(НЕ)Удачливый Эксгибиционист Чон

      — Вот же ж, блядунство… — сипел себе под нос Чонгук, смачно прикусывая металлическую штангу пирсинга на нижней губе. От этого на языке появлялся привкус крови, холодной стали и безвозвратно испорченной репутации в колледже, а может быть, даже и последующего отчисления.       Легкий ветерок, пахнущий пылью и сладким ароматом цветущих где-то магнолий, бесцеремонно трепал его уложенную челку, снова и снова заставляя черные пряди спадать на глаза. Он нервно сдувал их с лица, но ветер, словно дразня, возвращал все на место. Тот же ветерок нежно ласкал его обнаженное тело под тяжелым черным плащом, отчего по коже бежали мурашки страха и, о боже, некоего вида наслаждения. Плащ был накинут на голые плечи и кое-как повязан на талии тонким тканным пояском, который держался на вере и надежде на лучшее.       — За что мне в жизни такая катавасия, а? Он чувствовал себя сумасшедшим идиотом, но поделать с этим уже ничего не мог. И в таком, с позволения сказать, виде, больше напоминающем беглеца с нудистского пляжа, застигнутого врасплох похолоданием, он держал курс к одинокой фигуре на скамейке в самом центре учебного двора. К Ким Тэхёну. Тому самому Ким Тэхёну, чья улыбка сводила с ума весь колледж, а фотографии собирали тысячи лайков в инстаграме. И этот парень в данный момент не отлипал от телефона, беззаботно и громко смеясь в синий экран, вероятно, просматривая мемы в ТикТоке, а не видеоролик о том, как его однокурсник теряет достоинство в реальном времени.       Палящее солнце играло на его медовой коже, делая ее золотистой и сияющей, а каждый мускул на его расслабленных бицепсах плавно играл и сокращался, когда он содрогался в очередном порыве смеха. Он сидел, развалившись на пол скамьи, как будто весь этот мир был создан исключительно для его удобства и комфорта.       И вы, черт возьми, справедливо спросите: какого, сука, лешего, Чон Чонгук, облаченный в плащ на голое тело, словно эксцентричный супергерой, забывший костюм дома, направляется к этому сияющему и мирно сидящему Богу их колледжа? Ответ был прост и безумен одновременно. Проигрыш в дурацком споре, адреналин, бегущий по венам вместо крови, и тайная, дурацкая надежда, что может быть это привлечет на себя хоть каплю внимания того, на кого он уже который месяц смотрел украдкой.       Эти гоблины, ака участники спора, ака его лучшие друзья в лице Чимина и Хосока, ехидно посмеиваясь, сидели за раскидистым деревцем чуть поодаль, как два злорадных маньяка, выслеживающих жертву. Их кулаки, направленные ввысь в жесте «поддержки», на самом деле больше походили на приглашение на бой без правил, а широченные ухмылки кричали: «Мы это снимем для TikTok'а!» — С какими же дубинами я все-таки дружу… — причитал про себя Чон, искоса поглядывая на эту «группу поддержки», — Или это я дубина, что согласился? Вопрос риторический, конечно. Смысл этого великого и ужасного спора, рожденного в воспаленном мозгу Хосока после пятой банки энергетика, заключался в том, чтобы Чонгук подошел к «своему мокрому сну» в лице Тэхёна, с лицом соблазнителя (или идиота — это уж как повезет), раскрыл полы своего злополучного плаща и продемонстрировал всему честному народу, а главное — объекту своего обожания, член, совершая им так называемый «вертолетик». Чимин вообще радостно подсказывал из-за кустов: «Работай пенисом во всю амплитуду! Чтобы он почувствовал дуновение ветра, как от вентилятора!» Чон же мысленно составлял завещание, в котором раздал своим «лучшим друзьям» по килограмму рамена и по одноразовой зубной щетке — в знак вечной, горькой дружбы. Он сделал глубокий вдох, словно ныряя в ледяную воду. Ну что ж, Тэхён-сэнсэй, встречай своего самого странного фаната. Надеюсь, тебе нравятся цирковые представления.       — При…привет… — подошел нервно Чонгук к Киму, переминаясь с ноги на ногу, как пингвин. Его лицо наливалось румянцем с такой скоростью, что, казалось, вот-вот лопнут капилляры. Он яро молился всем Богам, известным и не очень, чтобы его ебнуло давление, и он шандарахнулся в благословенный обморок прямо здесь, на этом ухоженном газоне. Тэхён медленно оторвался от просмотра роликов, приподняв солнцезащитные очки на лоб. Взгляд, теперь ничем не скрытый, скользнул по фигуре Чонгука в плаще, задержался на его запомидоренном лице и заинтересованно поднял одну бровь. — …Ты этот…как его там… Чонгук? Я тебя знаю, — Ким томно потянулся, из-за чего его майка задралась, обнажив полоску загорелого живота. Чон почувствовал, как у него перехватывает дыхание от этого нескромного зрелища. — Ты однажды попросил у меня туалетку, когда у тебя в кабинке ее не осталось. В спортзале. Запоминающийся был день. Из-за дерева донесся сдавленный хрип — это Хосок пытался не захохотать во весь голос. Чимин, судя по звуку, уже бился головой о ствол. Чонгук стоял, чувствуя себя абсолютно кретином. Их с друзьями план с «вертолетиком» вдруг показался ему не просто глупым, а космически, вселенски нелепым. Человек перед ним помнил его не по крутым татухам или накачанным бицепсам, а по моменту тотального бытового провала. — Э… ага… это я, — выдавил он из себя, мечтая, чтобы земля разверзлась и поглотила его вместе с этим чертовым плащом и друзьями-картофелинами, — Спасибо еще раз за ту… туалетку. Выручил. — Да не за что. Обращайся. Тебе что-то нужно было? — Тэхён медленно облизнул губы, орошая их блеском, от которого у парня-эксгибициониста заклокотало уже всё ниже пупка. — …это… — Чону показалось, что его покинули все жизненные силы, здравый смысл и инстинкт самосохранения. Где-то вдали он услышал сдавленный визг, похожий на то, как душат хорька. Это Чимин не выдержал. Надо было действовать сейчас или никогда. — Заранее п-прости… — А? — бровь Кима поползла вверх еще выше, выражая чистейшее, неподдельное недоумение. И тут Чонгук, не теряя ни секунды, сорвал поясок, и широко откинул полы плаща в стороны.       Наступила тишина. Тишина, которую можно было услышать. Даже ветер, казалось, застыл в изумлении. Тэхён не моргнул. Не отпрянул. Не закричал. Он просто сидел, пока его взор медленно опускался вниз, изучающе разглядывая нежного розового цвета два яичка и среднего размера член в середине, который отбрасывал красивые блики на солнце, как какая-нибудь новогодняя игрушка на ёлочке. — Господи… — проскрежетал Чон, закатывая глаза к небу, видимо, с целью, чтобы его глаза…хотя и не только глаза, но и вся его репутация, достоинство и будущее сгорели дотла в этом адском пекле. Тишина растянулась на вечность. И вот Ким наконец нарушил её. — …Хороший пенис… — произнес он задумчиво, как искусствовед на выставке, ни капли не смущаясь, — Симметричный. Ухоженный. Я бы оценил на десять из десяти… — он присвистнул, по-прежнему не отрывая критического взгляда от демонстрируемого органа. Из-за дерева донесся звук, похожий на то, как будто Хосок пытается одновременно и смеяться, и задыхаться, и рыдать. Чонгук, чье лицо уже давно перестало быть просто красным и перешло в оттенок спелой свеклы, громко выдохнул, собираясь с духом. — …это еще не всё… И прежде чем Тэхён успел сказать очередное убийственно спокойное предложение, парень начал совершать робкие, а затем все более решительные круговые движения бедрами. Его член послушно начал описывать в воздухе неуверенные, но запоминающиеся круги. «Вертолетик» запущен. Миссия выполнена. Позор достиг своей кульминации. Объект соблазнения наблюдал за этим действом с тем же видом, с каким смотрят на неудачное, но старательное выступление уличного фокусника. Он скрестил руки на груди, качнул головой и сделал свой вердикт: — А вот с техникой, дружище, надо поработать. Слишком зажато. Такое ощущение, что у тебя спина деревянная. Нужно расслабить поясницу и работать бедрами, а не всем корпусом, — он сделал паузу, а затем добавил с непроницаемым лицом: — Могу показать пару упражнений на растяжку. Для пластичности. Как раз будет возможность скоро этим заняться. Он как-то по-кошачьи ехидно усмехнулся, а затем повернул свой телефон, который держал все это время в руках, экраном к Чонгуку. На дисплее в идеальном качестве был запечатлен он, Чон, с лицом, выражающим смертельную муку, неуклюже размахивающий своим фаллосом на фоне учебных корпусов. Камера даже сфокусировалась на деталях. — Чего? — задергивая подолы плаща, словно стыдливая невеста, взвизгнул трюкач, чувствуя, как земля уходит из-под ног, — Ты…ты всё это снимал? — А то, — Тэхён лениво встал со скамейки, блаженно потягиваясь, как