Неизвестный любовник/Unknown lover

— Я думаю, ты уже знаешь, как обстоят дела между нами сейчас, и как все было, — пробормотал я в тишину между нами, наклонив голову, чтобы посмотреть на Пи Пима. Он прислонился к колонне и курил сигарету. Фоном была громкая музыка группы в баре за университетом. После экзамена я поужинал с друзьями, а потом пришел сюда выпить пива — наша традиция в конце семестра. Пи Пим появился примерно через час. Он сидел за своим столом с некоторыми из моих близких друзей. Я пригласил его поговорить после того, как он подошел к нашему столу. Часть меня беспокоилась, но другая часть знала, что это должно произойти сегодня. Я не мог убежать или отложить это на потом. Пи Пим был тих и мрачен. Он почти не говорил, когда я начал говорить о нас. Его улыбка исчезла, сменившись серьезным, почти напряженным выражением. Он время от времени кивал, коротко подтверждая то, что я говорил, а затем достал еще одну сигарету, чтобы закурить. Он не защищался и не спорил, как раньше, когда я упоминал Иву или другие вещи из его прошлого. На мгновение мне показалось, что он выглядит таким напряженным, что вот-вот расплачется, но, возможно, мне это просто показалось. — Я не очень нравился Пи Пиму, — сказал я, выхватывая пачку сигарет из его руки, доставая белую сигарету и поджигая ее. Я не очень-то хотел курить сейчас, но это могло бы ослабить напряжение или, по крайней мере, отвлечь меня от сосредоточения на его выражении лица. — Откуда ты знаешь, Блю? — возразил Пи Пим. — Потому что, если бы я тебе действительно нравился, все было бы не так. Имя Ивы не всплыло бы. Имена других людей не всплыли бы. Он покачал головой, кривая усмешка играла на его губах, словно отвергая то, что он только что услышал. Его острые глаза пристально смотрели на что-то позади меня. — Но прямо сейчас ты мне очень нравишься, Блю. Правда. Прямо сейчас…? Прямо сейчас…? — Я больше ничего не чувствую… — тихо сказал я. На секунду я задумался, насколько сильным будет удар. Может быть, моя щека просто онемеет, или, может быть, она будет гореть, как когда меня ударил отец. Или, может быть, будет еще больнее. — Я очень благодарен. Раньше… Между нами было здорово. В начале я был очень счастлив, — я попытался направить разговор в позитивное русло, чтобы предотвратить дальнейшее ухудшение настроения. — И ты был действительно отличным старшекурсником. — Ха-ха, — усмехнулся Пи Пим, наклонив голову, чтобы посмотреть на темное небо над головой. — Не нужно меня так утешать. Я знаю, что ты видишь во мне скорее придурка, чем хорошего парня. —… — Раньше у меня было так много вопросов. Раньше я хотел знать, почему он подошел ко мне, почему он пригласил меня на свидание, почему были другие. Теперь я не хочу ответов ни на один из этих вопросов. Даже если бы я знал, это ничего бы не изменило. Знание того, действительно ли я ему нравился или нет, не улучшает наше настоящее. Я не хочу снова влюбляться в него. Я действительно больше ничего к нему не чувствую. — Разве не было бы лучше, если бы мы остались старшекурсникам и младшим, которые все еще могли бы разговаривать и спрашивать о жизни друг друга, вместо бывших любовников, которые избегают друг друга навсегда? — Я выдохнул, встретившись взглядом с Пи Пимом, который был на мгновение ошеломлен моими словами. — Я никогда не хотел ненавидеть или не любить тебя. Прямо сейчас я просто не хочу, чтобы что-то осталось нерешенным. Даже если мы не будем вместе, Пи Пим, ты понимаешь, что я пытаюсь сказать? Пи Пиму потребовалось несколько секунд, чтобы сформулировать ответ. Сигаретный дым кружился вокруг него. Мне никогда не нравилось курить, несмотря ни на что. Как бы я ни старался. Мне не нравится, как жарко, это больно для моего горла, и это не дает мне того же хорошего чувства, как ментоловая сигарета. — А что, если я не хочу останавливаться? — Тогда… Это как будто вы избегаете друг друга, — ответил я расплывчато, но это была правда. Если мы не закончим все мирно сегодня, я, вероятно, убегу от него совсем. Это неудобно, но что теперь может сделать Пи Пим, когда он закончил свои университетские дела? Этот прямой ответ заставил Пи Пим ухмыльнуться еще шире. Это был своего рода улыбка, которая пугала меня, улыбка, которая казалась злой, но его тон голоса говорил мне, что он не злится. Он оставался тем же спокойным, тихим тоном. — Я понимаю, — наконец ответил он, бросая сигарету на землю и туша ее носком. — Блю, ты так сильно изменился. Ты это понимаешь? — Я знаю, — я взглянул на двух девушек, идущих под руку, громко смеющихся, когда они проходили мимо. После того, как они ушли, я продолжил: — Это неизбежно. Люди меняются в конце концов, немного или много, верно? — Угу. Вероятно, — коротко ответил он, звук был приглушен в его горле. Он казался беспокойным, как будто хотел что-то сказать, но не мог. Мы стояли там в тишине, пока я не докурил его сигарету. В конце концов, он так ничего и не сказал. — Итак, это конец, верно? — спросил я, слегка улыбаясь и тяжело вздыхая. — Спасибо за все. Пи Пим энергично кивнул, протянул руку, чтобы слегка взъерошить мои волосы, затем отдернул руку, его лицо было бесстрастным. — Спасибо тебе тоже. Мне жаль. Мои губы сжались, брови невольно поползли вверх от удивления из-за извинений. Пи Пим слегка нахмурился и жестом указал на внутреннюю часть магазина. — Иди. Иди, посиди и выпей со своими друзьями. Все закончилось так легко, что это было удивительно. Не было ни криков, ни сдерживания, ни насилия, как я себе представлял. Пи Пим теперь казался измученным, как будто у него было много мыслей. Но если он решил сказать только это, то это все, что я должен признать. Я слегка кивнул и начал отступать. Оглянувшись, я увидел, как Пи Пим зажигает еще одну сигарету. Он не смотрел на меня, и я отвернулся и пошел обратно к нашему столу, не оглядываясь. Мои друзья посмотрели на меня с беспокойством. Когда я кивнул и сказал: Все кончено, они ухмыльнулись, быстро наливая пиво и вкладывая его мне в руки. Мы выпили несколько бутылок. Я периодически поглядывал на стол Пи Пима, пока не увидел, как его высокая фигура вернулась и села. Его стол становился все более переполненным, поскольку он был в группе, известной нарушением правил, и, таким образом, у него были друзья из многих разных отделов. У Гаса также было несколько друзей и младших студентов, пришедших поприветствовать его за столом. Это типично в последний день экзаменов: если мы пьем, то пьем до тех пор, пока не будем совершенно пьяны. Я не большой любитель выпить по сравнению с Гасом, Сао и Нилом, но после того, как я провел время в Нью-Йорке и меня затащили на многочисленные вечеринки, я чувствую, что стал лучше пить, и могу просидеть дольше, чем раньше. Разговор тек непринужденно, начиная с профессоров на нашем кафедре, профессора Виссанона и его странных заданий в течение семестра, класса мировой музыки, где я заснул, и заканчивая классом самообороны, куда университет отправлял спортсменов преподавать и посещать занятия в течение всего семестра. Мы строили планы играть в Dota 2, ROV и Onmyoji до начала следующего семестра. Разговор перешел от секретных баров к Илону Маску, электропоездам и биткойнам, пока, наконец, я не был так пьян, что практически смеялся над всем, даже если это было не смешно. — Блю, я отвезу тебя домой, — Пи Пим подошел и сказал это посреди нашей группы, когда мы все стояли в кругу перед магазином. Гас попытался вмешаться, но я незаметно поднял руку, чтобы остановить его, и заговорил вместо него. — Пи Пим, ты слишком пьян. Ты вообще можешь водить машину? — возразил