Победитель

— Эрик, — Спонсор, чуть подумав, тихо ответил, легко коснувшись губами макушки Феликса. — Как принц? — Феликс чуть было не пискнул «А настоящее?», но почему-то всё равно стало легче. — Тебе не нравится? — тихий смешок, почему-то смутивший Феликса. — Нравится, — Феликс покачал головой, вжимаясь. — Любишь дисней? — А кто не любит? — Феликса аккуратно уложили на спину и улыбнулись ему. — Я люблю «Красавицу и чудовище», — Феликс поделился, а ему в ответ галантно поцеловали тыльную сторону ладони. Тяжесть в груди, которую Феликс так старательно выплакивал, куда-то испарилась. Захотелось улыбнуться самому. — Если хочешь, буду называть тебя Бель, — и волосы за ушко заправили. — Эй! — Феликс слегка нахмурился. — Я вообще-то мальчик! — Но не чудовище же, — Эрик, тихо рассмеялся и легко, невесомо поцеловал Феликса в лоб. — Поспи ещё. Феликс прикрыл глаза. Он честно думал, что не сможет заснуть — всё-таки столько переживаний, но сон захватил его как только Спонсор поправил ему одеяло. Стало приятно и спокойно. Можно расслабиться. Эрик подождал, пока мальчик уснёт, вздохнул и поднялся. За дверью ждал Чан. Он сидел на скамейке, пытаясь просверлить взглядом пол и смотрел на дверь так, будто ещё секунда, и он снесёт её: — Как он? — взволнованный тон. Кристофер даже не пытался скрыть своё беспокойство. Хотя бы с лавки не вскочил. — Здесь хорошие врачи, — Спонсор снял с плеч халат и, вздохнув, сел рядом. — Давай-ка ещё раз. Я правильно понял, — он смотрел в лицо Чана, а тот не мог унять дрожь в своей ноге и активно мял её пальцами, — ты приревновал Феликса ко мне и решил показать ему, что у тебя тоже есть вкусные витаминчики, трахнул его и, узнав, что он таки поехал ко мне, не смог оценить время, взбесился и запер его в кладовке, а когда протрезвел, я уже спас свою принцессу? — Эрик говорил спокойно, чётко, но быстро. А потом, усмехнувшись, добавил. — И Феликс во всей этой истории боится именно меня? Это была версия, которую ему рассказал Чан. Что-то там про панички после поездок. Надо было защитить Хёнджина, потому что он бы атаки Спонсора точно не выдержал. Поэтому пришлось срочно выдумывать, маневрируя фактами и общим пониманием Чана сложившейся ситуации. — А он что рассказал? — не можешь защититься — иди в атаку. — Ничего, — Спонсор приподнял уголок губ и прищурился. — И в чём проблема? — Чан прищурился в ответ. — Эх, — он покачал головой и сжал плечо Кристофера. — Послушай совет взрослого человека, мой милый юный друг, — он понизил голос до шёпота, — спрашивай разрешения перед тем, как покуситься на свободу другого человека, — на секунду Чан испугался, что плечо ему-таки сломают, — не всем это нравится. — Мы о Феликсе говорим? — нервный смешок выполз наружу чёрным облачком. У Феликса никогда не было проблем с подчинением. — Знаешь, о чём он меня просил? — Спонсор наклонился к нему и прошептал. — Никаких наркотиков. Чан не поверил. То есть Феликс сам…добровольно? Он моргнул, собираясь с ответом, но Спонсор встал, отряхнул руку и поднялся. Чан понял, что в историю про любовь и недопонимание он ничерта не поверил. А значит, будет копать. Чёрт. Надо подумать. Какая версия всё объяснит? Может, притвориться садистом-психом-абьюзером? И стоять на своём? Если ещё обыграть это как наказание… Такую коробку тишины. Для провинившихся ангелочков. Чтобы негде расправить крылья. А в чём вина? В том, что ставит существование группы под угрозу. Недалеко от истины, в общем-то. — И что ты сделаешь? — он поднял голову и впился в Спонсора взглядом, зашипев. — Какие мы страшные, — таким тоном обычно с собачками разговаривают. С мелкими. Когда они злятся и лают на объект, способный уничтожить их одним мизинцем. Спонсор положил руку на голову