и бухгалтерского учета ему всегда нужны данные и документация. Даже с его единственным сыном, таким как я, красивые слова не имеют такого же веса, как цифры и фактическая информация. Папа быстро прочитал то, что я подготовил, и положил это с предыдущими бумагами. — Хорошо, если ты думаешь, что справишься, дерзай. Это предложение было как гигантские плоскогубцы, перерезающие цепи вокруг меня. — Где ты будешь жить? Тебе нужно будет найти жилье на длительный срок, верно? — Вероятно, — уклончиво ответил я. Возможно, лучше обсудить это с мамой. Давление постепенно ослабло, и я мог дышать легче, пока отец снова не заговорил. — Эта просьба связана с Анваром? — О, э… — пробормотал я, понимая, что у меня вырвался звук, из- за чего я еще больше растерялся. — Анвар… Тоже в Нью-Йорке. — Я знаю, что Анвар в Нью-Йорке. Я спрашиваю, связана ли эта просьба с Анваром. Я поджал губы. Спокойствие, которое я чувствовал мгновения назад, исчезло, сменившись стеснением в груди, из-за которого стало трудно дышать. Онемение подкралось к кончикам пальцев, и мои мысли застыли. — Что ты имеешь в виду? — спросил я, остро осознавая резкость в своем голосе. Папа поднял свой стакан с красным соком и сделал еще один большой глоток, его поведение было совершенно беззаботным. — Вы двое встречаетесь? — Кто тебе сказал? — Никому не нужно было мне говорить. Я вижу это. Я не слепой, знаешь ли. — Медленно опустилась тишина. Я сидел неподвижно, чувствуя, будто что-то твердое ударило меня по голове. Я на мгновение потерял способность думать, совершенно ошеломлен. Я совсем не был к этому готов, это было даже более шокирующим, чем когда меня спрашивали о юбке. — Мама мне сказала. И Анвар тоже. — Дальнейшее объяснение папы шокировало меня еще больше. Поток эмоций обрушился на меня одновременно, не позволяя определить самую сильную. — Ты злишься, папа? — Говори громче! Ты бормочешь себе под нос, — громко сказал папа. — Папа… Ты злишься на меня? — Я повысил голос. — С чего бы мне злиться? Ты взрослый. Ты не сделал ничего плохого. — Ты не злишься? — переспросил я, чувствуя себя глупо. На этот раз я осмелился встретиться с ним взглядом напрямую. — С чего бы мне злиться? Первая девушка папы, я ухаживал за ней с 5 класса. Мы с твоей мамой начали встречаться примерно в твоем возрасте. — Он вставил ностальгический анекдот, как он часто делал. — Я хочу идти к своему собственному будущему, — расслабленная атмосфера от папы придала мне смелости ответить. Мне было интересно, о чем говорили Анвар и папа, когда и как далеко зашел их разговор. — Анвар, это просто… Бонус. Папа от души рассмеялся в ответ. Это была реакция, которой я не ожидал, на которую даже не надеялся. Поскольку я этого не ожидал, моя собственная улыбка появилась легко. — У этого ребенка подвешен язык, — папа наклонился вперед, собрал документы, постучал по ним и вернул их мне. Он заменил их сложенной тканью и поставил сверху свой влажный стакан с красным соком. — Твоя жизнь — твоя собственная, Блю. Если ты принял решение, все, что я могу сделать, это поддержать тебя, помочь тебе приобрести опыт. У нас не было таких вещей в мои дни. Если ты хотел куда-то пойти, тебе приходилось бороться за это самому, и это было изнурительно. Я хочу, чтобы тебе было легче, чем мне. Просто сосредоточься на учебе, усердно работай, быстро взрослей, быстро заканчивай учебу. Тогда я смогу уйти с работы и взять твою маму в путешествие. Я кивнул. Внезапно у меня навернулись слезы, и я быстро вытер их. Разрешение папы заставило мое сердце затрепетать. Наконец-то я получил его одобрение. И мне даже не нужно было доставать заявление на кредит с процентными ставками. Это был мой последний шанс, если бы он отказался дать мне деньги сразу. Шуршащий звук из дверного проема заставил нас обоих обернуться. Увидев маму, несущую охапки вещей, папа быстро похлопал меня по спине. — Не плачь из-за всего. Езжай, но не позволяй своему парню отвлекать тебя от работы. Понятно? Помоги маме занести продукты. — Да, спасибо, папа… — Я поклонился, позволяя папе энергично взъерошить мои волосы и еще несколько раз похлопать меня по спине, прежде чем поспешить помочь маме занести вещи внутрь. — Что вы тут делали? — небрежно