я. Он выглядел неуверенно. Просто взглянув на все пивные бутылки, выстроившиеся в ряд на столе, можно было понять, сколько они все выпили. — Пусть Нан отвезет тебя домой, — сказал он, имея в виду другую подругу из другого отдела. Нан стояла со своими друзьями на небольшом расстоянии и курила. Я взглянул на своих друзей. Нил нахмурился, но ничего не сказал. Сао и Гас, казалось, были готовы возразить, если я откажусь, но то, что Пи Пим отправит меня домой, особенно в последний раз, не казалось чем-то плохим или важным, особенно потому, что за рулем была знакомая мне подруга. — Хорошо, — ответил я, заметив его широкую улыбку и счастливое выражение лица, прежде чем он бросился обратно к Нан. Они немного поболтали, прежде чем оба подошли ко мне. — Вы оба будете пьяными, когда мы туда доберемся? — громко спросила Нан, направляясь к машине. Пи Пим спотыкался, несколько раз чуть не упал, и мне пришлось схватить его за руку, чтобы помочь ему удержаться. Пи Пим выбрал переднее пассажирское сиденье, а я сел сзади. Он и Нан болтали об ориентации первокурсников этого и следующего года почти всю дорогу. Когда мы приблизились к Авеню, Пи Пим небрежно заметил, — Могу я высадить тебя у твоего дома? Уже темнеет, и с нами один из наших друзей. Твои родители, вероятно, не будут возражать. — попросил он, предлагая объяснение. Я вздохнул и дал Нан указания. Моих родителей все равно не было дома, и я был слишком пьян, чтобы идти пешком через комаров, чтобы попасть в деревню. — Поверните налево на кольцевой развязке, — я коснулся рукой спинки пассажирского сиденья, наблюдая, как машина медленно двигается, пока не остановится у моих ворот. — Этот? — спросила Нан. — Да, — кратко ответил я, взглянув на огни, освещавшие первый и второй этажи. Машина Анвара стояла в гараже, я предположил, что он, как обычно, работает. — У тебя красивый дом. — Ха-ха, большое спасибо вам обоим. Увидимся позже, — я слегка постучал рукой по сиденью дважды, прежде чем схватить белую сумку, чтобы перекинуть ее через плечо. Последнее предложение, казалось, было адресовано только Нан. Когда я открыл дверцу машины, Пи Пим последовал за мной, а Нан достала свой телефон, чтобы поиграть, как будто она точно знала, что произойдет. — Пи Пим, — позвал я, остановившись перед тем, как войти в дом, и обернувшись, чтобы посмотреть на него. Он все еще был пьян и выглядел еще более пьяным, чем раньше. — Что случилось? Это насчет поездки? — спросил он. — Ничего… — я покачал головой. — Блю, неужели совсем никак? — Пи Пим прислонился рукой к задней части машины и прищурился, глядя на меня. Независимо от того, насколько было темно, мы находились в месте, где свет от моего дома и проекта освещал нас достаточно, чтобы я мог ясно видеть умоляющее выражение на его лице. Я не ответил, а вместо этого покачал головой в ответ. Пи Пим помолчал несколько секунд, прежде чем засмеяться, провел пальцами по волосам и кивнул. — Итак… как насчет того поцелуя, о котором мы говорили в прошлый раз? Ты сказал, что попробуешь. — Но я уже знаю, что чувствую. Я уверен. Поцелуемся мы или нет, это не изменит мой ответ, — тихо ответил я, бросив взгляд в окно на Нан, но вещи, наваленные в машине, мешали ее увидеть. — Но Блю, ты уже говорил это раньше. Мы же говорили об этом, разве нет? — Пи Пим повторил мои слова детским тоном, словно требуя обещания, заставляя меня замереть, не в силах придумать ответ, пока он приближался. — Только один раз. В конце концов, это будет последний раз… — Фраза последний раз тяжело давила на меня, хотя мой мозг чувствовал себя затуманенным, упорно пытаясь что-либо обработать. Неужели это действительно последний раз? Если это действительно последний раз, то всему придет конец, всему, верно? — Пи Пим, Нан… — Нан не будет смотреть, можно, пожалуйста? — перебил он, прежде чем я успел закончить, приближаясь. Это пожалуйста в конце его предложения и тон, которым он это сказал, заставили меня так пожалеть его, что я просто стоял и позволял ему. Волна сопротивления прокатилась по моему телу, когда Пи Пим наклонился и обнял меня, его руки так крепко обвили меня, что я едва мог двигаться. Его объятия были удушающими, и мое сердце начало тяжело биться, обремененное плохим предчувствием, особенно когда наши глаза встретились так близко. Думая о последнем разе, думая обо всех хороших временах, которые мы разделили, о плохих временах, когда я плакал и был убит горем из-за него, о наших поцелуях… когда я думал об этом, лицо Анвара, его красивые карие глаза и многие другие воспоминания наводнили мое сознание. Это заставило меня задуматься о том, как Анвар целовал Джейми, с какими чувствами и о чем он думал, потому что Анвар тоже целовал Джейми. Я наблюдал за лицом Пи Пима, когда он приближался. Его губы коснулись моей щеки вместо моих губ, потому что я чувствовал такое сильное сопротивление, что отвернул голову. Несмотря на то, что я хотел узнать так много всего, мое тело отказывалось, оно реагировало, даже не нуждаясь в команде моего мозга. Это действие остановило его на месте. Я покачал головой, глубоко вздохнул и осторожно оттолкнул его. — Прости… но я действительно не могу. Пи Пим прикусил нижнюю губу, молча. Я попытался восстановить самообладание и отступил, пока моя спина не уперлась в большой забор. — Спасибо за поездку, и мне очень жаль, что я не смог сделать то, о чем мы говорили, — я слегка поклонился, взглянув на Нан, которая все еще сидела, сгорбившись над своим телефоном, прежде чем открыть ворота и поспешить внутрь. Я несколько секунд стоял неподвижно в гостиной, прежде чем повернуться, чтобы заглянуть за занавеску. Пи Пим шел обратно к своей машине, которая затем уехала в том направлении, откуда приехала. Все затихло, замерло. Мои отношения с Пи Пимом долгое время висели на волоске. После сегодняшнего дня я не знаю, напишет ли он мне снова, попытается ли он остаться моим Пи, или он исчезнет. Но что бы ни случилось, я считаю, что все крючки, которые связывали нас, отстегнуты. Все закончилось так странно бесчувственно, я был в шоке. Ни печали, ни слез, ни сожаления, ни тоски, ничего. Я попытался выбросить все из головы, когда шел в гостиную. В доме было совершенно тихо. Пи Буа уже уехала, а мама и папа, вероятно, уже в самолете. Только я и еще один человек остались в тот момент. Анвар неподвижно сидел на диване в гостиной. Телевизор был включен, но, казалось, он его не смотрел. Бумаги были разбросаны вокруг. Мacbook лежал у него на коленях, но взгляд был прикован к чему-то другому. Он был погружен в свои мысли, настолько поглощен, что даже не заметил, как я вошел в комнату. — Анвар… — тихо позвал я, вырывая его из задумчивости. Его веки медленно дрогнули, прежде чем его карие глаза встретились с моими. Он пристально смотрел, как я приближаюсь, останавливаясь между его ног. — Как все прошло?.. — прошептал он, и его обеспокоенное выражение лица было отчетливо видно, не скрыто. Он оттолкнул macbook в сторону и встал, заставив меня смотреть на него снизу вверх. Как ни странно, множество противоречивых мыслей, которые крутились в моей голове всего несколько мгновений назад, теперь сменились пустотой. В моей голове не осталось ничего конкретного. Единственное, что я видел, это его тусклые, печальные глаза, наполненные смесью надежды и мольбы, и его красивые губы, тихо зовущие мое имя, когда я замолчал. — Что ты делаешь? Думаешь о работе? — спросил я, избегая его вопроса. — Я ждал тебя. — Ждал меня? — слабо улыбнулся я. — Но только что ты казался погруженным в свои мысли… Анвар молчал. Он опустил голову, изучая