большой довольный кот, — HD-качество, стабилизация… Всё как в лучших порно-фильмах. Так что жду тебя завтра после пар в нашей аудитории по химии. Без опозданий, иначе видосик утечет в сеть. На этом Ким развернулся и сделал шаг, чтобы проследовать прочь, поблескивая экраном с доказательством совершенного акта непотребства. — Это…это шантаж! — выдохнул Чонгук, обреченно понимая, что попал в ловушку, которая стоит ему всей жизни. Ким остановился и медленно обернулся. На его губах играла та самая улыбка, которая сводила с ума весь колледж, но сейчас в ней читалось нечто дьявольское. — Шантаж? — переспросил он, притворно-невинно приложив руку к груди, — Нет-нет, милый. Это я называю… мотивацией, чтобы простимулировать тебя сделать то, что прошу я. И да…приходи, пожалуйста, в этом же самом плаще на голое тело. И «вертолётик» свой не забудь. Он подмигнул, снова повернулся и зашагал прочь, насвистывая беззаботную мелодию, оставив Чонгука стоять в немом ужасе, сжимая в потных ладонях края своего позорного плаща, под которым скрывалось не только голое тело, но и его растоптанное достоинство. А из-за дерева доносились уже не сдавленные смешки, а полномасштабные рыдания и всхлипывания двух предателей, которые явно уже не могли держать себя в руках.

***

      Солнце уже заходило за горизонт, окрашивая все вокруг в теплые, медово-янтарные тона. А в это время Чон Чонгук, запыхавшийся и с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, снял с себя всю одежду в душном местном толчке, нацепив ранее припасенный черный плащ на тело в неглиже. Пахло дизентерией, отчаянием и страхом. Он нервно завязал поясок, чувствуя, как грубая ткань плаща трется о голую кожу. — Если кто-то меня увидит в таком виде в стенах колледжа, — протараторил он сам себе, глядя на свое отражение в замызганном зеркале, — …то одним отчислением я не отделаюсь… Отражение молчало, лишь с укором демонстрируя его алое лицо и безумный взгляд. — Тут и тюрьмой попахивает за непристойности в общественном месте, — продолжил он, с тоской размышляя о статье, которую уже видел перед глазами, — А с тюрьмой я точно буду не в ладах: с моей неуклюжестью мыло будет роняться практически каждый день, что не есть «гуд» для моей попоньки. Он глубоко вздохнул, пытаясь собрать всю свою волю в кулак. Из-за двери туалета донеслись приглушенные шаги, и он замер, прильнув телом к кабинке, сердце бешено заколотилось. Но шаги прошли мимо. — Ладно, — подумал он, сжимая кулаки, — Либо я сейчас выхожу и совершаю самое большое безумство в своей жизни, либо остаюсь тут до пенсии, питаясь воздухом и собственным стыдом. Сделав еще один глубокий вдох, Чонгук вышел из уборной, чувствуя себя абсолютно голым под плащом — что, в общем-то, так и было — и готовым к самому эпическому пиздецу.       И раз, и два, и три… Считая про себя эти дурацкие, ничего не значащие цифры, словно мантру, он выпорхнул из туалета, даже не оглядываясь по сторонам. Он на каком-то автопилоте, движимый лишь адреналином и страхом быть пойманным, пролетел по пустым коридорам, лавируя между кабинетами. К своему дикому счастью, он не встретил ни души — видимо, сама судьба, хоть и издевалась над ним, но все же дарила небольшую фору. — Ну что ж… помянем меня, — промямлил он, останавливаясь перед дверью в аудиторию по химии. Сердце гудело так громко, что его эхо разносилось по всему этажу. Ладонь, влажная от пота, легла на холодную металлическую ручку. Он почувствовал, как под плащом по спине пробежал холодок — от страха, предвкушения или едкого запаха реактивов, витавшего из-под двери. Сделал последний глубокий вдох. Легонько толкнул дверь внутрь. Аудитория была пуста и погружена в полумрак. Вечернее солнце, пробиваясь сквозь жалюзи, длинными полосами ложилось на ряды столов, уставленных колбами и микроскопами. Воздух был пропитан запахом озона, спирта и чего-то кисловатого — словом, пахло наукой. И прямо у преподавательского стола, непринуждённо облокотившись о доску с застывшими формулами, стоял Тэхён. На нём был идеально белый халат, наброшенный поверх обычной одежды, что делало всю ситуацию сюрреалистичной и сбивающей с толку. В одной руке он держал колбу с дымящейся розовой жидкостью, которую сразу же поставил на стол, как заметил званного гостя.       — А вот и наш главный реактив. Точно по расписанию. Я ценю пунктуальность. Чон оцепенел, ощущая, как сердце начало колотиться с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и ускачет прочь по коридору, подальше от этого парня. «А этот чертяка красивый» — пронеслось в голове вопреки всему, и его член под плащом отозвался легким, едва заметным подрагиванием. «Э, друг, вставать мне там не надо. Ситуация и так хуже некуда, еще и стояка не хватает в довесок мне, ага» — мысленно взмолился он и инстинктивно прикрыл ладонью причинное место, словно это могло как-то помочь. — А как я мог не прийти? Ты же падла такая… ш-шантажируешь меня, — нервно, срываясь на заикание, выпалил он, чувствуя, как горит все лицо. Тэхён сделал вид, что смертельно оскорблен. — Да ты что… Неправда это всё, — он отмахнулся рукой, нарочито театрально закатывая глаза с нахальной улыбочкой на устах, — Враки — хуй в сраке. — Тогда… тогда сотри тот видос, — Чонгук попытался требовательно топнуть ногой, но это вышло жалко и неубедительно, больше похоже на каприз ребенка. Тэхён приподнял бровь и насупился, делая удивленное лицо. — М? Стереть? — он медленно, словно наслаждаясь моментом, выудил из кармана спортивок свой злополучный телефон и принялся размахивать им перед собой, как маятником, — Это ведь историческое достояние. Но… ладно. Подойди и сотри сам, если так надо. Глаза Чона округлились, словно две тарталетки, на которые кто-то положил вдвое больше начинки, чем положено. Неужели всё так просто? Можно подойти и просто стереть скандальное видео и уйти восвояси, сохранив остатки достоинства? Он сглотнул комок нервов, застрявший в горле. Не верилось. Слишком уж легко. Но попытаться стоило. Не сводя взгляда с наглого и такого притягательного лица Кима, Чон медленно, на цыпочках, проследовал к намеченной цели в виде телефона. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустой аудитории. — Ну давай же, чего ты медлишь? — подстегивал тот, активно размахивая гаджетом, будто дразня голодного щенка вкуснейшим лакомством, — Боишься, что я укушу? Не бойся, привит. — Гхххх… — вышел изо рта Чонгука недовольный полурык, больше похожий на звук заводимого с пол-оборота старенького мотоцикла. Ему осталось только протянуть дрожащую руку к смартфону, что он и сделал, мысленно уже предвкушая сладкий вкус победы и удаления позора. До заветной цели оставалось сантиметров пять, как вдруг телефон прямо на глазах выскользнул из пальцев Тэхёна и с тихим шлепком рухнул вниз… прямиком в его же собственные, слегка оттянутые мягкой тканью, спортивные штаны, исчезнув в складках где-то в районе кармана. Наступила секунда ошеломлённой тишины. — Ой-ой… — Ким развёл руками, изображая на лице наигранное, но мастерское недоумение, — Казус вышел. Кажется, он где-то тут… — он небрежно похлопал себя по бедру, — Видимо, застрял. Неловко. Чон даже перестал дышать. Он с ахуем воззрился на парня перед собой, а его рот безвольно приоткрылся, словно у рыбы, выброшенной на берег. — Как… как так-то? Ты это специально! — всполыхнул он, чувствуя, как по щекам разливается новый румянец стыда и ярости, — Достань его! Немедленно! — Нихера себе! — притворно возмутился Ким, широко раскрыв глаза, изображая невинную обиду, — Я? Специально? Да я чуть ли не вывихнул палец, пытаясь его удержать! Почему я должен этим заниматься? — его тон стал сладким и язвительным одновременно, — Тебе нужен этот телефон — ты и доставай. Справедливо же? — Но, но! — вскрикнул Чонгук, но тут же осекся, резко обернувшись к двери. Вдруг кто-то услышит? Мало ли, кто еще может шляться по колледжу в такой час? Мысль о том, что его могут застать в таком виде — с рукой, засунутой в штаны самому популярному парню на потоке — заставила кровь похолодеть. Секунду он стоял, борясь с собой. Гордость кричала одно, а инстинкт самосохранения и желание уничтожить видео — другое. — Хуй с тобой! — сдавленно выдохнул он, смиряясь с неизбежным, — Достану. Его рука, все еще в треморе, медленно потянулась к заветному карману на бедре Тэхёна. Он старался не смотреть ему в лицо, чувствуя, как под плащом напрягается все тело. Пальцы наткнулись на мягкую ткань, и он начал лихорадочно шарить, пытаясь нащупать