Чарластор: страсть и искушение

***

Его поцелуй был уже не исследованием, а завоеванием. В нём не осталось и намёка на ту осторожную нежность, что была минуту назад. Теперь это был шторм, пожар, всепоглощающая буря. Его язык властно вторгся в её рот, и Чарли ответила ему с такой же яростью, впиваясь пальцами в его пиджак, боясь, что если отпустит, то утонет в этом водовороте ощущений. Аластор разорвал поцелуй, его дыхание было тяжёлым и хриплым. Красные зрачки сузились, словно у настоящего хищника. — Ты уверена в своём выборе, принцесса? — прошептал он, и его голос низко вибрировал, смешиваясь с радиошумом. — Это твой последний шанс убежать. Чарли не ответила словами. Вместо этого она сама потянулась к нему, поймав его губы в своём страстном поцелуе. Это был её ответ. Ясный и недвусмысленный. С низким рычанием, больше похожим на помехи на частоте, Аластор подхватил её на руки. Чарли вскрикнула от неожиданности, обвивая его шею. Он был невероятно силён, он нёс её к массивному дубовому столу, смахивая на него рукой стопки бумаг и старинную чернильницу. Её мир сузился до него, до запаха старого дерева и озона, до горящего взгляда, прикованного к ней. Он посадил её на край стола, встав между её раздвинутых ног. Его руки упёрлись в столешницу по бокам от неё, запирая её в клетке из своего тела. — Я сниму с тебя всё, — произнёс он, и это прозвучало как приказ и заклинание одновременно. — Частичку за частичкой. Пока от твоего светлого фасада не останется ничего. Пока я не доберусь до той тёмной, пылающей сущности, что прячется внутри. Его пальцы в перчатках скользнули к вороту её платья. Медленно, с театральной паузой, он стал расстёгивать пуговицы одну за другой. Каждый щелчок застёжки отдавался в тишине кабинета громче любого удара. Чарли зажмурилась, её грудь вздымалась в такт учащённому дыханию. Она чувствовала, как прохладный воздух коснулся её кожи, когда он опустил верх платья. Его заворожённый взгляд скользнул по её груди, прикрытой лишь тонким шёлком лифчика. — Какая ирония, — прошептал он, срывая перчатку одной рукой. Его обнажённые пальцы, длинные и удивительно изящные, коснулись её ключицы. Кожа его пальцев была горячей, почти обжигающей. — Само воплощение надежды… дрожит в ожидании прикосновений Радиодемона. Его рука скользнула ниже, ладонь легла на её грудь, прямо под грудью, чувствуя бешеный стук её сердца. Чарли вздохнула, её тело выгнулось навстречу его прикосновению. Это было мучительно и блаженно. Каждая нервное окончание кричало, ликуя и ужасаясь одновременно. — Аластор… — простонала она, не в силах вынести это сладостное напряжение. — Проси, — приказал он, его губы снова нашли её шею, оставляя горящие поцелуи и лёгкие укусы. — Проси меня, Чарли. Скажи, чего ты хочешь. — Я не знаю… — выдохнула она, теряя голову. — Ложь, — он провёл языком по тому месту, где только что укусил её, заставляя её содрогнуться. — Ты хочешь, чтобы я остановил эту боль в твоей груди. Хочешь, чтобы я заставил тебя забыть её имя. Хочешь, чтобы я заполнил каждый дюйм тебя собой. Скажи это. Его рука скользнула на её спину, ловко расстёгивая застёжку лифчика. Тонкая ткань соскользнула, обнажая её грудь. Воздух снова коснулся её кожи, но теперь он горел от его взгляда. — Я хочу… чтобы ты сделал меня своей, — прошептала она, и в этих словах была капитуляция и освобождение. Триумфальная улыбка тронула его губы. — О, моя дорогая. Ты уже моя. С того самого момента, как ты позволила мне увидеть свою боль. Он наклонился и взял её сосок в рот. Чарли вскрикнула, её голова запрокинулась назад. Ощущение было настолько интенсивным, что её зрение помутнело. Его язык, горячий и влажный, кружился вокруг твёрдого бугорка, а зубы слегка покусывали его, посылая волны удовольствия прямиком в низ живота. Она вцепилась руками в его волосы, прижимая его ближе, боясь, что он остановится. Вторая его рука скользнула по её бедру, задирая подол платья. Его обнажённые пальцы коснулись кожи её бедра, и она вздрогнула. Он медленно, мучительно медленно водил пальцами вверх, к самому интимному месту. Чарли задерживала дыхание, всё её существо