мое выражение лица, так же как и я изучал его. — О чем ты думал? Могу я узнать? — Я думал о том, как ты, о чем ты будешь говорить… Что ты будешь делать, что ты решишь, — его голос затих в конце. — Почему ты думал об этом? — Потому что я не мог остановиться, — ответил он прямо. Его темные, четко очерченные брови слегка нахмурились, прежде чем он закрыл глаза, когда я поднял руку, чтобы коснуться его теплой щеки. Даже с закрытыми глазами он не мог скрыть боль и замешательство, застывшие на его лице. У меня болела грудь, когда я видел это выражение. Ему было больно, но он не был зол или обижен. — Я могу подождать. Я буду ждать… Как я и просил тебя. Это то, что он сказал раньше. Казалось, кто-то действительно держит свое слово. Я не видел никаких признаков гнева или обиды, но печаль, замешательство и неловкость, которые он проявлял, не заставили меня почувствовать себя лучше. — Я понимаю теперь, как ужасно я себя вел и как сильно я тебя обидел, — Анвар опустил голову, но я все еще мог ясно видеть его лицо оттуда, где я стоял. Он так сильно стиснул челюсть, что были видны его зубы, и другой рукой нежно прижал мою руку к своему скульптурному лицу, отказываясь отпускать. — Теперь я понимаю, как это было невероятно больно. Быть в моем положении тоже было нехорошо. Это чувствовалось удушающим. Чувствовал ли он себя таким же удушенным, когда был с Джейми? Чувствовал ли он себя так же плохо, как и я? Его «Я понимаю» растопило всю холодность и скованность. Моя грудь заныла, и я бессознательно поднял другую руку, чтобы сжать свою рубашку. — Что мне нужно сделать, чтобы ты перестал страдать? — тихо спросил я, мои руки нежно обнимали его, чувствуя, как его сильные руки крепче сжимают мою талию для поддержки. Я прислонился лицом к его широкому плечу, разрываясь между признанием и молчанием. В конце концов, осознание того, что Анвару так же больно, как и мне, не сделало меня лучше. Вместо этого мне стало еще больнее, мне стало хуже. Я слегка отстранился, чтобы посмотреть на его лицо, и на цыпочках нежно прижался лбом к его лбу, как он любил делать со мной. — Я покончил с Пи Пимом. Все действительно кончено, — прошептал я, касаясь его носом, прежде чем мягко прижаться губами к его губам для медленного, одиночного поцелуя. Анвар не ответил на поцелуй и не попытался превратить его в другой вид поцелуя. Он позволил мне делать все, что я хотел. Я слабо улыбнулся поведению высокого мужчины. — И сегодня я никого не целовал до сих пор… Анвар слегка поднял глаза, и его взгляд изменился. Я снова прижался губами к его губам, на этот раз нежно исследуя. Я почувствовал, что он отвечает на поцелуй, но я все еще контролировал все. От поцелуя мое сердце забилось быстрее, пульс стучал так сильно, что я чуть не расхохотался, хотя ничего смешного не было. Может быть, дело действительно в алкоголе. — Блю… — Я думаю, что больше не могу никого целовать. Я не хочу, я не могу. Поэтому я вернулся домой к тебе, — я запустил пальцы в его мягкие волосы, нежно поглаживая их. Алкоголь сделал мой язык неуклюжим. Мне казалось, что я говорю ерунду, несу чушь, но я не мог остановиться. — Почему это? — Потому что я хочу целовать только тебя. Анвар замолчал, а затем скорчил смешную рожу, от которой я рассмеялась. — Я пойду спать, — перебил я его, делая вид, что ухожу. Но Анвар оказался быстрее, схватил меня за талию и притянул к себе, пока между нами почти не осталось места. Его красивое лицо прижалось к моему плечу, его теплое дыхание слегка щекотало меня. — Я тоже. — А? — пробормотал я, потому что Анвар вдруг это сказал. Его объятия слегка усилились, заставляя меня чувствовать себя в тепле и безопасности, прежде чем он повторил фразу, от которой мое сердце затрепетало. — Я тоже хочу обнимать и целовать только тебя. — О? — Я поджал губы, скрывая улыбку, которая появилась без моего разрешения. — Тебе больше не грустно? Мне не нравится видеть, как тебе больно. — Блю, — Да… Анвар, что случилось? Анвар слегка наклонил голову, его лоб и дыхание коснулись изгиба моей шеи. Его губы коснулись моей кожи, когда он заговорил. — Можно я обниму тебя сегодня вечером? — Обнять? — повторил я. Мое сердце затрепетало, не зная, что он имеет в виду под объятием. — Я хочу обниматься с тобой всю ночь. Я не спрашивал, что он имеет в виду, но мольба в его голосе смягчила меня, вернув трепет волнения и бабочек в животе. Я не возражал, независимо от того, что это было за объятие. — Хорошо? Потому что я скучал по нему… И мне тоже хотелось обнять. — Приходи в мою комнату. Было странно выходить из ванной и встречать его взгляд, когда он сидел на кровати. Это было похоже на дежавю, что-то, что случалось бесчисленное количество раз, но я все еще не привык к этому, все еще нервничал. Мы были далеки друг от друга, несмотря на то, что когда-то делили комнату каждую ночь. Раньше все не казалось таким сложным. Я глубоко вздохнул, игнорируя его взгляд, когда подошёл к шкафу и выбрал мягкую черную ночную рубашку. Анвар, напротив, был одет в белую футболку с короткими рукавами и темно-серые брюки. — На сколько дней уезжают твои родители? — небрежно спросил он, слегка улыбаясь. Когда я подошёл к кровати, он протянул руку и взял мою руку. Он крепко держал ее, помогая мне сесть, полулежа на спинке кровати вместе. — На довольно много дней, но они должны вернуться вовремя, чтобы проводить тебя в аэропорту… — сказал я, умолкая. От мысли о том, как мало времени у нас осталось вместе, у меня засосало под ложечкой. — Что ты будешь делать, когда вернешься? — Я? Я должен закончить диссертацию, поступить в студию, начать выбирать дизайны и делать примерки, проверять все еженедельно. — А потом что? — Я прислонился головой к его плечу, мои глаза упали на наши переплетенные руки у него на коленях. Я наблюдал, как его теплые пальцы нежно вырисовывают узоры на моей руке, как будто это успокаивало его. — Это вихрь поиска тканей, работы над техниками для финальных нарядов, отправки их, а затем выбора. После того, как примерки из грубой ткани закончены, мы начинаем работать над настоящей одеждой. Даже если он говорил нормальным тоном, как будто обсуждающий погоду, я чувствовал тонкую скрытую усталость. Анвар прислонился головой к моей, крепче сжимая мою руку. — А еще организация показа мод, финальный выпуск и бесчисленное множество других вещей. — И… Когда все это закончится? — Я хотел спросить больше, было что -то, что я хотел знать, помимо просто даты окончания его работы. Где я буду в жизни Анвара, в будущем, после того, как мы разойдемся? Он сказал, что любит меня, но мы никогда не обсуждали ничего конкретного, кроме этого. И все же что-то делало меня трусливым, слишком боящимся спросить напрямую. Это раздражало. Это было ожидание или страх разочарования? — Показ мод запланирован на середину года, через шесть месяцев, но это еще не официальный конец, — вздохнул Анвар, казалось, уставший от своих мыслей. — Это еще долго. — Для меня кажется, что времени недостаточно, даже близко нет, — сказал он с улыбкой, поднимая голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я никогда не доволен тем временем, которое у меня есть, и сейчас то же самое. — Что ты имеешь в виду? — Ты, — прошептал он тихо, поднимая руку, чтобы нежно убрать волосы с моего лба, прежде чем обвести большим пальцем изгиб моей скулы. — Я хочу, чтобы время остановилось прямо здесь, прямо сейчас, чтобы я мог проводить его с тобой вечно, как будто мне никогда не будет достаточно. Я не мог не улыбнуться его словам — прямолинейным словам, от которых мое сердце билось так же сильно, как