Победитель

— Хэй, — мягкий голос с трудом пробрался в сны Феликса, разбудив его. Феликс понял, что его трясёт. А ещё то, что он очень громко дышит и не помнит ни секундочки из того, что снилось. Кажется, он засыпал, с желанием того, чтобы Спонсор появился? Эрик. Чёрт, сам же спросил имя, а называть не может. Феликс закусил губу, наказывая себя, и попытался сжать ладони в кулаки — руки были такими слабыми. — Ну ты чего? — его приобняли и начали укачивать. — Что приснилось, солнышко? — Не помню, — прозвучало слабо. Феликс не хотел, чтобы звучало слабо. — Простите, — и отвлекать взрослых уважаемых людей он тоже не хотел. Но не прижаться не смог. — Ты расстроился, что я тебя на Люмьера оставил? — Эрик вздохнул и осторожно приобнял чуть крепче. — У меня, к сожалению, дела, а Люми я доверяю, — он наклонился к Феликсу и погладил его по щеке, протянув стакан воды с трубочкой, — и тебе тоже, раз решил вас познакомить. — Да? — Феликс моргнул. Спонсор сказал ему то же самое, когда их знакомил, только другими словами. Феликс тогда отметил это себе, но сейчас уверенности стало больше. И вода такая вкусная, оказывается. — Конечно, — лёгкая улыбка. Феликсу дали пространство, но продолжили обнимать за плечи. Тому не понравилось, и он попробовал прижаться поближе. Спонсор тихо рассмеялся. — Любишь же ты у меня обнимашки. — Люблю, — Феликс не стал спорить, прижимаясь поближе. — Простите, пожалуйста, что отвлекаю вас, — стыда было меньше, чем благодарности, но Эрик — взрослый человек, у него дела, а Феликс так откровенно ноет. Это граничило со слабостью. А быть слабым в его глазах не хотелось. Попросту нельзя было: слабым не доверяют настоящей работы, и Феликс это очень хорошо знал. Мысль о том, что он подведёт группу, звонкой струной прозвучала где-то в груди, разбудив кошечку. — Всё в порядке, — Спонсор тихо рассмеялся и обнял ребёнка покрепче, — но я бы хотел, чтобы ты дал Люми шанс, и вы подружились. — Я готов отработать, — Феликс прослушал, пытаясь успокоиться: а то ещё немного, и кошечка перекинется на руки, расцарапает их, они будут дрожать, и Спонсор себе надумает… — Что? — Эрик моргнул. — Что? — Феликс потерялся в диалоге. — Не думай о съёмках, — стакан у Феликса забрали и очень крепко обняли. — Сейчас важно твоё здоровье, в том числе психологическое. — Ха, — Феликс нервно хихикнул, прижимаясь, — я в порядке, — он вцепился в край одеяла и глубоко выдохнул, — и всё ещё хочу победы на Кингдоме. — И ты её получишь, — Эрик хотел сказать, что он её в любом случае получит, но не успел — телефон, заряжающийся на тумбочке завибрировал. Феликс протянул к нему руку — звонил Чан. — Да? — получилось глухо. — Тебя скоро выписывают? Заехать за собой? — Я его сам привезу, — Спонсор выхватил телефон Феликса и нажал на «отбой». — Он теперь подумает, — Феликс покраснел. — Какая разница, что он подумает, — объятия стали крепче. — Мы сейчас позавтракаем и поедем, хорошо? — Хорошо, — Феликс кивнул. Кошечка отступила, но звонок, точнее тон Чана напомнил — нельзя расслабляться. У Феликса, у его группы, семьи, самых близких людей, есть цель, и он не может их подвести. А значит, надо показать Спонсору и самому себе, что он в порядке. И может работать. В конце концов, первый раз у него случился. Всё оказалось не так и страшно. Можно и на камеру повторить. Феликс усмехнулся, усмиряя кошечку и возвращая себе возможность дышать. Всё будет хорошо. А в общежитии его поймал Чан и отвёл в комнату. Хёнджин сидел на полу, облокотившись на кровать и что-то рисовал в скетчбуке. — Присаживайся, — дверь закрылась с тихим щелчком. Чан повернул ключ, и Феликс почему-то вздрогнул. Он осмотрелся в комнате и, найдя пуфик, задвинутый за стол, пошёл к нему. Чан цокнул, а Хёнджин странно посмотрел на него. Он протянул