Hadal

      Пэнси Паркинсон, переступив порог министерского этажа, увидела фигуру, замершую в полумраке коридора. Она не ожидала увидеть Гарри Поттера возле дверей кабинета, который она делила с Гермионой Грейнджер в Секторе адаптации и реабилитации. И это зрелище заставило её на мгновение замедлить шаг. В памяти всплыл образ такого же замершего в ожидании силуэта в пустынном школьном переходе много лет назад.              И правда, жизнь поворачивает так, что не угадаешь. Вот они, когда-то учились в одном месте, он знаменитый герой, а она из тех, кто на него шикал при всех и считал выскочкой. Между ними всегда пролегала пропасть. Казалось, так будет всегда, и они разойдутся по своим дорогам и больше не пересекутся.              Прошли годы, всё перевернулось с ног на голову. Теперь они работали под одной крышей, в Министерстве. Вроде всё уже давно решено и ясно: кто друг, кто враг, кто свой, кто чужой. А жизнь берёт и перемешивает всех, как карты в колоде.              Кто бы мог подумать, что всё так выйдет.              Это был странный, но и понятный исход. Ситуации меняются, а люди подстраиваются. То, что казалось важным тогда, сейчас уже не имеет значения. Остаётся только ловить себя на мысли, что мир тесен, и удивляться его неожиданным поворотам.              Гарри стоял, непринуждённо прислонившись к косяку, его поза была расслабленной. Но если присмотреться, то было видно напряжённую линию плеч и пристальный взгляд в одну точку на противоположной стене.              Она поравнялась с ним и приветливо улыбнулась, чувствуя, как под тонкой тканью мантии учащённо застучал пульс разгоняя тревогу, смешанную с необъяснимым любопытством.              — Пэнси, доброе утро, — он оттолкнулся от стены.              — Здравствуй, Гарри, — она не торопилась открывать дверь, облокотившись на шероховатую поверхность каменной стены напротив.              В душе она почти не сомневалась в цели, с которой он стоял здесь, поджидая именно её.              Во-первых, Гермиона была в Румынии, и он точно знал об этом.              Во-вторых, всё уже давно шло к этому. Все эти украдкой перехваченные взгляды в бесконечных министерских коридорах, мимолётные улыбки и эти невысказанные намёки, которые привели их сюда, в полумрак пустынного коридора.              Гарри за эти несколько лет изменился, и при чём кардинально. Возмужал не только характером, что в итоге и привело его на пост руководителя Аврората, но и внешне. Из угловатого, вечно взъерошенного мальчишки с большими очками на носу он превратился в уверенного красивого молодого мужчину.              Сегодня на нём были простые чёрные брюки и такая же чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими тонкие, бледные шрамы на светлой коже, о которых знали лишь немногие избранные. Она, конечно, видела его и раньше, но сейчас ей представилась редкая возможность рассмотреть его вблизи, без помех и спешки, и она ею воспользовалась со всем присущим ей любопытством.              — Гермиона будет только завтра. — первой не выдержала она, разрывая затянувшееся напряжённое молчание, повисшее между ними.              — А, да, я в курсе, — коротко ответил Гарри, не отводя пристального взгляда от её лица.              Ещё несколько секунд тишины, и Пэнси, наконец, сдалась, с тихим щелчком повернув ключ в замке. Толкнув дверь, она вошла в полутемный кабинет, и Гарри проследовал за ней, прикрыв дверь у себя за спиной.              — Я пришёл к тебе, Пэнси, — сказал он прямо, без каких-либо предисловий.              — Присаживайся, — она указала на кресло перед своим столом, стараясь, чтобы голос не дрожал, как и подобает чиновнику её ранга. — И расскажи мне, чем же я заслужила столь ранний визит руководителя Аврората.              Он сел напротив, развалившись в кресле с некой небрежностью, закинул ногу на ногу и разместил длинные пальцы на полированных подлокотниках.       Пэнси же, вопреки всем усилиям, почувствовала, как слегка занервничала, откинулась на спинку своего кресла и сложила руки в замок на коленях, пытаясь скрыть лёгкую дрожь в кончиках пальцев.              — Не хочу ходить вокруг да около и спрошу прямо, — он провёл указательным пальцем по линии подбородка, и его ярко-зелёные глаза впились в её собственные зелёные. — Хотел пригласить тебя на ужин.              — Свидание? — прямо спросила Пэнси, едва заметно приподняв изящно очерченную бровь.              — Да, — так же прямо ответил он.              Оба не сводили напряжённого взгляда друг с друга, словно участвуя в немой, мысленной дуэли, где проиграет тот, кто первый дрогнет или отведёт глаза, признав своё поражение.              — Мне напомнить тебе, чьей дочерью я являюсь? И к какому роду принадлежу? — наконец, тихим голосом произнесла она, выдав внутреннюю неуверенность.              