Пособие по удержанию гениальных сотрудников

      Стук обуви замер у двери, и в проёме возникла высокая, тёмная фигура. Блэк Хэт стоял, залитый сзади светом из коридора, так что его лицо оставалось в тени, скрытое полями цилиндра. Он не спешил входить, изучая картину: лабораторию, погружённую в вечерний полумрак, и Флюга, сидящего за столом в луче единственной настольной лампы. Учёный не отводил взгляда, встречая его приход не с прежним страхом, а с тихим, обречённым ожиданием.       Блэк Хэт всё же вошёл. Его шаги по металлическому полу были теперь почти бесшумными. Он не направлялся к столу с какой-то конкретной целью. Он медленно обходил лабораторию, его чёрные перчатки скользили по поверхностям станков, словно проверяя пыль, которой не было. Воздух сгустился, но не от угрозы, а от чего-то иного — интенсивного, невысказанного внимания.       Он остановился в нескольких шагах от Флюга. Не над ним, а прямо перед ним. Тишина сгустилась. Она стала плотной, живой и выжидающей. — Всё ещё за работой, доктор? — голос Блэк Хэта был непривычно тихим, без ядовитостой нотки. В нём лишь слышалась усталая констатация факта.       Флюг смог лишь кивнуть, его горло внезапно пересохло.       Блэк Хэт медленно сделал последний шаг вперёд, оказываясь непозволительно близко. Так близко, что Флюг мог снова различить запах серы и старого пергамента, смешанного с холодным металлом. Он видел мельчайшие детали его жилетки, ткань пиджака, тень от цилиндра падающую на его дрожащие руки. Блэк Хэт с почти церемонной нерешительностью снял с правой руки чёрную перчатку. Движение было лишено обычной резкости. Он отложил её на стол, рядом с паяльником. Его обнажённая кисть была с длинными пальцами и острыми, тёмными ногтями, больше похожими на когти.       Флюг замер, перестав дышать. Он ожидал, сам не зная чего. И смотрел на эту руку, такую нечеловечески совершенную и опасную.       И тогда Блэк Хэт протянул её. Он не схватил, не ударил. Его пальцы медленно, почти с любопытством, коснулись бумажного пакета на голове Флюга, чуть выше виска. Это было совершенно не свойственно натуре демона. Прикосновение было лёгким, как паутина, холодным, как металл его браслета. Оно застыло там, не двигаясь, просто ощущая. — Тикаешь, — произнёс Блэк Хэт, и его голос прозвучал как низкий гул. — Как моторчик. Маленький, перегруженный моторчик.       Флюг вздрогнул от прикосновения, но не отпрянул. Это был жест, полный странной, отстранённой нежности существа, которое не умеет и не хочет проявлять чувства по-человечески. Он не гладил, не утешал. Острый взгляд наблюдал за дрожью доктора, как наблюдал бы за работой сложного механизма, испытывая к нему нечто вроде удовлетворённого любопытства. Холод пальцев прожигал бумагу, достигая кожи. Это было вторжение, абсолютное и неоспоримое, но в нём не было боли. Была лишь невыразимая странность и… близость. Та самая, которой Флюг бессознательно жаждал.       Доктор не выдержал и приоткрыл глаза. Его собственная рука, будто движимая отдельной волей, дрожа, поднялась. Он не смел коснуться демона, но его пальцы повисли в воздухе, в сантиметре от рукава Блэк Хэта, зеркально отражая жест. Он лишь показал, что принимает эту странную, уродливую форму близости.       Блэк Хэт наблюдал за этим молча. Его змеиные глаза сузились, но не от гнева. Он не убрал свою руку. Он позволил прикосновению длиться. Это был акт владения, лишённый насилия, но оттого не менее тотальный. Он ощущал трепет жизни под своей рукой, и, казалось, это доставляло ему странное, глубокое удовлетворение.       Так они и простояли несколько вечных мгновений — демон, касающийся своего изобретателя, и изобретатель, замерший в почти-ответном жесте. В воздухе витала не любовь, не нежность, а нечто более древнее и простое: взаимное признание связи, достигшей своей предельной, интимной точки.       Наконец Блэк Хэт медленно опустил руку. Его когти последний раз скользнули по бумаге, оставляя невидимую метку. Из его уст послышался короткий, тихий звук, нечто среднее между тихим вздохом и усмешкой. — Не сломайся, — сказал он просто. Прагматичная забота коллекционера, желающего сохранить свой экспонат в надлежащем состоянии. Но в тишине лаборатории и её хозяина это прозвучало как величайшая награда.       Блэк Хэт не ушёл. Он повернулся, отошёл к оконному проёму и встал там, глядя в чёрное стекло, в котором отражалась вся комната, включая сидящего Флюга. Он остался. Просто находился рядом. Охраняя. Владея.       Флюг сидел, не двигаясь. Место на его голове, куда прикоснулись холодные пальцы, всё ещё пылало ледяным огнём. Он медленно опустил свою руку и посмотрел на браслет. Зелёный огонёк мерцал ровно, в такт успокаивающемуся сердцу. Это было странное спокойствие, смешивающиеся со сладким привкусом чего-то нового.       Флюг был в ловушке. Он принадлежал Блэк Хэту. И в тишине, нарушаемой лишь их дыханием, эта мысль наконец обрела завершённость. Это не было поражением. Это была сделка, в которой он, отдав свободу, приобрёл нечто иное — место, ценность и эту жуткую, неправильную, но единственно возможную для него близость.       И когда он снова взял в руки паяльник, его пальцы были твёрдыми, а в душе воцарилась та самая, купленная дорогой ценой, новая норма.