холодный корпус телефона. Ким стоял неподвижно, лишь едва заметная улыбка тронула его губы. — Ну же, детектив, — прошептал он насмешливо, — Теплее… Гораздо теплее… — Сука… Чонгук готов был провалиться сквозь землю, асфальт и все этажи колледжа прямиком в ад. Его взгляд отчаянно улетел куда-то под запылённый потолок, ведь было невыносимо стыдно смотреть парню напротив в глаза, пока он шарился у него в штанах. Пальцы безуспешно обыскали карман и прилегающие территории. — Телефон… телефона нет у тебя в штанах! — шокированно подытожил он, отдергивая руку, как от огня, — Но… как? Он же упал точно куда-то тебе в штаны! Тэхён стоял, наслаждаясь зрелищем его замешательства, с ухмылкой ещё шире и наглее. — Ну, кроме штанов люди ещё надевают нижнее бельё, гений, — невозмутимо пояснил он и подмигнул, — Там целый мир открытий. Мозг Чонгука на секунду отказался обрабатывать эту информацию. Он так и остался стоять с открытым ртом, чувствуя, как разум медленно перезагружается, пытаясь осознать весь ужас и абсурд происходящего. — Что? — это был единственный звук, который он смог издать. Один короткий, глупый, потерянный слог, полный настоящего и абсолютного когнитивного диссонанса. Взор машинально скользнул вниз, к тому самому месту, куда якобы провалился телефон, и его лицо залилось таким ярким румянцем, что могло бы посоревноваться с сигнальным светофором. Мысль о том, что совать руку надо было бы в труселя, заставила почувствовать лёгкое головокружение. Тэхён, видя его панику, беззастенчиво рассмеялся. — Решайся, Чонгук-сси. У нас не весь вечер. Или видео попадёт в ручки директоров колледжа, а затем распространится и среди студентов. — Блять… — выругался он тихо, но с чувством. Отступать было уже некуда. Если уж начал позориться, то надо это делать с высоко поднятой головой. Или, по крайней мере, не теряя последние остатки самоуважения.       Вторая попытка была ещё более неловкой, если это вообще возможно. Рука Чонгука, влажная от пота, проскользнула ниже, оттягивая резинку боксеров Тэхёна. Его пальцы коснулись коротко бритого лобка, покрытого колючими, твердыми волосками. Кожа под ними была по-адски горячей. — Гульп… — сглотнул он комок в горле, закусывая губу до боли. Чон чувствовал, как по спине бегут мурашки, а сердце стучит где-то в ушах. Он отчаянно пытался не думать о том, чем он сейчас занят, и сосредоточиться только на поиске проклятого телефона. Ким не шевелился, но его дыхание стало чуть слышным и учащенным. — Он чутка ниже… — сказал он голосом, который был на удивление спокоен, учитывая обстоятельства, — Практически у самого… основания. Нужно помочь? — он слегка подался вперед, бедром едва заметно коснувшись руки Чонгука. Тот вздрогнул, словно его ударило шаровым разрядом молнии. Пальцы сами собой проследовали глубже, и он почувствовал под подушечками уже не только жёсткие волоски, а нечто более тёплое, упругое и… гораздо крупное, чем он ожидал найти. Он оторопел, осознав, что миссия по поиску телефона внезапно стала куда более сложной и смущающей. — Не двигайся, пожалуйста… — еле слышно прошептал Чонгук, даже не дыша. Рука застыла в нескольких миллиметрах от цели, ощущая исходящее от кожи Тэхёна тепло и легкую вибрацию от сдержанного смеха. Глаза Кима лучились пылкостью и удовольствием. — А что, любишь брать всю инициативу на себя? — искрометно отшутился он, — Ну что ж… дерзай, пират. Ищи свой клад. Он расслабленно облокотился о стол позади себя, предоставив Чону полную свободу действий. Это молчаливое разрешение сработало как красная тряпка на быка — оно одновременно и смущало, и заводило до невозможности. Чонгук, стиснув зубы и мысленно посылая к черту всю свою гордость, продолжил наступление. Ладонь скользнула еще ниже, в теплое, тесное пространство. И… его пальцы наткнулись на холодный, гладкий объект. Телефон. — Нашел… — выдохнул он с невероятным облегчением. Но в тот же миг его костяшки снова легонько коснулись чего-то другого уже правда заметно увеличивающегося в размерах. Чон весь превратился в окаменелость, чувствуя, как по лицу разливается новая волна жара. Он потянул телефон на себя, но тот, зараза, застрял, будучи в плену у складок ткани. Тэхён тихо ахнул от неожиданного касания, и его наглая ухмылка на