Гарри на мгновение отвёл взгляд, машинальным жестом коснувшись пальцами переносицы. Старая, почти забытая привычка поправлять очки, которых больше не было, ведь он давно и успешно носил линзы, но этот жест остался с ним навсегда.              — Прошло уже немало времени, и ты давно и успешно работаешь в Министерстве, доказывая свою лояльность. — начал он спокойно, но она резко прервала его, не дав договорить.              — Гарри, спасибо за приглашение. Честно, я польщена. Но ты сознательно создаёшь проблемы и себе, и мне. Ты же прекрасно понимаешь, во что это в итоге выльется? Какие заголовки будут в «Пророке»? — её голос зазвучал практично.              Мысль о том, какой вихрь сплетен и осуждения поднимет его же собственное окружение, была почти физически осязаема. «Золотой мальчик», герой войны, руководитель Аврората и дочь Пожирателя Смерти, чья семья публично поддерживала Тёмного Лорда. Это не просто дурной вкус, это политическое самоубийство для него.              — Инкогнито. Приглашаю в «Мерцающий Мерлуза», — коротко поставил точку Гарри, не оставляя пространства для возражений.              Ресторан «Мерцающий Мерлуза» был тем самым закрытым, строго элитарным заведением для избранных, о котором ходили легенды. Раздельные, закрытые заклятиями кабинки, вход и выход исключительно через каминную сеть делали его идеальным местом для тех, кто превыше всего ценил анонимность.              Пэнси могла отказать. Должна была отказать. Но она с горечью осознавала, что последний год её жизнь свелась к унылой формуле: дом, работа, снова дом. Это был не просто график, это было состояние. Ощущение, будто она смотрит на мир через толстое, запылённое стекло: краски потускнели, звуки приглушились, а каждый новый день был лишь копией предыдущего.              «А что, если?..» — этот вопрос жужжал в голове навязчивой мушкой. Что если один неверный, безрассудный шаг и всё переменится? Не станет ли серая повседневность хоть на немного ярче? Да, это мог быть провал. Да, она могла обжечься. Но разве гарантированное, медленное угасание в комфортной тоске лучше, чем возможность хоть что-то почувствовать по-настоящему?              И что уж врать самой себе, он ей нравился. Привлекал не только внешне, но и своей дерзкой, почти безрассудной уверенностью, той внутренней силой, что чувствовалась в каждом его слове, в каждом взгляде.              — Хорошо, — на удивление себе самой, тихо согласилась она.              — Я пришлю тебе дату и время с совой.              В этот самый момент дверь кабинета плавно открылась, впуская внутрь поток света из коридора и ещё одну фигуру.              — Гарри, доброе утро! — поприветствовал вошедший Теодор Нотт, застыв на пороге с лёгкой, едва уловимой улыбкой на губах.              — Теодор, — Гарри встал с места и пожал ему руку в коротком рукопожатии, затем развернулся к Пэнси. — Тогда договорились. Хорошего дня.              — Я вам не помешал? — попытался извиниться Теодор, но в его загадочном взгляде читалось неподдельное любопытство.              — Нет, я как раз ухожу, — ответил Гарри и вышел из кабинета.       Теодор проводил его взглядом и взглянул на Паркинсон.              — Доброе утро, босс, — Пэнси широко, чуть вызывающе улыбнулась, стараясь выглядеть максимально непринуждённо и спокойно. — Смотрю, встреча в Румынии явно тебя взбодрила.              — О да, блондинчик и я провели просто прекрасные, продуктивные выходные, — Теодор усмехнулся, его взгляд скользнул по комнате, будто оценивая обстановку. — И знаешь, клянусь Мерлином, Рейвен всерьёз возомнила себя личным охранным псом Драко.              Он небрежно присел на край её рабочего стола, закинув ногу на ногу, и его тёмные глаза изучали её.              — Так что же понадобилось здесь самому Поттеру? — заговорщицки произнес он, меняя тему.              — Позвал на свидание, — она не стала юлить и расплылась в довольной улыбке, наслаждаясь произведённым эффектом и тем, как изменилось его выражение лица.              — Поттер? И ты? Я что-то важное упустил за время своей командировки? — его брови удивлённо поползли вверх.              Пэнси не ответила, лишь многозначительно промолчала, но внутри у неё всё пело и ликовало от возбуждения и задетого тщеславия. Да, это не могло не ласкать её самолюбие, и пульс явно дал сбой, когда до неё окончательно дошла истинная причина присутствия Гарри именно здесь, в столь ранний час.              Теодор на мгновение задумался, его взгляд устремился на стеллажи, что стояли вдоль стены.              — Что ж, — произнёс он, оборачиваясь к ней, — это может быть весьма на руку твоей репутации.              — Согласна.              — Тогда, — он легко соскользнул со стола, выпрямился во весь свой немалый рост, — я вас благословляю. И, кстати, да, завтра у тебя первое выездное задание.              — Что?       Пэнси резко поднялась из кресла, её глаза расширились от услышанного.              