Учитель музыки и физрук выясняют отношения за баночкой пива.

Все знакомые называли увлечение Андрея странным. Еще бы, знаменитый на всю столицу ресторатор шатается по подпольным концертам никому не известных музыкальных групп. Кто-то даже считал Андрея спятившим: станет ли здоровый человек тратить время на фриков, скачущих по сцене под ужасные песни. Андрей же находил в этом какую-то особую прелесть.

– Не видела тебя раньше, – сказала Катя. – Я не отсюда, – вздох повис в недосказанности: слова требовали продолжения, пояснения, но развивать мысль не хотелось. Во мраке вспыхнула рыжая звездочка тлеющей сигареты. Затем раздался голос: – Я тоже. Не знаю, чья это квартира. – На то, как Саша поперхнулась чаем, Катя ответила звонким смехом.

Пока Рома следил за яркими взрывами в небе, я смотрел на него - смотрел и впитывал в себя, как радостно блестят глаза и приоткрылись в удивлении губы, как замерли в волнении приподнятые брови и колышутся на ветру прямые пряди волос. Насыщался этим образом, как губка, чтобы сохранить его навсегда. И представлять, что с таким восторгом Рома смотрит на меня - на меня, а не на холодное зимнее небо.

Вечер джаза в ресторане "Scarlet Crane" должен был закончиться как угодно, но только не так. Юрины ожидания были весьма скромными: он выступит, ему похлопают, он получит деньги и бесплатный ужин - конец. Наперекосяк все пошло еще в самом начале, когда в наушнике вместо ритма раздался томный голос: "Я расстегиваю твою рубашку..."