Пушистая проблема Гермионы Грейнджер

      — Знаешь, а я ведь никогда не праздновала Рождество сама, — восторженно щебетала Грейнджер, разбирая покупки.       Драко ради такого дела даже покинул свое убежище на подоконнике и сунул нос в пакеты. Леденцы-трости, стеклянные украшения для елки, какие-то мотки темных веревок со стеклянными бусинами, свертки в подарочной бумаге…       — Сначала всегда с родителями, потом Хогвартс, потом… — она запнулась и поежилась, как будто воспоминание её напугало. — А потом мы всегда праздновали с семьей Рона. Это было здорово! В Норе всегда так уютно, и горит камин, и пахнет вкусной едой, и столько народу… Это был настоящий праздник.       Гермиона помрачнела. Что ж, даже при своем отношении к семейству Уизли он, наверное, мог её понять. Звучало… и в самом деле неплохо.       — В этом году Молли меня тоже пригласила, но это из вежливости, конечно. Что мне там делать? Смотреть на то, как Рон тискается со своей новой пассией? Я могла бы, конечно, привести Мэтта — но он ведь маггл. Не стирать же ему потом память…       Драко обдумал эту мысль со всех сторон. Стереть память этому мерзавцу было не такой уж плохой идеей — может, тогда бы он забыл о дурацкой шутке Поттера и отцепился бы от Грейнджер?       — Гарри предлагал устроить что-нибудь на Гриммо, но я отказалась — на самом деле ему тоже хочется в Нору, просто неловко оставлять меня одну в Рождество. Но я и не буду одна! У меня есть ты, и…       Волна горячего удовольствия прокатилась по всему телу от ушей до кончика хвоста. Нет, где-то на краю сознания Драко помнил, что все эти слова она говорит коту, а вовсе не Драко Малфою — но все равно…       — … и Мэтт! — закончила фразу Грейнджер, и все удовольствие как фестрал языком слизал. — У него нет никаких планов на Рождество, так что мы будем встречать его все вместе! Он сказал, что поможет мне с елкой, мы её нарядим, приготовим еду…       Ага. Приготовим еду, в которую он снова что-то подольет. Или сделает еще что похуже… А как же он? Наверняка у Мэтта есть план, как избавиться от вредного кота, который все время мешает и путается под ногами. Выдать своего приятеля за хозяина не сработало, но кто сказал, что он не попробует снова, выбрав кого-то, кто вызовет у Гермионы больше доверия?..       Дойдя в своих размышлениях до этого пункта, Драко не на шутку встревожился. Что уж там, тревожиться за сохранность собственной шкурки было гораздо привычнее и комфортнее, чем думать о сложных и по-настоящему неприятных вещах — поэтому он предался этому занятию со всем рвением и старанием, на какие только был способен. Так что к тому моменту, когда и в самом деле прозвучал звонок в дверь, Драко был уже опасно близок к панике — и только чудом сдержался и не превратился в человека в ту же секунду, как Грейнджер направилась к двери.       — Джинни! Какой сюрприз!..       Драко настороженно принюхался. В самом ли деле это Уизлетта?.. От сонного отвара всего один шаг до оборотного зелья. Если эти кретины верят, что Гермиона действительно прячет Философский камень, они могут пойти на все!       От Уизлетты пахло снегом, морозным воздухом, сливочным пивом и жареной курицей. К этому примешивался особый, весьма специфический душок… Нет, это совершенно точно Уизлетта. А у него, похоже, стремительно развивается паранойя.       — Мама отправила меня к тебе с передачей, — наморщила нос она. — Вот, держи, в этом пакете тыквенные пирожки, в этом — фруктовый кекс, а здесь… здесь я не помню что, сама посмотришь.       — Да не нужно было, зачем, — неловко отбивалась Грейнджер, но пакеты все-таки приняла. — Я вовсе не голодаю!       — По мнению мамы, все, кого она не накормила, обязательно голодают — ты что, её не знаешь? Скажи спасибо, что здесь нет жареной курицы. Её сожрал Рон.       Вообще-то, если судить по запаху, к исчезновению курицы была причастна и сама Уизлетта. Но чего еще можно было ждать от этой семейки?..       — Может, хоть чаю выпьешь? — неуверенно спросила Гермиона. — Или тебе надо бежать? Кстати, у меня там подарки для вас — возьмешь?       — Нет, пока не надо, я с удовольствием. Конечно, возьму. Кстати, Гарри говорил, что у тебя появился кот? И что ты назвала его…       – Драко, да, — призналась Грейнджер, закатив глаза. — Тебе с сахаром, я же правильно помню?       — Да, и с молоком, — кивнула Уизлетта, пройдя в комнату и беззастенчиво пристроив свою задницу в его кресле — его кресле!.. — А ты слышала, что Малфой пропал? Я имею в виду Драко Малфоя, настоящего.       Драко застыл, как громом пораженный. Пропал?.. Нет, конечно, он не появлялся дома вот уже неделю — но откуда об этом знает Уизлетта?!       — Как так — пропал?!       Гермиона резко обернулась. Как-то очень резко – или он просто видит то, что хочется видеть?..       — Ну, подробностей я не знаю, — пожала плечами Уизлетта. — Но вроде как он уже неделю не появлялся дома. Ушел и не вернулся. Волшебная палочка на месте, почти вся одежда на месте, а его самого нет.       