спросила мама, взглянув на молчащий телевизор со странным выражением лица, прежде чем улыбнуться и направиться к кухне. Я быстро последовал за ней, поставив ящик, полный сушеного рыбьего зева, на стол, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на мамину спину. — Мама… Ты знала об Анваре и обо мне? Мама повернулась, чтобы посмотреть на меня, ее взгляд задержался лишь на долю секунды, прежде чем она снова повернулась к продуктам. — Знаю? А почему бы и нет? — Как давно ты знаешь? — Я не помню, как давно. — Ты узнала об этом от папы? — спросил я, хотя уже знал ответ. Мама тихонько засмеялась в горле, отвечая, не оборачиваясь. — Папа почувствовал это сразу. Когда он впервые узнал, он тихонько прокрался ночью в комнату Анвара, чтобы посмотреть, не перенес ли ты туда свою спальню. — Папа это сделал? — Тревога начала распространяться по всему телу, но я попытался подавить ее под спокойным видом, хотя мне стало жарко от смущение от того, что за тобой наблюдают в таких вещах, не осознавая этого. Вот как неловко себя чувствуешь, когда родители пытаются говорить со своими детьми в зарубежных сериалах о сексе. — Он несколько раз проверял тебя, в восторге. Однажды, увидев, что ты все еще спишь в своей комнате, он похвалил тебя за знание своих границ и за то, что ты заслуживаешь доверия. — Ха-ха… да. — Папа не хотел причинить никакого вреда, ты же знаешь. Иногда он может быть немного старомодным. — Мама повернулась, чтобы встретиться со мной взглядом, прежде чем улыбнуться. — Но Блю знает, верно? Даже если это парень и никто не может забеременеть, ты все равно должен использовать презерватив. — Мам, я знаю!

***

Время тянулось медленно в моменты размышлений, заставляя меня чувствовать себя плохо и хотеть плакать, а также желать крепко держаться. В то же время, время летело быстро, когда я был занят учебой, не оставляя времени ни на что другое. Шесть месяцев иногда казались такими же долгими, как шесть лет, а иногда такими же короткими, как всего лишь неделя. Я был так взволнован… — Остановите здесь, — сказал я, расплачиваясь с водителем, прежде чем выйти из машины и потащить за собой свой большой чемодан. Нервозность, которую я чувствовал с тех пор, как Аэропорт Суварнабхуми неуклонно возрастал, почти подавляя. Когда я посмотрел на белое здание передо мной, воздух показался знакомым, почти таким же, как во время моего последнего визита. Я не разговаривал с Анваром, не слышал его голоса и не видел его лица три недели. Это были напряженные три недели для меня, я занимался университетскими делами и подготовкой. Анвар, вероятно, тоже был занят своими выпускными проектами. — Я скучаю по тебе. — это было единственное мимолетное сообщение, которое я от него получил. Вообще-то, я мог бы прилететь на неделю раньше, но, подумав, что мой приезд может быть бременем или вызвать отвлечение, и чувствуя себя виноватым в том, что у меня недостаточно времени для него, я решил приурочить свой рейс к сегодняшнему дню, ко дню его выпускного показа мод. Анвар пригласил меня в прошлом месяце, сказав, что пришлет машину, если я захочу приехать. Я сказал, что мне нужно сначала кое-что выяснить, но так и не дал ему четкого ответа, поэтому он, вероятно, подумал, что я отказался. — Даже если бы я действительно хотел, чтобы ты был здесь, если это неудобно, все в порядке… мы все равно увидимся летом, — сказал он. Так что мой приезд сегодня был своего рода сюрпризом, я думаю. Для входа в подъезд не требовался ключ, он был цифровым. Если они не изменили код, и я его помнил, я все еще мог свободно приходить и уходить. Бип. Бип. Бип… Я набрал код, который знал наизусть. Удивительно, но, хотя прошло полгода, мои пальцы, казалось, автоматически набрали код. Звук разблокировки раздался эхом, прежде чем я открыл дверь, и меня охватило волнение. Я резко остановился, встретившись взглядом с кем-то, спешащим вниз по лестнице. Джордан выглядел удивленным, как и Одри, которая быстро расплылась в широкой улыбке и бросилась меня крепко обнимать. — Блю! Боже, я так по тебе скучала! — Я тоже скучал по тебе, — улыбнулся я, обнимая ее и пытаясь восстановить равновесие, чтобы мы оба не упали. — Как ты? С тобой все в порядке? Ты совсем