Бесовская комедия

      Когда на город опускается ночь и одинокий трамвай смиренно ждет своего единственного пассажира, неизвестно, кем он будет: человеком или бесом. В это время последние начинают бодрствовать, ища своих жертв, упиваясь чувством превосходства, вместе с тем глухо воя от внутренней пустоты.        Такого мнения, вероятно, будет тот, кто узнает о существовании нечистых сил. Но не каждый может отличить хорошее от плохого; не каждый человек лучше беса. Так действительно ли они бездушны, или это просто людские домыслы, никак не соотносящиеся с реальностью?

***

      — Ты в курсе, который час? — влетевший в обитель очень некстати потревожил и без того пребывавшего не в самом лучшем расположении беса.       — Я прекрасно осведомлён. А ты, — он стрельнул в нарушителя спокойствия пронзительным взглядом, — оставь меня.       — Ну уж нет. Ты должен пойти со мной, Минхо. У тебя нет выбора.       Обычно спокойного, рассудительного Минхо редко можно было застать взбешенным. Он переживал эмоции самостоятельно, когда-то решив для себя, что никто не поймет его лучше, чем он сам. Даже если его что-то беспокоило, он старался не показывать этого, переводя все в шутку; однако при приближенных иногда позволял себе выплескивать накопившееся.       — С чего ты так решил? Я могу убрать тебя отсюда одним взмахом руки, но до сих пор сдерживаюсь. Сгинь, или тебе не поздоровится.       — Я такой же бессмертный, как и ты. Ты не сделаешь со мной ничего критичного. Напоминаю, это карается изгнанием.       Минхо глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаиваясь. Джисон действовал на него, как отрезвляющее разум лекарство. Проще говоря, своей дерзостью и снисходительностью приводил в чувство. И он был прав: идти действительно нужно.       — Вот же упрямец, — сквозь зубы проговорил Минхо, но в душе тайно радовался настойчивости и непоколебимости друга, а еще тому, что не придется тащиться одному. — Жди снаружи. Уже двенадцать.       Джисон вышел, великодушно оставив Минхо в одиночестве. Пусть отойдет от… чего бы то ни было. Джисон все прекрасно понимал и старался не задавать лишних вопросов, хотя иногда любопытство брало над ним верх. Да что иногда — надо признать, зачастую.       Спустя пару минут Минхо появился. Его выражение лица смягчилось, перестав быть агрессивно-напряженным, но отголоски внутреннего беспокойства все еще читались во взгляде и движениях.       — И что у тебя снова случилось?       Минхо бросил на Джисона скептический взгляд, то ли надеясь ускользнуть от ответа, то ли пытаясь найти, что сказать.       — Хенджин, — одного имени было достаточно.       Джисон только вздохнул. Когда Минхо говорит так: коротко и отрывисто, значит, он действительно ничем не может помочь.       Они молча шли по Эйнтри, каждый погруженный в свои мысли, пока граница между двумя мирами не стерлась. Ночной Брэндс-Хэтч встретил бесов светом от фонарных столбов и неприятным гулом проезжающих по улицам машин.       Дом, к которому они направлялись, располагался в центре города и был довольно популярен среди бесов, потому что в нем жили люди легко подчиняющиеся, не заботящиеся о контроле собственных эмоций. В основном сюда приходили те, кто не до конца совладает со своими силами, но сегодня ни одному из бесов не хотелось напрягаться, поэтому их интересовали именно такие существа. С ними не нужно заморачиваться и долго возиться.        — М, это он? — Джисон поднял голову, оценивая возможности.       Свет горел только в трех окнах. Остальные жители либо спали, либо притворялись, либо просто были любителями посидеть в темноте. Впрочем, это особо никого не волновало.       — Да. Можем проверить все, а можем…       — Ты снова будешь ворчать и говорить, что мы зря тратим время. Поэтому однозначно второе. То есть идем туда, где горит свет.       Как только Джисон договорил, послышались шаги и саркастический кашель, привлекающий внимание: слишком знакомый, чтобы принадлежать какому-то случайному бесу и слишком громкий, чтобы быть человеческим.       — О, вы тоже здесь.       Минхо с Джисоном одновременно обернулись на голос и увидели широко улыбающегося Хенджина, двигающегося ровно в их сторону.       — И тебе добрый вечер, — недовольно отозвался Минхо.       Джисон помахал в знак приветствия.       — Я не собирался сегодня заглядывать сюда… — начал внезапно появившийся бес, но…       — Так что же тогда тебя принесло? — в язвительном тоне Минхо слышалась обида, и Джисон хотел отгадать ее причину, но ничего не приходило в голову.       — Посмотри. Нас трое. Окна тоже три. Понимаешь, к чему я клоню? — Хенджин фыркнул, сдерживая смешок. — Да ладно, ты до сих пор злишься?       — Кто-нибудь может объяснить мне, что вообще произошло? Меня тоже достала волна его раздражения, между прочим, — влез Джисон.       — Всего небольшая шалость.       Минхо не выдержал, схватил Хенджина за руку и быстро повел куда-то в сторону.

