Глава 1. Впервые
15 сентября 2025 г., 17:02
ЧЕТВЕРГ. ВЕЧЕР.
В доме Беккеров было шумно только на первый взгляд. Из кухни доносился звон посуды. Где-то наверху работал телевизор. За стеной глухо гремела музыка.
Софи Беккер устроилась в самом дальнем углу дивана, где сигнал Wi-Fi ловил хоть немного лучше. Она поджала под себя ноги и нахмурилась, наблюдая, как фотография в чате Кэтти снова отказывается загружаться.
— Да ладно...
Экран завис. Софи раздражённо сдула со лба светлую прядь.
Из комнаты Вильяма за стеной ударили басы. Слишком громко. Как будто он специально выкрутил звук на максимум, чтобы его слышал весь дом. Она закатила глаза. Последние недели он вообще стал невыносимым. Мрачнее обычного. Злее. Будто постоянно ждал повода сорваться. Телефон наконец завибрировал. Новое сообщение. На губах Софи сама собой появилась улыбка. Именно в этот момент музыка за стеной резко оборвалась. Совпадение.
Наверное.
Из кухни донёсся голос Уитни, матери Софи, ровный и спокойный, но с той самой ноткой усталости, которая появляется к концу выходных. — Софи, солнце, сбегай, пожалуйста, в магазин. Список на столе.
— Мам...
— Список на столе.
Софи издала тихий, почти неслышный стон, не отрывая глаз от переписки с Кэтти. — Мам, ну почему всегда я? — её голос прозвучал капризно, по-детски. — Пусть Вильям сходит. Он же всё равно ничем не занят. Это дискриминация.
Уитни рассмеялась.
— Просто сходи за молоком.
— Пусть Вильям идёт.
За стеной что-то стукнуло. А через секунду в коридоре раздался знакомый голос:
— Даже не мечтай, Беккер.
Вильям стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Его тёмные волосы были слегка влажными после душа, а на нем была просторная чёрная худи с капюшоном и потёртые джинсы. Взгляд, тёмный и тяжёлый, скользнул по Софи, задержавшись на полоске обнажённой кожи между краем её теннисной юбки и началом чулок. Его голос был низким, чуть хрипловатым, будто от невысказанных слов.
— Я не твой посыльный.
— Именно посыльный, — парировала Софи, наконец поднимая на него глаза. — Ты же мастер доставки. Вечно катаешься на машине со своими друзьями. — она старалась говорить насмешливо. Но всё равно невольно напряглась.
— Хватит! — голос Уитни прозвучал негромко, но в нём было столько накопившейся усталости, что оба мгновенно замолчали. — Я устала быть рефери на вашем вечном матче, — сказала она. — Идёте оба. Сейчас же. Список на столе. Карта тоже.
Она перевела взгляд с Софи на Вильяма и тяжело вздохнула.
— И пожалуйста, — добавила она уже тише, — вернитесь с продуктами, а не с очередной причиной для семейного кризиса.
На несколько секунд в комнате повисла тишина. Спорить с Уитни, успешной юристкой, когда она использовала свой «судебный» тон, было бесполезно.
Вильям первым отвёл взгляд. С тяжёлым вздохом он направился в прихожую. Кожаная куртка висела на крайнем крючке. Он дёрнул её чуть резче, чем было нужно, и вешалка глухо ударилась о стену.
Софи демонстративно закатила глаза.
— Какая трагедия. Придётся провести со мной целых двадцать минут.
Вильям натянул куртку и только тогда посмотрел на неё. В его взгляде промелькнуло раздражение, смешанное с привычной усталостью.
— Пойдём.
— Даже «пожалуйста» не скажешь?
Один уголок его губ едва заметно дёрнулся.
— Только если хочешь услышать его в последний раз.
Софи фыркнула.
Вильям открыл входную дверь. В дом тут же ворвался прохладный вечерний воздух, пахнущий влажным асфальтом и приближающейся ночью.
Он уже спускался по ступенькам, когда бросил через плечо:
— Только если будешь тормозить, оставлю тебя на парковке.
— Мечтай.
— Я серьёзно.
Софи подхватила со стола список покупок и захлопнула за собой дверь.
— Я тоже.