не связывалась со мной! — Одри отпустила меня. Она выглядел так же, эти голубовато-серые глаза сверкали, ее улыбка, показывающая ее белые зубы. Ее настроение все еще было невероятно позитивным. Единственным отличием были ее светлые волосы, когда- то длинные, а теперь короткий боб, заканчивающийся на линии подбородка. — Я был очень занят учебой, — предложил я простое оправдание, взглянув на высокого мужчину, стоявшего позади Одри на комфортном расстоянии. Джордан улыбнулся мне. Я не очень хорошо помнил его лицо, потому что мы не проводили много времени вместе, но он все еще выглядел так же. Они оба были одеты намного лучше, чем я помнил. Не в их обычной форме официантки или помятых футболках и мешковатых штанах. На Одри была хорошо сидящая бежевая трикотажная футболка с короткими рукавами, темно-коричневые брюки и белые кроссовки. На Джордане была черная футболка под светлыми джинсами, большой черный блейзер и пара больших белых кроссовок. Он хорошо выглядел в простой одежде, подходящей для модели, даже если это было просто для развлечения и чтобы убить время, как сказал Анвар. — Мы опаздываем, — пробормотал Джордан, кивнув мне вместо того, чтобы говорить. — А, точно. Ты идешь со мной на показ мод Анвара, верно? — Да. — Как только я ответил, Одри выхватила мой чемодан из моей руки, быстро поставив его у лестницы, прежде чем поспешно вернуться, чтобы взять меня за руку. — Пошли! Мы опаздываем! — Хорошо, хорошо, — я тоже заторопился. Джордан слегка покачал головой, прежде чем вывести нас из здания к машине. Когда мы тронулись, Одри не переставала говорить, спрашивая о последних шести месяцах, Таиланде и моей стажировке здесь. — Как далеко находится место проведения? — спросил я через некоторое время. — Совсем недалеко. Мы почти приехали, — ответил Джордан, который всю дорогу молчал. Он казался игривым, озорным человеком, но никогда не вел себя так по отношению ко мне. Может быть, это потому, что мы не были так близки. Хотя он отвечал кратко и разговаривал со мной только при необходимости, не было ощущения, что я ему не нравлюсь или что-то в этом роде. Джордан припарковал машину рядом с небольшим магазином, принадлежащим некоему Роми, и быстро направился к зданию, заполненному людьми. Все были одеты в простую, но стильную одежду, одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что происходит какое-то мероприятие, связанное с модой. Я посмотрел на себя. Несмотря на то, что я постарался нарядиться, я все равно выглядел обычно по сравнению со всеми остальными. Часть меня думала, что если я успею, то посмотрю, но если нет, то буду ждать дома, поэтому я не особо заморачивался с выбором наряда. — У тебя есть билет? — спросил Джордан, когда Одри пошла искать знакомого возле входа. — Нет. А он мне нужен? — спросил я в ответ. Упоминание о билете заставило мое сердце упасть. Поскольку я хотел сделать ему сюрприз, я не сказал ему, что приеду. Поэтому у меня не было ни одного билета. — Тебе определенно нужен билет на такие мероприятия, — Джордан оглянулся через мое плечо, прежде чем окликнуть кого-то. — Эй, Фрэн тебя ищет. Хочешь то, что он просил? — подошел худой мужчина. Джордан положил руку на плечо мужчине, широко улыбнулся и потянул за шнурок, висевший на шее мужчины, передав его мне. — Одолжи это. Вернешь это Анвару позже. — Какого черта! Зачем одалживать? — запротестовал он. Но прежде чем он успел что-то еще сказать, Джордан ухмыльнулся мне и указал в другом направлении. — Иди туда. Спроси у кого-нибудь дорогу. Скажи им, что тебе нужно кое-что доставить кому-то за кулисы. Не забудь попросить их достать тебе пропуск… А ты, иди сюда. Мне есть что тебе показать. Затем он оттащил мужчину, оставив меня наедине со шнурком, на котором было написано Костюмер. Я быстро взял себя в руки, прежде чем направиться в том направлении, которое указал Джордан. Это привело меня к задней части здания. Там стояли охранники. Они посмотрели на мой пропуск и спросили, где я его взял. В этот момент меня охватила волна паники. Мне казалось, что меня поймали на чем-то плохом. И, конечно, даже с пропуском для съемочной группы это не означало, что я действительно являюсь частью команды. Они все были