За всё время своей работы в Министерстве она только и делала, что готовила бесконечную отчётность и писала заключения. Монотонная офисная работа, кипы пыльных бумаг и скучные совещания.       Никаких полевых миссий в качестве основного сотрудника, только редкие выезды как наблюдатель. Теодор, будучи её руководителем, все эти годы исправно оберегал Пэнси от всего, что могло бы хоть отдалённо напомнить о её прошлом, о её семье и о той тёмной репутации, что тянулась за фамилией Паркинсон.              — Думаю, пора тебе раскрыть крылья, — объявил он деловым тоном. — Все остальные сотрудники заняты.              — Это... это же прекрасно! — обрадовалась Пэнси.              — Ты радуйся, но не сильно, — сухо парировал Теодор. — Тебе составит компанию Грейнджер. Она возвращается сегодня ночью.              — То есть ты отправляешь меня с нянькой? — на её лице отразилось разочарование.              — Да, именно так. На первое время, — строго ответил Теодор, и в его глазах мелькнуло недвусмысленное предостережение, заставившее её инстинктивно выпрямиться. — Вот твоё первое дело.              Тонкая папка с потёртыми шёлковыми завязками приземлилась на идеально отполированную поверхность стола. На лицевой части кожаной обложки было вытиснено чётким почерком: «Рэйчел Грэм, возраст шест лет. Приют Хейвенворт».              Теодор сел в кресло напротив и продолжил:              — Из основного: Отдел по борьбе с неправомерным использованием магии зафиксировал через систему «След» аномальную магическую активность в магловском районе Лондона. Семья из трёх человек: двое взрослых и один несовершеннолетний. Ребёнок в данной семье приёмный. — быстро проговаривал Теодор. — На место выехал сотрудник Отдела. Так как сигнал был настолько слабым и прерывистым, его источник невозможно было точно локализовать среди троих людей. У всех троих потенциал был нулевой, поэтому система не смогла присвоить всплеск конкретному лицу и выдала ошибку. Сотрудники решили проверить данные семьи в Реестре волшебников и волшебниц. Как оказалось, никто из них не числится в данном реестре. Взрослые точно являются маглами, что подтвердило Министерство образования. А вот с девочкой дела обстоят сложнее.              — Почему это дело передали именно нам? — Пэнси медленно подняла взгляд от записей.              — Предполагаю, что Отдел не желал разобраться в сложном деле, списал всё на сбой и передал дело как аномалию в наш Сектор адаптации и реабилитации, дабы мы осуществили надзор за несовершеннолетним ребенком. А так как бюрократические проволочки замедлили ход дела, за период оформления разрешений и прочих бумаг приемные родители, испугавшись, экстренно отказались от опеки до того, как наше Министерство успело среагировать.              — Ох, Мерлин. — прошептала она, перелистывая первые страницы документов.               — Что ты знаешь о реестре учёта волшебников и волшебниц, помимо их существования? — задумчиво спросил Теодор.       — Министерство магии отслеживает магически одарённых детей согласно статусу крови, — почти автоматически, чётко и быстро ответила Пэнси, чувствуя себя на экзамене, от которого зависит вся её будущая карьера. — Кровь выступает метафорой происхождения и статуса, а не биологическим фактом, которым можно определить магию. Некоторые имеют сложное происхождение, и их статус может быть неоднозначным. В связи с этим реестры распределены по категориям: чистокровные, полукровные и маглорождённые. Сквибы не числятся, так как они не имеют магических способностей. В них числится фамилия рода, имя, данное при рождении, имена родителей и адрес первого выброса магии, на основании которого и происходит автоматическая запись в данный реестр. — она выдохнула, произнеся всё на одном дыхании.              — Верно, — растягивая слова, ответил Теодор, и в его голосе послышались нотки одобрения. – Получается, данная запись удалена либо система дала сбой.              — Необходимо выяснить настоящее происхождение девочки, — задумчиво сказала Пэнси, всё так же разглядывая записи в папке.              — Да, но первым делом опроси директора приюта, выясни, верны ли данные, что нам предоставил Отдел. Затем понаблюдай за Рэйчел.              Теодор поднялся из кресла и положил на стол два разных камня рядом с папкой.              — Отправляющий и обратный портключи. Гермионе уже выданы. Завтра в восемь, у вас будет два часа до возвращения. Прибудешь раньше и осмотришься.              — Хорошо.              —По итогу твоей проверки решим, что делаем дальше.       

