Твой запах на моей коже (Между ненавистью и страстью)

ПЯТНИЦА. УТРО. Утро ворвалось в комнату Софи резким лучом солнца, бьющим прямо в глаза, и настойчивым звонком будильника. Она с трудом оторвалась от подушки, в голове тяжёлым грузом лежали вчерашние события. Образ Вильяма, его схватившие её руки, его близкое лицо и тот странный, дикий взгляд — всё это крутилось в мыслях, вызывая противную смесь страха и любопытства. Быстро сообразив, что проспала, она накинула халат и выскользнула из комнаты, направляясь в ванную. Но дверь была заперта, а из-за неё доносился шум воды. — Вильям! — постучала она, стараясь, чтобы голос звучал строго, а не умоляюще. — Вильям, выйди уже! — Софи стучала в дверь кулаком. — Подождешь, принцесса, — донеслось из-за двери, сопровождаемое усилившимся шумом воды. — Не умрёшь. Он сделал это назло. Она это знала. Вода выключилась. Через мгновение дверь со скрипом отворилась. Пар клубами вырвался в коридор, а в его центре, словно материализовавшийся из самой этой влажной жары, стоял Вильям. На нём не было ничего, кроме тёмного полотенца, низко повязанного на бёдрах. Вода струилась по его торсу, сбегая по напряжённым мышцам пресса и спины, оставляя мокрые дорожки на коже. В воздухе повис густой запах мужского геля для душа с нотками сандала и чего-то острого, металического. Софи инстинктивно отпрянула, её щёки залил румянец. Она пыталась отвести взгляд, но он будто притягивался к нему, к каплям воды, застрявшим на его шее, к свежей царапине на ключице. Он медленно провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их со лба, и его тёмный, насмешливый взгляд скользнул по её застиранному халату и растрёпанным волосам. — Что, Беккер? Не терпится? — его голос был низким, хрипловатым от утренней сонливости, и от этого звучал ещё опаснее. — Место занято. Жди своей очереди. — Я ждала! Ты занял её первым специально! — выпалила она, ненавидя тот сдавленный, визгливый оттенок, который появился в её голосе. Он сделал шаг вперёд, заставляя её отступить ещё на шаг в коридор. Он был так близко, что она чувствовала исходящее от его тела тепло. — В этом доме всё не специально. Всё по праву сильного. Запомни это. — Он бросил это с лёгкой, почти хищной ухмылкой и, развернувшись, прошёл в свою комнату, оставив за собой шлейф пара и того тревожащего запаха. Софи, с бьющимся сердцем, влетела в ванную, захлопнула дверь и прислонилась к ней. Она глубоко дышала, пытаясь вытереть из памяти его мокрое, почти голое тело и его слова. «По праву сильного». Да, он всегда им пользовался. Через сорок минут, одетая в свою обычную униформу — короткую теннисную юбку, белые чулки выше колен и белую блузку, — она спустилась вниз. Вильям уже ждал её у двери, одетый во всё чёрное: брюки и водолазку, подчёркивавшую его спортивное телосложение. Он что-то печатал на телефоне, и на его лице застыло привычное мрачное выражение. — Поехали, — бросил он, не глядя на неё, и вышел. Его машина, тёмно-синий, почти чёрный bmw с затемнёнными стёклами, стояла у дома. Он достался ему от отца — единственная вещь, которую тот оставил, помимо фамилии и психологической травмы. Машина была ухоженной, с блестящим лаком и идеально чистыми дисками. Вильям относился к ней с болезненной бережностью. Софи молча села на пассажирское сиденье, положив рюкзак на колени. Кожа салона была холодной и пахла автомобильной химией и его одеколоном. Он завёл двигатель, который отозвался низким, мощным рокотом, и тронулся с места. Они ехали молча. Софи смотрела в окно, стараясь не смотреть на него. Но краем глаза она заметила, как его взгляд, тяжёлый и пристальный, на секунду опустился с дороги на её ноги. На белые чулки, плотно обтягивающие её икры и бёдра, на полоску обнажённой кожи между чулком и подолом юбки. Его пальцы, лежавшие на рычаге, слегка сжались. Он резче обычного переключил передачу, и машина рванула вперёд. — Можешь не пялиться, — тихо, но чётко сказала она, не поворачивая головы. — Это просто чулки. Он фыркнул, не отводя взгляда от дороги. — Клоунский наряд. Ты выглядишь как школьница из плохого порно. Леону, я слышу, такое нравится. — Он произнёс имя «Леон» с особой, ядовитой интонацией. — А тебе разве нет? — рискнула она парировать, поворачиваясь к нему. — Раз ты не можешь оторвать глаз. Его взгляд метнулся на неё — быстрый, острый, как лезвие. В нём вспыхнула ярость, смешанная с чем-то ещё, что она не могла распознать. — Заткнись, Софи. Ты ничего не понимаешь. Он резко прибавил газ, и машина