Hadal

      Перед тем как шагнуть в камин, Пэнси сжимала летучий порошок так, что вены на руках отчётливее виднелись.       Она смотрела на движущуюся секундную стрелку часов, что мерно тикали на каминной полке.              Тот месяц после её разрыва с Гарри был адовым. Апатия накрыла после нервного срыва, из которой не хотелось вылезать. Она часами лежала в постели, глядя в потолок, и не думала ни о чём. Учебные отметки поползли вниз. Всё из-за какого-то гриффиндорца.              Она тогда пообещала себе, что больше никогда не поведётся на него. Но обещания, видимо, для того и дают, чтобы их нарушать.              Иначе зачем она сейчас собирается это сделать? Получила письмо и сразу побежала. Голова снова кругом, планов куча, энергии через край. И опять эта дурацкая надежда, хотя прошлый раз ничему не научил.              Такая доверчивая. Такая вышколенная.              Взгляд снова упал на часы. Стрелка коснулась девятнадцати ноль-ноль.              — К чёрту, — выдохнула она, шагнула в камин и бросила порошок под ноги, чётко назвав адрес.              Зелёное пламя выплюнуло её в просторном зале «Мерцающий Мерлуза».              Помещение встретило синим бархатом. Стены, обитые тканью, приглушали шаги. Круглый стол средних размеров располагался в центре, накрытый белоснежной скатертью. На нём мерцали свечи в подсвечниках разной высоты.              Над столом парила люстра. Как настоящий водопад из хрусталя и зачарованных свечей, которые не оплывали и горели ровно, сколько бы времени ни прошло. Свет падал вниз заставляя столовое серебро мягко мерцать в ответ.              Вензеля ресторана вились на черенках вилок и рукоятях ножей. Блюда из тончайшего фарфора с едва заметной голубой каймой повторяли оттенок бархата на стенах. А хрустальные бокалы играли и переливались огнями свечей.              Красиво. Богато. Так, как и должно быть в местах для высокопоставленных гостей.              Гарри был уже здесь. В чёрных брюках в тонкую белую полоску и безупречно сидящей чёрной рубашке. Пиджак ровно висел на спинке стула. Он сидел за столом, ожидая её, но когда Пэнси появилась, мгновенно обернулся в сторону камина.              А потом поднялся. Плавно и без суеты.              Поверх чёрной рубашки, плотно облегая плечи и грудь, выделялась наплечная кобура. В министерстве он всегда прятал её под мантией или пиджаком. Сейчас она была на виду, не скрываясь.              Он остановился напротив.       Даже на высоких шпильках Пэнси пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.              — Пэнси, здравствуй.              — Здравствуй, Гарри.              Голос не дрогнул. Ведь она планировала, как себя вести, и репетировала это «здравствуй» перед зеркалом. Никаких эмоций. Никакой дрожи. Она просто старая знакомая, которая согласилась на ужин. Из любопытства. Из того, что не смогла отказать. Из-за того, что это Гарри.              — Позволь, — он шагнул ближе, потянувшись помочь снять мантию.              — Я сама, — Пэнси отстранилась — чуть заметно, но достаточно, чтобы он понял.              Гарри же замер и сделал шаг назад.              — Проходи, пожалуйста, — он указал на место.              Мантию и сумочку она положила на диван у камина и направилась к столу. Гарри галантно придвинул стул, помогая сесть, и только потом вернулся на своё место. Пэнси поправила подол изумрудно-зелёного платья в пол на тонких бретелях.              Она выбирала его долго. Перемерила несколько, пока не нашла идеальное. Дорогое, облегающее, с разрезом, который видно, только когда садишься. Она планировала не только то, как будет себя вести, но и то, как будет выглядеть. Безупречно.              Чтобы напомнить ему, от чего он отказался.              — Решил заказать огневиски, не дожидаясь тебя, — Гарри кивнул на уже стоящий на столе графин с янтарной жидкостью. — Тот сорт, который ты любишь. То есть любила раньше. Твои вкусы не изменились?              — Нет, не изменились, спасибо, — Пэнси улыбнулась, оценив его предусмотрительность.              