Твою мать!.. Но ведь мэнор пуст, там никого нет, кроме домовиков! Кто мог его заложить? Неужели домовики? Так обеспокоились, что осмелились действовать без приказа? Вот уж спасибо, помогли…       — Как же так? — удивилась Грейнджер. — Разве так бывает?       — А что тебя удивляет? — хмыкнула Уизлетта. — Малфоя, знаешь ли, сложно назвать всеобщим любимчиком. Многие бы, представься им возможность двинуть его чем-нибудь тяжелым по голове, этой возможностью воспользовались бы. Я вот — точно да. Да и ты наверняка…       – Но тогда он был бы в Мунго… — озадаченно проговорила Гермиона. Она не стала отрицать гнусных инсинуаций Уизли, и это больно укололо.       — В Мунго, понятное дело, проверили — там его нет. Как сквозь землю провалился.       — Может, с ним что-то случилось в маггловском мире? В волшебном его бы быстро нашли, — предположила Грейнджер. — Тогда понятно, почему он мог не взять с собой палочку — хотя я, если честно, с трудом могу себе такое представить… Волшебник — и вышел из дома без палочки?       С трудом! Ей хорошо говорить — носит свою палочку на самом виду, словно заколку для волос, и прятать ничего не надо. А ему куда прикажете её девать?       — Малфой в маггловском мире? — презрительно хмыкнула Уизлетта. — Сама-то поняла, что сказала? Скорее уж Рон станет вегетарианцем и обзаведется ручным домашним пауком…       – Но куда еще он мог деться?       — Только не говори, что беспокоишься о нем! — Уизли сделала круглые глаза. — Если честно, Гермиона, ты меня пугаешь.       — Чем это? — Ну вот смотри. Твой парень, о котором ты говорила — как его, Митч, кажется?..       – Мэтт.       — Да, точно, Мэтт! Блондин.       Грейнджер кивнула, явно не понимая, к чему она ведет. Драко, говоря откровенно, тоже не понимал.       — И вот кот. Нет, я понимаю, что ты не выбирала, какого кота подобрать — хотя что-то мне подсказывает, что по маггловскому Лондону бродит не один десяток котов самых разных расцветок, но ты подобрала именно белого…       – Ты его не видела! — возмутилась Грейнджер. — Он был такой мокрый, такой грязный и… и совсем один!       — … но ты ведь еще и назвала его Драко! Драко, Гермиона, ты только вдумайся! Этот недопожиратель обзывал тебя все годы учебы, смерти тебе желал, а ты теперь повторяешь его имя по сто раз на дню — да еще наверняка с нежностью!       У Драко отчаянно зачесались зубы. И когти. С каким удовольствием он вонзил бы их в Уизлетту — так, чтобы она взвыла от боли!.. Но тогда она, пожалуй, может о чем-то догадаться. А кроме того, ему было любопытно дослушать, к чему она ведет.       — А теперь ты еще беспокоишься о самом Малфое! О Драко Малфое! Гермиона, ты не хочешь ничего мне рассказать?       Та передернула плечами.       — Глупости, Джин. Если ты намекаешь на то, что у меня есть какие-то тайные чувства к Малфою…       – Ну, пусть не чувства, — тут же отыграла назад Уизлетта. — Но некоторую слабость к блондинам ты определенно испытываешь, признай!       Грейнджер посмотрела на него и улыбнулась. Тепло, солнечно.       — Ну, к определенным блондинам испытываю, не стану скрывать…       Сладкая дрожь сжала в тисках его сердце, теплом разлилась в груди.       — … но сама посмотри — разве он этого не достоин?       Уизлетта посмотрела — и надлежащего восторга в её глазах Драко не заметил. А потому ответил ей соответствующим взглядом, полным пренебрежения.       — Да, вылитый Малфой, тут не поспоришь, — хмыкнула она. — Ладно, оставим твои специфические вкусы в покое. Не хочешь привести своего блондина к нам на Рождество?       — Кого? — не поняла Гермиона. — Драко?       Его? В эту Дыру, то есть Нору?! Да ноги его там не будет! И тем более — лапы.       Уизли хихикнула.       — Да нет же, Мэтта.       — Нет, — она покачала головой. — Он же маггл, я тебе говорила. Слишком многое придется объяснять, а я… Я пока не уверена, что стоит это делать.       — То есть он не знает, что ты волшебница?!       — Конечно, нет! Еще неизвестно, получится у нас что-нибудь или нет…       Уизли как-то странно на нее посмотрела, но ничего не сказала. Она допила свой чай и наконец ушла — Драко уже начинало казаться, что этого не случится никогда. Он забрался на диван — от кресла теперь нестерпимо смердело Уизлеттой, и требовалось время, чтобы этот ужасный запах выветрился, — и впал в задумчивость.       Его считают пропавшим. Вероятно, Уизлетта узнала об этом от Поттера, а значит, поисками занимается аврорат. Вчера он ничего не сказал, значит, о его исчезновении стало известно только сегодня.       Интересно, как скоро новости дойдут до родителей?       Поразмыслив, Драко решил, что аврорам понадобится какое-то время, чтобы отыскать их во Франции и связаться с ними. А значит, он вполне может позволить себе придерживаться плана: один день. Всего один день.       Завтра он уйдет.