рванула вперёд, прижимая её к креслу. Больше они не разговаривали. У ворот школы царило привычное оживление. Его «bmw» привлекло несколько взглядов. Вильям бесцеремонно припарковался на самом видном месте, словно бросая вызов. Пока он выходил, к нему сразу же подошла Люси Штайн. Она была безупречна, как всегда, в дорогом пальто цвета морской волны и с идеальной укладкой. Её голубые глаза холодно скользнули по Софи, вылезающей из машины, с выражением лёгкого презрения. — Вильям, — её голос был сладким, но в нём слышались стальные нотки. Она взяла его под руку, демонстративно прижимаясь к нему, и повела в сторону, тут же начав что-то рассказывать, поглядывая по сторонам — кто на них смотрит. Вильям позволил ей это. Он наклонил голову, делая вид, что слушает, но его взгляд на секунду зацепился за Софи, которая, поправив рюкзак, поспешила прочь, к своему шкафчику. В его глазах мелькнуло то самое сложное, невысказанное чувство — одержимость, смешанная с досадой. Он ненавидел эти её чулки. И ненавидел себя за то, что не мог оторвать от них глаз. Люси что-то сказала, и он перевёл взгляд на неё, натянуто улыбнувшись. Их отношения были удобной сделкой. Она — его статусная аксессуар, он — её «крутой» бойфренд для соцсетей. Никаких настоящих чувств. Только взаимное использование. И пока он играл эту роль, его мысли были там, у школьного входа, где мелькали белые чулки и растрёпанные светлые волосы его сводной сестры. Звонок на первый урок прозвучал как приговор. Аудитория литературы была битком, и Софи не повезло — единственное свободное место оказалось прямо за спиной у Вильяма. Он развалился на стуле, его широкая спина в чёрной водолазке почти полностью закрывала ей доску. Он перекидывал телефон с руки на руку, явно игнорируя лекцию о символизме в поэзии. Софи старалась сосредоточиться, но её взгляд раз за разом цеплялся за его затылок, за непослушные тёмные завитки волос на шее. На перемене она столкнулась с ним у автомата с кофе. Он тянулся за банкой «энергетика», его рука на мгновение оказалась рядом с её головой. — Передвинься, Беккер, ты вся пространство заняла, — буркнул он, его дыхание коснулось её щеки. — Сам передвинься, — выдохнула она, отступая и прижимая к груди тетради. Их взгляды встретились. В его глазах мелькнула та же тень, что и вчера на парковке — смущённое, злое любопытство. Он резко отвёл глаза, схватил банку и ушёл, даже не заплатив, — за него это сделал какой-то подхалим из младших классов. Второй урок — химия. Им назначили нового лаборанта, и им оказался Леон. Он застенчиво переставлял колбы, его светло-русые волосы падали на глаза. Когда он нёс пробирки к их столу, его пальцы слегка дрожали. Софи невольно улыбнулась ему ободряюще. Он вспыхнул и чуть не уронил всё на пол. Вильям, наблюдавший за этой сценой с другого конца кабинета, сжал кулаки. Его лицо стало каменным. Обед. Столовая гудела как улей. Софи сидела с Кэтти, она всегда была её лучшей подругой, которая с упоением рассказывала о её новом любимом сериале. — ...а потом она просто взяла и поцеловала его, представляешь? Он аж обомлел! — Кэтти говорила громко, размахивая руками. Софи кивала, но её взгляд блуждал. Она видела, как Вильям сидит со своей «бандой» и Люси. Люси висела у него на плече, делая селфи, а он изображал скучающую улыбку. Но его глаза, тёмные и беспокойные, были устремлены через весь зал на неё. На её шею, на то самое серебряное сердечко. Он как будто пытался его сжечь взглядом. Когда все уроки закончились, после звонка Софи, наконец, смогла выдохнуть. Она направилась к шкафчику Леона. Он стоял в тихом коридоре, уставленный постерами с аниме-персонажами, и перекладывал стопку манги в рюкзак. — Еще раз привет, Леон, — тихо сказала она. Он вздрогнул и обернулся. Увидев её, его лицо озарилось такой искренней, тёплой улыбкой, что у Софи на мгновение стало легко на душе. — Софи! Привет. Как... как твои дела? — Нормально, — она пожала плечами. — Смотри, я принёс ту самую мангу, о которой рассказывал. «Ходячий замок». Думаю, тебе понравится. Он протянул ей первый том в потрёпанной обложке. Она взяла его, и их пальцы едва коснулись. В этот момент из-за угла, словно тень, возник Вильям. Он подошёл так тихо, что они заметили его только тогда, когда он уже стоял вплотную, заслоняя собой свет от окна. Его лицо было искажено холодной, контролируемой яростью. — Развлекаетесь? — его голос был тихим, шипящим, как у змеи. Он посмотрел на мангу в руках Софи, потом на смущённого Леона. — Штайн, у