Кристофера и, улыбнувшись, пообещал: — Постараюсь не допустить ещё одной Солли в индустрии, the best leader of the best group of fourth generation, — такой тон. Что-то среднее между «ты не справился» и «ну ничего, пришёл настоящий взрослый в ваш детский сад». Чану не понравилось. И намёк ему тоже не понравился. Феликс — точно не самый суицидальный участник их группы. За него можно не беспокоиться. Он светлый, в чём-то простой и вообще самоубийство — это грех. А Феликс не любит грешить. С другой стороны, нарко… секс до свадьбы тоже грех. Хотя. Чан плохо разбирался в католической церкви. Ладно, с Феликсом надо будет поговорить. Нормально поговорить. Выяснить всё. Пока Чан думал, Спонсор развернулся и ушёл. Кристофер понял это только когда моргнул и осознал, что никого нет. Он встал, зашёл к Феликсу и убедился в том, что все показатели в норме. На полке лежали отчёты — ничего нового. Спонсор, видимо, и вправду ничем новым его не поил. Хотя по дозе — то же самое. Но сейчас Феликс был в норме, и это было главное. — Прости, — Чан осторожно погладил его по волосам. Вину активно затенял адреналин и ощущение катастрофичности ситуации, но чисто логически — он лидер, и он допустил мембера на больничной койке. Хотя бы поэтому он виноват. Но, если честно, Феликс выглядел хорошо: спокойная полуулыбка, румянец на щеках, ровное ЧСС и сатурация вроде не пикает. Хёнджин волновал куда сильнее, потому что если Спонсор начнёт копать. А он начнёт. То могут полететь головы. — Интересно, он влюблён в твою златокудрую головку? — Чан провёл пальцами по волосам Феликса и закрутил их на палец. — И если ты попросишь не лезть, он послушает? Вряд ли. Хотя… В Феликса сложно не влюбиться. И не хотеть его тоже сложно. Интересно, Феликс ему давал? Надо разобраться. И объяснить мелкому, что будет, если Спонсора не остановить. Но сначала — Хёнджин. Нечего будить больных людей. Чан поправил Феликсу одеяло, а сам поехал в общежитие: всё-таки не спал больше суток. Хёнджин ждал его в комнате. На коленях. С опущенной головой и скрещенными руками за спиной. Желание напомнило Чану, что сон — это, конечно, хорошо, но снять стресс — ещё лучше. — И? — рычание получилось грозным. Хёнджин вздрогнул и сжался, тихо спросив: — Он в порядке? — Да, — Чан покачал головой. — Но у нас проблемы. — Прости, — Хёнджин произнёс это так, что у Чана мгновенно встал. Извинения были искренними. Наказывать его после такого было бы жестоко. — Сколько ты так сидишь? — Чан сел на кровать и положил руку на голову Хёнджина, зарывшись пальцами в его волосы. — С тех пор как вы уехали, — тихонечко. — Вставай, — поднять его — лёгкую пушинку — на кровать, было просто. — Феликс в порядке, но Спонсор явно мне не поверил. — Я не хотел, — Хёнджин помотал головой, — я подумал, что он просто перепил, — он всхлипнул, прижавшись к плечу лидера, — Ёнбок сможет меня простить? — Тебе не о его прощении волноваться надо, — Чан вздохнул, слегка оттянув волосы Хёнджина, чтобы прижать его поудобнее. — Надо почистить всё, что может принести тебе вред как айдолу. Подумай, пожалуйста, и сообщи мне, в чём тебе нужна помощь, — он поцеловал Хёнджина в лоб, — я всё решу. — А как же… — Хёнджин звучал растерянно. — Помиритесь, — звучало безапелляционно. Хёнджин затих, а Чан лёг на кровать, притянув Хёнджина на себя. — Либо отсасываешь, либо спать, — сил не было никаких. Уж точно не на то, чтобы натягивать и выбивать из младшего вину. — Спать, — видимо, у него тоже. Тяжёлый был день. Следующий был не легче. Круглое число на их заглавке не радовало, хотя получили они его довольно быстро. Надо было ехать к Феликсу и взять с собой Хёнджина — пусть извинится. Или не брать. Наверное, всё-таки лучше взять. Хёнджин рвался — смотрел на него исподлобья и вертел в руках телефон Феликса, не зная, куда себя деть. — Поехали, чудо, — Чан вздохнул и взъерошил мелкому волосы. Второго мелкого надо приводить в чувства, пока команда не начала волноваться. До больницы доехали без приключений, а внутри палаты их ждал сюрприз: рядом с Феликсом сидел кто-то новый. Молодой, с косой чёлкой, в оверсайзной красной футболке и широких штанах. Чан его совсем не знал: — А вы кто? — мысль о том, что с Феликсом сидит кто-то другой, тесаком проехалась по груди. Чан посмотрел на мальчика: вроде довольный. — Конь в пальто, — этот косочёлкий ещё и огрызается. Прекрасно. — Это Люмьер, — Феликс виновато почесал в затылке и посмотрел на Чана, — друг Спонсора. — Нянька скорее, — Люмьер — очевидно не настоящее имя, сел, закрыв рукой Феликса от мемберов. — А вы тут зачем? — Извиниться пришли, — Чан толкнул Хёнджина, — и телефон отдать. — Да, Феликс… — Хёнджин не знал, куда спрятаться от стыда, и достал телефон, поклонившись и Феликсу, и Чану и Люмьеру, — держи, — он протянул его Феликсу, но телефон выхватили из его рук. — Феликс у нас отдыхает, а не листает ленту в поисках катарсиса, — Люмьер положил телефон на полку и нахмурился, — что там было про извинения? — Да, — Чан поймал взгляд Феликса и чётко произнёс. — Я прошу прощения за всё, что произошло позавчера, Феликс, — он говорил медленно, чтобы и Феликс, и Хёнджин поняли, как играть, — и за мою ревность к Спонсору, и за то, что вспылил и запер тебя в кладовке. Такое поведение недопустимо и недостойно лидера, — он склонил голову, а Феликс глупо моргнул. — Я принимаю твои извинения, — странные были ощущения. Это игра? Перед Люмьером? Но почему? Феликс не понимал, но Чан точно знал, что делает. А значит — надо соглашаться. — Мы тогда пойдём? — Хёнджин цеплялся за плечо Чана и почти не смотрел на Феликса. Если это игра, то он определённо проигрывает. — Ну куда же вы, — Люмьер улыбнулся, распахивая руки широко-широко, — раз уж пришли, давайте всё-таки познакомимся. — Ой, — Феликс смущённо прижал руки к ладонями, — неприлично вышло. Это Чан, — он показал на лидера, а Люмьер тут же перебил его: — Твой альфочка? — Кто? — Феликс моргнул. — Наш, — Хёнджин показал Люмьеру язык, — Чан — наш лидер, и наш альфа-вожак. — Я понял, — Люмьер рассмеялся и потрепал Феликса за щеку, — а ты, — он повернулся к Хёнджину и внимательно на него посмотрел, оценивая, — омежка стаи? — А? — Феликс не понимал, что происходит, но ощущение было такое, будто над Хёнджином издевались. — Так же, как и ты, — Джинни сказал это смущённым, мягким тоном, но взгляд — от этого взгляда Феликсу захотелось накрыться одеялом и никогда не выползать. — Вы о чём? — Чан спросил это холодно. — О своём — омежьем, — Люмьер подмигнул Чану и повернулся к Феликсу, — устал, солнышко? — Да нет, — Феликс сглотнул, всё-таки свернувшись под одеяло. Эти двое немного давили, а лекарства вгоняли в сон. Феликс прикрыл глаза и зевнул. — Спи, — Чан подошёл и попытался пригладить Феликсу волосы, но Люмьер ему не дал, шлёпнув по руке. — Поправляйся, sunshine, — тихий шёпот и мягкая улыбка. Феликс кивнул. Он хотел пообещать, что обязательно поправится, но сон снова слишком быстро нагнал его. А когда он проснулся, за окном уже было темно. Свет от планшета Люмьера тусклым теплом очерчивал комнату. А сам он казался почти что подростком — смотрел, кажется, красавицу и чудовище. — М-гм, — Феликс подал звук, и Люмьер протянул ему стакан воды с трубочкой. — Приходил врач, сказал, что тебе нужно ещё прокапаться, — он как-то грустно покачал головой, — кушать надо больше, мелкий. — В жизни айдола есть свои минусы, — Феликс закашлялся и приподнялся на локтях. Спать почти не хотелось. А поболтать утром