одноклассниками, и они бы, очевидно, знали, что я посторонний. — Мне нужно кое-что доставить кому-то внутри. — О? Кому? — спросил один из них. — Его зовут… Анвар. — А, Анвар. — Тот же мужчина улыбнулся, собираясь пропустить меня, но девушка рядом с ним удержала его и что-то прошептала. — А что, если это фанат пробирается внутрь? У него в последнее время много преследователей. — Я не фанат, — Возразил я. — Те, кто приходили в колледж, говорили то же самое, — парировала она. — Он не фанат, — перебил другой голос. Кит, во всем черном, подошел и молча встал позади них. — Пропустите его. После этого мне сразу же освободили путь. Кит бросил на меня быстрый, бесстрастный взгляд, прежде чем переключить свое внимание на что-то другое. — Иди прямо к задней части здания. Он, вероятно, на втором этаже в гримерке или на балконе. — Спасибо, — ответил я. Он кивнул, вздохнул, а затем уверенно зашагал в том же направлении, откуда я только что пришел. Я давно не думал о Ките. Видя его таким, как будто это было вчера, я задумался, какие у него сейчас отношения с Анваром. Я напоследок улыбнулся оставшимся охранникам и отправился в путь один. Чем ближе я подходил, тем быстрее билось мое сердце. Я чувствовал давление, эта обстановка была незнакомой. Куда ни глянь, стильные люди были заняты чем-то. Громкие крики разносились по окрестностям за зданием. Люди толкали стойки с одеждой, некоторые модели курили сигареты у дороги. Я колебался, не зная, звонить ли Анвару или спросить кого-нибудь поблизости, когда мой взгляд привлек человек, стоящий на балконе второго этажа. Высокая фигура в черном блейзере, расстегнутом, чтобы показать серебряное ожерелье-то, которое он любил носить, которое сочеталось с его брюками и черной панамой. Он больше походил на модель на этом мероприятии, чем на дизайнера. Даже в своем сдержанном, простом наряде он выглядел невероятно красивым. Анвар тупо смотрел на что-то, между его пальцев дымилась сигарета. Его красивое лицо выглядело измученным, как в наших видеозвонках, но его очарование не уменьшилось. Хотя мы много раз созванивались по видео, прошло так много времени, шесть месяцев, может быть? Это заставило меня застыть на месте. В голове у меня все помутилось. Только слово «скучаю» эхом отдавалось в ней снова и снова. Кто-то подошел поговорить с Анваром, а затем ушел. Затем он едва заметно покачал головой, сделал долгую затяжку сигаретой и посмотрел вниз. Его красивые карие глаза слегка расширились, когда наши глаза встретились. Он перестал курить, и его выражение лица чуть не вывело меня из равновесия. Это было похоже на сон, как будто все было приглушено, оставив только нас двоих. Но все вернулось в реальность в одно мгновение, все благодаря кому-то, пробегающему мимо с тяжелым стуком шагов, несущему большую коробку. В мгновение ока Анвар вырвался из своей задумчивости. Менее чем через три минуты он раздавил сигарету о черный балкон и исчез в гримерке, заполненной моделями и стойками с одеждой. Когда он догнал меня на первом этаже, его выражение лица было таким, будто он хотел схватить меня и крепко обнять. Его глаза изучали каждую черту моего лица, прежде чем схватить меня за запястье и нежно потянуть за собой. Мы спрятались в маленьком уголке за большим растением в черном горшке. Слабый запах сигарет достиг моего носа, когда расстояние между нами уменьшилось. — Я скучал по тебе, — сказал я первым. На его красивых губах появилась едва заметная улыбка. Анвар приблизился, пока наши тела почти не соприкоснулись. — Почему ты не сказал мне, что приедешь? — В этом и заключается сюрприз, — ответил я с улыбкой, позволяя ему обнять меня, пока я практически не утонул в его груди. — И я не хотел беспокоить тебя, пока ты занят. — Кто сказал, что я был обеспокоен? Вовсе нет. Я слушал его слова, уткнувшись лицом в его сильную грудь и нежно обнимая его руками. — Я так сильно по тебе скучал. — Я тоже по тебе скучал, Блю, — мягко ответил он, прижимаясь лицом к изгибу моей шеи и удерживая его там. — Я невероятно сильно по тебе скучал. — Я здесь сейчас… Мы здесь сейчас, — прошептал я, усиливая свои объятия, чтобы подчеркнуть свои слова. — С каких пор ты здесь? Ты устал с дороги? — Я только что приехал