***

      Джисон решил оставить их наедине и наконец заняться действительно важными делами, а не скандалами этой заклятой пары то ли друзей, то ли врагов, то ли еще кого похуже. Он сам не до конца понимал, что у них происходит. Пусть сами разбираются.       Отделившийся от этой замечательной, веселой компании из трех — а теперь и вовсе двух — бесов взлетел на высоту восьми этажей и вслушивался в голоса, звучащие за окном.       — Сколько сейчас времени? — взволнованно спросил один из находившихся внутри дома. Джисон мог бы сравнить его с чем-то вроде ангела, который только что обрел крылья. Светлый, немного наивный взгляд выдавал юность души. Глаза блестели. Не из-за горящей лампочки или еще чего-то. Они горели сами по себе.       — Половина первого, Феликс, — спокойно ответил второй. — А что такое?       — Боже, чуть не пропустил! Пора жечь благовония, — с еще большим энтузиазмом воскликнул, как выяснилось, Феликс.       Он стал носиться по комнате, суетно ища что-то.       — Зачем тебе это… — с сомнением проговорил тот, который, судя по всему, был убежден в бесполезности производимых действий.       — Как это? Изгонять злых духов. Чтобы они стороной обходили дом, — уверенно сказал Феликс, а Джисон усмехнулся, поражаясь человеческому суеверию и способности поверить во всякую чушь, как, например, в то, что приятный запах ароматизированных жженых палочек убережет их от несчастий. — Ты лучше не вопросы задавай, а помоги мне! Достань спички…       «Пожалуй, сегодня я оставлю вас в покое», — подумал заинтересованный бес, отдаляясь от окна, постепенно теряя возможность слышать разговор двух людей и решив, что сейчас разумнее будет найти жертву вне этого дома, о котором почему-то так восторженно говорят. Ерунда это все.