от любых сладких пустяков. — Ты сказал, что хочешь меня обнять. Ты имеешь в виду вот так? — Я перевернулся на бок, посмотрел на него, прежде чем обвить его талию рукой. Анвар усмехнулся, нежно поглаживая мои волосы. — Это тоже хорошо. Его прикосновение было восхитительным. Опьяняющее чувство, которое кружилось в моем уме, теперь текло по моему телу только от его легкого прикосновения. Анвар наклонился, пока его нос не оказался прямо над моей щекой. Он нежно потерся им о мою кожу, прежде чем плотно прижаться и глубоко вдохнуть, слышно вдыхая. — Ты очарователен. От его шепота у меня загорелись уши, но я сохранил невозмутимое выражение лица, повернув лицо так, чтобы мои губы коснулись его. — Это все, на что ты надеялся? Просто обнять? — Я поднял бровь, чувствуя, как его рука сжимается вокруг моей талии, наши тела прижаты друг к другу. — Анвар Гейнер не прикасался ни к кому четыре месяца, только чтобы попросить обнять здесь? Тихий, хриплый смешок вырвался у него. Его теплое дыхание коснулось моего носа и губ. Мы были так близко, почти одно целое. — Я не прикасался ни к кому четыре месяца, только чтобы быть здесь, смотреть в твои глаза, сказать тебе, что я чувствую. — Его серьезный взгляд лишил меня дара речи. Легкая улыбка играла на его идеально очерченных губах, прежде чем его голос смягчился до шепота. — Держать тебя за руку, видеть твою улыбку, обнимать тебя… — Он слегка усилил объятия. — Это все? Улыбка Анвара стала шире. Он приподнялся на локте, перенеся вес больше на руку. — И поцеловать тебя, если ты позволишь. Я не мог не улыбнуться постоянству Анвара. Я обнял его теплую шею и наклонился, чтобы поцеловать его. Целоваться в этой напряженной ситуации было совершенно новым уровнем восхищения. Его теплый язык медленно встретился с моим. Легкий запах сигарет смешался с шелестом нашей одежды и трением нашей кожи. Этот поцелуй заставил мое тело почувствовать легкость, что резко контрастировало с моим быстро бьющимся сердцем. Слюна блестела на наших губах и языках. Когда я откинул голову, Анвар последовал за мной, целуя меня снова и снова, как наркоман. Когда я игриво закрыл рот, он остановился, затем слегка лизнул мои губы, чередуя с нежными, почти умоляющими поцелуями, приглушенный протест прозвучал в его горле. Затем, когда я не уступил, он осыпал поцелуями мою челюсть и шею. Я не заметил, когда он оседлал меня, но Анвар не делал ничего, кроме как осыпал меня поцелуями, снова и снова возвращаясь, чтобы умолять о поцелуях в мои губы. — Да… Любовь моя, — прошептал Анвар, прижимая несколько легких поцелуев к моим мягким губам, прежде чем поднять глаза, чтобы встретиться с моими. Его длинные, красивые ресницы медленно трепетали с каждым морганием. Он был невероятно выразителен лицом и глазами, неудивительно, что он был успешной моделью. — Ммм, — пробормотал я, закрывая глаза, чтобы избежать его умоляющего выражения, и нежно прикусывая его губы в ответ. Я позволил его теплому языку исследовать мой рот. Он начал с нежного поцелуя, но в мгновение ока он превратился в страстный, всепоглощающий, смесь шлифовки и покусывания, от которой мои губы покалывали. Этот поцелуй отличался от предыдущих. Казалось, он не сдерживался, показывая, как сильно я ему нужен. — Это все, чего ты хочешь? Целоваться…? — поддразнил я. Видя его колебания, я только осмелел. — Или ты хочешь поцеловаться где-нибудь еще? — Могу я? — спокойно спросил Анвар, его глаза усилились, когда я поднял бровь и слегка улыбнулся. Анвар прикусил нижнюю губу, его карие глаза опустились на мое тело, прежде чем снова подняться, чтобы встретиться с моим взглядом, словно оценивая мою реакцию. Медленно, намеренно его пальцы начали расстегивать мою рубашку, одну за другой, пока она не был полностью расстегнута. Он нежно раздвинул ткань. Прохладный воздух из кондиционера коснулся моей кожи. Я откинул голову назад, медленно дыша, пытаясь восстановить самообладание, когда Анвар наклонился и поцеловал меня над ключицей. Я был одновременно возбужден и ужасно взволнован. Мне было интересно, о чем думает Анвар, что он чувствует под своей спокойной внешностью. — Ах…ух, — я внезапно напрягся, мурашки побежали по коже, когда его теплый рот накрыл мою грудь. Мое сердце колотилось так сильно, что я боялся, что он может это услышать. Другой рукой Анвар провел по моему животу к другому соску, сильно сжимая его, словно выплескивая свои эмоции. Это резко контрастировало с его языком, который легко скользил вперед и назад, дразня. Я стиснул зубы, мой живот непроизвольно напрягся. Чем больше он меня покусывал, тем слабее я становился. Я поднял руку, чтобы схватить себя за волосы. Каждое выражение, каждая реакция были видны ему. Анвар оторвался от моего рта, переключив свое внимание на другой сосок. Он медленно лизал и гладил его языком, намеренно показывая мне, как именно меня касаются. Его действия были одновременно и лаской, и мучением. Это было невероятно приятно, почти ошеломляюще, я жаждал большего, жаждал, чтобы он сделал больше. Проведя так долго без таких интимных прикосновений, мое тело было голодным, отчаянным. — Тебе приятно? — спросил он, слегка царапая зубами по моему ожесточенному соску, вызывая колющую боль внизу. Увидев, что я напрягся, он засмеялся и продолжил целовать ниже, до моих ребер. Его пальцы скользнул по моим слегка виднеющимся мышцам живота, прежде чем его губы ущипнули и пососали, оставив слабые красные следы на моей коже. — Ты занимаешься спортом, — заметил он. — Да, — пробормотал я, слегка приподнимая ноги, когда он двинулся к нижней части моего живота. Я действительно занимался спортом. После начального периода анорексии, когда я не мог есть, не хотел выходить, не хотел ничего делать, я начал заставлять себя ходить в спортзал. По крайней мере, когда я физически напрягался, мой разум временно забывал о других вещах. Я ходил не каждый день, но ходил каждую неделю, пока это не вошло в привычку. Через некоторое время я начал видеть изменения. Мой обычно мягкий живот стал более упругим, и появилось слабое очертание мышц. Это не были кубики пресса, и это не было идеально, как у Анвара, но это сделало меня сильнее, и это заставило меня чувствовать себя невероятно неловко, когда он смотрел на меня так, как сейчас. — Сними свою рубашку, — скомандовал я. Анвар слегка приподнял бровь, прежде чем встать и начать снимать рубашку через голову, обнажив свое прекрасное телосложение без намека на смущение. Вместо этого именно я почувствовал, что тону, когда он снова наклонился, чтобы оседлать меня. Я провел пальцем по его твердому животу, остановившись на поясе его брюк, ткань соблазнительно облегала его бедра. Каждый сантиметр, который двигался мой палец, посылал легкий электрический шок по мне. Моя рука дрожала, мое дыхание перехватило. Я встретился взглядом с Анваром с той же интенсивностью, которую он использовал ранее, прикусив нижнюю губу, взвешивая свои слова, обдумывая свои действия, пока мы остались неподвижными, оценивая друг друга. — Эти последние четыре месяца… ты скучал по мне? — Больше, чем ты можешь себе представить, — ответил Анвар с улыбкой. — Ты мастурбировал…? И когда ты это делал, о чем ты фантазировал? — спросил я в той грубой и смущающей манере, в которой это делал Анвар. В тот момент, когда слова сорвались с моих губ, на лице Анвара на мгновение промелькнуло удивление, как будто он не ожидал услышать от меня такой вопрос. Его удивление заинтриговало меня, я хотел сделать больше, чтобы увидеть этот взгляд снова и снова. — Ты действительно хочешь знать? — Я хочу знать… — ответил я. Анвар