мгновение сползла с лица, сменившись на приятную гримасу кайфа. — Осторожнее там с сокровищами, — нашептывал он с едва уловимой дрожью, — Одно неверное движение… и ты найдешь куда больше, чем искал. Тем временем, мягкость около чонгуковской руки стала подозрительно больше, тверже и… определённо влажнее. Телефон был холодным и гладким, а это…это было живое, пульсирующее тепло. Пальцами он всё ещё сжимал корпус гаджета, но всё его внимание было приковано к тому, что происходило буквально в миллиметрах от них. Он чувствовал каждую прожилку, каждое биение крови под тонкой кожей, каждую пульсацию. — У тебя там… стояк, — это прозвучало не как обвинение, а как ошеломлённое, смущённое констатирование факта. Ким не стал отрицать. На его лице не осталось и следа прежней насмешливости. Более того, глаза на нём потемнели и томно закатывались. — Ну так ты… специалист по «вертолётикам». Должен знать, что некоторые взлёты… происходят инстинктивно. Он медленно, давая Чонгуку время отпрянуть, положил свою руку поверх его. — Или это проблема? — тихо спросил Тэхён, пристально глядя тому в глаза. Большим пальцем он лёгким, едва заметным движением провёл по костяшкам Чона, всё ещё сжимающим телефон. — Мешает миссии? — Не… не особо, — простонал что-то невнятное тот. Чонгук, кажется, начал терять голову, потому что всё происходящее резко и неожиданно его завело. Прикосновение к руке Кима, его половой орган, находящийся в сантиметрах от ладони, и вся их странная, сюрреалистичная близость в полумраке химической лаборатории… Что уж говорить… под плащом у него самого всё решительно и безоговорочно «привстало». Стыд смешался с диким возбуждением, создавая гремучую, оглушающую смесь. Тэхён видел, как дрожат ресницы Чонгука, как учащённо бьётся пульс на его шее и как тот совершенно расфокусированным взглядом пытается смотреть куда угодно, кроме Кима. — Может, тогда поможешь со стояком, раз рука твоя рядом находится? — предложение повисло в воздухе, вынуждая Чона, застигнутого врасплох, удивленно ахнуть. Тэхён же не стал ждать ответа. Его пальцы, всё ещё лежащие на руке парня, мягко, но уверенно повели её вниз, прочь от холодного корпуса телефона к своей живой человеческой плоти. Кожа коснулась кожи. — О… — голос Чона дрожал, как осенний листочек. Солнечное сплетение словно прошибло легким ударом. Он задержал дыхание и не мог нормально выдохнуть. Но, несмотря на это, его пальцы скользили по горячей, набухшей венозной кожице члена, вызывая внутри бурю эмоций, начиная от страха и удивления, заканчивая поражённым удовлетворением. — Не стесняйся, поиграйся лучше с ним. Он любит поглаживания и ласку от уверенной руки, — Тэхён дышал ему куда-то в шею, выдавая слова низким властным полурыком. Загипнотизированный этими словами, Чон совсем аккуратно, почти боязливо, начал оглаживать наполнявшийся кровью член. Его движения были робкими, но искренними, и каждый стон, вырывавшийся из груди Кима, заставлял собственное тело отвечать мелкой лихорадочной дрожью. — Мне… мне неудобно… — сипло, почти плача от переизбытка чувств, выдохнул он, прекращая мастурбацию, — Можешь… спустить штаны? Чтобы я… чтобы я мог видеть. Он сам не понял, откуда взялась смелость попросить об этом. Возможно, отчаянное желание стереть последние границы между ними взяло верх над стыдом. Тэхён на секунду оцепенел, оценивая просьбу вместе с жалостливым лицом с нотками мольбы своего партнера. Затем медленная, хищная улыбка облагородила его губы. — Только если ты сделаешь то же самое, — он кивнул на чонов плащ, — Честная игра. Без обмана. — Я… да, ты прав, — сдавленно выдохнул Чонгук, не думая ни о чем, кроме их близости, ведь разум его был поддернут туманом желания. Он второй рукой, бьющейся в конвульсиях от нетерпения, рванул небрежно повязанный поясок. Тяжёлая ткань плаща распахнулась, обнажив всё его тело и собственный член, который колом встал, требовательно указывая головкой в сторону Кима. Алый, влажный от возбуждения кончик подрагивал в такт каждому стуку его сердца. Ким вызывающе рассматривал вставший орган Чона, прицениваясь взглядом, тёмным и оголодалым. В своей фантазии он точно сверху донизу облизал каждый миллиметр этого идеального члена, жадно причмокивая. — Хороший мальчик… — прошептал он одобрительно с неподдельной нежностью в голосе, смешанной с вожделением.       