Андеграунд

      Рабочее утро пятницы началось как обычно: Андрей кружил в общей суете, контролируя готовность к открытию ресторана. День обещал быть хлопотным и важным: не последний человек в городе снял зал на целые сутки, чтобы провести вычурный и внезапный банкет по такому же внезапному, но неизвестному Андрею случаю.       Раздевалка персонала как всегда была шумной, с одной лишь разницей: обычно тут не пахло перегаром. Андрей аж воздухом подавился, когда зашел:       — Кто?! — Пять пар испуганных глаз уставились на него с разных концов помещения, и только одна — осталась смотреть в пол.       — Все вышли отсюда. Быстро. — Провинившийся тоже подорвался, но был пойман за голое плечо при попытке побега. — Сиди, Степанов.       Новый работник, всего неделю как устроился официантом, и тут — такое! Андрей негодовал: он тоже, конечно, не божий одуванчик, но не так же нагло! Ян, нырнувший в рубашку только одной рукой, чуть покачиваясь, развалился на скамейке, все так же пялясь в пол.       — Степанов, это что такое? — спросил Андрей тоном, которым родители отчитывают маленьких детей. — На меня посмотри.       Реакции никакой.       Андрей схватил официанта за подбородок, вынуждая поднять лицо. Кожа зеленоватая, под покрасневшими глазами залегли темные круги, пышные волосы, убранные ободком, явно грязные — видок так себе. Зато в глазах, до этого сонных, при взгляде на ресторатора сверкнула паника, но Андрей не придал этому значения.       — Нет, так ты в зал не выйдешь. — Вынес приговор Андрей. — Вычту из зарплаты за сегодня. Завтра свободен?       — Что? — Ян позеленел окончательно, нервно облизнул губы. Андрей удивленно вздернул бровь, ожидая ответа. — Э… Да?..       — Зайди завтра утром. Будешь отрабатывать. А сейчас шуруй домой — отоспись.       Ян, шумно сглотнув, сгреб из шкафчика только что сброшенные вещи, стянул форменную рубашку и ринулся в сторону туалетов. Увешанные стальными кольцами и бляшками берцы прогремели по коридору.

***

      Той же ночью Андрей стоял в толпе разукрашенных студентов и слушал выступление молодого коллектива. Песни напоминали какую-то сборную солянку: солист то вообще забывал, что умеет петь, и срывался в что-то, большее похожее на постпанк — такое же непонятное и режущее слух, — то внезапно перевоплощался и очень даже неплохо исполнял что-нибудь лиричное. В такие моменты, когда концертом действительно можно было насладиться, Андрей намертво прилипал к певцу взглядом: юноша поднимался на сооруженную из автомобильных шин и фанеры возвышенность, взмахивал немного длинными волосами, облизывал губы усеянным пирсингом языком и античной статуей замирал над толпой, поражая силой голоса. А потом снова спускался и шел в полный разнос — скакал, бегал по маленькой сцене, бил по барабанам, сбивая барабанщика, и что-то завывал в микрофон. Толпе одинаково нравились обе части концерта, а вот Андрей все ломал голову, пытаясь осмыслить новый виток музыкального искусства.       Прямо посреди очередной песни, состоящей из долгого монотонного вопля в микрофон и ударов по тарелкам — в какой-то момент Андрею даже подумалось, что бьется барабанщик уже головой, тоже не вынося происходящей вакханалии, — свет в зале вдруг выключился, как и колонки. Солиста это не сильно смутило: он упорно продолжал вопить, только стал делать это громче, чтобы было слышно и без микрофона.       — Всем спасибо, что пришли! — Спокойно сказал солист сразу после того, как внезапно заткнулся. Андрей только диву дался: и как он не охрип.       В темноте, разбавленной только фонариками смартфонов, толпа начала вытекать на тесную улочку, под которой все и происходило. Андрей с трудом пробился сквозь поток людей и направился в тупик за клубом, где уже ждало такси.       — Неужели ты думаешь, что мне слабо? — раздался сзади голос. Дверь черного входа хлопнула, выпустив звезд вечера.       Участники группы о чем-то переговаривались, уверенно пересекая парковку, и до Андрея долетали только отдельные куски диалога, пока вдруг совсем рядом не раздалось:       — Извините! — Кто-то легко похлопал его по плечу.       Стоило только Андрею развернуться, как — он и понять ничего не успел! — крепкая рука легла ему на затылок и с силой притянула к чужому лицу.       Незнакомцу пришлось привстать на носки, чтобы компенсировать разницу в росте, и Андрей почувствовал на себе тяжесть потерявшего опору тела. Чужие губы немного приоткрылись, обжигая холодом металлических колец, а язык мазнул парой железных капелек по небу. Раньше, чем Андрей успел дернуться назад, его мягко оттолкнули.       — Еще вопросы? — железным тоном спросил солист своих друзей. Те синхронно помотали головами. — Вы извините за вторжение, — обратился незнакомец уже к Андрею. — Хорошего вечера.       В темноте, рассеянной миганием аварийки такси, сталью мелькнул профиль незнакомца и прокатилось общее верещание музыкантов, стремительно покидающих двор. Бряцая кучей пряжек, заклепок и цепочек, солист исчез между двумя фургонами, группа потянулась за ним. Свет фар мазнул по удивленному лицу Андрея, когда такси тронулось и затормозило в паре шагов от него.