они толком не успели. — А плюсы назовёшь? — Люмьер положил планшет себе на бёдра, а сам наклонился к Феликсу, положив руки на его кровать. — Некоторые фанаты писали, что благодаря мне их жизнь стала лучше, — Феликс сказал это несмело и неуверенно. Да и потолок, плитки которого напоминали звёздное небо, был интереснее. — Вот как… — Люмьер стал тише и задумчивее, — для тебя важно знать, что ты делаешь чью-то жизнь лучше? — Я бы хотел сделать всех счастливыми, — Феликс сказал это и зажмурился, ожидая насмешки. — Вот как, — Люмьер мягко погладил его по волосам, убрав прядки со лба. — А расскажешь про Чана и Хёнджина? — Чан очень ответственный, он делает всё, чтобы мы добились целей, — Феликс повернул голову и начал говорить с жаром: о мемберах он готов говорить бесконечно. — А Хёнджин очень творческий, он не только прекрасно двигается, но ещё и рисует! Он совершенно потрясающий: сам сочиняет песни, пишет стихи, пробует разное! А ещё он бесстрашный! — Понятно, — Люмьер как-то по-доброму усмехнулся и прикрыл глаза. — А в кого из них ты влюблён? — В смысле? — Феликс покраснел. — Ни в кого, они моя семья. — А, — Люмьер улыбнулся ему, — ну это многое объясняет. В каждой же семье происходит секс, после которого следует суровое наказание, — он сказал это так, будто объясняет детям, что Земля вертится вокруг своей оси, а те всё никак не могут понять отчего они падают, если вертится? — Он очень устаёт, — Феликс покачал головой, — и иногда его срывает. — В тебя? — Люмьер приблизился и посмотрел Феликсу в глаза. — Нет, — Феликс скосил глаза и пожал плечами, — но он очень много работает. И во время этого карантина ничего же непонятно, он переживает. На самом деле Чан хороший. — Ясненько, — Люмьер вздохнул и отодвинулся, убрав локти с кровати. — Хочешь, мультик посмотрим? Феликс хотел. А ещё он хотел расспросить о Спонсоре, но не мог понять, как это сделать. Люмьер был ярким, но как будто бы сам себе на уме. Посередине мультика, когда Белль узнала о проклятии, спросил, что Феликс хочет поесть. Пригрозил, что скупит всё, если он не придумает. Пришлось вздохнуть и заказать курицу. А потом, после плотного ужина, показал то, что Феликс бы предпочёл не видеть — ему с лихвой хватает эдитов. Текстовые какие-то эдиты. — Феликс, — Люмьер взъерошил ему волосы, когда перестал смеяться с красных щёк Феликса и его вежливого «Это чересчур». — Ты же сказал, что тебе нравится, когда люди становятся счастливыми из-за тебя, — Люмьер открыл вкладку на планшете, легко поцеловал Феликса в лоб и прошептал. — Почитай, юный вдохновитель. И Феликс начал читать. Оказалось, фанфики — это интересно. Почти как книга, только у главного героя твоё имя. И очень искренне. Любовь — она же всегда любовь. Вне зависимости от пола. Феликс не заметил, как рассказ окончился, и из глаз скатилась пара слезинок: — Они так трогательно поцеловались в конце, — Феликс не ожидал, что ему понравится. — Там ещё много, — Люмьер тихо рассмеялся, утерев Феликсу нос, — так и до омегаверса дойдёшь. — А? Megaverse? — звучало странно. — Это что-то библейское? — Очень, — Люмьер заржал и, отсмеявшись, хлопнул по кровати Феликса. — Я передумал, омегаверс тебе пока давать рановато, — и забрал у Феликса планшет. — Эй! Я же погуглю! — Феликс насупился. — Не под моей опекой! — Люмьер снова рассмеялся и взъерошил ребёнку волосы. — Спрашивай. — Что? — такой резкий переход темы. — Про Эрика, — Люмьер пожал плечами. — А, — Феликс собрался. Эрик — это интереснее фанфиков. Э-р-и-к. Сложно было перестать называть его Спонсором в мыслях. Но имя «Эрик» Феликсу нравилось. — Почему он позвал тебя? — Доверяет, — лёгкая полуулыбка, — мы со школы дружим. — Лет пять? — Феликс нахмурился. — Спасибо, не знал, что