ухмыльнулся и прижался нижней частью тела к моему. Он обеими руками развел мои ноги в стороны и вверх, пока они не уперлись в его тело. Хотя между нами были его брюки, я все равно остро, интенсивно чувствовал его ощущение, которое вызвало глубокую боль в моем теле. Волна возбуждения прокатилась по моему животу, поднимаясь к груди. Меня пронзила тоска, когда он медленно терся бедрами о мои, дразняще, как будто мы занимались любовью без проникновения. Анвар развел мои ноги еще шире, расположившись между ними, прежде чем наклониться, пока наши лбы не соприкоснулись. Мы смотрели друг другу в глаза, наше дыхание смешивалось. — Я представлял, как делаю это с тобой, — пробормотал он, слегка целуя мою челюсть. — Целую тебя, крепко обнимаю, пока тоска не исчезнет. Я поднял руки, чтобы закрыть лицо, оставив видимыми только глаза. Моя кожа покраснела и нагрелась от постоянных прикосновений. — Анвар… — Слышать, как ты называешь мое имя, просто мое имя, говоришь мне, как хорошо, когда я внутри тебя, — прошептал его тихий голос мне на ухо. Я крепко обнял его за шею. Чем сильнее он прижимался ко мне, тем больше я чувствовал, как мое дыхание и мысли улетучиваются. Я мог думать только об одном — представлять себе то, что он говорил. — Мм… Ух… — Скажи мое имя. — Анвар, — прошептал я, глубоко вздохнув. Мою мочку уха нежно пощипали, посылая мурашки по спине, прежде чем я тяжело вздохнул, когда желание охватило мои мысли. — Блю, детка. — Хм. — Знаешь, мы можем просто обняться, верно? Если ты не хочешь, я ничего не буду делать, — серьезно сказал Анвар. Может быть, он увидел мои нахмуренные брови, а может быть, он просто хотел подчеркнуть, что я все контролирую, и он будет следовать моему примеру. Просто обняться… сказал он. Мы зашли слишком далеко, чтобы просто обниматься сейчас, особенно когда наши тела говорят так ясно. Я взглянул на него, все еще прижатого ко мне, его присутствие было безошибочным сквозь ткань. Я колебался несколько секунд, прежде чем поднять руку, чтобы коснуться его щеки. — Я хочу… чтобы ты снова поцеловал меня, — сказал я немного эгоистично, проводя рукой по его шее и сильным плечам. — Везде. Ты можешь? — Я уже говорил, для тебя я могу сделать все, — слабо улыбнулся Анвар уголком рта. Он наклонился ближе, снова целуя мои губы, похищая все мои слова. Он целовал меня повсюду, мою грудь, скользкую от его слюны, китайские иероглифы на моем боку, мой живот и пах. Его прошептанные комплименты моей красоте ослабили мои конечности. Я закрыл глаза, когда его рука опустилась ниже, к моим самым интимным местам. Я ахнул, когда его пальцы дразнили мои самые сокровенные места. — Ах… Ан… — тихо простонал я, мои глаза резко открылись, уставившись в потолок. Я чувствовал, как его теплый язык облизывает меня, окружает меня, глотает меня глубоко внутри. Чем медленнее он это делал, тем интенсивнее становилось каждое прикосновение. Я задыхался, мои ноги так сильно дрожали, что ему пришлось поднять их и положить на свои плечи. Его другая рука нашла мои бедра, подталкивая меня вверх, пока я не выгнулся, позволяя ему более глубокий доступ. Я не мог думать. Я не мог думать ни о чем другом. — Анвар… Я… — нахмурился я, интенсивное удовольствие переполняло меня, беря под контроль мое тело. Мои пальцы ног скрючились в воздухе, и, схватив его за волосы, я крепко вцепился в него. Я не знал, где еще выпустить свои чувства. Даже когда я трогаю себя, это не похоже на это, не похоже на это чувство, созданное кем-то другим. И особенно не с кем-то вроде Анвара, который гораздо более искусен, чем я. — Ах, — выдохнул я, наблюдая, как он медленно двигает головой, затем быстрее, дразнящий ритм, его скула прилегает к его лицу. Чем больше он смотрел на меня, делая это, тем сильнее становилось мое желание. — Хватит… ах… прекрати. Анвар отпустил меня, как было приказано, положив голову на одну из моих ног, прежде чем ненадолго облизать губы, а затем поцеловать нежную кожу моей ноги. Он сел, взял мою лодыжку и начал нежно ласкать ее. Его губы снова начали работать, осыпая поцелуями всю мою ногу. Это было похоже на паузу, чтобы перевести дух, прежде чем снова отнять его, когда его язык коснулся моих пальцев ног. Я автоматически сел. Анвар слегка приподнял бровь, удерживая мою лодыжку, чтобы я не отдернул ее, и начал покусывать и облизывать мою ногу. Меня никогда раньше так не трогали, никогда не представлял, что мне понравится, когда со мной так поступают, с моими ногами. Я никогда не думал, что это будет так сильно. — Ах, Анвар… Аах! — Я закрыл рот рукой. Все мое тело дрожало, даже мои всхлипы. Стимуляция продолжалась еще лишь мгновение, прежде чем слезы навернулись на мои глаза. Это было так хорошо, что было мучительно. Я чувствовал себя одновременно легким как перышко и отягощенным тяжелым свинцовым шаром. — Ан, Анвар! — Я потянулся к нему, и Анвар наконец перестал меня целовать и приблизился, чтобы я мог его обнять. Он медленно погладил мою обнаженную спину, словно утешая меня, прежде чем поцеловать мое ухо и прошептать: — Что случилось? — Обними меня, — взмолился я. Даже несмотря на то, что мой разум был затуманен, я все еще осознавал, что Анвар снова сделал это, заставил меня просить. — Какого рода объятия? — Он поцеловал меня в висок, спокойно спрашивая. — Вставь его в меня, — пробормотал я, мои щеки горели от смущения. Анвар засмеялся, толкнул меня носом в щеку и слегка укусил. — У нас нет смазки. Я покачал головой, потянулся к тумбочке и схватил бутылку смазки, протягивая ее ему. Анвар некоторое время смотрел на нее, затем взял ее вместе с презервативом, который я предложил после. — Ты хочешь спросить…? — начал я, наклоняясь, чтобы коснуться наших лбов. — Почему у меня это есть? Почему я носил с собой смазку? Почему у меня вообще были презервативы, которые даже не моего размера? Я только что купил их, импульсивно схватив после того, как мы все обсудили, потому что я знал, как сильно я жаждал его, знал, что очарование Анвара может со мной сделать. Но Анвар мог истолковать это по-другому. Он мог подумать, что я использовал их с кем-то другим. — Мне не нужно знать, — просто ответил он, наклонив голову, чтобы поцеловать меня в лоб, прежде чем отстраниться. — И тебе не нужно мне говорить. Я снова лёг на кровать, позволяя ему раздвинуть мои ноги. Он начал щедро наносить прохладную смазку на мой вход. Он использовал так много, что я почувствовал себя совершенно мокрым, и даже добавил еще, когда проверил пальцем, и этого было недостаточно скользко. Выражение его лица было серьезным, почти напряженным. Он взглядывал вверх, чтобы проверить мою реакцию, почти каждую секунду. Как только два пальца оказались внутри, он наклонился, чтобы глубоко поцеловать меня, сильно всасывая, прежде чем перейти к впадине моей шеи. — Больно? Скажи мне, если больно, — мягко пробормотал Анвар, раздвигая пальцы, чтобы расширить отверстие. Но если мое дыхание сбивалось или я задерживал дыхание, он останавливался и массировал наружную часть моего входа большим пальцем. — Не больно, — хрипло прошептала я. — Это… приятно. Анвар усмехнулся, его выражение лица было хищным, когда он использовал свои острые зубы, чтобы ущипнуть меня за плечо, заставив меня вздрогнуть. Подготовка меня не заняла много времени. Даже несмотря на то, что мы не делали этого несколько месяцев, я иногда доставлял себе удовольствие, так что это не было серьезной проблемой. Меня беспокоило то, что будет дальше… — Блю, раздвинь ноги для меня, — мягко попросил Анвар, его глубокий голос был хриплым и возбуждающим, посылая жар по всему телу. Когда