к нему руку, и Феликс сделал вид, что не увидел этого. А Чан, резко обойдя Феликса, выдвинул стул для работы, развернул его и сел, опустив локти на колени: — И рассказывай правду, — прозвучало как приказ. Чан злился, и это заставляла внутреннюю кошечку Феликса шипеть. — О чём? — Феликс выдвинул пуфик и сел на его краешек, сложив руки на коленях. — Мы встречались, — Хёнджин ему помог, — но секс не сложился, и на помощь пришёл Минхо, — он криво усмехнулся, — а потом Хан понял, что не фригидный и забрал у нас котёнка, — косой взгляд в сторону Феликса, — мы не справились, и я пошёл к тебе. — Об этом я догадывался, — Чан кивнул, и Феликс кожей почувствовал его взгляд. Он свёл плечи, сжавшись. — Феликс, а про Спонсора ты не хочешь рассказать? Феликс помотал головой. — Встречаешься с папиком? — то ли возмущение, то ли восхищение. Феликс не разобрал и снова помотал головой. — Хуже, — Чан положил ладонь на макушку оззи-брата и взъерошил ему волосы, улыбнувшись. — Наш милый ангелочек продаёт своё тело, чтобы обеспечить нам промоушн. — Как и мы все? — Хёнджин сначала не понял. А потом понял. — Да быть не может! — Чан… — стыд заполнил лёгкие свинцом, и Феликс почувствовал как сильно покраснел — щёки загорелись алым огнём. — Ещё как может, — Чан усмехнулся, — сколько побед на твоих плечах, а, Феличка? — он слегка оттянул его за волосы, заставив поднять голову. Феликс снова промолчал, борясь со слезами и желанием убежать из комнаты. С Чаном всегда всё новое: член в заднице, боль, стыд. Страх. — А чего тогда нас с Минхо стеснялся? — судя по тону, Хёнджин не осуждал, но не мог поверить. — Ангелочек выпускает своего демонёнка в определённых условиях, — Чан приоткрыл рот и показательно облизнулся, чуть усилив хватку на волосах Феликса, — Ёнбок, — он наклонился к нему и прошептал, — влюблённость Спонсора в тебя, конечно, прекрасно сказывается на группе, — он прищурился, глядя Феликсу в глаза, — но как ты думаешь, — рука оттянула волосы так, что стало больно, — что случится, когда он узнает, что тебя обидел кто-то из своих? Феликс сглотнул, пытаясь объяснить себе, что Чан шутит. Или злится. У него есть повод злиться. Или пытается что-то доказать. В любом случае, кошечка совершенно зря паникует: ну подумаешь, за волосы подержали. Вообще не проблема. Бывало и хуже. — Феликс станет соло, — Хёнджин прошептал, прикрыв рот ладонью. — Нет! — на это Феликса хватило. Чан отпустил его, и он сполз по пуфику вниз, обняв колени. Хёнджин приполз к нему и потёрся щекой о них: — Не бросай нас, — он хотел обнять, но Чан ударил его по руке, и Хёнджин остался на коленях. — Если мы все не хотим, чтобы это случилось, то ситуацию, которую Спонсор абсолютно точно будет раскручивать, надо обыграть так, — Чан наклонился и сменил тон — голос стал привычно-лидерским. Так Чан рассказывал им стратегию выступления. — Я влюблён в Феликса, Феликс влюблён в Хёнджина, Хёнджин влюблён в меня. На вечеринке я перебрал, поссорился с Хёнджином и пошёл признаваться в чувствах Феликсу, тот меня отверг и убежал к Спонсору, я разозлился и на нервах запер его. А дальше вы знаете. — А… — Феликс не понял, почему всю вину должен брать Чан. — Потому что я могу себя защитить, а Хёнджин — нет, — Чан дал Феликсу подзатыльник. — Вам ясно? — Да, — Хёнджин склонил голову. — И сейчас всё хорошо, — Чан погладил Джинни по волосам, заставив того мурлыкнуть, — и вы оба очень счастливо встречаетесь, разрешив ситуацию. — А? — Феликс не понял. — Хёнджин переволновался за тебя в больнице и, осознав, как ты ему важен, предложил повстречаться, — второй рукой Чан погладил по волосам Феликса, — месяцок поиграете, Спонсор отстанет, и разбежитесь. — Ты хочешь, чтобы мы… — Хёнджин понял что-то, чего не понял Феликс. — Как говорится: любитесь! — Чан