***

             За несколько лет, что она работала с Гермионой Грейнджер в одном отделе, возникшая близость не могла не повлиять на её жизнь и на методы решения некоторых проблем, привнеся в них толику той дотошной логичности и упрямой принципиальности, что были отличительными чертами Грейнджер. Против чего Пэнси поначалу яростно сопротивлялась, но постепенно, почти незаметно для самой себя, начала принимать как данность.              И вот сейчас, стоя под кроной дерева, она подкурила сигарету не палочкой, а простой магловской зажигалкой, с наслаждением ощущая холод металла в пальцах и предвкушая тот самый, особенный вкус запретного и оттого такого сладкого успокоения.              Глубокий вдох, и приятно-приторный дым обволакивал внутреннюю часть гортани, спускаясь глубже в лёгкие, наполняя живительным ядом каждую клеточку, вытесняя напряжение и навязчивые мысли. То самое расслабление, то, что так необходимо было получить Пэнси от этих сигарет, выкуренных украдкой в минуты раздумий.              Медленно вдыхая дым, она внимательно рассматривала территорию и здание приюта, находившегося в отдалении за высоким кованым забором, который был густо обвит колючей порослью дикой травы и кустарников, словно стараясь скрыть свои секреты от посторонних глаз.              Длинное здание из коричневого, потрёпанного временем кирпича, покрытого пятнами влажного мха и цепкими вьющимися растениями, казалось, вросло в землю под тяжестью собственной печальной истории. Время не пощадило его, и на стенах повсеместно виднелись глубокие трещины, придававшие всему облику строения по-настоящему удручающий вид.              Территория перед зданием была неухоженной и производила впечатление забытого, необитаемого места. Детская площадка, состоявшая из нескольких кривых качелей и покосившихся лавочек, выглядела особенно сиротливо, а старая краска была повсеместно обшарпана.              Вкупе с низким свинцово-серым небом, готовым вот-вот разразиться оглушительным громом и пролиться дождём, общая картина складывалась до невозможности мрачной и унылой, давящей на психику и навевающей мысли о вечном забвении.              Сбоку послышался характерный щелчок срабатывания портключа, нарушивший гнетущую тишину и вернувший Пэнси к действительности.              — Привет Пэнси, — поприветствовала её Гермиона.              — Привет, — коротко ответила она, устремив вновь взор на здание приюта.              Гермиона молча проследила за её взглядом, на мгновение тоже погрузившись в созерцание этого памятника человеческому равнодушию.              — Давай сделаем всё быстро, у меня на сегодня ещё несколько подопечных, — произнесла она, возвращаясь в привычный ритм работы и проверяя содержимое своей сумки.              — Конечно, напарник, — едва заметно улыбнулась ей Пэнси, вкладывая в это слово почти невесомую долю иронии, которую могла позволить себе лишь после стольких лет бок о бок.              — Задача не изменилась?              — Подтверждение информации и наблюдение за девочкой.              За неспешной беседой они незаметно миновали обширную территорию приюта и оказались у кованых дверей.              Если снаружи здание выглядело предельно упаднически, то внутри, на её удивление, было более-менее сносно. Большие, но удивительно грязные окна пропускали слабый свет предгрозового дня, отчего в просторном холле царил полумрак, разбегающийся по трём длинным коридорам, уходящим вглубь здания и теряющимся в сумраке.              Воздух тяжело пах влажной древесиной со сладковато-кислым оттенком.              Их встретила высокая блондинка лет сорока с жёсткими чертами лица и внимательным, оценивающим взглядом.              Пенси первая уверенно протянула руку для приветствия, демонстрируя инициативу.              — Добрый день, я Пэнси Паркинсон, а это Гермиона Грейнджер, — представилась она, лёгким движением головы указывая на свою коллегу.              — Добрый день, я Маргарет Кэррингтон, директор. Мы вас ожидаем, — представилась женщина. — Желаете осмотреться или пройдём в мой кабинет?              — Давайте сразу перейдём к делу, — без лишних церемоний сказала Пэнси.              Они проследовали за женщиной.              Коридор был относительно светлым благодаря всем тем же высоким окнам. Но стены были покрыты обшарпанными обоями, кое-где изрисованными детскими руками и испещрёнными царапинами.              Если при входе запах сырости был не столь сильным, то по мере ухода вглубь здания он усиливался, становясь почти осязаемым и неприятным.              Из комнат не доносилось никаких звуков, что казалось подозрительно странным для детского учреждения в начале дня.              — У вас тут тихо. Где дети? — нарушила молчание Пэнси.              — Они на завтраке в столовой, в левом крыле, — последовал ответ.              Кабинет директора контрастировал с тем, что они увидели по пути. Здесь почти отсутствовал тот давящий запах, вместо него чувствовался слабый аромат свежего ремонта.              Дорогая, явно новая мебель сразу бросалась в глаза и совершенно не соответствовала потрёпанным диванам, стоявшим в холле, красноречиво намекая на то, что директриса явно не отказывает себе в комфорте.              