Уроки для плохого студента

Машина свернула с шумной дороги в тихий переулок и плавно заехала в подземный паркинг. Автоматические ворота закрылись за ними, отрезав шум дождя, и стало почти гулко. Чонгук скривился, заметив, что это вовсе не круглосуточный магазин. — Эй, профессор, — протянул он насмешливо, — у нас же была договорённость. Вы меня до маркета, а дальше я сам. Тэхён заглушил двигатель и спокойно посмотрел на него. — Дальше тебе некуда идти. Ты промок до нитки, и улицы затоплены. Хочешь простудиться и пропустить пары? Чонгук фыркнул, хотя внутри его переполнял азарт. Он знал, что оказался в дорогом жилом комплексе — гладкий пол паркинга, камеры, чёткая разметка. Да и сама машина Тэхёна выглядела так, будто идеально вписывается в этот интерьер. — Значит, к вам домой, да? — он лениво откинулся на сиденье, но глаза блестели. — Профессор, я так и знал, что вы меня хотите. Тэхён резко открыл дверцу, будто не услышал его слов. — Вставай. Чонгук, конечно, не спешил — потянулся, поправил мокрую футболку, демонстративно провёл рукой по волосам, капли скатились по шее. И всё же вышел из машины. В душе он был почти счастлив: дорогой дом, мужчина мечты рядом… и возможность поиграть. Но вслух сказал с нарочитым возмущением: — А я вообще-то не собирался заходить к вам домой. Тэхён даже не посмотрел, уже направляясь к лифту. — У тебя нет выбора. И Чонгук, ухмыляясь, поплёлся следом. Лифт поднял их на девятый этаж, двери раскрылись, и Чонгук оказался в коридоре с мягким светом и зеркальными панелями. Уже тут было ясно: здание не из дешёвых. Тэхён открыл дверь своей квартиры, и Чонгук невольно присвистнул. Просторная гостиная с панорамными окнами, тёмная мебель, стеклянный стол, картины на стенах — всё выглядело строго, дорого и безупречно. Воздух был наполнен тем самым запахом его одеколона, будто он вездесущ. — Проходи, — коротко сказал хозяин. Чонгук с показной небрежностью стянул кеды и прошёл внутрь, но внутри всё в нём улыбалось: вот это да… профессор, вы явно не бедствуете. Тэхён исчез в одной из комнат и через минуту вернулся с белым полотенцем и свежей рубашкой. Он молча указал на дверь напротив. — Там ванная. Чонгук ухмыльнулся, забрал вещи и направился туда. Ванная комната оказалась ещё роскошнее, чем он ожидал: белый мрамор, блестящая сантехника, огромное зеркало, подсветка мягким золотистым светом. Чонгук коснулся стены, словно проверяя, не сон ли это. Он включил душ, и горячая вода мгновенно обволокла тело, смывая холод и усталость. Чонгук закрыл глаза, подставив лицо под поток, и не удержался от тихого стонущего вздоха. Хм… душ у профессора — лучшее, что случилось со мной за сегодня. Дверь ванной мягко щёлкнула, и Чонгук вышел, вытирая волосы полотенцем. На нём была лишь свежая белая рубашка, свободно спадшая с плеч, но её тонкая ткань подчёркивала рельеф его груди и рук, а подол едва прикрывал бёдра. Татуировки проступали сквозь светлый материал, словно рисунки на коже ожили. Он прошёл в гостиную босиком, оставляя за собой влажные следы. На кухне Тэхён, опершись рукой о столешницу, заваривал чай. Он поднял взгляд и на секунду задержался — взгляд скользнул сверху вниз, по ногам, по татуированным линиям, снова вверх. Но лицо оставалось строгим. — Почему ты не надел ничего, кроме рубашки? — его голос звучал спокойно, но в нём проскользнула стальная нотка. Чонгук ухмыльнулся, перекинув полотенце через плечо. — А что, профессор… мешает? Он нарочно медленно подошёл ближе, останавливаясь