направил их головы друг к другу. — Целуйтесь, дети мои! — и рассмеялся. Хёнджин коснулся губами губ Феликса, и тот захотел отодвинуться: не хотелось. Чан не дал ему, усилив хватку на волосах. Чувства были двоякие. С одной стороны, Феликс привык доверять Чану, и если тот приказывал, то надо подчиняться, он знает как лучше, но с другой стороны… Целовать Хёнджина не хотелось. Тот это заметил и обиделся: поджал губы, слегка нахмурился и выпрямил спину. — Феликс, ты же знаешь, как важны репетиции, — и тон у него стал такой. Как будто Феликс тут капризничал. Раздражал взрослых и неправильно себя вёл. — Да и что такое поцелуй? — Я не… — пощёчина вышла громкой. Феликс даже договорить не успел. — Не хочешь, чтобы группа сохранилась? Не хочешь защитить Хёнджина? Не хочешь, чтобы мы победили своими силами? Вина толкнула Феликса вниз. Он почувствовал вспышку боли: где-то в спине, а следом — тёмное, тяжёлое давление. Вода была повсюду, и Феликс знал — ему не вырваться. Он потянулся к губам Хёнджина и поцеловал их. Никогда Феликс не чувствовал себя так мерзко: даже в первый раз со Спонсором. И в последующие тоже: при встречах с ним Феликс подсознательно знал, что может отказаться. А тут, с Чаном. Пути назад попросту не было, и вода, привычная австралийская вода, тащила его на дно. Холод сковал всё естество, укротил жар и заставив руки дрожать. Хёнджин сжал ладонями его пальцы и стал заметно нежнее, и эта подаренная ласка рассмешила Феликса. Крупинки смеха проникли наружу полуухмылкой и чётким ощущением следа на щеке. А потом Чан сказал, что на сегодня достаточно. И группе они ничего не скажут: не надо их напрягать. Точнее скажут, но только итог: теперь у них есть канон! И Феликс пошёл к себе. Было пусто. Телефон он не открыл — просто опустил голову на подушку, закрыл глаза и уснул. А на следующий день Чан начал его гонять. Вокал, соло-тренировки в зале, танцы, обед с группой, тренировки поцелуев с Хёнджином под непосредственным присмотром Криса, рэп, общая тренировка и, после небольшого перекуса, кровать. Общаться со Спонсором Чан не запрещал. У Феликса просто не оставалось на это сил. Он снова застыл во времени, но теперь вместо тихой и медленной тишины стоячей воды его окружал полноводный и бесконечно быстрый океан. Течение не давало ему выбраться. И не позволяло видеть солнце сквозь слои воды. Даже слёз не осталось: всё уходило в «больше чувств, Феликс, это же танцы! Ты техничный, но нужна экспрессия, посмотри на Хёнджина!». Ага, как же. Прям так интересно на него смотреть. И так легко, главное. Совершенно ни о чём не напоминает. Феликс смотрел на себя в зеркало и видел ухмылку человека, способного уничтожить другого. Внутренний червячок требовал сказать Хёнджину что-то обидное. Язвительно-горькое. Феликс не позволял себе срываться — он же не такой. Но иногда просыпался с чётким послевкусием несказанного «Он назвал тебя моим именем. Угадай, кто ему дороже?». Феликс не говорил с Хёнджином о чувствах. Чан ему не давал: постоянно был рядом. Он не позволял Феликсу остаться одному и тщательно следил за тем, чтобы тот не успевал думать. А когда видел, что their angel на пределе, укладывал на диван и включал геншин, параллельно напоминая о том, что веселье – это важно. Щекоткой, шуткой, взаимодействием. Чан был с Феликсом, и этого хватало для того, чтобы поддерживать пузырь, в котором они медленно опускались на дно. – Феликс, давай, отработаем это движение ещё раз, – Чан протянул ему руку, а встал почему-то Хёнджин, от усталости разлёгшийся на полу звёздочкой. Чану легко говорить. Он пришёл минут сорок назад, а они с Хёнджином и Минхо отрабатывали этот-бесконечно-приятный-ужас уже полтора. А может и все два – Феликс не считал. – Поздно уже, – Минхо заныл, смотря на часы. – Свободен, – Чан