Ким не стал лукавить по поводу своей части сделки. Вытащив руку из-под резинки трусов, он обеими руками уверенно приспустил штаны вместе с боксёрами ниже колен, освобождая своё мощное, полностью возбуждённое достоинство. Злосчастный телефон полетел к чертям собачьим на пол, со звонким треском отлетая куда-то в сторону, что было успешно проигнорировано двумя сношающимися. Сейчас не до него, гаджет подождет.       Тэхён стоял перед Чонгуком во всей своей обнажённой, величественной красоте — загорелая кожа, упругие мышцы бедер и тот самый внушительный размер, который заставил Чонгука подавиться воздухом. — А он… большой, — очарованно, почти благоговейно выдохнул Чонгук, исследуя зрачками массивный, идеальной формы член, на котором вздувалась каждая венка. Его собственная рука на каком-то животном автомате потянулась к себе, но замерла в воздухе, не в силах отвести восхищённого взгляда от Кима. — Кажется, нам обоим есть чем заняться, — он сделал шаг вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между ними и опаляя мятным дыханием кожу вокруг нежных губ Чона. — Но нас могут спалит… Не успел Чонгук закончить слабый, полный паники протест, как тёплая ладонь Тэхёна легла на его член без всякого разрешения. Большим пальцем он провёл по самой чувствительной части, нежно поглаживая влажную, пунцовую головку с уретрой круговыми, массирующими движениями, которые тут же лишили Чонгука всех сил. — Рхахпх… — из груди вырвался не звук, а какой-то сдавленный, хриплый выдох, нечто среднее между стоном и рыданием. Колени подкосились, и он инстинктивно вцепился руками в плечи Кима, чтобы просто не рухнуть на пол. Весь его мир был сконцентрирован в одном конкретном моменте: на жаре ладони Тэхёна; влажном трении и невыносимом сладком давлении, которое заставляло его глаза закатываться под веки. Все мысли о том, что их могут увидеть, поймать, застукать, испарились, сожжённые одним этим прикосновением. Осталась только эта шокирующая, всепоглощающая физиология, стук собственной крови в висках и тёмный, голодный взгляд Кима, прикованный к эмоциям на его лице. — Тише, тише, — прошептал тот, нежно хлопая Чона по щеке второй рукою, — Пусть весь мир подождёт. Хват сжался чуть сильнее: он провёл большим пальцем теперь уже по уздечке, то надавливая, то отступая, вызывая у Чонгука новый, беззвучный спазм. — Сейчас важно только это. Он начал мягко, но с уверенным нажимом осуществлять медленные, поступательные движения по стволу Чона. Ладонь была идеально влажной от его же собственной смазки, каждое движение — плавным и точным, попадающим прямо в цель. Чонгук не помнил себя от ощущений. Его голова запрокинулась назад, глаза были прикрыты, а из груди вырывались прерывистые вздохи. Он полностью отдался на волю этого человека, этому сладкому, похотливому безумию. — Давай, ты тоже помогай, — Тэхён сбивчиво лёгким кивком головы указал на свой пенис, который стоял твёрдо и требовательно, блестя на кончике на фоне полумрака аудитории. Дрожащая рука Чонгука потянулась вперёд. Его робкие пальцы сначала лишь коснулись горячей кожи, ощутили пульсацию. Затем, подгоняемый низким стоном одобрения партнера, он обхватил орган всей ладонью. Член был больше и тяжелее, чем он ожидал. Кожа на нем натягивалась под пальцами, как шёлк, при каждом поступательном движении. Он начал двигать рукой, пытаясь повторить те же медленные, уверенные движения, что отрабатывал на нём Ким. Получалось неумело, но, судя по стонам парня напротив, Чонгук делал всё, как по методичке.       