Он хоть и груб, но внутри так хрупок...

Ветерок продувал сквозь деревья, принося некоторую прохладу, в такую солнечную погоду. Все обжекты веселились, некоторые злились как Брялок, а некоторые просто задумались как Кнайф, о котором и пойдёт речь. Он лежал на своём привычном кусте, уставившись в одну точку. Иногда он тяжело вздыхал. Не ясно, что у него было на уме, ведь в такую хорошую погоду лучше идти гулять. Хотя учитывая его замкнутость в последнее время, у ножа явно были проблемы. Он часто не мог заснуть, при каких либо криках выступали слёзы, которые он так пытался сдержать, а некоторые и дальше его продолжали травить. За что ему это? За что такие страдания? Когда ему в голову пришло плохие мысли, он хотел заплакать, но пытался сдерживаться. Он просто начинал глубоко дышать и придумывать утешающие слова самому себе. Он так задумался, что не заметил кое-кого проходящего мимо него. Это был не безызвестный ему обжект низкого роста - Курасан. Этот карлик умудрялся так запугивать и обижать Кнайфа, да и не только его, что все обжекты были в шоке. Многим, конечно, было не пофиг на Кнайфа, но из-за Курасана ему в голову начали идти мысли о брошенности и одиночестве. - Хей, чё уставился? - Недоумевая спросил Курасан, немного подкалывал Кнайфа. - А!? Н-ничего... Просто задумался... - Ножику было неловко отвечать на вопрос Курасана, так как правду о чувствах, говорить будет стыдно. - Инвалид, смотри какая погодка, почему ты не гуляешь? - На этот раз без язвительности, но весело поинтересовался круассан. - Да какое тебе вообще дело!? - Кнайф скрылся на крик, повернувшись на бок, чтобы видеть Курасана. - Эй! Я с тобой нормально разговариваю! - Курасан тоже начал кричать. А у Кнайфа чуть-чуть поплыла слезинка из глаза, которую он хотел скрыть. - Чё!? Заплакать решил, бедненький? От таких маленьких криков плачут только трёхлетки! - Курасан заговорил издевающимся тоном, обижая Кнайфа. - Я... Я-я... - Ножик хотел что-то выдавить, но тут же запнулся. В голову полезли нехорошие мысли, а сам он тихо, не заметно для Курасан всхлипнул. - Я не п-плачу! После фразы пошёл второй всхлип, который он не смог скрыть. Кнайфу стало стыдно за плач, поэтому он с усилиями начал скрывать его. Но он просто перевернулся на другой бок, обняв ноги, продолжая всхлипывать. - Эм... Кнайф? Это... Ты... Прости, что я обидел т-тебя! - Курасан заволновался и начал теребить пальцы, так как он не ожидал такой реакции. Обычный Кнайф бы обругал его или просто ушёл подальше от этого подонка. - Иди... От с-сюда нахуй! - Кнайф дрожащим голосом с трудом крикнул Курасану. Тон голоса был каким-то слишком высоким. Но ножик так делал не специально. Курасан знал, что ножа не стоит трогать и решил уйти. Однако его не покидали мысли. Ноги медленно переплетались по траве, издавая шорохи. Рогатый смотрел вниз. Ему в голову лезли мысли о том, что с Кнайфом что-то не так. Возможно, он скрывает много вещей, которые никто не сможет узнать, не поговорив с ним. Лампчка сейчас в изоляторе и ничего не может сказать про Кнайфа, хотя Курасан уверен, что она знает его по пять пальцев. Но самое странное, что Кнайф именно заплакал. Он редко плакал на людях. Он редко плакал от криков. Он не плакал от мелочей! Такой расклад немного беспокоил Курасана, но лезть к нему он пока не собирался. Наконец пришёл вечер. У обжектов был свой общий дом. Там были аккуратно расположены комнаты. Была общая кухня, ванная, но в их описание мы не будем углубляться. Кнайф зашёл к себе в комнату, раздражённый сегодняшним днём. Успокоил свой нервный срыв он за 5 минут, но вот стыд нет. Наверняка Курасан расскажет банде и все будут смеяться! Или даже Цветущему Маю... Он же и так изгой, он не хочет новых травм, которые будут пожирать его мозги новыми мыслями о самоубийстве. Он уже пару раз пытался самоубиться, но это замечали другие обжекты и останавливали. Кнайф сейчас хотел просто лечь спать без всяких обид, в чьих-то объятиях под тёплым одеялом. Хотя... О чём он вообще думает? Это грубый задира, который должен наоборот всех заставлять плакать и бояться или хотя злиться. Но сейчас он просто стал тупым мямлей и изгоем. Кнайф подошёл к своей кровати и лёг спать, чуть не заплакав от плохих мыслей. Его бесили его слёзы. Он должен скрывать боль. Так он будет показывать, какой же он слабый. Какой же он по поведению незрелый... Как ребёнок... Курасан в то время с беспокойством лёг на спину и просто начал смотреть в потолок опять размышляя о Кнайфе. Даже если он его враг... Всё равно не нужно было так поступать. Бить, в колодец толкать и даже пытаться поджечь. Сейчас у него на душе была только вина. А тот беспричинный плач был таким странным. Будто Кнайф стал маленьким ребёнком, хотящим заботу родителей. Как только Курасан об этом подумал, решил больше не возвращаться к этой теме и поразмышлять о другом. Но ему в голову пришла одна мысль. Что если Кнайф психологически омолодел? Чтобы уйти от проблем и найти чьей-то ласки. Ну кто не захочет, чтобы в трудный момент обняли и поддержали? Попить чай, укутавшись в одеяльце? Посмотреть какие-нибудь яркие мультики? Курасану самому даже захотелось бы таких нежностей. Для рогалика это были уже "великие психологические размышления". Хотя какой из него психолог, когда он даже паранойю и шизофрению может перепутать? Он всё-таки решил это сохранить в голове и придумать, что делать с Кнайфом, которого он хоть и ненавидит, но не хочет оставлять одного. Курасан разблокировал свой телефон и нажал на заметки, где он начал что-то строчить. Всякие догадки попадали в заметки. Писал он это где-то 10 минут, а потом устал и выключил телефон, готовясь спать.