и пришёл сюда с Джорданом и Одри. Совсем не устал. Я хотел посмотреть твою работу. Анвар неохотно отстранился, но его взгляд оставался прикованным к моему лицу. — Джордан сказал, что мы опаздываем, но похоже, что мероприятие еще не началось. — Да, но главный вход скоро закроется. Все внутри уже готовятся к этому. — Когда тебе нужно войти? — Вообще-то, я планировал войти после того, как закончу эту сигарету, — ответил Анвар, поднимая руку, чтобы нежно пригладить мои волосы. — Тогда пойдем. Но можешь ли ты достать нам пару билетов, прежде чем мы войдем? Другой человек сразу же улыбнулся после того, как я заговорил. Он кивнул. — Там есть столик возле главного входа. Просто скажите кому-нибудь там, что вы здесь, чтобы забрать билеты у меня. — А что, если они не поверят, что ты меня действительно прислал? Анвар поднял бровь, на мгновение остановился, прежде чем снять шляпу с головы и надеть ее на меня, затем положил руку мне на голову. Твердое прикосновение заставило мое сердце бешено забиться. — Они узнают, — просто ответил он, наклоняясь, пока наши губы не встретились. Не было никакого вторжения, никаких языков. Он просто целовал меня пару секунд, затем нежно поцеловал мою щеку и лоб. — Мне нужно идти… Пока подержи мою шляпу. Ты можешь обменять ее на… меня, после мероприятия, хорошо? — игриво сказал он, в то время как мое лицо покраснело от этих нескольких слов. Я поднял руку, чтобы коснуться шляпы на голове. Воспоминание о том, как Анвар надел ее на меня, заставило меня покраснеть еще больше. — Я знаю, я обменяю ее прямо сейчас. Когда я возвращался к главному входу, я столкнулся с Хейзел. Мне не нужно было упоминать имя Анвара, чтобы получить билеты. Хейзел выглядела удивленной, увидев меня, поприветствовала, тепло встретив и быстро достала билеты, посадив рядом с Джаспером. Джордан и Одри уже были внутри. Комната был практически полной, свободных мест почти не осталось. Хейзел объяснила, что эта секция зарезервирована для дизайнеров, каждому из которых выделено определенное количество мест для приглашения друзей, семьи или знакомых. Передний ряд, однако, был в основном для знаменитостей или людей из индустрии моды, дизайнеров, владельцев брендов и тому подобного. Через некоторое время после того, как я сел, свет приглушили. Вскоре кто- то начал церемонию открытия. Заиграла музыка, и модели начали появляться один за другим. На экране отображалось имя дизайнера и название коллекции. Наряды в рамках одной коллекции имели единую тему. Некоторые коллекции выглядели как носимая одежда с вплетенными художественными элементами, в то время как другие казались чисто произведениями искусства, почти неосязаемыми. Все взгляды были прикованы к моделям. Некоторые люди шептались со своими соседями, другие поднимали телефоны, чтобы сфотографировать. Я терпеливо ждал, пока на экране не появилось имя Анвар Дж. Гейнер. Музыка изменилась, чтобы соответствовать стилю коллекции. Затем вышла модель. На ней был темный костюм с уникальной деталью: тонкие ткани, наслоенные и пришитые к блейзеру. Ее ноги были видны, потому что широкие брюки были сделаны из прозрачной ткани, соответствующей верху. Остальные наряды были похожи, темные тона, в основном черный, с четким, элегантным пошивом, но с несколькими намеренно потертыми или рваными деталями, замененными другими слоистыми тканями или вышивкой. Это выглядело круто и потрясающе, захватывающе, как будто видение создателя было безупречно воплощено. Даже издалека и глазами человека, не погруженного в искусство всю свою жизнь, я мог сказать, что его работа, нет, работа каждого здесь, была сделана с самоотдачей и имела огромную ценность. В этой кажущейся простоте одежды было что-то, идея, которую я не мог уловить, потому что мне не хватает утонченности. Вслед за коллекциями Анвара последовали еще три-четыре. После того, как все коллекции были показаны, все модели появились снова, на этот раз без перерывов между ними, как будто переигрывая каждый наряд. Когда последняя модель скрылась из виду, раздались оглушительные аплодисменты, многие люди встали. — Он будет занят разговорами с большим количеством людей, — Хейзел наклонилась и прошептала мне на ухо, одарив меня