у барной стойки. Рубашка чуть распахнулась на груди, демонстрируя ещё больше татуировок. Тэхён отвёл взгляд на чайник, но пальцы, сжимавшие чашку, выдали напряжение. Чонгук довольно усмехнулся. Значит, задел… Они уселись за стол. Тэхён поставил перед Чонгуком чашку с горячим чаем, сам сел напротив. В комнате царила тишина, нарушаемая только редкими каплями дождя, стучащими по стеклу панорамных окон. Чонгук, откинувшись на спинку стула, поднял чашку и сделал медленный глоток. Его губы чуть коснулись края, и он специально провёл языком по ним, будто смакуя вкус. Тэхён не отводил взгляда. Его глаза были прикованы к Чонгуку, словно он изучал каждую деталь: как тот держит чашку, как двигаются его плечи, как свет скользит по его коже под полураспахнутой рубашкой. Чонгук заметил этот пристальный взгляд и самодовольно усмехнулся. — Вы так смотрите, профессор… будто забыли, что я ваш студент. Тэхён не шелохнулся, его голос прозвучал низко и ровно: — Я не забываю. И всё же он продолжал смотреть — спокойно, сосредоточенно, слишком близко к грани, за которой уже не «учитель и ученик». Чонгук наклонился вперёд, опершись локтем о столешницу, и их лица оказались опасно близко. — Тогда зачем вы всё ещё смотрите? Чонгук, будто случайно, уронил ложку. Металл тихо звякнул о пол. Он медленно поднялся со стула, шагнул ближе к Тэхёну и, не спеша, опустился на колени. Его пальцы коснулись холодного металла, но он не торопился подниматься. Ложка осталась в руке, а сам Чонгук поднял голову. Тэхён сидел неподвижно, раздвинув ноги, и наблюдал сверху вниз. Их взгляды встретились. Чонгук смотрел снизу вверх, затаив дыхание, словно намеренно затягивал паузу. Его глаза блестели вызовом и чем-то ещё — смесью игривости и желания проверить границы. Тэхён слегка напряг пальцы на краю стола, но не пошевелился. Только его взгляд стал тяжелее, глубже, будто он считывал каждую эмоцию, что Чонгук пытался скрыть за этой провокацией. Тишина давила. Чонгук чуть приподнял подбородок, всё ещё оставаясь на коленях, и тихо сказал: — Похоже, я задержался здесь дольше, чем собирался. Чонгук медленно поднялся, будто собирался отойти и разорвать это напряжение. Но едва он сделал шаг назад, нога задела ножку стула. Он потерял равновесие и инстинктивно рванулся вперёд. Тэхён среагировал мгновенно: его руки обхватили Чонгука, крепко удерживая от падения. Их тела столкнулись, дыхания смешались. Чонгук едва успел понять, что произошло, как ощутил, куда легли сильные ладони Тэхёна. Тот держал его за талию, но одна рука скользнула чуть ниже — к ягодицам, прижимая ближе. В следующее мгновение Чонгук оказался на коленях у Тэхёна. Всё произошло так быстро, что он даже не успел вырваться. Тэхён, не сводя с него взгляда, усмехнулся и чуть сильнее обхватил его бёдра, не давая подняться. — Осторожнее, — низко сказал он, и в его голосе слышался не только упрёк, но и что-то более опасное. Чонгук сидел у него на коленях, тяжело дыша. Его руки упирались в плечи Тэхёна, а между ними повисло густое напряжение. Тэхён смотрел прямо в его глаза, а потом вдруг наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Ты играешь со мной, пацан? — его голос прозвучал низко, с хрипотцой. Чонгук ухмыльнулся, специально пошевелился на его коленях, так что член явно дал о себе знать. — А если и так? — прошептал он, облизывая губы. Рука Тэхёна скользнула по его спине и медленно спустилась ниже, крепко сжав ягодицы. Чонгук тихо застонал и наклонился ближе, прикусывая