Уроки для плохого студента

Комната наполнилась стонами и хрипами. Верёвки впивались в запястья Чонгука, заставляя его быть полностью во власти Тэхёна. Каждый толчок был сильнее предыдущего, и Чонгук, весь мокрый от пота, выгибался под ним, повторяя только одно: — Папочка… ещё… папочка… Тэхён стиснул его бёдра, наклоняясь к уху: — Малыш, ты меня сведёшь с ума… Движения становились всё резче, их дыхание сбивалось, тела прилипали друг к другу. Чонгук почти кричал от удовольствия, когда почувствовал, что волна накатывает слишком быстро. — Я… я не выдержу! — прохрипел он, задыхаясь. Тэхён в последний раз вошёл глубоко, и их обоих накрыло — горячая, бешеная разрядка. Чонгук выгнулся, закусил губу до крови, а Тэхён вцепился в его талию, дрожа всем телом. Несколько секунд они лежали так, тяжело дыша, пока звуки дождя за окном не стали снова слышны. Чонгук, обессиленный, прикрыл глаза. Его грудь вздымалась от усталости. Тэхён ухмыльнулся своей дьявольской ухмылкой, повернулся боком и, немного отдышавшись, дотянулся до верёвок. Пальцы быстро развязали узлы, и наконец руки Чонгука были свободны. Он потер запястья и, взглянув на лежащего Тэхёна, тихо усмехнулся: — Папочка устал… а малыш ещё хочет играть. Тэхён открыл один глаз, но сил ответить у него уже не осталось. Чонгук лёг рядом, прижимаясь к нему горячим телом, и оба постепенно погрузились в тёплую тишину после бури. Чонгук проснулся от запаха еды и шума на кухне. Тело немного ломило, но настроение было на удивление лёгким. Вчерашняя ночь крутилась в голове, вызывая наглую ухмылку на лице. Он прошёл в душ, долго стоял под горячей водой, приводя себя в порядок, и вышел свежий, в чистой футболке и с мокрыми волосами. «Сегодня новый день», — подумал он и, прикусив губу, направился на кухню. Тэхён стоял у плиты. На сковороде подрумянивались блинчики, на столе уже лежали чашки и чайник. Его широкие плечи в домашней футболке казались ещё более притягательными. Не раздумывая, Чонгук подошёл и обнял его со спины, прижимаясь лицом к его лопатке. — Доброе утро, папочка… — протянул он с довольной улыбкой. Тэхён напрягся, но не ответил. Лишь сухо, почти холодно сказал: — Садись за стол. Надо поесть. И отстранился так резко, что Чонгук на секунду замер. В глазах мелькнуло недоумение. «Что за чёрт?..» — подумал он, но послушно сел за стол. Они ели молча. Только звон вилок и тиканье часов нарушали тишину. Чонгук украдкой поглядывал на Тэхёна, ожидая хоть намёка на вчерашнее. Но лицо мужчины оставалось непроницаемым. В конце трапезы Тэхён отставил тарелку и спокойно, как будто обсуждал погоду, сказал: — То, что случилось вчера… это была ошибка. Вилка выпала из руки Чонгука. Он застыл, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Внутри всё похолодело. Слова отца его лучшего друга ударили сильнее, чем он мог представить. Чонгук уронил вилку, но тут же поднял её, будто ничего не случилось. Он откинулся на спинку стула, глядя на Тэхёна с ровным лицом. — Ошибка, значит? — тихо переспросил он, даже с лёгкой усмешкой. — Ладно. Как скажешь. Голос звучал спокойно, почти равнодушно. Но внутри всё кипело. Каждое слово Тэхёна прожигало его изнутри. Он чувствовал, будто его использовали, выжали до конца и просто поставили крест. «Для него это была слабость? А для меня?..» — сжал он кулаки под столом. Гордость рвала его на части, злость в груди нарастала лавиной. Он доел остатки завтрака медленно, будто специально показывая, что всё в порядке. Затем встал, отодвинул стул и натянуто улыбнулся: — Спасибо за еду, преподаватель. И, не дожидаясь ответа, ушёл в комнату собираться. А внутри голос не умолкал: «Он решил, что я игрушка? Нет, Ким Тэхён, ты ещё узнаешь, каково это — использовать Чон Чонгука». Чонгук оделся быстро, молча. Его движения были резкими, но сдержанными, словно он держал себя в руках, чтобы не сорваться прямо здесь. Он даже не взглянул на Тэхёна, будто того и не существовало. Тэхён, заметив это, всё-таки попытался заговорить: — Чонгук, подожди… Но Чонгук уже натягивал кроссовки у двери. Его лицо оставалось каменным, а в груди клубилась такая буря, что слова Тэхёна лишь усилили холод внутри. — Чонгук! — голос Тэхёна дрогнул, он сделал шаг ближе, будто хотел схватить его за руку. Но Чонгук открыл дверь, не оборачиваясь. Ни одного взгляда, ни одного слова. Тяжёлая тишина обрушилась на квартиру вместе с хлопком двери. Тэхён остался стоять