милой улыбкой, прежде чем извиниться и присоединиться к своим друзьям. Все было именно так, как сказала Хейзел. Через некоторое время дизайнеры вышли на подиум в окружении моделей. Они улыбались и болтали с дизайнерами или со всеми, кто к ним подходил. Анвар был довольно популярен, он был окружен людьми, центром внимания. Я просто сидел там и наблюдал за ним. В этот момент я почувствовал, как между мной и Анваром растет дистанция. Казалось, он обитает в другом мире, в совершенно другой социальной сфере. Я чувствовал себя почти странно, почти опустошенно. Но Анвар вывел меня из этого состояния, проведя взглядом по комнате, пока не нашел меня. Он улыбнулся и поднял букет цветов в руке, как бы говоря, что он это сделал. Работа, которой он посвятил себя весь год, наконец-то была завершена. Я ответил широкой улыбкой, слегка кивнув. Мы долго смотрели друг на друга, пока к Анвару не подошел хорошо одетый мужчина в костюме, прервав зрительный контакт. — Пойдем, он теперь свободен, — сказала Одри, вставая и беря меня за руку. Спустя несколько десятков минут Анвар смотрел на нас, его руки были полны подарков и букетов, так много, что Джордану и Джасперу пришлось помогать ему нести их. Мы сделали групповое фото, прежде чем все практически заставили нас сфотографироваться вместе. Несмотря на то, что я был измучен путешествием и у меня кружилась голова, несмотря на то, что я так хотел спать, что у меня слезились глаза, я настоял на том, чтобы остаться, отказавшись сначала пойти домой спать. Потому что это были самые счастливые шесть месяцев в моей жизни. Думая о нем, рад его видеть, чувствую себя хорошо от объятия… Горжусь… — Раз, два, три, сыр! — крикнул Джаспер. Рука обняла меня за плечи, и его голова лёг на мою. Я ухмыльнулся, обнимая его за талию. Щелк! — Поздравляю, — повернулся я к нему. — Спасибо, — Анвар слегка улыбнулся, нежно взъерошив мои волосы, прежде чем наклониться и прошептать: — Пойдем домой? Я не был здесь шесть месяцев, я не должен был так привыкнуть слышать, как он говорит пойти домой. Кроме того, это не совсем мой дом, это просто место, где я пробыл четыре месяца. Но я не знаю почему… Мое сердце переполнилось, и мне показалось, что я действительно иду домой. — Хм. Пойдем домой. Казалось, все остальные уступили нам дорогу. Я остался стоять с Хейзел и Джаспером на некоторое время, ожидая, пока Анвар заберет свои вещи за кулисами. Когда он вернулся, все единогласно сказали, что у них есть другие дела, пообещав встретиться снова ночью, и оставили нас ехать домой в одиночестве. — Хочешь где-нибудь перекусить? — спросил Анвар. — Я не голоден. Когда нас было только двое, атмосфера была более расслабленной и непринужденной, чем я предчувствовал это. Поскольку мы не виделись долгое время, я ожидал некоторой неловкости или напряжения. Но он был все так же обаятелен, как и прежде, непринужденно вступал в разговор, тянулся, чтобы взять меня за руку во время вождения, касался кончиками пальцев тыльной стороны моей руки — точно так же, как и раньше. Анвар не забрал свою шляпу, он позволил мне носить ее, пока мы не добрались до дома. В здании было тихо, никаких звуков игр, никакой болтовни, только мы вдвоем поднимались по лестнице на второй этаж. Он нежно провел меня в спальню. Его высокая фигура откинулась на кровать, а затем он подтянул меня, чтобы я сел на него сверху. Его карие глаза пристально смотрели на меня. У меня засосало под ложечкой. Несмотря на желание прикоснуться к нему, быть рядом, я чувствовал себя совершенно неловко и неуклюже. — Ты устал? — пробормотал я, касаясь указательным пальцем его теплых век. — Ты хочешь спать? Анвар наклонил голову вверх, поднося мой палец к своим губам. Он нежно прикусил его, заставив меня затаить дыхание. — Ты спал прошлой ночью? — спросил я. Анвар медленно покачал головой. — Тогда почему бы тебе сначала не поспать? Мы поспим вместе позже. — Позволь мне сначала поцеловать тебя, — пробормотал Анвар, притягивая меня ближе, прежде чем остановиться, как только наши носы соприкоснулись. Затем он обнял меня за талию. — Можно я тебя поцелую? Можно я тебя поцелую…? Ему не нужно было спрашивать. Я отчаянно хотел его поцеловать. Я не ответил, но прижался