челюстью ворот рубашки Тэхёна. Тэхён не выдержал и резко притянул его за затылок, их губы столкнулись жадно, как будто оба давно этого ждали. Чонгук чувствовал вкус чая, перемешанный с чем-то совсем другим, горячим и властным. Их дыхания переплетались, пока Тэхён углублял поцелуй, заставляя его открыться шире. — Ты опасно сладкий, малыш, — прохрипел он, прерываясь на вдох. Чонгук рассмеялся, но смех тут же сорвался на тихий стон, когда Тэхён снова сжал его попу сильнее, словно проверяя, насколько далеко тот готов зайти. Их тела прижались плотнее, и Чонгук понял, что в этой игре не будет победителя. Здесь будет только жадность, запретное желание и слишком много огня, чтобы остановиться. Тэхён неожиданно поднялся, легко подхватив Чонгука на руки, будто тот весил совсем немного. Чонгук удивлённо хмыкнул и обвил его шею руками, прижимаясь ближе. — Куда ты меня тащишь? — прошептал он, но в глазах блеск предвкушения. — Туда, где тебе некуда будет бежать, — коротко бросил Тэхён и повёл его в спальню. Комната встретила их приглушённым светом и запахом мужских духов. Тэхён аккуратно опустил Чонгука на широкую кровать, и тот расплылся, как спелый персик, глядя снизу вверх с издевкой. Тэхён выдвинул ящик прикроватной тумбочки — там оказалась маленькая коробка: презерватив, тюбик лубриканта и свёрнутая тонкая верёвка. — Ты, похоже, любишь играть? — спросил он хрипло, демонстративно перекатывая флакончик в руках. Чонгук облизнулся, заметив верёвку, и приподнялся на локтях: — А если я скажу, что хочу попробовать? Тэхён наклонился, впиваясь губами в его шею, и прошептал: — Тогда будь готов, что мой член сделает из тебя послушного сладкого зайчика. Он прижал Чонгука к кровати, его руки быстро скользнули к запястьям и обвили их верёвкой, крепко, но аккуратно фиксируя на спинке кровати. Чонгук вздрогнул, в груди смешался смех и стон. — Ты сумасшедший… — выдохнул он. — А ты слишком вкусный, чтобы отпускать, — отрезал Тэхён и разорвал зубами обёртку презерватива. В комнате стало ещё жарче. Звуки их дыхания, скрип верёвки и тихие стоны заполнили пространство, а задница Чонгука оказался в полной власти Тэхёна. Тэхён прижал Чонгука к матрасу так, что тот едва мог пошевелиться — верёвки крепко держали его руки. Чонгук дёрнулся, но только сильнее натянул узлы. — Папочка… — хрипло выдохнул он, закусывая губу. — Ты меня связал, а что дальше? Тэхён склонился ближе, его дыхание обжигало кожу: — Дальше, малыш, я сделаю так, что ты забудешь своё имя. Он провёл пальцами по линии татуировок на груди Чонгука, задерживаясь у сосков, и тот выгнулся, словно голодный щенок прося большего. Горячие поцелуи скользнули по шее, затем ниже. Тэхён сжимал его бёдра, не давая вырваться, и в то же время медленно готовил его, используя прохладный гель из тюбика. Чонгук застонал громче, задыхаясь от смеси боли и удовольствия. — Папочка… быстрее… — просил он, выгибаясь и цепляясь ногами за поясницу Тэхёна. Тэхён ухмыльнулся, прижимая его крепче: — Нет, малыш. Ты будешь ждать. Ты ведь хочешь мой член? — Хочу… — простонал Чонгук, кусая губу так, что она почти кровоточила. И тогда Тэхён, не отпуская его взгляда, медленно вошёл. Запах одеколона смешался с влажным жаром их тел, и комната наполнилась стоном, который можно было бы перепутать с молитвой. Связанный, беспомощный и всё же такой дерзкий, Чонгук шептал: — Папочка… ещё… глубже… А Тэхён отвечал только рычанием, двигаясь всё сильнее и сильнее, пока кровать не начала стучать о стену.