я повиновался, он грубо стянул с себя штаны, обнажив себя. Он облизал губы, прежде чем потянуть меня, моя рука опустилась, чтобы коснуться его эрекции. Он был горячим, пульсирующим и большим, явно больше моей руки и намного больше моих пальцев или его прежнего размера. Часть меня должна был быть напугана, даже в ужасе, и было почти невероятно, что я действительно принимал этот размер внутрь себя много раз раньше. Другая часть меня была уверен, что Анвар не причинит мне вреда, так же, как он не причинял мне вреда в прошлом. Анвар положил свою руку поверх моей, направляя мою руку, когда я медленно гладил его. Другой рукой он взял презерватив, разорвал его зубами и нежно предложил мне, прежде чем взять на себя, надевая его сам. Мое сердце тяжело колотилось в груди, тревога охватила меня. Анвар, казалось, почувствовал мое беспокойство, нежно целуя меня, его язык переплетался с моим, пока я на мгновение не забыл о своих страхах. — Скажи мне, если будет больно, — сказал он. Когда я отчаянно кивнул, Анвар расположился у моего входа. Он был большим, и я определенно больше к этому не привык. Анвар медленно вошел внутрь, и одного кончика было достаточно, чтобы напрячь все мое тело от огромного давления. Он стиснул зубы, слегка отстраняясь, прежде чем нанести больше смазки. Крепко схватив мои дрожащие ноги, он медленно двинулся снова. — Внутри — Блю, не напрягайся, — скомандовал он, его лицо было напряженным, его дыхание прерывистым, отражая мое. Анвар не проталкивался внутрь. Он не торопился, позволяя мне медленно приспособиться. Он поцеловал меня, затем погладил мои соски, отвлекая мое внимание от того, что внизу, пока мое тело постепенно не расслабилось. Он вставил палец, переплетая его с моим, прежде чем прижать обе мои руки к мягкой кровати. Он двигался медленно, все глубже и глубже с каждым толчком. Одна секунда казалась часом. Теснота, ощущение наполненности, затрудняли дыхание. — Ммм, — простонал я, крепче обнимая его. — Детка, расслабься для меня, — процедил он, его голос был тихим, когда он начал двигаться более энергично. — Это… Тесно, — нахмурился я, качая головой, прежде чем притянуть его для глубокого, страстного поцелуя. Я вторгся языком в его рот, издав стон, даже когда наши губы оставались соединенными, потому что Анвар полностью вошел в меня. — Ахх! Это было не больно, но казалось, что он идеально попал в мое самое чувствительное место. Анвар тяжело дышал, положив голову мне на грудь, неподвижно, полностью находясь внутри меня, его большой член пульсировал внутри. — Анвар — Не больно, да? — прошептал он. — Нет, не больно, — сказал я. Как только я ответил, Анвар заметно расслабился. Как только он собрался выйти, я поднялся и обхватил его теплую шею. — Я купил все это, чтобы использовать с тобой. Его глаза расширились, челюсть сжалась, прежде чем он издал дрожащий, почти истерический смех. — Черт… Я могу просто… — пробормотал Анвар, его член дернулся внутри меня. Он отвернулся, глубоко вздохнув, как будто восстанавливая самообладание, и несколько раз погладил мою талию. — Ты скоро закончишь? — поддразнил я, игриво проведя одной ногой по его сильному животу и вверх, чтобы опереться на его широкое плечо. — Мне страшно, — признался он с легкой улыбкой на губах. — Прошло много времени. Его слова заставили меня широко улыбнуться. Он посмотрел на мое лицо со смесью предвкушения и беспокойства. Он крепко сжал мою лодыжку и возобновил толчки, начиная медленно, намеренно. Он вытянул из меня стоны удовольствия, заставляя меня чувствовать головокружение и легкость, прежде чем постепенно увеличивать скорость и интенсивность, мои тихие стоны становились все громче и громче. — Ах… Ох… — Я зажмурил глаза, чувствуя его сильнее, чем когда-либо прежде. Его член двигался внутрь и наружу моего узкого прохода, каждый толчок заставлял мои ноги и пальцы слабеть, посылая мурашки по спине. Каждое отступление только усиливало мое стремление к его возвращению, к чувству, что меня снова заполняют. Анвар протянул руку, игриво лаская мое тело, его большой палец терся о мою уже скользкую, блестящую вершину. Удовольствие с обеих сторон совершенно ошеломило меня. Я прикусил губу, впиваясь ногтями в его теплую кожу, достаточно сильно, чтобы Анвар наказал меня сильными, повторяющимися толчками. — Ахх! — Он наполнил меня полностью, обжигающе горячо и интенсивно. Анвар наклонился, прижимая меня к своей груди, медленно и дразняще покачивая бедрами, чередуя их с сильными, глубокими толчками, которые заставляли мое тело двигаться ритмично. — Ах… Анвар… — Любовь моя. Наши сцепленные руки были скользкими от пота, когда температура повышалась. Он крепче сжал мою руку, затем провел носом по моей шее, попеременно прижимаясь и посасывая, пока она, вероятно, не покраснела. Я был переполнен ощущениями, мои тихие стоны казались далекими, как и мое прерывистое дыхание и звук наших тел, двигающихся вместе. Внезапно Анвар замедлил шаг, крепко обняв меня, его руки прижались к моей спине. Он смотрел на меня в упор, его глаза посылали дрожь по моей спине. Наша обнаженная кожа прижалась друг к другу, почти соприкасаясь повсюду. Он улыбнулся, затем нежно поцеловал мои губы, сначала слегка, пока я не открыл рот для него. — Блю, тебе хорошо? — спросил он, целуя мои губы. Когда я кивнул, он улыбнулся, слегка лизнул мои губы, прежде чем углубиться в более глубокий, затяжной поцелуй. Тем временем я крепко обхватил его талию ногами, нежно прижимаясь к его сильному животу, заставляя Анвара расплыться в улыбке. — Ты так этого хочешь, да… — пробормотал он, отводя руки, чтобы обхватить мою талию. Его красивые глаза были полны желания. — Ты сильно по мне скучал? — Я… я скучал по тебе… — ответил я почти в бреду. Желание поглотило меня, затмив все мысли, кроме потребности, чтобы меня трогали, чтобы меня держали. — Я тоже скучал по тебе… очень сильно, — сказал Анвар, прежде чем с силой вонзиться в меня в последний раз. Он перевернул меня на бок, рухнув позади меня. Он осыпал поцелуями мое округлое плечо, поднимая одну руку, чтобы погладить мое бедро, продолжая свои толчки. Я запрокинул голову в ответ на всепоглощающее чувство, используя свою руку, чтобы обхватить его теплую шею и притянуть его ближе для поцелуя. Наши губы никогда не расставались, обмениваясь дыханием и тихими стонами почти постоянно. Мое тело покачивалось в ритме, моя голова слегка наклонялась вверх, пока Анвар не использовал одну руку, чтобы нежно обхватить мой подбородок, а затем углубил поцелуй. Мы никогда так долго не целовались, даже когда делали это чаще. Теперь Анвар, казалось, пристрастился к поцелуям, к этим легким прикосновениям во время секса. Казалось, он был очень внимателен ко всему, что я делал. Если я стискивал зубы, он касался линии моей челюсти рукой или губами, а затем многократно целовал мои губы. Если я сжимал руки в простынях, он замедлял свои движения и переплетал свои пальцы с моими. Если мне было так хорошо, что у меня наворачивались слезы, Анвар наклонялся и нежно целовал мои веки. Я не думал, что он вообще может видеть мои слезы в тусклом свете комнаты. — Посмотри на меня. Видишь, что я с тобой делаю? — приказал Анвар умоляюще, намеренно двигая бедрами в дразнящей манере. — Ах! Ммм! — Когда я взглянул на наши соединенные нижние части тел, он медленно двигал бедрами, создавая плавное, волнообразное ощущение, которое было невероятно приятным, посылая жар к моей шее. Было неловко смотреть на его идеальное тело, двигающееся внутри меня. — Ты выглядишь так красиво, — он поцеловал меня в шею, нежно покусывая мою