посреди кухни, сжимая край стола, и впервые за долгое время почувствовал, что теряет контроль. Дверь тихо скрипнула, когда Чонгук вошёл домой. Его волосы ещё влажные, одежда чуть пахла улицей. В коридоре его сразу встретил Чимин — с усталым, но тревожным взглядом. — Куда ты вообще ушёл ночью? — голос его был полон беспокойства. — В такой ливень… Где ты был? Чонгук на мгновение задержался, глядя в сторону, будто подбирал слова. Потом коротко бросил: — Остался на маркете. Ни капли эмоций. Сухо, отрезанно. Чимин хотел что-то сказать ещё, но Чонгук уже прошёл мимо, не встречаясь взглядом. Его шаги звучали глухо по коридору, пока он не захлопнул за собой дверь комнаты. Чимин остался стоять в тишине, нахмурив брови, чувствуя, что брат явно что-то скрывает. Утро началось тихо. Чонгук и Чимин почти не разговаривали по дороге в университет — воздух между ними был натянутый, но каждый делал вид, что всё в порядке. В коридоре шумело, смеялись студенты, кто-то спешил, кто-то лениво тянулся к аудиториям. Они вошли в аудиторию вместе, уселись за свои парты. Снаружи всё выглядело обычно — два студента, занятые своими конспектами. Но внутри у Чонгука всё клокотало. Когда дверь открылась и в аудиторию вошёл Тэхён, мир для Чонгука будто изменился. Его дыхание сбилось, злость и боль, которые он пытался спрятать, вдруг столкнулись с тем самым взглядом. Тэхён прошёл мимо студентов спокойно, привычно, поставил книги на стол. Никто, кроме них двоих, не заметил, как коротко их глаза встретились. Карие, холодные, но в то же время такие знакомые, пробили Чонгука насквозь. В этот момент между ними произошло что-то, что оставалось невидимым для всех вокруг. Ни один однокурсник, ни один профессор бы не догадался, что за этой парой секунд скрывалась целая буря. На перемене они с Чимином вышли на улицу, в курилку за корпусом. Осенний воздух был сырой, сигарета горела медленно, а дым тянулся в серое небо. Чонгук молчал, опустив глаза, погружённый в свои мысли. — Ну что, как ты? — спросил Чимин, выпуская дым. Чонгук хотел ответить, но в этот момент к ним подошла девушка из их группы. Её звонкий голос сразу изменил настроение — Чимин будто ожил. Его глаза загорелись, улыбка расплылась по лицу. — Привет! — сказала она, обращаясь именно к нему. Чонгук чуть приподнял бровь, делая вид, что ему всё равно. Он отошёл чуть в сторону, прислонился к стене, затянулся и молча наблюдал, как Чимин и девушка отходят в сторону, разговаривают, смеются. Теперь он стоял один. В руках тлела сигарета, а в голове всё вертелось одно и то же: образ Тэхёна, его взгляд утром, его холодные слова за завтраком. Всё возвращалось и жгло сильнее никотина. Чонгук затянулся и, выпуская дым, краем глаза заметил знакомый силуэт. Сердце неприятно ёкнуло — он уже почти повернул голову, думая, что это Тэхён… Но в тот же миг его резко обняли сзади. Сильные руки крепко сжали его плечи и талию. Чонгук вздрогнул, едва не выронив сигарету. — Ну здравствуй, малыш, — раздался хрипловатый голос возле уха. Чонгук обернулся и, ошарашенно расширив глаза, увидел Джихуна. Того самого Джихуна, которого он никак не ожидал увидеть здесь, в университете. Улыбка на лице Джихуна была слишком уверенной, почти хищной, словно он вернулся за тем, что ему принадлежит. А у Чонгука внутри всё перемешалось: шок, злость, и тот самый тоска, который он давно пытался забыть. Чонгук замер, когда крепкие руки обняли его сзади. Но стоило услышать голос — сердце дрогнуло. Он обернулся и… словно время отмоталось назад. — Джихун?.. — выдохнул он почти шёпотом. На лице Чонгука появилась такая искренняя улыбка, что он сам не поверил, что ещё умеет так радоваться. Он с силой обнял Джихуна, прижавшись к нему, вдохнул знакомый запах — и в ту же секунду ладонь предательски опустилась в удар по плечу. — Ты!.. — голос дрогнул, и Чонгук тут же снова прижал его к себе, будто боялся снова потерять. — Ты меня бросил, понял?! В его словах смешались радость, тоска и обида, которую он хранил все эти годы. И в этот момент рядом послышался голос Чимина: — Да ладно! — он широко улыбнулся и почти крикнул, подходя ближе. — Джихун! Чёрт, сколько лет, сколько зим! Чонгук оторопело перевёл взгляд на Чимина. А Джихун, будто и правда вернулся домой, засмеялся и шагнул к Чимину, распахивая объятия. Они были не просто знакомыми — лучшими друзьями. И встреча троих теперь пахла слишком сильными воспоминаниями.