было сосредоточено на этом движении. Его пальцы нашли влажную ткань её трусиков. Он издал низкий, одобрительный гул. — Ты вся намокла, — прошептал он против её кожи. — Вся такая невинная и светлая… и такая готовая принять мою тьму. Он порвал на ней тонкий шёлк одним резким движением. Чарли даже не успела вскрикнуть, как его пальцы коснулись её обнажённой плоти. Точное, уверенное прикосновение к её клитору заставило её закричать, её тело затряслось в оргазме, стремительном и всесокрушающем, как удар молнии. Она не ожидала этого, не была готова. Волны удовольствия накатывали одна за другой, смывая остатки стыда, страха и сомнений. Пока её тело ещё билось в конвульсиях наслаждения, Аластор расстегнул свои брюки. Его взгляд не отрывался от её лица, запечатлевая каждую гримасу экстаза. — Смотри на меня, — приказал он хрипло. Чарли с трудом открыла глаза, затуманенные удовольствием. Она увидела его — большого, пульсирующего, совсем нечеловеческого. Страх на секунду кольнул её сердце, но тут же был поглощён всепоглощающим желанием. Он вошёл в неё одним мощным, безжалостным толчком. Боль, острая и пронзительная, смешалась с неприличным, животным удовольствием. Чарли вскрикнула, её ногти впились в его плечи. Он заполнил её полностью, разрывая девственную плеву и все остатки её прежней жизни. — Теперь ты моя, — прорычал он ей в ухо, и в его голосе звучала первобытная победа. — Навсегда. В боли и в наслаждении. В жизни и в смерти. И он начал двигаться. Сначала медленно, давая ей привыкнуть к его размеру, к этому чувству полного обладания. Затем его движения стали быстрее, жёстче, требовательнее. Каждый толчок заставлял её скользить по полированной поверхности стола, каждый уход — вызывать стон сожаления. Он наклонился и снова поймал её губы в поцелуе, поглощая её стоны. Его руки держали её за бёдра, контролируя ритм, полностью подчиняя её своему желанию. Чарли ничего не могла поделать, она могла только чувствовать. Чувствовать, как её тело, её разум, её душа растворяются в этом демоне, в этой буре. Он менял угол, и следующий толчок задел какую-то невероятную точку внутри неё. Она закричала от неожиданности, её глаза широко распахнулись. Удовольствие, ещё более сильное, чем прежде, ударило в мозг. — Да… вот здесь, — он рычал, видя её реакцию. — Здесь прячется твоя истинная суть. Тёмная, страстная… моя. Он продолжал бить в эту точку снова и снова, и Чарли полностью потеряла контроль. Её крики смешивались с его хриплым рычанием и статичным шумом, заполнявшим комнату. Она цеплялась за него, как за единственную опору в этом хаосе наслаждения, её ноги обвились вокруг его талии, притягивая его глубже. Её второй оргазм накатил на неё, ещё более мощный, затяжной, выворачивающий наизнанку. Её внутренности сжались вокруг него, судорожно и цепко, и это стало последней каплей для него. С низким, протяжным стоном, больше похожим на радиовизг, он излился в неё, горячим и бесконечным потоком. Он рухнул на неё, тяжело дыша, его тело на мгновение обмякло. Чарли лежала под ним, вся дрожа, её тело было покрыто испариной, сердце колотилось как бешеное. Она чувствовала его внутри себя, чувствовала его семя, вытекающее из неё, и понимала — ничего прежнего уже не будет. Он медленно поднялся, его взгляд был тяжёлым, насыщенным. Он смотрел на неё — раздетую, покорённую, лежащую на его столе как жертва — и его улыбка была самой искренней, какую она когда-либо видела. — Совершенно великолепно, — прошептал он, проводя рукой по её мокрому от пота лбу. Чарли ничего не сказала. Она просто потянула его к себе, пряча лицо в его шее, и тихо заплакала. Это были не слёзы боли или сожаления. Это были слёзы катарсиса. Очищения. Он держал её, не говоря ни слова, его рука медленно гладила её спину. И в этой тишине, нарушаемой лишь их дыханием и шипением радиоволн, Чарли поняла, что нашла то, чего так отчаянно искала. Не одобрение, не лёгкий путь, а силу, которая была равна её собственной. Тьму, которая принимала её свет, не пытаясь его погасить, а делая его лишь ярче на своём фоне. Она была сломлена и перерождена. И это было только начало.