Пэнси опустилась в мягкое кожаное кресло напротив стола. Гермиона же отошла к стеллажу с бумагами, в тень, оставаясь сегодня в роли наблюдателя.              — Мне пришло уведомление от Надзорного органа о том, что вы желаете проверить состояние Рэйчел в связи с её... — директриса явно пыталась корректно подобрать слова, — возвращением в наш дом.              В её руках была папка, явно содержащая данные о девочке.              — Можно взглянуть? — Пэнси не стала ждать приглашения, её пальцы уже потянулись к документу.              — Да, конечно, — женщина протянула папку через стол.              Просмотрев мельком документы, Пэнси сразу обратила внимание на отсутствие пометок о выбросе магии ребёнком, но также не была указана и причина возврата.              — По какой причине её вернули?              — Рэйчел очень умная девочка, и два года в приемной семье прошли хорошо, — она замешкалась, словно снова подбирая слова, — но, со слов родителей, в последние месяцы стали происходить странные вещи.              — Какие? Конкретизируйте.              — Думаю, это всего лишь додумки впечатлительных людей...              — Конкретизируйте, — более строго повторила Пэнси.              — Предметы, вокруг Рэйчел, самопроизвольно передвигаются, — директриса нервно закрутила ручку в своих пальцах, избегая прямого взгляда. — Да, это звучит странно, но, по их словам, это факт. Приёмные родители были напуганы.              Пэнси неотрывно наблюдала за женщиной, отмечая малейшие изменения в её поведении.              — Как часто это происходило? Это были единичные случаи или систематические явления?              — С их слов, это было один раз, — ответила директриса.              — Видимо, не только передвигались предметы, раз они отдали её обратно, забыв о двух годах совместной жизни с ребёнком. — Пэнси сделала паузу, давая словам набрать вес. — Опишите детально, что произошло.              Директриса замешкалась. Её пальцы сцепились в тугой, белый узел.              — Они описали ситуацию как ужасающую картину, — голос её дрогнул. — Комната была разрушена, мебель перевёрнута, зеркало разбито, всё было усыпано осколками и обломками. А Рэйчел, — директриса замолчала, её горло болезненно дёрнулось. Она сглотнула, собравшись с силами. — Она управляла предметами. Они летали по комнате со страшной силой. Миссис Грэм пострадала от осколка, пришлось накладывать швы на руку.              Пэнси молча кивнула, её взгляд не отпускал собеседницу. В голове чётко прокрутилась мысль: «Не сходится: аномалия со слов Отдела была незначительной, а описание ситуации ошеломляющим».              — А до передачи в приёмную семью? Были ли какие-то инциденты здесь, в приюте? — Пэнси мягко, но настойчиво вернула её к сути разговора.              — Нет, — женщина покачала головой, и в её голосе прозвучала искренняя растерянность. — Ничего подобного.              — А с момента её возвращения? Воспитатели что-нибудь замечали? Может, другие воспитанники жаловались? — настаивала она.              — Абсолютно ничего, — директриса развела руками. — Рэйчел тихая и образцовая девочка. Усидчивая, послушная. Ни единой жалобы или замечания.              Пэнси чувствовала, что директриса старается намеренно сгладить ситуацию. Каждое её слово было взвешено, как будто она зачитывала официальную характеристику для очередного отчёта. «Возможно, боится, что к ней нагрянут с проверками, — промелькнуло у Пэнси. — Или же она просто хочет поскорее избавиться от неудобного ребёнка, выставив его идеальным, чтобы ускорить очередное усыновление. Ведь любой намёк на проблему может отпугнуть потенциальных родителей.              — А как проходит подбор усыновителей? — уточнила она, стараясь придать своему голосу безразличное звучание. — Я к тому, что, возможно, существуют проблемы, никак не связанные непосредственно с ребёнком, и то, что вы сейчас рассказали, — всего лишь ничем не подкреплённые домыслы.              — Усыновители проходят чрезвычайно тщательную, многоуровневую проверку, — ответила директриса, и в её голосе зазвучали заученные, отработанные интонации чиновника, за долгие годы привыкшего защищать бюрократическую машину. — Прежде всего, скрупулёзно выясняется, подходят ли они по психологическим характеристикам, и нет ли в их прошлом малейших намёков на историю совершения преступлений, особенно в отношении детей. Наша система отбора считается одной из самых эффективных в стране, но это отнюдь не означает, что после официального усыновления мы полностью и безвозвратно отстраняемся от участия в судьбе ребёнка. Вы же знаете, что для приёмных родителей государство на регулярной основе организовывает специальные мероприятия с обязательным участием психологов, врачей и курирующих работников местного Совета. Помимо этого, семьям, принявшим на себя столь серьёзную ответственность, предоставляется существенное денежное пособие, полностью покрывающее их возросшие затраты на питание, одежду и школьные принадлежности. А также отдельные целевые выплаты на карманные расходы самих детей и компенсацию дополнительных коммунальных платежей. И мы всегда на связи, в любое время дня и ночи готовы предоставить незамедлительную консультацию или экстренную помощь.              