Он хоть и груб, но внутри так хрупок...

На следующее утро Курасан, вспомнив свои ночные размышления, потянулся в телефонные заметки и начал заново перечитывать свои предположения. Для него сегодняшнего это был полный бред. Рогатый решил, что ночью был просто не в состоянии здраво мыслить, но его не покидали мысли о Кнайфе. Он всё время думал о том, какой инфантильный Кнайф, хоть это и был единственный раз, когда он хоть заплакал. Курасан был очень нервный и старался отгонять эти мысли прочь из головы. А потом он наконец додумался: нужно рассказать Ёшке! Он более умный и может правильно проанализировать. В то время Кнайф проснулся. Спал он не так долго, так как он как всегда беспокоился. Самому Кнайфу тоже показалось вчерашнее поведение супер странным. Он не хотел плакать. То чувство, будто кто-то заставлял его это делать. Даже Бутылыч бы так не заплакал как Кнайф, хотя по натуре он очень слаб. Ночью он почему-то заплакал, а потом со слезами заснул. Нож всё ещё беспокоился о том, что же будет. Курасан мог всё рассказать, он действительно мог. Но знал ли он, что Курасан вообще замышлял… Курасан и Ёшка побеседовали между собой. Они сидели в дали ото всех, где-то ближе к Домкрату. — Так вот оно что, понятно… А это на постоянно? — Задал вопрос Курасан. — К счастью нет, у Кнайф просто много стресса, попробуй помягче к нему относиться. Как родитель к ребёнку. — Сказал Ёшка. — Эм, это как? — Ой, точно, сейчас объясню. Просто почаще обнимай, укрывай на ночь… Наверное даже сказку почитай, а может даже как к грудничку относись! — Сказал неуверенно Ёшка. — Чё?.. Ты что, больной? Кто так делает?! — Возмутился Курасан. — Нет, я не больной… Можешь даже погуглить и узнать. — Ладно-ладно, учту! Спасибо, типо! Фиолетовый лишь помахал рукой Курасану, а последний ушёл восвояси. Зато во время беседы, Курасан узнал, что испытания буду завтра.

***

Кнайф уже сидел на кухне, чуть не засыпая, так как поспал он очень мало времени. Как Кнайф начал погружаться в сон, тут же услышал стук карабином по столу. — Чё ты спишь?! — Брялок как всегда, начала кричать от гнева, который ненавидели все. — Брялочек… Успокойся… Может он не выспался. — Бутылыч успокоил блохастую, а она в свою очередь сбавила злость. — Ааа… И-извини… — Брялочек неловко и нервно протароторила. Она старалась сдерживать гнев. Потом она хмуро достала свой дневник, в котором недавно со злости оторвала страницу. От крика Кнайф съёжился и, конечно же, у него потекла слеза, которую, слава Суши богу, никто не заметил. Кнайф просто продолжил есть, с дрожащей рукой. В мыслях он просто обзывал Брялка за её гнев, хоть она и не могла его контролировать. Когда нож принялся пить чай, то случайно разлил его на стол. Чай пролился прямо на дневник, а потом Брялок, обиженная за дневник, не контролируя порыв гнева, закричала на Кнайфа: — Ах ты ж гнида, чё ты творишь?! Ты мне пол дневника испортил, дебил безмозглый!.. — И так бордовая продолжала его унижать за неаккуратность. — Заткнись ты уже! — Крикнул озлобленный Кнайф, который был очень расстроеный. Оба ушли по своим комнатам расстроеные: Кнайф из-за унижений, а Брялок из-за исрченного дневника. Курасан тут же решил воспользоваться шансом, так как знал, что Кнайф сейчас подавлен. Бутылыч же пошёл подбадривать Брялка, которая закрылась в комнате. Но сейчас речь не о Брялке. Курасан пошёл к Кнайфу в комнату. Открыв дверь, Курасан увидел Кнайфа, который раздражённо обнимает подушку. Подушка была в форме красного сердечка. Тут Курасан уже начал понимать, что его утверждения правильные. — Привет Кнайфи! А… Что это ты сидишь такой грустный?.. — Спросил Курасан обеспокоенным тоном. Кнайф же немного засмущался. — Эм… Ты обнимаешь подушку? — Курасан по-доброму улыбнулся, но Кнайф всё равно был раздражён, так как не любил какие-либо ласки… По крайней мере перед другими. — Эм… Чё припёрся, гад?! — Кнайф скрыл подушку под одеялом, хоть и понимал, что Курасан уже спалил. — А почему ты так резко отреагировал? Я вообще-то нормально с тобой разговариваю! — Рыжий немного повысил свой голос, а Кнайф походу, подавленный, уже принял это за оскорбление. Из глаза ножа полилась слезинка, которую он пытался скрыть, хоть это и не очень получалось. — Ой, извини Кнайф, пожалуйста! Я не хотел… Хехе… — Курик уже понял, что бесполезно что-то говорить, ведь он не подбадривает, а делает только хуже. Кнайф уже начал всхлипывать, что он ненавидел. Уже второй раз он начал плакать перед заклятым врагом, что очень было постыдно. По крайней мере, для острого. Курасан занервничал, а затем придумал, что нужно делать. Он нервно поплёлся к кровати Кнайфа и, порывшись под одеялом, увидел там подушку в форме сердечка, а потом молча предложил ему взять. Ножик, не смотря на то, что это здесь Курасан, взял сердечко и крепко обнял. С какого перепугу Кнайфа утешают такие вещички? Рогатому было крайне необычно видеть такого беспомощного Кнайфа. Затем Курик решил предложить: — Кнайф… А может мы помиримся? — Курасан неуверенно, но искренне предложил Кнайфу. — Ч-чё?.. А чё э-это я? — Кнайф кинул эту подушку куда-то подальше и был явно радражённый, — Нет, нет и нет! Мы… Мы не будем мириться, рогатое чмо! Курасан понял, что его не нужно трогать и ушёл. Но всё же Кнайф, который обнимал подушечку, был милым для него. Вскоре началась ночь. Кнайф лёг спать, опять в плохих мыслях. Хоть вешайся, главное, что не ждать насмешек от плача. Он вскоре уснул полный плохих мыслей. Курасан же придумал много всего, что можно сделать с Кнайфом. Всё таки такой милый Кнайфик, который обнимает какую-то подушку, намного лучше того задиры, который обижает Бутылыча. Курасан же в свою очередь решил погуглить инфу, которую предложил Ёшка.