обернулся и подмигнул ему, – передай Хану, что я жду его новых песен. – Как просто, – Минхо вытянул губы трубочкой и подошёл к Феликсу, протянув ему руку, – пойдёшь со мной? – Сам справишься, – злиться на Минхо Феликс себе позволял. Просто потому, что тот не реагировал. Как будто не ощущал того, что так говорить неправильно. И не брать руку тоже неприлично. А вставать в центр, игнорируя слова старшего – Хёнджина за такое бы точно шлёпнули. – Отлично, – Чан хлопнул в ладони, – ещё раз. Кристофер с ними не танцевал. Только отмечал «Хёнджин, ну ниже» и «Феликс, заменить тебя на робота, и никто не заметит». Это было смешно: если бы были силы, он бы расхохотался, а так единственное, на что Феликса хватило – это усмешка. И очередной поворот, после которого он нечаянно толкнул Хёнджина и тот, не удержавшись упал, потащив за собой Феликса... Красивое было падение: нога прогнулась, и Джинни очень изящно осел на пол, подняв голову вверх и в изнеможении раскинув руки. Феликс упал на задницу и видел всех в зеркало: напрягшегося Чана, растёкшегося Хёнджина, усталого себя. Он зацепился взглядом за лицо Джинни: пот струился градом, он тяжело дышал, а глаза – влажные, чёрные в этой полутьме зала глаза, смотрели прямо на Чана. И кисть он так поправил, чтобы совсем красиво было. Феликс усмехнулся и в отражении зеркала увидел, как Чан подошёл к нему: – Не падай, – Чан улыбнулся ему и ласково произнёс. – Ангел. Боль в глазах Хёнджина резанула. Провела коготочками по запястью Феликса и утонула в его псевдопарне. Было заметно, как мгновенно напряглись мышцы на руке Хёнджина, а вдохнуть он, кажется, и вовсе забыл. Феликс помнил о том, что надо сочувствовать. И знал, что Джинни, родному человечку, больно. Но не мог найти в себе сил на это. Только на то, чтобы не добивать и не брать Чана за руку. Искать в себе добро. Потому что, как бы плохо не было, Феликс должен оставаться самим собой. Иначе для чего всё это? Задумываться не было сил. Единственное, на что его хватало – это микродиалоги со Спонсором в те минуты, когда Феликса никто не трогал. Он представлял его мягкий, кутающий голос, и становилось легче. На секундочку, потому что следующая разбивала звонким «Феликс, не летай в облаках». Иногда хотелось ответить «Ну пожалуйста», но Чан бы сказал, что это слабость, и Феликс моргал, извинялся и переспрашивал. Спонсор, конечно же, писал. По началу эти сообщения позволяли Феликсу сделать гребок наверх, но Чан, всегда оказывающий рядом, давил его на дно: он говорил, что надо ответить и смотрел в экран телефона, пока Феликс его не убирал. Это ощущалось так, будто Феликс – куколка. Игрушка в чужой игре. Но сопротивляться бесполезно, ведь взрослые знают лучше. Тем более, ничего такого никто из них не говорил. А Феликс слишком устал, чтобы возникать. Но, конечно же, видел результаты усилий — очерченный пресс, чёткие движения, низкий тон. А потом, как-то раз, Спонсор позвонил. — Привет, — его мягкий голос показался Феликсу светом. — Привет, — и почему он шепчет? — Побегать не хочешь? — по ту сторону ему наверняка улыбались. — Хочу, — Феликс знал, что надо сказать «нет». Он оттянул кожу на правом запястье — надо напомнить себе о боли. Но Спонсор уже сказал, что заедет за ним около пяти — у Феликса как раз закончится расписание. Официальное. После него ещё посиделки с Чаном, песни с Хёнджином и разработка образа. Его не отпустят. Но, может он сбежит? Чан разорётся, но это же просто бег. Ничего такого не случится, а Феликсу надо отдохнуть — сколько он уже работает от рассвета до заката? Дел так много, что времени для мыслей не остаётся. Да и Феликс, вообще-то, свободный человек. Феликс выйдет погулять. Феликс уже не маленький! Он смотрел на себя в зеркало и видел улыбку. Столько энергии от