Пэнси не прерываясь кивала, механически прокручивая полученную информацию, отсеивая стандартные бюрократические формулировки и выискивая в этом потоке слов те самые нестыковки и умолчания. И чем дольше она слушала, тем больше склонялась к тому, что девочка волшебница. Абсолютно никто в здравом уме и твёрдой памяти не откажется добровольно от столь щедрого каскада государственных привилегий и денежных пособий, что достались словно бы в придачу к странному ребёнку.              — Как и где я могу найти приёмных родителей?              — Это конфиденциальная информация. — начала было директриса, но Пэнси резко оборвала её, ибо это хождение вокруг да около, начинало не на шутку нервировать.              — Напоминаю, мы из специального Отдела Надзорного органа, наделённые особыми полномочиями. И если вы сейчас не предоставите информацию добровольно, то я буду вынуждена прийти сюда вновь с официальным ордером, который предполагает полное раскрытие всей персональной информации. Вы же понимаете, чем это может обернуться для вашей должности?              Директриса злобно посмотрела Пэнси прямо в глаза, пытаясь выдержать этот натиск, но через мгновение она сдалась. Молча открыв верхний ящик стола, она достала оттуда явно недостающий лист из папки Рэйчел.              На бумаге, испещрённой машинописным текстом, чётко значились все данные приёмных родителей девочки, включая точный адрес их проживания в одном из безликих спальных районов, и, что было самым главным. Подробно, почти, что протокольно изложенные истинные причины возврата. И, как впоследствии оказалось, директриса в своей основе не соврала. На бумаге, в самом деле, было изложено всё то, что она недавно с неохотой выдавала по крупицам, однако теперь эти факты, будучи зафиксированными на официальном бланке, приобретали совершенно иной, куда более весомый оттенок.              — Что ж, — произнесла Пэнси, в то время как она уже поднималась с кресла, не выпуская из рук документ, — а теперь давайте, наконец, посмотрим, как там Рэйчел, — и, сказав это, она направилась к выходу.              — Да, конечно, пройдёмте, — директриса поднялась с места, стараясь сохранить подобие достоинства.              Пэнси и Гермиона двигались почти синхронно, внимательно оглядывая помещение и анализируя каждую, даже самую незначительную деталь обстановки. Некоторые двери по левую руку были раскрыты настежь, и в проёмах, залитых скудным светом из окон напротив, виднелись стандартные детские комнаты с небольшими двухъярусными кроватями, где на покрывалах, выгоревших от времени и частых стирок, кое-где были разбросаны потрёпанные игрушки.              Директриса привела их в большое помещение, где, в контрасте с гнетущей тишиной коридоров, наконец, стоял шум. Дети играли и веселились под присмотром нескольких уставших воспитателей.              — Время активных игр, — притворно - сладко улыбнулась директриса, делая широкий жест рукой.              Они расположились вдоль стены на скамейке, стараясь не привлекать к себе внимания детей.              — Рэйчел возле того окна, — показала рукой директриса. — Светловолосая девочка в зелёном комбинезоне.              Девочка выглядела оживлённой и радостной, сосредоточенно играя с другими детьми большими разноцветными кубиками, явно пытаясь построить высокий замок или башню.              — Есть что-то ещё, что нам необходимо знать о судьбе девочки? — не отводя взгляда от Рэйчел, спросила Пэнси.              — Вся информация указана в её деле, я вам рассказала всё, что знаю, — быстро, почти торопливо проговорила директриса. — Есть ещё её личные вещи, но это просто одежда, несколько пар обуви и подвеска с кольцом.              — Что за подвеска? — мгновенно отреагировала Пэнси, её интерес внезапно обострился.              — Пойдёмте, я вам покажу.              Они спустились в подвал, в сырое помещение, гордо именуемое комнатой хранения. Низкие потолки, давящие на голову, тусклый желтоватый свет от голой лампочки и бесконечные ряды пыльных ящиков и коробок, выстроившихся вдоль стен.              — Здесь хранятся вещи, с которыми дети поступают в приют. После их ухода в приёмные семьи или по достижении восемнадцатилетия вещи им возвращаются, — монотонно пояснила директриса. — Можно? — она попросила папку у Пэнси. — Седьмая ячейка, четвёртый ряд.              Открыв указанную ячейку, она вытащила небольшую картонную коробку. Внутри лежало несколько потрёпанных вещей и небольшая потёртая деревянная шкатулка с замысловатой резьбой в виде змеи, свернувшейся в круг.              