Их взгляды встретились и тут же разбежались в стороны.              Хорошо, что на столе стояло несколько подсвечников. В них можно было спрятать взгляд. Будто металл сейчас важнее всего на свете. Она даже голову чуть склонила, делая вид, что изучает гравировку.              — Ты прекрасно выглядишь, — прочистил горло он. — Особенно в зелёном.              — Спасибо. Ты тоже, — ответила она взаимностью. Ей было приятно услышать комплимент и то, что он оценил её выбор платья.              — Помню, ты любила рыбные блюда, — сказал он. — Так что я заказал сразу несколько. Надеюсь, не ошибся.              Она посмотрела на него. Гарри правда всё помнил. Сорт огневиски, её вкусы, даже то, что она равнодушна к мясу.              План трещал по швам, а они только сели.              В этот момент на столе бесшумно материализовались закуски. Тонкие ломтики копчёного палтуса на миниатюрных тостах из ржаного хлеба и крудо из морского гребешка с лаймом, выложенное веером на фарфоровых тарелках.              Обслуживание в «Мерцающем Мерлуза» было на высоте.              Гарри поднялся и, не глядя, лёгким движением палочки призвал её бокал. Тот послушно скользнул по воздуху прямо в его руку. Привычным жестом он убрал палочку в кобуру.              Чёрная кожа и тускло блеснувшие металлические пряжки, идеально подогнанные под него, впились в ткань рубашки, очерчивая крепкое тело.              Он начал наполнять бокал огневиски, а Пэнси позволила себе откровенно рассматривать его, пока он был занят.              Прошло немало времени с Хогвартса, когда они тайком встречались. Гарри возмужал, стал лощёным и крепче. Очки, что всегда ассоциировались с ним, теперь отсутствовали. Ему было хорошо в линзах. Без них глаза казались выразительнее. И эти вечно взлохмаченные волосы, которые ему очень шли. Такие непокорные, что обманывали и не показывали истинную суть хозяина.              Она думала, что за столько лет сотрётся и забудется. Что он станет для неё просто героем, как и для всех остальных. Но она ошибалась. Вот он стоит, разливает огневиски, а у неё под рёбрами ноет так, будто расстались вчера.              — Ты так активно меня рассматриваешь… — начал он, не поднимая глаз.              — Тебе показалось, — отрезала Пэнси и демонстративно уставилась на камин, чувствуя, как румянец начинает заливать щёки.              — Прости, — он поставил графин и посмотрел на неё. — Просто ты точно так же рассматриваешь меня в министерских коридорах.              — Я не рассматриваю тебя! — фыркнула она.              Он обошёл стол, чтобы поставить перед ней бокал. Пэнси откинулась на спинку стула и, словно невзначай, закинула ногу на ногу. Ткань платья разъехалась, открывая длинный разрез и обнажая бедро.              Она видела, как Гарри замер на долю секунды, прежде чем поставить бокал на стол.              — Спасибо, — в голосе скользнуло довольство, когда она принимала бокал.              Пэнси подняла бокал и поднесла к губам, делая глоток, чтобы скрыть внезапное смущение. Огневиски обжёг горло приятным теплом.              — Что за шрам? — спросил он, кивая на её правую руку. Он так и не отошёл, стоял и смотрел на неё сверху вниз. Ей пришлось вздернуть голову.              — А это? — Пэнси поставила бокал и подняла кисть, поворачивая её так, чтобы тонкий серый ободок было видно. — Последствие неаккуратного эксперимента, так скажем.              Гарри прищурился. И вдруг, не спрашивая разрешения, взял её за руку. Тёплые, чуть шершавые пальцы обхватили запястье, большой палец провёл по краю шрама.              У неё внутри всё оборвалось.              От внезапного вторжения в личное пространство перехватило дыхание. А следом пришла злость. На него, на себя, на то, что тело помнит. Что не дёргается сразу, не вырывается, а замирает. Будто ждёт. Будто он всё ещё имеет право до неё дотрагиваться.              Пэнси дёрнулась, желая освободиться, но он держал крепко.              — Его не было раньше, — тихо произнёс он, всматриваясь в её руку. — Свежий.              