одного звонка. Феликс потянулся и, увидев очерченный пресс на животе, почувствовал прилив сил. Интересно, Эрику понравится? И какую бы толстовку выбрать: так-то уже тепло. Столько времени прошло с тех пор как они последний раз виделись. Скоро кингдом: может, Спонсор для этого позвал? Феликс склонил голову, приподнял футболку, в которой был, и провёл пальцем по центральной дорожке – возможно, секс ему поможет. Как в первый раз. А то надоело чувствовать эту стылость. Увернуться от Чана получилось путём подкупа Чонина – пришлось пообещать ему булочки. И жалобными глазками в сторону Чанбина – этот хён был к нему добр всегда. А то, как поспешно он из общежития сбегал, наверняка навело Спонсора на мысль, но это неважно – телефон Феликс «забыл» в комнате, а за пределы общаги они уже выехали. – Чувствую себя так, будто из тюрьмы сбежал, – Феликс открыто улыбался. – А мы бегать или сниматься? – он обернулся и смутился, споткнувшись о внимательный взгляд Спонсора. – В смысле чувствуешь себя так, будто из тюрьмы сбежал? – он повторил, прищурившись. – Мы бегать. Не хотел вытаскивать тебя в мороз – ты мог заболеть. – А почему сам не приезжал? – прозвучало как обвинение, но видит Бог, Феликс этого не хотел. Он хотел было извиниться и опустил взгляд, спрятав руки за спину – выучил это движение у Хёнджина, но Эрик ласково улыбнулся ему. – Не хотел компрометировать тебя, ваше общежитие и лезть в подростковые драмы, – он протянул к нему руку так, будто хочет обнять, и Феликс мгновенно очутился у него под боком. – А чего не звонил? – Времени не было, – это была чистая правда. Чан бы убил его за звонок Спонсору. – А ты? – Так ты же сам писал, что не можешь, – удивление в голосе заставило Феликса сжаться. – А, – глаза почему-то наполнились слезами, – да, – Феликс протёр их кулаком и напомнил. – Кингдом. – Помню я про твой кингдом, – Спонсор сказал это не зло, а так, будто Феликс – маленький, и ему надо объяснять одно и то же раз пять, – не переживай за него, – но объятия у него были тёплые. – Я скучал, – Феликс тихо признался и прикрыл глаза. А когда открыл – они уже подъезжали к дому. Спонсор открыл дверь и повёл его внутрь. Феликс успел напридумывать себе кучу вариантов, удивиться тому, что ни один из них его не пугает, как его усадили на диван, вручили кружку горячего чая и включили мультик. А сам Эрик пошёл готовить – Феликс услышал вкуснейший запах, но не смог подняться с места – мультик оказался захватывающим, одеяло тяжёлым, а чай горячим. И за что его так? – Тебя прям пошатывает, – Эрик опустился рядом, когда Феликс практически уснул, – точно всё хорошо, Феликс? – Ум, – Феликс покачал головой и спрятался под одеяло. – Устаю. – И кто не даёт тебе отдыхать? – Эрик протянул ему блинчики, на которых нарисовал рожицу сливками, и Феликс робко улыбнулся. – Мы все стараемся, чтобы выиграть, – Феликс попытался вспомнить, что там такого мотивирующего-прекрасного говорил Чан, но не смог и, чтобы сгладить молчание, положил в рот оторванный кусочек блина. – О Боже, сладость, – Чан давал ему воду с сахаром только если видел, что ещё пару минут, и Феликс грохнется в обморок. – Как вкусно, – следующий кусок был ещё лучше первого. – Феликс, – Эрик нахмурился, но тут же улыбнулся, положив ладонь на волосы мальчика и слегка взъерошив их, – кушай, солнышко. – Очень вкусно! – Феликс объелся на третьем куске, но поставил себе целью доесть оставшиеся три блинчика: в конце концов, это меньше американского завтрака. Он в школе больше ел. – Очень-очень! – Я рад, – Феликса ещё и обняли. – Я умер и попал в рай? – Феликс рассмеялся, а Спонсор на мгновение сжал его плечи, но тут же поцеловал в макушку. – Не шути так, пожалуйста, – его уложили на себя и закутали в одеяло, сняв мультик с паузы, – лучше