тебя есть пять секунд, чтобы исчезнуть. И книгу свою забери. Леон побледнел. Его пальцы сжали ремень рюкзака. — Вильям, мы просто... — Четыре... три... — Вильям не повышал голос, но в нём звучала такая неподдельная угроза, что Леон инстинктивно отступил на шаг. — Ладно, хорошо! — он бросил испуганный взгляд на Софи. — Увидимся в школе, Софи. Он взял книгу и быстро зашагал прочь, почти бегом. Вильям проводил его взглядом, полным презрения, затем медленно перевёл этот тяжёлый взгляд на Софи. — Ты что, совсем ненормальная? — прошипел он. — Общаться с этим... геймером-анимешником? Он тебе не пара. Он никто. — Он добрый! — вырвалось у Софи. — В отличие от некоторых! — Добрый, — он фыркнул. — Пойдем. Мы едем домой. Сейчас же. — Я не поеду с тобой! Я с Кэтти! — Кэтти уже ушла, — он солгал без тени сомнения. — Отец звонил. Сказал, чтобы мы вернулись сразу. Какие-то дела. — Это тоже была ложь, но сказал он это с такой ледяной убедительностью, что спорить было бесполезно. Она молча, с ненавистью глядя на него, поплелась за ним к выходу. Он шёл впереди, его спина была напряжённой, кулаки сжаты в карманах куртки. Дорога домой прошла в гнетущей тишине, разорванной лишь рёвом двигателя и свистом ветра в приоткрытое окно. Вильям сжимал руль так, что костяшки пальцев белели. Боковым зрением он видел, как Софи прижалась к дверце, её пальцы бессознательно теребили то самое серебряное сердечко на шее. Каждый раз, когда она к нему прикасалась, в Вильяме вскипала новая волна слепой, необъяснимой ярости. Её. Всё всегда было только её. Её взгляды, её улыбки, этот дурацкий чокер, который он ненавидел и который в то же время гипнотизировал его. Он хотел сорвать его. Или коснуться. Он сам не знал, чего хотел, и это сводило его с ума. Он резко затормозил у дома. — Вали, — бросил он, не глядя на неё. Она выскочила из машины, не сказав ни слова, и скрылась в доме. Он не сразу заглушил двигатель, сидя в темноте и пытаясь перевести дыхание. От неё остался лёгкий запах её шампуня — клубника и что-то сладкое. Он ненавидел этот запах. Он преследовал его повсюду. Вскоре заурчал на улице мотоцикл Рэя. Вильям вышел, хлопнув дверью. Ему нужно было выговориться, выбить из себя эту дурь, напиться, чтобы забыть её смех, который он сегодня даже не слышал. Вечер с Рэем прошёл впустую. Вильям был мрачен и молчалив, лишь хмуро отпиваясь из банки и не слушая рассказы друга о новых проблемах. Его мысли были там, в доме. За окном горел свет в её комнате. Вернувшись глубоко за полночь, он на цыпочках прошёл наверх. В коридоре было тихо. Но из-под её двери струилась узкая полоска света, и доносился приглушённый звук — её смех. Лёгкий, радостный, настоящий. Тот, которого он никогда не слышал, обращённый к себе. Он замер, как вкопанный. Потом до него донеслись обрывки голоса — не её, а мужского. Тонкого, застенчивого. Леона. Они разговаривали через дискорд. Она что-то сказала про аниме, и снова рассмеялась. Этот звук вонзился ему в грудь острее любого ножа. Он сжал кулаки. Каждая клетка его тела требовала вломиться туда, вырвать у неё наушники, швырнуть её компьютер в стену. Он видел это в мельчайших деталях: её испуганное лицо, как она бы отпрянула от него. Но он не двинулся с места. Вместо этого он прижал ладонь к холодной поверхности двери, как будто через дерево мог почувствовать её тепло, её радость, от которой он был так далек. Ему было до дикости обидно. Горько и по-детски несправедливо. Почему не с ним? Почему никогда не с ним? С глухим проклятием он оттолкнулся от двери и зашёл в свою комнату, хлопнув дверью так, что стены содрогнулись. Смех за стеной тут же смолк. Он не спал. Пролежал в темноте, курил у окна, слушая каждое движение за стеной. Наконец, там всё стихло. Свет погас. Он пытался заснуть, но образ её, смеющейся с другим, стоял перед глазами. Его разбудил тихий, почти призрачный звук. Сначала он подумал, что померещилось. Но потом — тихие всхлипы. И скрип половицы в коридоре. Его дверь медленно отворилась. В проёме, освещённая лишь лунным светом из его окна, стояла Софи. Лицо было бледным, заплаканным, глаза огромными от ужаса. Она вся дрожала. На ней была только одна его старая футболка с логотипом какой-то рок-группы. Она была настолько велика ей, что спускалась почти до колен, но он видел край её светлых трусиков и… и всё. Длинные, стройные ноги были босыми. И на шее, резко выделяясь на фоне тёмной хлопковой ткани, всё так же блестело тот ненавистный серебряный чокер с сердечком. — Вильям?