губами к его губам, двигаясь медленно, томно, постепенно передавая чувства, которые я держал в себе. Анвар позволил мне долго целовать и пробовать его на вкус, прежде чем глубоко вдохнуть и перевернуть меня так, чтобы я неподвижно лежал под ним. Он изменил ритм поцелуя, сделав его более интенсивным, более глубоким, его язык исследовал мой рот. Его руки нежно обхватили мое лицо. Как будто он шептал «Я скучаю по тебе» сотни раз, хотя мы просто целовались. Прежде чем я успел осознать, его сильные руки сняли с моей головы серо-коричневый вязаный жилет, расстегнули мою рубашку, расстегнули молнию на моих штанах и спустили их по моим ногам, пока моя кожа не коснулась мягкой кровати. Я сбросил белую простыню с ног. Все произошло быстро, даже когда наши губы оставались соединенными. Казалось, он слишком устал, чтобы обнимать меня прямо сейчас, но он упорно продолжал раздевать меня. — Анвар… ты не устал? — тихо прошептал я, как только наши губы разомкнулись, положив руку на его теплую щеку. — Устал, но я хочу обнять тебя, — тихо ответил он, наклоняясь, чтобы поцеловать мою шею. — Я скучал по тебе. — Я тоже скучал по тебе, — ответил я, поднимая руку, чтобы расстегнуть свою рубашку. — Но я не хочу, чтобы ты перенапрягался. Если ты устал, я хочу, чтобы ты сначала отдохнул. Анвар взглянул на меня, когда я опустил руку, чтобы расстегнуть его пиджак, медленно снимая его, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать его, наши губы нежно прижались и задержались вместе. — Давай сейчас поспим, а когда проснемся, мы сможем обниматься много-много раз, хорошо? Анвар немного подумал, прежде чем наконец кивнуть и лечь рядом со мной, прижавшись так близко, что между нами не осталось места. Его тонкая белая рубашка почти не служил барьером, я отчетливо чувствовал его тепло. Его сильная грудь, прижатая к моей спине, медленно двигалась в такт его дыханию. Его тяжелая рука обхватила мою талию, его рука легла на мой живот под рубашкой. Это были объятия, которые не стесняли. Все казалось тяжелым и близким, но я чувствовал себя так хорошо, что мне почти не хотелось двигаться, менять положение или что-либо говорить. Несмотря на то, что я сам сказал ему отдохнуть, я в итоге почувствовал беспокойство, желая, чтобы Анвар поскорее проснулся. Проснись, чтобы мы могли обняться и удовлетворить эту тоску. — Анвар… ты спишь? — пробормотал я в тишину. В ответ он издал тихий звук в горле, слегка сместившись, чтобы изменить свое положение. Он казался полусонным, полу-бодрствующим. В отличие от меня, который все еще бодрствовал, несмотря на то, что был невероятно сонным и хотел заснуть. Но я не мог, потому что хотел наслаждаться этим моментом как можно дольше. — Что такое? — тихо прошептал он после долгого молчания с моей стороны. — Блю любит Анвара. Анвар молчал, так тихо, что я подумал, что он, возможно, не услышал меня или, возможно, заснул. Но эта мысль была прервана, когда он начал двигать рукой с моего живота вниз к ягодицам, крепко сжав их, почти игриво агрессивно. Острые зубы укусили меня за шею и плечо. — Малыш… — его глубокий голос, хриплый и низкий, заставил мое сердце биться еще быстрее, чем когда я признался в любви. — Хм, — Я не могу уснуть. Я сжал губы, скрывая улыбку, и повернулся, чтобы посмотреть на Анвара, который сел и притянул меня, чтобы я сел верхом на его сильные бедра. — Ты не можешь спать, так что ты хочешь делать? — спросил я, обнимая его теплую шею. — Поцеловаться? Если это не избавит от тоски, мы можем заняться любовью. Анвар был на мгновение ошеломлен, прежде чем, наконец, расплылся в улыбке. Он смотрел, как я расстегиваю оставшиеся пуговицы на своей рубашке, прежде чем притянуть меня в объятия, наши животы прижались друг к другу. Затем он осторожно положил меня рядом с собой. — Ты же знаешь, что я люблю тебя так же сильно. Так сильно, что я отдам тебе все. Его непоколебимые слова легко заставили меня покраснеть. — Я знаю. Анвар тепло улыбнулся. Он нежно пощипал мое ухо, прежде чем медленно лизнуть и пососать бок моей шеи. Он снял с меня рубашку, оставив меня обнаженным. — Тогда скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал? — Я хочу, чтобы Анвар обнял Блю, любил Блю… — Я