Мысль молнией пронзила сознание о том, что он не просто смотрит, а запоминает детали, связанные с ней.              Пэнси резко вырвала руку, и на её губах расцвела хищная, змеиная улыбка.              — Гарри Поттер, — протянула она. — Ты наблюдаешь за мной?              Он посмотрел на неё, впиваясь изумрудами глаз.              — Кажется, у тебя профдеформация, раз ты так активно рассматриваешь рядом находящихся людей. Либо… — продолжила она.              — Либо? — тихо повторил он, чуть придвигаясь к ней.              — Либо у тебя слишком большое самомнение, — язвительно бросила она. — Скажи, чувство собственной важности в Аврорате выдают вместе со значком?              Гарри несколько секунд стоял неподвижно, сканируя её взглядом.              — Наблюдаю. Изредка, — наконец сказал он и чуть улыбнулся. Отошёл и опустился на своё место.              Когда он садился, кобура натянула рубашку, обрисовывая плечи, привлекая внимание Пэнси.              — В коридорах! — парировала она вдогонку. В голосе слышалась смешинка.              — Туше, — он поднял бокал в знак признания поражения и сделал глоток.              Пэнси не отрицала очевидного: ей нравилось его общество. И эти игры. Точно так же, как и в школе. Но и не позволяла себе расслабиться и отпустить контроль.              Появление основного блюда выдернуло её из мыслей. Изысканно оформленные тартары из лосося с авокадо материализовались на столе бесшумно.              Она уставилась в тарелку. Потому что смотреть на него было её слабостью.              План балансировал на краю бездны.              Пэнси заставила себя взять вилку и нож. Отрезала крошечный кусочек, прожевала. Но ничего не почувствовала. Рыба, авокадо, соль... Могло быть ватой. Могло быть бумагой. Язык и зубы работали, а вкуса не было.              Она посмотрела на него. Гарри бесцельно ковырял вилкой в своей тарелке.              — Зачем ты меня позвал? — спросила она.              — Чтобы увидеть. И узнать, как ты.              Он посмотрел так, что внутри всё перевернулось. Снова.              — Как видишь, со мной всё хорошо. Что дальше?              Она громко, со звоном, опустила вилку и нож на тарелку.              — Ты не изменилась, — тихо проговорил Гарри.              — А ты как раз изменился.              Их взгляды встретились. Пэнси зависла, любуясь зелёными глазами, где плясали отблески свечей.              — Давай начистоту, — начал он и вдруг запнулся, словно потерял нить разговора. Поставил бокал, провёл рукой по волосам.              Как же ей хотелось закурить в этот момент.              Она помнила этот жест. Всегда, когда нервничал, когда собирался сказать что-то важное, он запускал пятерню в волосы, ерошил их, и они вставали торчком. Тогда, в школе, это умиляло. Сейчас резануло по сердцу.              Пэнси молчала, давая ему время собраться с мыслями.              — Я больше не тот идиот, который боялся признаться, что ты мне нравишься.              — Нравишься. — передразнила Пэнси, вцепляясь в бокал. — Какое ёмкое слово. После него можно вытереть ноги и пойти дальше.              — Пэнси…              — Что? — она поднесла бокал к губам, но не смогла сделать глоток. — Ты меня бросил, Гарри. — Голос сорвался, и она ненавидела себя за эту слабость. — А теперь ты сидишь здесь, смотришь на меня и красиво говоришь.              Она поставила бокал, так и не выпив. А её план тем временем летел в самое жерло бездны.              — Я извинялся. Не раз. И извинюсь ещё, если будет необходимо.              Повисла тишина. Они буравили друг друга взглядом. Пэнси с виду выглядела уверенно, только вот внутри бушевал ураган. Всё перемешалось в вязкую, липкую массу, от которой становилось тошно. Старая боль, злость на него, злость на себя, страх снова поверить и надежда.              — Ты представить себе не можешь, — тихо проговорила она, впиваясь ногтями в ладонь под столом, — как мне было трудно.              Она не хотела этого говорить. Не хотела ворошить прошлое. Но, видит Мерлин, он сам спровоцировал этот разговор. Слова вырвались.              — Пэнси, но я и не обещал тебе ничего.              — Не обещал. — Чрезмерно громко перебила она. — Я помню.              Гарри поднялся и уверенно направился к ней. Чем ближе он подходил, тем крепче она вцеплялась в подлокотники кресла.              Невидимые тиски на запястьях, словно змеи, начали двигаться. Как будто предупреждая о чём-то. Но она даже не взглянула на руки, не сводя глаз с Гарри.              Он подошёл сбоку, машинально поправил брюки и плавно опустился на корточки рядом, оказавшись лицом чуть ниже её уровня.              От того, что он был так близко, внутри, все завибрировало от удовольствия, а то, что он был перед ней почти на коленях, тешило её гордость. Вот то, что она хотела получить от этой встречи.              — Дай шанс, — тихо сказал он.              Пэнси посмотрела в его глаза. Тонула в них и захлёбывалась.              Надо было спасаться.              — Наслышана о маггловской поговорке: в одну реку дважды не входят, — сказала она уверенно. — Как думаешь, это вопрос или утверждение?              Гарри чуть усмехнулся, всё ещё глядя ей в глаза.              — Думаю, те, кто так говорит, просто не умеют плавать.              Пэнси моргнула. А потом не сдержалась и фыркнула.              — Ты сумасшедший.              — Знаю. Ты позволишь мне ухаживать за тобой? Не тайком. Не прячась.              Вопрос ударил наотмашь.       Флирт? Легко.       Встречи? Пожалуйста.       Но чтобы всерьёз?              Страх остаться одной превалировал. Старый, с чёрными когтями, что в критические моменты проползал изнутри медленно, с хрустом. Впивался в горло и не отпускал. Душил.              И желание побороть его казалось сильнее. Поверить ему снова было её слабостью, которую она готова была себе позволить.              — Я боюсь, — призналась она тихо.              — Я тоже, — ответил он.              Она не знала, что на это сказать. Поэтому сказала первое, что пришло в голову:              — Сядь уже за стол. Еда стынет.              Гарри усмехнулся, но послушно вернулся на своё место.              Остаток ужина прошёл легче. Гарри больше не задавал провокационных вопросов, они просто говорили о пустяках. О новых законопроектах в Министерстве, о работе и о друзьях, что их объединяли.              Когда ужин подошёл к концу, Гарри расплатился, наотрез отказавшись от её попытки разделить счёт. Они стояли у камина, ожидая, когда каминная сеть включится.              — Спасибо за вечер, — сказала Пэнси, чувствуя себя неловко оттого, что нужно уходить. — Было неожиданно.              — Спасибо, что пришла. Это важно для меня и для нас в целом, — мягко проговорил он.              — Да, верно. Когда-то нам предстояло бы это сделать, учитывая, что мы работаем в смежных отделах.              Гарри кивнул в ответ.              — Могу я навестить тебя на работе? Или написать письмо?              — Буду ждать, — просто ответила она.              Часы над камином показали время отправления. Она шагнула вперёд, и последнее, что увидела перед тем, как мир завертелся, его улыбку.              Коттедж встретил её темнотой. Никого нет. Джинни сегодня ночевала у Теодора, их отношения набирали обороты.              Пэнси облокотилась рукой о каменную стену рядом с камином. Сдерживаемое беспокойство накрыло с головой. Она сильно зажмурилась, пытаясь стереть его образ. Разомкнула веки и тут же увидела снова. Он въелся под кожу.              Она резко развернулась и пошла к двери, по пути доставая из сумочки портсигар и магловскую зажигалку.              Свежий вечерний воздух обдал лицо, когда входные двери распахнулись.              Выйдя на каменное крыльцо, она прикурила сигарету и сделала глубокую затяжку, пытаясь перебить нервную дрожь. Затяжка за затяжкой наполняли лёгкие спасительным дымом.              Всё пошло не по плану. Она вывалила на него свою обиду. И расплавилась, как воск, стоило ему только приблизиться.              — Слизеринка, василиск тебя дери, — выругалась она в тишину ночи.