***

      Касса за вчерашний банкет получилась воистину впечатляющей: еще бы, ресторан открылся на три часа раньше положенного и до рассвета гремел праздничным застольем. Андрей успел даже отлучиться на концерт; вернулся — гости только-только начали расходиться. Такое удовольствие стоило безумного дорого, а значит — прибыльно. К полудню Андрей закончил с оформлением налоговых документов и, проведя быстрый брифинг, удалился к себе в кабинет. Оставалось решить только одно важное дело: назначить отработку Яну, бессовестно подставившему первую смену.       Замену пьянице пришлось искать буквально днем с огнем: персонал был из молодых, так что все, кого Андрей пытался вызвать на работу за двойную ставку, отказывались — мешала учеба.       В дверь кабинета постучали. Андрей поднял голову со стола, который после шумной ночи казался необыкновенно мягким: Андрей вчера и выпил, и самокруткой, гуляющей по толпе, в кураже успел затянуться. Поправил пиджак, чтобы не выглядел замятым, и пригласил посетителя войти.       — Здравствуйте, — промямлил Ян, заправляя непослушные волосы за уши. На пальцах сверкнули кольца, а в немного отогнувшихся ушах Андрей разглядел кучу украшений: в каждом ухе по штанге, несколько колец вдоль хряща и еще по серьге в мочках.       — Почему не в форме? — спросил Андрей, поднимаясь из-за стола и направляясь к официанту.       — А надо? — Парень покраснел, затравленно глядя на начальника из-под бровей. Андрей поравнялся с Яном, сплел руки под грудью. — Я думал, что… — Официант коротко выдохнул, поднял голову и, мысленно запретив себе бояться, шагнул вперед.       Поцелуй вышел не очень: Ян нелепо ткнулся в чужой нос, потом быстро коснулся уголка губ, а потом, схваченный за оба плеча, оказался прижат к двери.       — Ты что делаешь?! — возмутился Андрей.       — Ну так… Отрабатываю? Я же вас вчера, ну… — Ян смутился. — И вы сегодня, ну…       — Дурак совсем? — задохнулся Андрей, совсем потеряв нить разговора. — Я тебя в ночную смену поставил! Вот — твоя отработка.       Ян нервно облизнул губы, и Андрей невольно проследил за этим движением, точнее за штангой, мазнувшей по целому ряду колец в нижней губе: тихий звон, который при этом прозвучал, показался забавным. Так вот оно что…       — Это ты, — протянул Андрей, прищуриваясь и опасно наклоняясь к Яну.       — Я все объясню! — только и успел выкрикнуть он, прежде чем его заткнули поцелуем.       Холодная сталь резко контрастировала с теплыми и мягкими губами, металлические шарики — с влажным языком. Под ладонями таким же холодом выделялись пряжки и заклепки кожаной куртки, но это оказалось не так приятно — тогда Андрей нырнул руками под куртку, обнимая крепкий торс через грубую ткань майки. Ян задышал резко и рвано, ребра, сжатые с двух сторон, быстро заходили вверх и вниз. Но музыкант не отступил: схватившись за плечи Андрея, он умудрился закинуть ногу на его бедра, прижаться ближе, обжигая жаром тела.       — Когда там у вас следующий концерт? — спросил Андрей, разорвав поцелуй и отклонившись немного назад.       — Меняю ночную смену на проходку, — с вызовом ответил Ян, не отнимая рук от чужой шеи.       — Еще чего! — возмутился Андрей. — Правила для всех одинаковые, даже для тех, кто мне сразу понравился.