покушай, а потом расскажи-ка мне, кто тебя там изводит. – Прости, – Феликс прижался и глубоко вдохнул. Кажется, он впервые так глубоко вдыхает. – Прости, – он повторил и потёрся лбом о грудь Спонсора, чувствуя, как полученная энергия растворяет пузырь, в котором Феликс лежал всё это время. – Прости, пожалуйста, – вышло шёпотом и на выдохе. Плечи затряслись, а на щеках почему-то оказались слёзы. Всю зиму их не было. Откуда?! – Так, – в первую секунду Эрик растерялся, но затем отложил тарелку и крепко обнял Феликса, начав его укачивать. – Ты в безопасности. Всё хорошо. Феликс верил. Не мог не верить. Он вжимался в Эрика всем телом и не мог успокоиться, но этого никто и не требовал: наоборот, его обнимали, укачивали и шептали всякое разное: и волосы у Феликса приятные, и сам он замечательный, и вообще слёзки – это хорошо, через них всё плохое выходит. – Прости, – Феликс утёр слёзы и снова вжался, спрятавшись, – я такой слабый, – и зачем Спонсор с ним возится? – Почему ты так решил, солнышко? – его ласково погладили по волосам. – Сижу, реву, – смешинка подкралась незаметно, Феликс выпалил, – а мог бы отсасывать кому-то в подвале, – и рассмеялся. – А хотел бы? – Спонсор обнял его покрепче. – Не знаю, – Феликс часто об этом думал. Достаёт ему? Не достаёт? Скучает? Не скучает? Хёнджин его точно не возбуждал, но Феликс списывал это на перманентную усталость и личную обиду. А остальное? Остальные? – Но думаешь об этом? – Я думаю о том, что надо сделать, чтобы ты не ушёл, – это было самое честное, – и корю себя за это, – тихо, куда-то в грудь. – Не кори, – Эрик погладил его по спине. – Я не уйду, Феликс. – Угу, – почему-то в это сложно было поверить. Феликс с трудом подавил в себе новый виток истерики и, надув щёки, взял один блинчик. Спонсор молча смотрел как он есть, держа Феликса за спину и поглаживая по спине. А потом аккуратно, очень бережно спросил: – Это твоё желание? Чтобы я не уходил? Или команды? – Моё, – Феликс хихикнул, – Чан мечтает держать тебя на максимальном расстоянии, при этом не обижая. – А, – взгляд у него был такой, будто Феликс выболтал страшный секрет. – Ага. – В смысле, он заботится обо мне, – Феликс поднял обе руки вверх, и Эрик, щёлкнув его по носу, положил в рот ребёнка кусочек третьего блинчика. – Я понял, – он глубоко кивнул, и задал следующий вопрос. – А тебе нравится то, как он заботится о тебе? – Не заставляй меня снова плакать! – Феликс сказал это срывающимся тоном, взял второй блинчик и начал его активно есть, осторожно тыкая Спонсора кулачком в грудь. – Прости-прости, – Эрик рассмеялся, мягко погладив Феликса по лопаткам. – Просто хочу убедиться, что мою звёздочку никто не обижает. – На кингдоме станет легче, – Феликс пожал плечами и неожиданно для себя выпалил. – Я всё-таки хочу съёмки. – До кингдома? – Спонсор приподнял бровь. Осталось не так много времени. – Да, – Феликс кивнул, – иначе я буду переживать за наши отношения и плохо выступлю, – он рассмеялся и показал язык. А ещё это некий ответ всёконтролирующему Чану. Но Эрику об этой маленькой, не касающейся его мести знать необязательно. – Так же будет лучше, согласись? – Ты мне скажи, – звучало так, будто его мнение имеет значение. Феликс толкнулся языком за щёку и спрятался в Эрика, мяукнув: – Можно ещё подумать? – а то мало ли как сахар влияет на его решения. – Я тебе позвоню, – Эрик кивнул, поцеловав Феликса в лоб, и тот прильнул к нему. – Прости, что доставляю столько проблем, – Феликсу было искренне жаль. Но это вина была приятная. Было понятно как её исправить. И Спонсор, кажется, ему не запрещал её чувствовать. И справляться с ней. И вообще, он же так ему деньги заработает! – Феликс, ну какие проблемы, ангел мой, – Эрик ласково улыбнулся ему и обнял покрепче. – Хочешь ещё блинчик?