кожу, прежде чем несколько раз сжать мою талию, шепча мне на ухо, — Знаешь, слово влюбиться даже не может описать то, что я чувствую сейчас, наблюдая за тобой вот так. В этом тоне голоса одновременно звучала самоирония. Я прикусил нижнюю губу, жар поднялся к моим щекам и ушам. Я не знаю, что меня побудило, может быть, почти признание в любви мгновение назад, но я поднялся, чтобы сесть, и нежно поцеловал его идеально вылепленный подбородок. — Анвар. Он медленно погладил мою грудь, прежде чем его взгляд скользнул вниз к татуировке над моими ягодицами. Его глаза задержались там всего на несколько секунд, но, казалось, это что-то в нем зажгло. Мое тело было прижато к кровати, его идеально пропорциональная фигура полностью накрыла меня, не оставив между нами ни малейшего просвета. Он крепко держал мои бедра обеими руками, медленно и намеренно входя в меня, двигаясь против меня в медленном, размеренном ритме. Его движения заставляли меня стискивать зубы. Мне не нужно было смотреть, чтобы почувствовать, как плавно и контролируемо двигаются его бедра. — Ах… мм… мм, — тихо простонал я в подушку, уткнувшись в нее лицом, когда меня вдавили в кровать, а мои ягодицы неустанно ласкали его большие руки. Он продержался дольше, чем я ожидал. Изначально я думал, учитывая его прошлое и наш трехмесячный перерыв, он бы закончил после первой или второй позиции. — Ммм… — тихий вздох донесся сзади меня. Анвар начал толкаться сильнее, его сдерживаемая страсть наконец вырвалась на свободу. Сдержанность, которую он проявлял ранее, как будто хотел насладиться моментом со мной, исчезла. — Ах… ах… Анвар… Анвар… — Я скомкал нижнюю простыню в бесформенную кучу. Толчки становились все быстрее и быстрее, все мое тело дрожало от сильного удовольствия, когда я выкрикивал его имя снова и снова, воплощая в жизнь фантазию, которую он всегда хранил. Как я и представлял. — Почему? — прохрипел я, вопрос вырвался из моих перехваченных дыханием легких. Как только я почувствовал, что он приближается к кульминации, Анвар резко остановился, издав низкий рык в горле, прежде чем наклониться и сильно укусить меня за шею, заставив напрячься. — Ах, Анвар, разве ты не хочешь закончить? — Я не хочу переставать держать тебя, — уклончиво ответил он, его руки накрыли мои и крепко сжали. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Его голос был напряженным, хриплым, кратким, но твердым. Анвар лизнул место, которое только что укусил, поцеловал его, а затем нежно поцеловал мое ухо. Его нижняя часть тела оставалась внутри меня. — Люблю, — прошептал он, крепче сжимая мои руки, а затем целуя мою обнаженную кожу. — Я люблю тебя. Ты слышишь меня? Люблю. Это слово перевернуло все внутри меня. Оно было легким, но глубоко отзывалось в моем разуме и чувствах. Я сжал губы, мое тело горело, словно охваченное огнем. Я оттолкнулся назад, сигнализируя Анвару, чтобы он вышел. Он молча посмотрел на меня, а я повернулся к нему, слегка кивнув, прежде чем повалить его на кровать, и я оседлал его сильные бедра. Наши тела были обнажены, именно так, как и должно быть. Это должно быть время, когда мы сбрасываем все. Одежду. Чувства. Мысли… — Ах… Анвар… — тихо простонал я, обхватив его горячее тело и приподнимая бедра, готовясь позволить ему снова войти в меня. Его темно- карие глаза расширились в темноте. Он позволил мне взять на себя инициативу, совершенно не сопротивляясь, оставив меня в полном контроле. Он крепко закрыл глаза, когда я поправил свое положение, прижав колени к кровати и начав двигать бедрами. Прежде чем открыть глаза и посмотреть, я обеими руками обхватил его красивое лицо. Лицо, которым я тайно восхищался и которого жаждал, лицо, которое, как я никогда не думал, смогу по-настоящему заполучить. Анвар обхватил руками мою талию, чтобы поддержать меня, когда я начал вращать бедрами, мощно толкаясь вверх и вниз, и звуки столкновения наших тел эхом разносились по комнате. Его красивое лицо исказилось. Он стиснул зубы, крепко сжимая мои бедра, словно подавляя свои эмоции. — Ах ах! — Я впился ногтями в его широкие плечи, крепко обнимая его, когда я увеличил темп. Мое сердце колотилось, как барабан во время интенсивных упражнений. — Блю… Блю, детка, — повторял Анвар. Он использовал свои руки, чтобы сдержать мои бедра, пытаясь замедлить меня, но я легко отмахнулся от них, глядя глубоко в его красивые глаза, прежде чем толкнуться еще быстрее, мои округлые ягодицы дрожали. Наше дыхание стало тяжелым, температура вокруг нас интенсивно повышалась. Мое тело болело, казалось, что оно вот-вот лопнет. Все завершилось в горящем проходе, прежде чем из меня хлынул поток молочной жидкости, разливаясь по его красиво мускулистому животу. Анвар мощно прижал свои бедра к моим, как последняя нить лопается. Руки, которые пытались замедлить меня, теперь ускорили ритм, потакая своим собственным желаниям до самого конца. Его большой член пульсировал внутри меня. Он тихо застонал, когда я сжал его вокруг, как будто пытаясь проглотить все, что он выпустил. Большие руки, которые разминали мою плоть, теперь нежно обнимали мою спину. Несмотря на то, что я был измотан и почти терял сознание, я заставил себя наклониться вперед и легко поцеловать его теплые губы. Я смахнул пот с его лба и легко поцеловал над его красивой бровью. Мое сердце колотилось, как от деятельности, которой мы только что занимались, так и от того, что я собирался сказать. — Я тоже тебя люблю. Ты слышишь меня? — тихо признался я. Я усмехнулся, увидев шокированное выражение лица Анвара, и еще раз легко поцеловал его точеную скулу. — Блю любит Анвара… Очень сильно. Это были последние слова, которые я произнес, прежде чем он притянул меня к себе, крепко прижав свои губы к моим, бесконечно повторяя: Я люблю тебя. Он сказал это и показал это… другими способами в течение ночи, как он и просил изначально. — Воды? Я кивнул и взял у него бутылку с водой, сделав несколько глотков. На часах на тумбочке было почти половина шестого утра. Анвар уже надел брюки, сходив на кухню за водой. Его верхняя часть тела была все еще обнажена, показывая слабые следы моей непреднамеренной работы: след от зубов на его плече и красные следы от ногтей на его груди. Он сел рядом со мной на смятые простыни и одеяла, молча, пока я допивал воду и возвращал бутылку. Мои ноги все еще чувствовали слабость, последний раунд закончился менее пяти минут назад. Я лениво откинулся на спинку кровати, натянув на себя толстое одеяло. Может быть, это потому, что у нас давно не было секса, а может быть, это потому, что на этот раз была любовь, но все чувствовалось по-другому. Это был другой уровень счастья, как физически, так и эмоционально. Образы, звуки и ощущения все еще задерживались на краю моего восприятия. Всего несколько мгновений назад человек передо мной был искажен сильными эмоциями. Теперь он лишь слегка улыбался уголком рта. — Что…? — тихо спросил я. Когда все успокоилось, я почувствовал себя застенчивым, как ни странно. Улыбка Анвара стала шире. Он поставил бутылку с водой на тумбочку, прежде чем переползти через меня, полулежа сверху. — Еще раунд? — Я устал, — сказал я, опустив глаза. Мое сердце пропустило удар, когда я вспомнил свои собственные стоны, которые были мгновение назад. — Тогда в этот раз я все сделаю сам, — предложил он. — Лежать неподвижно не значит, что я не устану, — возразил я, оставаясь неподвижным, когда он прижался губами к моим, нежно лаская их, почти умоляюще. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы заставить меня растаять и ответить на поцелуй. Но когда поцелуй усилился, я отстранился, прошептав, — Блю устал. Анвар глубоко посмотрел мне в глаза, словно анализируя или обрабатывая что-то. Наконец он кивнул, крепко и почти насильно поцеловав меня в лоб, прежде чем лечь на живот рядом со мной. — Тогда давай остановимся. Это был дикий, безумный секс. Я помнил, как много раз говорил это в прошлом, но сегодня это было более интенсивно, не поддается описанию. Удивительно, что Анвар мог обходиться без секса четыре месяца, но я никогда не представлял, что он восполнит все это за один раз. Мы сделали это… этот секс что-то изменил? Помимо облегчения четырех месяцев сдерживаемой тоски и желания, мы прикасались друг к другу, потакали себе и выражали свои чувства друг другу. Что-нибудь изменилось? Потому что я все еще не вижу в будущем ничего, кроме кремово-серого густого тумана, застилающего все. Мы обнажили все друг перед другом некоторое время назад, в течение нескольких часов, но, кроме слова любовь, я все еще не осмеливаюсь ничего говорить или спрашивать. Мои мысли были прерваны, когда теплая рука коснулась моей. Анвар слабо держал мою руку, положил голову мне на руку и пробормотал: — О чем ты думаешь? — О чем я думаю? — Я не знаю. О чем ты думаешь? Почему ты так выглядишь? — Я думаю, что я люблю тебя. — Этот ответ вызвал улыбку на красивом лице Анвара. Он крепче сжал мою руку и ответил: — Я тоже тебя люблю. — И я думаю, что ты далеко, очень далеко от меня, — продолжил я. На этот раз улыбка исчезла. Анвар поджал губы. Вместо этого он лег ко мне на колени, водя пальцем по моему голому животу, выглядывающему из-под одеяла. На несколько секунд нас окутала тишина. Мы оба знали, в чем проблема. У нас есть коробка, у нас есть ключ, чтобы ее открыть, но замочная скважина заблокирована расстоянием и временем. Как нам взломать коробку, не сломав ее, не сломав ключ в наших руках? Я не смею предпринимать никаких шагов, боясь случайно что-нибудь сломать. — Мне нужно вернуться к работе над диссертацией. Самая сложная часть не закончится до середины следующего года, — он придвинулся ближе, лежа на одеяле, чтобы я чувствовал его теплое дыхание на своем животе. — Я не могу найти способ быть рядом с тобой в это время. Мы не можем быть здесь оба. У тебя тоже есть учеба. — Ммм. — Но я приехал сюда не только для того, чтобы сказать тебе, что люблю тебя, чтобы играть в игры, а потом уйти, ничего не сделав. Это не просто секс, это не просто объятия и слова «Я люблю тебя». Я серьезно отношусь к тебе. У меня перехватило дыхание, как и ком в горле. Я не знал, что ответить. Вместо того чтобы сказать ему, что я чувствую, я погладил его мягкие каштановые волосы, прежде чем наклониться, чтобы слегка поцеловать его. — Мне действительно нужно учиться… И после второго семестра мне нужно начать стажировку. Анвар поднял бровь. — Стажировку? — Да. Летом, или если это кооперативная программа, то есть долгосрочная стажировка, она продлится до первого семестра следующего года. — Ты уже нашел место? Я покачал головой. — Обычно я начинаю искать и подавать заявки в течение следующего семестра. Вероятно, я буду бегать и пытаться найти место, где хочу пройти стажировку. — Как насчет стажировки в Нью-Йорке? — Простой вопрос Анвара остановил меня. Я никогда раньше об этом не думал, потому что никогда не надеялся вернуться. — Нью-Йорк? — повторил я. Вероятно, мне придется отправить заявки во многие места. А еще есть курсовая работа по стажировке и мои занятия. Когда я начал думать об этом, это было не невозможно, но это было бы невероятно хлопотно и сложно. Интересно, кто-нибудь из старшекурсников когда-нибудь проходил стажировку за границей? — Хм, хочешь попробовать? — Я хочу, но… — вздохнул я. — Ты уверен? — Почему бы и нет? Мы будем видеться каждый день. Это лучше, чем просто слышать твой голос или переписываться, верно? — Это правда, но… — Я прикусил нижнюю губу. — Я не знаю, разрешат ли мне родители. И даже если разрешат, я не уверен, что смогу найти стажировку, получить визу, покрыть все расходы, найти жилье и даже получить одобрение моего профессора. — Но ты не узнаешь, пока не попробуешь? — тихо пробормотал Анвар, нежно целуя мой живот, прежде чем отстраниться. — Если ты действительно получишь стажировку, это может пойти тебе на пользу. Твои родители могут быть не против. А что касается жилья, ты знаешь, тебе не о чем беспокоиться. Я тихонько усмехнулась. — Я знаю, но это все равно сложно. — Если ты не хочешь этого делать, я не заставляю тебя. Я ждал четыре месяца… Еще полгода, почему я не могу подождать? — Не говори так! — надулся я, улыбаясь ему и позволяя ему наклонить мою голову, чтобы он мог потереться носом о мой. Его тихий, нежный голос растопил мое сердце. Все казалось таким полным, что все проблемы, которые я только что перечислил, стали тривиальными. Я почувствовал готовность бегать, разговаривать с профессорами, готовить тонны бумаг, ходить в посольство, проходить собеседования, делать все эти раздражающие вещи, лишь бы сделать счастливым человека, стоящего передо мной. — Если ты позволишь мне остаться с тобой, я, может быть, попробую, — поддразнил я. Беззаботная атмосфера вокруг нас усилилась, когда он засмеялся и широко улыбнулся. Он игриво прикусил мою нижнюю губу. — Ты хочешь остаться в доме, в кондоминиуме или где-нибудь еще? Скажи мне, — слегка хвастливый тон заставил меня поднять бровь. — Дай мне подумать об этом, — прошептал я, прижимаясь губами к его губам на этот раз. Его теплый язык переплелся с моим, заставляя мое сердце бешено колотиться. Тихие звуки слюны и чмоканья губ едва слышались в тишине, смешиваясь с пением птиц за окном. — Где угодно подойдет, но я должен спать в постели с тобой вот так… Хорошо…? — Вот так? — Хм. — Именно так, да? — пробормотал Анвар низким голосом, его сильные руки крепко обхватили мою шею, не давая мне поднять голову. — Ты будешь одет так, когда будешь в постели со мной? Слово одет заставило меня покраснеть. Как я могу быть одет? Я голый с самого начала, я даже не надел ни одной вещи. Он неисправим. Я поджал губы, мое сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно сейчас выскочит. Мягко оттолкнув его, я сел. Анвар хитро улыбнулся, его глаза сверкали, когда он перевернулся, снова усевшись на меня верхом, прижав колени к кровати и наклонившись, чтобы поцеловать мою шею. — Помоги мне написать заявление и сопроводительное письмо… — Хм, я помогу со всем. Я прикусил губу. Трепет снова поднялся в моем животе, когда его рот слегка присосался к моей коже. Счастье, надежда, любовь… Я никогда не думал, что почувствую их все сразу вот так. Я закрыл глаза, обнимая его сильное тело и позволяя ему отдернуть одеяло. Я чувствовал, как его губы очерчивают мою кожу, чувствовал, как мое сердце колотится в моей груди, прохладу кондиционера и тепло его тела. — Я хочу, чтобы ты знал, что я могу подождать. Я хочу, чтобы ты знал, что ты действительно важен. — Хм. Я был так убит горем, что казалось, будто я умираю. Я никогда не думал, что счастье может ощущаться так же. Так вот что такое переполняющее счастье… — Анвар, — прошептал я, и мурашки побежали по коже, когда его рука легла на мое внутреннее бедро. — Ты устал, Блю? — Он нежно помассировал мое бедро, прежде чем потянуть меня вниз на кровать. Я автоматически обхватил ногами его сильные бедра. Свет, проникающий сквозь шторы, говорил о том, что начинается рассвет. Но не имело значения, рассвет это или нет. Потому что я… Все еще хотел держаться. — Я больше не устал… Я хотел держать его вечно, никогда не отпускать, никогда не позволить этому моменту закончиться.