До супермаркета было всего десять минут езды. Софи плюхнулась на пассажирское сиденье старого тёмно-синего BMW E46 и с силой захлопнула дверь.
Машина была старой. Намного старше большинства автомобилей на парковке их школы. На переднем крыле виднелась едва заметная царапина, которую Вильям так и не закрасил, а кожаный руль местами потёрся от времени. Зато двигатель работал как часы. Вильям следил за этим почти одержимо.
Однажды Софи слышала, как Луи — её отец, который стал отчимом Вильяма — предлагал помочь тому накопить на новую машину. Вильям тогда едва не взбесился. «Мне не нужна новая». Разговор закончился прежде, чем успел начаться. Позже Софи поняла почему. От родного отца у Вильяма осталось не так уж много вещей. И этот старый BMW был одной из них.
Выезжая со двора, Вильям привычным движением положил руку на руль. За окном проплывали одинаковые двухэтажные дома, голые деревья и пустые автобусные остановки. В некоторых окнах уже горел тёплый жёлтый свет. Где-то семьи собирались за ужином. Где-то дети доделывали домашнюю работу.
В машине было тихо. Не потому что им нечего было сказать. Скорее наоборот. Иногда между ними накапливалось слишком много слов.
Софи отвернулась к окну. В отражении тёмного стекла она видела его профиль — напряжённую челюсть, сосредоточенный взгляд на дороге и пальцы, постукивающие по рулю в такт музыке, которая едва слышно играла из колонок. Уличные фонари один за другим скользили по его лицу, то выхватывая из темноты резкие черты, то снова пряча их в тени.
Когда впереди наконец показалась ярко освещённая парковка супермаркета, Софи даже испытала облегчение.
— Живо, — бросил он, отстёгивая ремень. — У меня ещё дела.
Софи фыркнула и потянулась к дверце.
— Какие дела? Тусить с Рэем и курить за торговым центром? — ядовито заметила она, выскальзывая из машины.
— Завидуешь?
— Конечно. Всю жизнь мечтала о карьере местного идиота.
— Конкуренция слишком высокая.
Он захлопнул дверь и направился к магазину своим привычным быстрым шагом, будто весь мир постоянно заставлял его куда-то опаздывать. Софи пришлось ускориться, чтобы не отстать. И почему-то её всегда ужасно раздражало, что он никогда не оглядывался, чтобы проверить, идёт ли она следом.
Внутри супермаркета было тепло и ярко. Под потолком гудели лампы, из динамиков тихо играла какая-то старая поп-песня, а между рядами неторопливо бродили последние покупатели. Вильям сразу забрал у Софи список. Даже не спросил. Просто выхватил из её рук и мельком пробежался взглядом по строчкам.
— Молоко. Яйца. Хлеб. Хлопья.
— Спасибо, читать я тоже умею.
Он проигнорировал замечание и уже свернул к нужному ряду. Софи закатила глаза и поплелась следом.
Наблюдать за тем, как Вильям ходит по магазинам, было почти смешно. Он двигался быстро и целеустремлённо, словно выполнял секретную операцию. Не останавливался у витрин, не сравнивал цены, не разглядывал упаковки. Просто брал нужное и шёл дальше.
Через несколько минут большая часть списка уже лежала в корзине.
Возле стеллажа со сладостями Софи остановилась.
— Как смотришь на то, чтобы взять это? — она подняла упаковку шоколадного печенья.
Вильям бросил на неё короткий взгляд.
— С отвращением.
— Почему?
— Потому что мать просила купить продукты, а не диабет.
— Очень смешно.
Она вздохнула и послушалась. Конфликт был исчерпан, но напряжение искало выхода. И оно нашло.
Через десять минут корзина была заполнена. Пока Софи расплачивалась на кассе, Вильям сгрузил пакеты в тележку и первым вышел на улицу. Автоматические двери закрылись за его спиной. Холодный вечерний воздух тут же ударил в лицо. Парковка блестела после недавнего дождя. Свет фонарей отражался в лужах золотыми полосами.
Вильям поставил пакеты возле машины и полез в карман куртки. Через секунду между его пальцами уже появилась сигарета. Щёлкнула зажигалка. На мгновение вспыхнувшее пламя осветило его лицо — резкие скулы, тёмные глаза и усталость, которую он обычно прятал за раздражением.