так молодо выгляжу, — Люмьер рассмеялся и заулыбался, откинувшись на спинку стула, — я с ним тусовался ещё до того как он стал тем, — Люмьер склонил голову и причмокнул, — кем стал. — А кто он? — Феликс закусил губу. Он не хотел этого знать, — Он вас когда-нибудь обманывал? — это было важнее. — Нет, Эрик никогда не врёт, у него пунктик, — Люмьер серьёзно кивнул, сложив руки в замок и наклонившись. — Я бы не советовал тебе лезть в его работу, но если ты чётко обозначишь границы, он за них не пойдёт. — Я… — Феликс свёл плечи и повернулся на бок, задумавшись, — а он любит их? Границы? — Как и любой верхний, — Люмьер пожал плечами, снова откинувшись, — твой альфочка любит границы? Феликс подумал, что он любит их нарушать, и фыркнул. В голову закралась мысль о том, что Спонсор никогда не предлагал ему секс с проникновением. Только горло. А Чан… Чан тоже не предлагал. Он просто взял и дал ему. Секс с проникновением. О котором Феликс не просил. — Эй, ну ты чего? — Люмьер мгновенно оказался рядом. Провёл платком по щеке мальчика и натянул ему одеяло. — Слишком сильно любит или слишком сильно не любит? Феликс всхлипнул и понял, что не заметил, как слёзы начали кататиться из глаз. И спрятался под одеяло — не надо Люмьеру такое видеть. А ему — плакать. Ерунда это всё. Ну подумаешь. Первый раз. Без цветов, свечей и нежности, которую был готов подарить тот же Минхо. Без признания в любви, которое бы точно обеспечил ему Хёнджин. Без собственного понимания происходящего, потому что Феликс ничерта не помнил. Но хотя бы с приятностями — крышесносный наркотический бум, закончившийся панической атакой на полу подсобки. Наверное, Феликс это заслужил. Тем, что плохо старался на концертах? Тем, что не послушался Чана? Но ведь Спонсор — хороший, и главное, результат! В конце концов, Чан сам его на это сподвиг! Тогда, в первый раз! Слёзы стали совсем громкие — Люмьер сказал, что поставит ему успокоительное. Феликс бы предпочёл объятия, но, с другой стороны, так он точно ничего не выболтает. А нагружать незнакомого человека своими проблемами он не хочет. Хватает того, что он сидит с ним. А Феликс уже большой для нянек! — К Спонсору хочу… — он пробурчал это за секунду до того как успокоительное унесло его в мир снов. Люмьер улыбнулся, укрыл его одеялом и, подождав пару секунд, написал: — К тебе хочет. Телефонный звонок раздался через пару секунд. — Как он? — Лучше, чем ты предполагал, — пустой коридор больницы пугал. — Приходил кто? — судя по голосу, он просто безумно устал. — Чан извинялся за коробку, Хёнджин, — Люмьер покатал это имя на языке, — пока не решил. — Думаешь, это Чан? — Если мальчик и был влюблён, то не в него, — жаль, тут нет камушков, чтобы пинать их ногами. — Чан его однозначно сильно обидел, но вряд ли запер именно он. — Тоже так подумал, — знакомый «хмык». Как будто ищейка напала на след. — Он не похож на того, кому нравится чужой страх. — Скорее подчинение, — Люмьер вспомнил, как Хёнджин держался за старшего. — Да, — Спонсор выдохнул в трубку, — они меня так разозлили, Люми. Ребёнка. Одного. Пьяного, — он болезненно и тихо прошептал. — Феликс так сильно любит бег и открытые пространства. А они! — Я понял, — Люмьер кивнул. Для друга ситуация с Феликсом перешла в разряд личных, — мы разберёмся, не переживай. Виновных накажем, маленьким ангелам крылышки зашьём, — он звучал весело, подбадривая, — и ты снова будешь самым злым злодеем в его сказке. — Знаешь, — смешок в трубку вышел таким искренним, что Люмьер удивлённо приоткрыл рот, — кажется, я никогда не был злодеем его истории. — Интересно, — Люмьер дошёл до окна и всмотрелся в огни ночного города, — смотри не влюбись, друг. — Ты тоже, — Спонсор рассмеялся, — ты тоже, Люми.