наклонил голову, когда он опустился ниже к моей груди, его губы создавали след мурашек. — Я хочу проводить с тобой много времени… Ох… — Я вздрогнул, когда его язык игриво коснулся моего ярко окрашенного соска. Волна интенсивного, волнующего ощущения прокатилась по моему животу. Анвар ухмыльнулся, сильно сжимая мои внутренние бедра. — Я хочу, чтобы ты ревновал, был собственником и мог приставать ко мне, когда я занят. Анвар замер, прекратив все свои движения и пристально посмотрев на меня. Он слегка прищурил глаза, пока я закрыл свои, подняв одну руку, чтобы прикрыть лицо, прежде чем продолжить: — Я хочу, чтобы ты сказал «да», когда я попрошу тебя стать моим парнем. Я понятия не имел, какое выражение лица у Анвара, или даже как выглядит мое собственное лицо. Все, что я знал, это то, что мое сердце колотилось так сильно, что мне хотелось его ударить. Скрип кровати достиг моих ушей. Я почувствовал, как Анвар сдвинулся, снова наваливаясь на меня. — Это то, чего ты хочешь? — спросил он тихим, мягким голосом. — Мм-хм. — Тогда спроси меня. Мое сердце заколотилось еще сильнее, я почувствовал, что могу действительно умереть. Я сжал губы, чувствуя, как поцелуй прижимается к моей руке. — Анвар, ты будешь моим парнем? Тишина заставила меня бояться пошевелиться, бояться дышать. Он оставался неподвижным так долго, что я медленно опустил руку, закрывавшую мои глаза, чтобы взглянуть. Тогда я увидел широкую, сияющую улыбку на его красивом лице. Анвар крепко обнял меня. — Ты невероятно милый. Ты это понимаешь? — Ты не ответил… — Конечно, я соглашусь, — немедленно ответил он. — Я люблю тебя настолько сильно, с кем еще я мог бы встречаться? — И как долго ты будешь меня любить? — спросил я, когда Анвар начал водить руками по моему обнаженному телу, касаясь и возбуждая меня, пока я не загорелся. — Дай мне подумать об этом, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы глубоко поцеловать меня в губы. — Как насчет того, чтобы до тех пор, пока ты не состаришься? — Я тебе не поверю, пока не увижу, — я притворился надутым, прикусив нижнюю губу, когда он перевернул меня на живот, и его высокая фигура нависла надо мной. — Тогда ты можешь просто подождать и увидеть, — он поцеловал меня в плечо. — Позволь мне предупредить тебя, я не из тех, кто часто меняет партнеров. Если я могу это предотвратить, я не хочу менять вообще. Ты застрянешь со мной надолго. Я спрятал свою улыбку, уткнувшись лицом в толстое одеяло. — Ты хочешь чего-нибудь еще? — Я ничего больше не хочу, — прошептал я в ответ, едва заметно двигая бедрами, дразнясь, прежде чем тихо сказать, — У меня уже есть ты. Глухой смешок прокатился у него в горле. Анвар сильно шлепнул меня по ягодицам, заставив подпрыгнуть, прежде чем крепко обнять сзади. Даже если я знаю, что его слова, всего лишь слова, влюбленные говорят такие вещи, почти каждая пара, кто знает, мы можем быть совместимы только год или два. Даже тогда я не пожалею об этом решении. В любом случае, в жизни… мы должны постоянно принимать решения обо всем. — Я тоже тебя люблю, — Анвар протянул одну руку передо мной, шепча мне на ухо. — Если ты позволишь мне держать тебя за руку, я действительно не отпущу. Не потребовалось много раздумий или обсуждений, чтобы принять это решение. Он человек, который научил меня стольким вещам. Он подарил мне мой первый поцелуй, мой первый настоящий поцелуй. Он первым научил меня обниматься, чувствовать это легкое, воздушное чувство счастья. Он научил меня жить. Он представляет собой как величайшую печаль, так и лучшие воспоминания о моей ранней молодости. Он сделал меня увереннее, помог лучше понять себя. Он научил меня разочарованию. Он научил меня любви и тому, как быть любимым. Я положил свою руку на его теплую ладонь, переплел наши пальцы и крепко держал, молчаливое обещание не отпускать. — Анвар. — Хм? — Я люблю тебя больше всего, — я сжал его руку, принимая все чувства, которые он посылал через мое тело. — Больше всего на свете. Если кто-нибудь когда-нибудь спросит меня, кто научил меня, что такое настоящая любовь, или кто сделал меня тем, кто я есть сегодня, независимо от того, будем ли мы все еще вместе или нет, я отвечу без колебаний: Его зовут Анвар.