Он глубоко затянулся и медленно выдохнул дым в холодный воздух.
Софи вышла из супермаркета как раз в тот момент, когда Вильям сделал первую затяжку. Она поморщилась. Он даже не посмотрел в её сторону. Дым медленно растворялся в холодном воздухе. Софи никогда не понимала, что люди находят в сигаретах. Пахло отвратительно. Да и выглядело глупо.
Но Вильям курил так спокойно и привычно, будто занимался этим всю жизнь. Будто ему было всё равно, кто и что об этом думает. Почему-то именно это раздражало сильнее всего. Она остановилась рядом с машиной и скрестила руки на груди.
— Когда-нибудь ты всё-таки заработаешь рак лёгких.
— Спасибо за заботу.
— Не льсти себе.
— Поздно.
Софи проводила взглядом тонкую струйку дыма. Потом снова посмотрела на сигарету в его руке. Идея пришла внезапно. Наверное, поэтому показалась хорошей.
— Дай одну.
Вильям чуть не подавился дымом. Он медленно перевёл на неё взгляд.
— Что?
— Сигарету.
— Нет.
— Почему?
— Потому что нет.
— Отличное объяснение.
— Ты ещё маленькая для этого, Беккер, — ответил он с той самой презрительно‑нежной интонацией, от которой у неё побежали по спине мурашки. — Иди в машину.
Это стало последней каплей. Вспыхнувшая ярость была быстрой и необдуманной: она рванула к нему и выхватила пачку «Marlboro» из его пальцев.
— Эй! — его спокойствие мгновенно исчезло. Он бросился за ней.
На почти пустой парковке началась короткая погоня. Софи смеялась, прижимая пачку к груди; белые чулки и светлые волосы мелькали в свете фонарей. Он бежал длинными шагами, не улыбаясь: лицо его застыло в напряжённой маске.
— Софи, отдай сейчас же! — его голос вдруг стал твёрдым, без привычной насмешки.
Она попыталась увернуться, но он был быстрее и сильнее. Его руки схватили её за талию, резко притянув к себе. Она вскрикнула от неожиданности. Они замерли.
Она запрокинула голову, всё ещё сжимая в пальцах его сигареты. Он дышал тяжело, его грудь под тонкой тканью худи поднималась и опускалась, почти касаясь её. Его пальцы впились в её бока сквозь лонгслив, обжигающе горячие. Его лицо было так близко. Слишком близко. Она видела каждую ресницу, каждую чёрточку на его губах, тень от ресниц падала на скулы. В его тёмных, почти чёрных глазах плескалось что-то дикое, первобытное, что-то, отчего у неё перехватило дыхание и похолодело внутри. Запах табака, его одеколона и вечерней свежести опьянял.
Он смотрел на неё. Смотрел так, будто видел впервые. Или в последний раз.
Неловкость повисла в воздухе, густая и сладкая, как сироп. Он первым опомнился. Его пальцы разжались, но он не отступил. — Дура, — прохрипел он, но уже без злости. Скорее с каким-то странным, сдавленным уважением.
— Сам дурак, — выдохнула она, отступая на шаг и судорожно сглатывая ком в горле. Она сунула ему пачку в руку, пальцы дрожали.
Он молча взял её, сунул в карман, развернулся и пошёл к машине, больше не оглядываясь.
Обратная дорога и короткий путь до их комнат на втором этаже прошли в абсолютной тишине. Казалось, громкость мира была убавлена до нуля. Он бросил пакеты на кухонный стол и, не сказав ни слова, скрылся в своей комнате, громко щёлкнув замком.
Софи медленно поднялась по лестнице, её сердце всё ещё бешено колотилось. Она зашла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, словно ожидая, что он сейчас вломится. Но за дверью была лишь тишина.
Она провела рукой по лицу, всё ещё чувствуя на талии жар его пальцев, а перед глазами стоял его взгляд — мрачный, одержимый и бесконечно одинокий.
Они разошлись по своим комнатам. Но что-то между ними в тот вечер сдвинулось. Что-то опасное и необратимое.