***

      Уличный шум совсем стих. Оставшиеся вдвоем бесы оказались в куполе, не пропускающем посторонние звуки. Вряд ли в темном углу между двумя зданиями им помешали бы человеческие разговоры или некстати усилившийся ветер: Минхо опасался только того, что они сами могут быть замеченными — даже в таком укромном месте, даже будучи невидимыми и неслышимыми. Вдруг случится что-то непредсказуемое? Лишняя осторожность никогда не навредит.       — Почему ты каждый раз попадаешься мне на глаза? — не унимался Минхо. — Значит, шалость? Смерть для тебя — просто маленькая проделка? Шутка?       — А что не так-то? — не понимал Хенджин. Он был уверен, что вопрос запросто решается, и все об этом прекрасно знают. Да и зачем так переживать о какой-то человеческой жизни? Для него это было загадкой.       — Ты убил ее. Ее! Зачем? — с жаром продолжал тараторить Минхо.       — Успокойся. Во-первых, я не убивал. Она сделала это сама. Во-вторых, если не она, то это мог быть ты. А в-третьих — её можно воскресить. Тебя бы было нельзя, понимаешь? — объяснял Хенджин. — Я просто пытался помочь.       Минхо замолк.       — Я не нуждаюсь в защите. Тем более в твоей. Тем более таким способом.       — Ну, это уже не имеет значения. Просто послушай меня. Хоть раз!       Он смотрел куда-то в пустоту, не произнося ни слова, взвешивая имеющиеся на руках факты и осознавая, что продолжать спорить с Хенджином правда было бесполезно.       — Ты должен помочь мне, — спустя пару томительных минут наконец произнес Минхо.       — Я и не отказывался. Только не понимаю, какая тебе от этого выгода. Допустим, она все забудет и продолжит существовать, как раньше. Это же такие мелочи. Ты почти каждый день вселяешься в людей, отнимаешь у них духовную энергию, питаешься негативными эмоциями, грехами. И что теперь?       — Но я их не убиваю, — уверенно сказал бес. — Разбрасываться чужими жизнями — все еще не гуманно. Мы не можем вмешиваться в это. Ясно? — наставительным тоном читал мораль Минхо. — И самое главное: никто не должен знать об этом. Ни слова при посторонних.       — Даже…       — Даже Чану, — Хенджин уже хотел снова открыть рот и выдать очередную лиричную речь о несправедливости, мелочности и подобном, но Минхо его опередил. — Джисону я тоже не скажу.       — Ладно, — разочарованно согласился он, все еще считая себя правым и абсолютно не чувствуя вины за содеянное.       — Смотри, — Минхо указал пальцем на проходящего почти рядом человека. Он выглядел расстроенным — отличная жертва. — Я из-за тебя сегодня не выполнил свой план. Это мой.       — Я вообще уже собирался возвращаться, так что не претендую.       Минхо разрушил купол, предупредив перед этим Хенджина.       Вселиться в человека, испытывающего негативные эмоции — что может быть проще?       Бес подкрался, дотронулся до жертвы, но ничего не произошло. Сознание не открывалось, не пускало его. Между ними словно была какая-то стена, не позволяющая проникнуть в тело. Он попробовал еще. И еще. Не получалось.       Минхо бросил это дело и вернулся к Хенджину, возобновив их защиту.       — Это невозможно… — потрясенно начал бес. — Он просто взял и не впустил меня, даже не прикладывая усилий. Что за фокусы?       — Может, ты сдал позиции? — пошутил Хенджин, но Минхо, судя по его лицу, эта шутка не понравилась, и он поспешил реабилитироваться. — Ну нет… серьезно?       — Да. Я что, похож на клоуна? — Хенджин чуть было не согласился с этим, но обстановка вынуждала его промолчать, чтобы не раздражать и так взволнованного Минхо. — Я — бес, а не…       — Понял я. Не продолжай эту душещипательную речь. Найди другого, а не делай из случившегося проблему, — посоветовал Хенджин. — И что вообще за план? Тебе обязательно его выполнять?        — Желательно. А то завтра придется искать минимум двоих. Не хочется так пренебрегать своим временем. Я долго не выходил… — рассуждал вслух Минхо. — Все-таки мне не дает покоя эта ситуация.       — Кто-то к нему идет, — заметил Хенджин. — Прислушайся.       — Сынмин! — крикнула девушка. — Что ты здесь делаешь? Уже поздно.       — Неважно, — отвечал тот. — А ты какими судьбами?       — Вышла в магазин… — голос снова затих.       — Какой-то бессмысленный разговор. Ничего интересного.       — Надо будет узнать про этого Сынмина у нас, — сказал Минхо. — Может, кто-то что-то да знает.       Хёнджин пожал плечами.       — Пошли обратно, — вздох. — Я устал.       — Ты собираешься сюда завтра? — спросил Минхо.       — Нам нужно обсудить все. Как раз займемся и тем, и тем, — Хенджин кивнул своим же словам.       Они отправились назад раньше обычного. Каждый в свою обитель.       Эта вылазка сильно утомила обоих: Хенджина — потому что он сделал слишком много, Минхо — потому что он был озабочен сразу двумя обстоятельствами. Первым был Сынмин. Он записал его имя на бумажке, сунул в какую-то старую книгу и потом еще долго размышлял о втором, о ней. Девушке, которая чуть не уничтожила его.       Может, Хенджин был прав, и воскрешать человека — не то, на что стоит тратить силы? Но Минхо чувствовал вину и ответственность за то, что сделал даже не он. Зачем Хенджин вообще влез в это? Разве он знал какие-то подробности? Видел в девушке опасность? Действительно ли ей хватило бы духу совершить запланированное? Она сошла с ума?       Последняя догадка казалось реалистичной. Человек в здравом рассудке вряд ли позволил бы себе тягаться с бесом. А что, если ее довел до такого состояния уже сам Хенджин?       От навалившегося хотелось разорваться на части и больше никогда не иметь возможности думать.       Минхо подорвался с места и направился туда, где часто бывал в моменты, когда хотелось успокоиться и перестать нагружать себя мрачными мыслями. 