Правда собственный ритм начал сбиваться, когда ладонь Тэхёна ускорилась, заставляя позабыть о том, где он, кто он, и, как, черт возьми, он жил без этих ощущений всю свою жизнь? — Вот так… — выдохнул Ким. Он наклонился вперёд, лбом касаясь лба Чонгука. Их дыхание смешалось — горячее, прерывистое, общее. — Вот так, детка… Еще пара синхронных, поступательных движений друг другу, и обоюдная волна оргазма настигла их сокрушительной, ослепительной силой. — Рыах… — сдавленный стон вырвался из груди Чонгука, его тело напряглось, выворачиваясь дугой, а затем безвольно обмякло. Тэхён излился аккурат в сжатую ладонь Чона, горячими пульсациями, а Чон стрельнул бурной струей, которая окатила кимово запястье и живот. Оба стояли, опираясь о стол, с тяжелой отдышкой, как после десятикилометрового марафона. И в этот самый момент, когда сознание начинало медленно возвращаться…       — Тут кто-то есть? — раздался старческий голос в коридоре. Дверь в аудиторию со скрипом приоткрылась, и на пороге показался старый охранник колледжа, щурясь в полумрак. Сердце Чонгука упало в пятки. Он превратился в статую, чувствуя, что пару секунд отделяют его от вселенского позора. — Не шевелись… — едва слышно, почти беззвучно, прошептал Тэхён, его пальцы сжали запястье Чонгука в предупредительном жесте, — Он полуслепой, глядишь, нас не заметит… Охранник сделал шаг внутрь, вяло посветив перед собой фонариком. Луч света проплыл по рядам столов, едва не задев их ноги. — Господи, пронеси, — мысленно взмолился Чон, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Он не смел даже дышать. Охранник сделал ещё один шаг вглубь аудитории. — Снова мисс Джиён какие-то странные манекены принесла в лабораторию, — пробурчал он себе под нос, когда луч света на секунду выхватил из темноты их застывшие, абсолютно голые и блестящие от пота и оргазма силуэты, — Совсем уже головой поехала, бедолага. И зачем их ставить в такой… неприличной позе. Он покачал головой, фонарик дрогнул в его руке, и луч ушёл в потолок. Пожилой мужчина тяжко вздохнул, развернулся и, ворча что-то про молодёжь и современное искусство, вышел за дверь, притворив её с громким щелчком. В аудитории воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только их собственным дыханием. Чонгук медленно выдохнул воздух, который, казалось, держал в лёгких целую вечность. Его колени подкосились, и он едва не рухнул на пол, но Тэхён вовремя подхватил его, прижав к себе. Их липкие, потные тела соприкоснулись. — Манекены… — пробурчал он с истерической ноткой, — Он принял нас за манекены… Тэхён сдержанно рассмеялся. — Ну что ж, — он отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо, — Значит, мы очень убедительно выглядели. Как думаешь, мы получим высший балл за эту… практическую работу? — Не знаю… но одно я знаю точно… я чуть в штаны не наложил, когда увидел охранника, — сказал Чонгук с панически бьющимся от адреналина сердцем. Он беспомощно посмотрел на липкие следы на руке Кима. Тэхён фыркнул, после чего его плечи заметно задрожали от едва сдерживаемого смеха. Он обнял Чонгука за талию, притягивая к себе. — Дык у тебя и штанов нет, чтобы наложить, — ответил он, хихикая прямо ему в волосы. Его пальцы нежно переплелись с влажными прядями на затылке Чонгука. Тот фальшиво хмыкнул, чувствуя, как дикое напряжение наконец начинает отпускать, сменяясь лёгкой истерикой и облегчением. — Значит, на пол бы наложил, — парировал он, уткнувшись лицом в шею Кима, — Пришлось бы потом оттирать. Мисс Джиён точно бы не оценила такое «современное искусство» на полу своей лаборатории. Тэхён откинул голову и рассмеялся уже открыто — громко и заразительно. Его смех эхом разнёсся по пустой аудитории, смывая остатки страха и неловкости.       — Го в бар, по вину жахнем? — неожиданно предложил Тэхён, смотря на Чона с ухмылкой, — Обсудим наши…художественные перформансы. Или мастурбации. Как точнее? Чонгук, всё ещё пытаясь прийти в себя после того, как их чуть не спалили, да ещё и в таком виде, смотрел на него с немым изумлением. А потом его собственные губы растянулись в широкой, немного безумной улыбке. Адреналин всё ещё пульсировал в крови, и предложение звучало как идеальное продолжение этого вечера. — Ну го. Только я по пиву больше, — он выдохнул с лёгкостью, которой не чувствовал ещё несколько минут назад, — Только мне бы одеться в нормальную одежду еще для начала… — Чон почесал свою макушку. Тэхён же громко рассмеялся, уже вовсю натягивая свои боксёры. — Без «Б», значит по пиву, ну, после того, как ты раздобудешь одежку, — он понизил голос до шепота, — А я пока сохраню это видео на всякий случай. Для истории искусства. Или для шантажа. Решу позже, — поднял он с пола позабытый телефон, пихая его в карманы и попутно лыбясь белоснежной улыбкой. — Иди нахер, — ответил ему Чон со счастливой усмешкой, кидая в лицо поясок от плаща, — Дурак.