Пэнси открыла шкатулку. Внутри на длинной медной цепочке висело позолоченное кольцо, вернее, только его оправа, ведь тёмное гнездо для камня зияло пустотой.              — Пэнси, дай взглянуть, — произнесла Гермиона, протягивая руку.              Она приняла кольцо и несколько раз медленно прокрутила его в пальцах, и её лицо внезапно стало задумчивым.       — Положи его обратно в шкатулку, нам не надо его брать, — вдруг сказала она, и в её голосе прозвучала несвойственная ей неуверенность.              Пэнси пристально посмотрела в лицо подруги. Та выглядела растерянной, что было крайне странно.              Директриса в этот момент, молча и безучастно наблюдала за происходящим, скрестив руки на груди.              — Миссис Кэррингтон, эта подвеска всегда была здесь? — обратилась к ней Пэнси.              — Да... но не совсем. Когда Рэйчел была у приёмных, то все её вещи были переданы вместе с ней. Остальное время всегда здесь.              — Были ли инциденты с ней?              — Было пару случаев, когда её пытались украсть другие дети или даже персонал, но по счастливой случайности она всегда чудесным образом возвращалась обратно в ячейку, — пожала плечами женщина.              Пэнси вопросительно взглянула на Гермиону. Та смотрела на неё спокойно, как будто ничего не произошло. Ситуация складывалась всё более странной.              — Давайте вернёмся к Рэйчел, — поспешно предложила директриса, явно желая покинуть этот сырой подвал.              — Да, конечно, — согласилась Пэнси, аккуратно складывая вещи обратно в коробку. Подвеска с лёгким стуком вернулась на своё место в шкатулку.              Они молча поднялись обратно по узкой, скрипящей лестнице, и вскоре снова оказались в главном зале, где продолжили наблюдать за девочкой, которая, казалось, совершенно не обращала на них внимания, полностью погружённая в игры с другими детьми.              Пэнси достала записную книжку и принялась быстро заполнять разлинованные страницы, детально описывая, внешние данные девочки, которые смогла уловить с расстояния: тонкие черты лица, сосредоточенный взгляд, плавные движения.              На мгновение ей показалось, что Рэйчел кого-то напоминает. Не в силах подавить растущее любопытство, она поднялась и аккуратно подошла к ней.              — Привет, я Пэнси.              — Здравствуйте, — тихо, почти шёпотом, поприветствовала в ответ девочка, слегка отводя глаза.              — Что ты делаешь?              — Вот, хочу порисовать, — ответила она, показывая на чистый лист бумаги и короткий синий карандаш, который уверенно держала в тонких пальцах.              — А можно с тобой?              — Да, пойдём.              Они направились к маленьким столикам. Рэйчел устроилась удобнее и сразу же погрузилась в рисование, рассказывая Пэнси, что именно она изображает на листе. То ли сказочный замок, то ли далёкую гору. Пэнси кивала, делая вид, что слушает, но в действительности пристально рассматривала черты лица девочки.              В момент, когда девочка сменила ракурс, Пэнси настигла догадка. Она почти безошибочно распознала эти черты. Резкие, с аристократической утончённостью, яркие голубые глаза, и главное овальная родинка на скуле. Всё в ней невероятно напоминало Корбана Яксли. А такая родинка, да ещё и в этом месте, встречалась так редко, что была словно фамильная метка.              Пэнси лично видела Корбана в своём родовом поместье как раз в тот период, когда Темный Лорд развязал кровавую войну. И не просто видела, она несколько раз общалась с ним.              Она ещё немного побыла рядом, затем удалилась, разместившись рядом с Гермионой.       Внесла в свои заметки тщательные наблюдения за внешностью девочки: её осанку, манеру держать голову и то, как активно она взаимодействовала с другими детьми.              После внесения записей она в какой-то момент отлучилась в уборную. Пока Гермиона и директриса оживлённо обсуждали распорядок дня подопечных, Пэнси в это время под дезиллюминационными чарами нагло обворовывала приют. А как иначе можно было назвать то, что она, пользуясь моментом, снова спустилась вниз, в комнату хранения, и быстрым движением руки утащила злополучную подвеску из шкатулки, сунув её в карман плаща.              Ею двигало любопытство. Но не простое, а то самое, профессиональное, сдобренное щепоткой паранойи. Это было то самое чувство, которое заставляет копать глубже, когда все остальные уже давно удовлетворились официальной версией. Но так же её подпитывала реакция Гермионы, ведь это было не просто удивлением, её что-то взволновало. Пэнси нутром чувствовала, что подвеска не так проста.              Вернувшись, она тихо присела рядом и стала слушать песни директрисы о том, как в их приюте хорошо детям, пока её пальцы в кармане безостановочно перебирали краденое, ощущая каждый завиток и царапину на металле.              — Все воспитатели, верующие люди, которые сами подчас имеют свои семьи. У нас неукоснительно поддерживается чистота и порядок. У нас хорошее питание, и мясные блюда подаются четыре раза в неделю. Младшие каждый день получают молоко.              Немного позже директриса показала им кровать Рэйчел в общей спальне. И пока Гермиона вежливо отвлекала хозяйку приюта расспросами о графике уборок, Пэнси, притворившись, что рассматривает вышивку на подушке, ловким движением руки сунула в карман использованный платок, лежавший в изголовье, не привлекая внимания.              Время их визита подошло к концу, и пора было уходить. У двери, прощаясь с директрисой, Пэнси на мгновение задержалась. Она обернулась, сделав вид, что просто вспомнила о мелкой формальности, и бросила на прощание, тщательно подбирая слова:              — Мы, возможно, ещё раз навестим Рэйчел. И, пожалуйста, будьте бдительны. Если случится что-то странное или что-либо необъяснимое, незамедлительно сообщите куратору приюта в Министерстве образования.              Тяжёлые двери приюта захлопнулись за ними. Они ступили на сырую брусчатку, и холодный воздух обжёг лёгкие после спёртой атмосферы внутри.              — Какие мысли? — спросила Гермиона, когда они медленно шли к главным воротам.              Пэнси на мгновение задумалась, ловко чиркнув зажигалкой, закуривая сигарету.              — Знаешь, у тебя бывало так, что, видя человека, ты вдруг понимаешь, что где-то уже его встречал?              — Возможно. — осторожно ответила Гермиона, пожимая плечами. — Не могу утверждать точно.              — У Рэйчел очень яркая внешность, а главное её родинка на лице. Я к чему: она до жути схожа с Корбаном Яксли.              — Официально у Яксли не было детей, — тут же парировала Гермиона.              — Вот это нам и предстоит выяснить, — многозначительно протянула Пэнси, выпустив струйку дыма в прохладный воздух.              Они сделали ещё несколько шагов, и как только тёмное здание приюта скрылось из виду за частоколом чёрных кованых прутьев, Гермиона остановилась и повернулась к напарнице.              — Что ты взяла? — спросила она прямо, без предисловий.              Пэнси едва заметно улыбнулась в уголках губ. Она достала из кармана плаща носовой платок, показав Гермионе.              — Сколько, по-твоему, понадобится времени на экспертизу? — спросила она.              Гермиона погрузилась в размышления. За последние годы она активно внедряла в работе Министерства современные решения, находившиеся на стыке магических и магловских технологий, создавая причудливые и эффективные гибриды. Изначально Министерство встречало её инициативы в штыки граничащей с откровенной враждебностью. Даже с учётом того, что она являлась легендарной участницей Золотого Трио. Однако после нескольких блестяще проведённых операций и пробных мероприятий, когда эффективность новых методов оказалась попросту ошеломляющей, к ней стали относиться если не с восторгом, то с подчёркнутой, хоть и вымученной, лояльностью.              — Где-то неделю-полторы, — наконец ответила она, мысленно прикидывая график работы лаборатории и бюрократические проволочки. — Но всё это затянется из-за получения разрешения на посещение Яксли в Азкабане.              — Хорошо. Скажи, что случилось в подвале, когда ты взяла в руки эту подвеску?              — Было очень странное, почти физическое ощущение, что мне не нужна эта подвеска, что я должна немедленно вернуть её обратно, — задумчиво ответила Гермиона. — И, исходя из того, что сказала директриса про попытки ее украсть, которые ни к чему не привели, то, скорее всего, на неё наложено охранное заклятие, возможно, от потери или кражи.              — Насчёт охранного заклятия я сомневаюсь, — усмехнулась Пэнси и с торжествующим видом продемонстрировала подвеску, болтающуюся на её пальце. — Проверим, что за артефакт.              — Я надеюсь, ты заменила её хоть чем-то? — придирчиво спросила Гермиона, сжав губы.              — Да, наложила долговременную трансфигурацию на пару старых вилок, —похвасталась Пэнси.              — Зачем тебе данные приёмных родителей? — спросила Гермиона.              — Ты же видела, как она себя ведёт? Вся эта ложь и умалчивание... — начала она.              — Я не заметила, чтобы её поведение как-то вредило нашему делу или самой девочке, — спокойно и ровно произнесла Гермиона. — Мы получили всё, что хотели.              — Хорошо, я постараюсь при встрече с такими сложными личностями быть более сдержанной, — наигранно - сладко улыбнулась Пэнси в ответ.              — Показывая агрессию, ты лишь провоцируешь ответную агрессию и заставляешь человека закрыться.              — Я же сказала, что постараюсь так больше не делать, — флегматично парировала Паркинсон, делая очередную затяжку.              — Пэнси, ты неисправима! —улыбнулась в ответ Гермиона.       Дождавшись десяти, они использовали обратный портключ, возвращаясь в Министерство.