***

      Хенджин горел желанием рассказать кому-то о сегодняшних происшествиях и пожаловаться на свою усталость. Они с Минхо условились не заикаться про мертвую девушку, но никто же не запрещал говорить про все остальное.       Он отправил Чану весточку и ждал его с минуты на минуту.       Бес возник перед ним в кромке оранжевого пламени — только из Брэндс-Хэтча.       — Каждый раз поражаюсь твоему навыку, — вместо приветствия сказал он.       — Какому? — поинтересовался Хенджин.       — Звать меня в такое неподходящее время.       Чан выглядел так, будто его вырвали с поля боя: подвивающиеся на концах волосы были растрепаны, на шее виднелась уже почти затянувшаяся рана, а на одежде можно было заметить следы крови.       — Я помешал чему-то? — Хенджин продолжал задавать вопросы.       — Не суть. Дальше там разберутся и без меня. Что у тебя?       — Хотя бы скажи, что произошло! — воскликнул Хенджин, возмущенный тем, что его не хотят посвящать в подробности случившегося.       — Драка между двумя… — он остановился, чтобы подобрать слово поделикатнее, — недалекими. Еще и в Брэндс-Хэтче. Совсем страх потеряли.       — А ты там что делал?       — То же, что и все. Я случайно оказался рядом. Пришлось помогать, — Чан заметил, что Хенджин странно смотрит на него и поспешил уточнить. — Кровь не моя.       — Хорошо. Тогда я спокоен. Не свалишься прямо тут.       — Ты видел меня и в более плачевных состояниях, а сейчас… Это, — он указал на ссадины, — мелочи.       — Да, скорость твоей регенерации поражает. Но это не отменяет моей заинтересованности.       — Пытливый ум покоя не дает… — проговорил Чан, улыбнувшись.       — А ты у нас мастер сочинять всякие фразочки.       — Не без твоего участия. — Оба усмехнулись. — На самом деле, я позаимствовал ее у людей, — признался бес. — М, так зачем ты звал?       Хенджин наклонил голову вбок и надул губы, словно обиделся:       — Знаешь, по сравнению с твоими приключениями, мои как будто не такие уж и интересные…       — Не говори глупостей. Рассказывай давай, — Чан ободряюще хлопнул его по плечу и сел рядом.       Хенджин вкратце изложил свою сегодняшнюю ночь, опуская некоторые подробности, в частности, связанные с Минхо, но остановился, когда дошел до момента с… как там его?       — В общем… — вспомнив, что Минхо и сам хотел разузнать про загадочного человека, он продолжил. — У Минхо не получилось в него вселиться. Было странно. Он же сильный бес. И это был первый, кого он выбрал в качестве жертвы.       — Всякое может быть, — сказал Чан. — Но да, вряд ли проблема в нем.       Они еще немного порассуждали на эту тему, но в итоге пришли к выводу, что никогда не сталкивались с подобным.       — Сегодня столько всего произошло, — жалобным голосом протянул Хенджин в конце своего рассказа, намекая на то, что умудрился устать, будучи существом с ускоренным восстановлением энергии — будучи просто Хенджином, достопочтенным бесом с вечными недовольствами.       — Отдохни. Завтра можешь никуда не идти.       Бес мотнул головой.       — Я уже договорился.       — С кем?       — С Минхо, — самодовольно сказал Хенджин.       — Серьезно? С ним? Вы же…       — Да-да. Ни разу не ходили вместе и все в этом духе, — бес взмахнул рукой в воздухе. — Ну что поделаешь, если я такой: никто не может устоять перед моими просьбами, — он усмехнулся своим же словам, утаив настоящую причину, почему Минхо согласился на совместную вылазку.       Чан закатил глаза, но тоже улыбнулся.       — Даже я, — подтвердил он.

***

      Местом уединения Минхо служили развалины, находившиеся недалеко от его обители. Когда-то на их месте стоял величественный замок, в котором кипела жизнь, но это было настолько давно, что ему не довелось застать то время. Бесы, живущие в два раза дольше него, рассказывали таинственные истории и сплетни, связанные с некогда стоявшей постройкой. В основном все эти россказни строились на том, что какой-то недоброжелатель то ли сжег, то ли уничтожил замок, после чего был изгнан в мир людей. Но ни настоящей причины разрушения, ни мотивации беса, ни его личности никто не знал. Все это было просто необоснованными слухами, которые, однако же, откуда-то взялись.       Минхо лез вглубь развалин, пробираясь все дальше. Всепоглощающая тишина этого места не пугала беса: ему нравилась возможность почувствовать себя единственным во всем мире. Среди остатков постройки создавалось ощущение абсолютного господства над пространством, внутренняя и внешняя свобода от окружающих. Даже отсутствие посторонних звуков в обители не могло произвести такого эффекта.       Добравшись до привычной точки, он посмотрел наверх: звезды мерцали и переливались на темном, почти черном небе. Минхо щелкнул пальцами, запустил в воздух искру, и она тут же слилась с остальными светящимися телами. Он сделал так еще, глазами следя за горящей частицей, пока она не скрылась из виду.       Минхо хотел повторить это в третий раз, но у него вдруг закружилась голова. Еще одна ночь без жертв — и силы иссякнут.