Уроки для плохого студента

Тэхён опустил взгляд, будто ища правильные слова, и заговорил низким, сдержанным голосом: — Чонгук… ты не понимаешь, что говоришь, — он провёл рукой по волосам, тяжело вздохнув. — Между нами двадцать лет разницы. Ты слишком молод. Для тебя всё это — азарт, игра. А для меня… — он замолчал, сжал челюсть. — Для меня это слишком серьёзно. Люди будут осуждать, будут плевать в спину. И я не боюсь их, но… я не уверен, что ты готов пройти через это. Чонгук шагнул ближе, его глаза блестели от ярости и боли: — Готов! Я на всё готов, лишь бы быть с тобой! Ты думаешь, я играю? Думаешь, я ребёнок, который не знает, чего хочет?! — он почти кричал, сжимая кулаки. — Тогда зачем мне до сих пор так больно, если это просто игра? Он замер, но через секунду сорвался ещё сильнее: — А что насчёт той девушки? — его голос стал ядовито-язвительным. — Может, ты предпочёл бы её? Я видел, как вы целовались. Тэхён резко поднял голову, его взгляд вспыхнул раздражением и одновременно отчаянием. — Она сама лезла! — слова вырвались резко, громче, чем он хотел. — Я хотел оттолкнуть её, но в этот момент зашёл ты… и всё выглядело иначе. Ты поверил в то, чего не было. Комната снова погрузилась в тишину, но теперь она была наполнена их бешеным дыханием и невыносимым напряжением. Чонгук стоял напротив Тэхёна, весь дрожал от смеси гнева и страха потерять его. Его губы сжаты, глаза горят, но голос — твёрдый: — Я не собираюсь отступать. Если ты думаешь, что я брошу всё только потому, что это сложно — ты ошибаешься. Я не уйду, Тэхён. Хочешь ты или нет, я буду рядом. Тэхён провёл рукой по лицу, будто стирая усталость, и шагнул ближе. Его взгляд стал мягче, но не менее серьёзным: — Ты даже не представляешь, через что тебе придётся пройти, если мы решим быть вместе. Осуждение, слухи, вечное давление… Тебя будут считать мальчишкой, которого я использую. — Он опустил голос почти до шёпота. — Я не хочу, чтобы ты страдал. Чонгук вскинул голову, упрямо глядя ему прямо в глаза: — Пусть думают, что хотят. Для меня важно только то, что я рядом с тобой. Если мне придётся бороться с миром, я буду бороться. Но не один, а с тобой. Эти слова, сказанные с такой решимостью, будто сломали что-то внутри Тэхёна. Он долго молчал, изучая юное, но уже твёрдое лицо Чонгука. И наконец, тихо, но ясно сказал: — Хорошо. Тогда мы будем бороться вместе. Но запомни, Чонгук… — он схватил его за плечи и посмотрел прямо в глаза, — назад дороги не будет. Чонгук усмехнулся, хотя в глазах у него блестели слёзы: — А мне дорога только вперёд. Главное, чтобы она вела к тебе. Тишина повисла между ними, но это была уже не пустота — это была клятва. Тишина в комнате тянулась слишком долго. Чонгук уже собирался что-то сказать, когда вдруг Тэхён сорвался — словно держал в себе всё это слишком долго. Он шагнул резко, схватил Чонгука за затылок и буквально вдавил его в свои губы. Поцелуй был не нежный, а жадный, грубый — в нём чувствовался голод, накопленный неделями. Его язык прорвался внутрь без разрешения, требовательный, властный, почти кусая губы Чонгука. Чонгук застонал от неожиданности, но не стал отталкивать. Наоборот, его руки вцепились в рубашку Тэхёна, будто боялись отпустить. Тэхён целовал так, будто хотел стереть все сомнения, забрать остатки воздуха, доказать, что он не сможет больше держать дистанцию. Каждый укус, каждое движение языка звучали, как признание: «Я слишком долго ждал этого. Я больше не могу». Тэхён, словно зверь, сорвавшийся с цепи, не отпускал губы Чонгука, а руки его уже скользнули вниз, грубо стягивая одежду. Чонгук пытался ответить поцелуями, но не успел и глазом моргнуть, как оказался без майки, а ремень с его джинсов уже был в руках Тэхёна. — Папочка... — хрипло прошептал Чонгук, но дальше слова оборвались, когда его резко развернули спиной и крепко завязали руки ремнём за спиной. Он чувствовал, как кожа на запястьях натянулась, но в этом было что-то волнующее, заставляющее сердце колотиться. Тэхён отстранился на секунду, чтобы оглядеть его всего — обнажённого, с дыханием, сбившимся от предвкушения, и усмехнулся. — Теперь ты принадлежишь мне, малыш, — сказал он, проводя рукой по линии его груди, спускаясь ниже, пока не коснулся ягодицы Чонгука. Тот вздрогнул и закусил губу, едва не застонал, но Тэхён только сильнее сжал пальцами, заставив его выгнуться навстречу. — Твоя задница дрожит, даже когда ты пытаешься держаться, — шепнул он прямо в ухо, оставляя на шее влажные поцелуи. Чонгук, задыхаясь, только прошептал: — Папочка… ещё… Тэхён усмехнулся и достал из тумбочки заранее приготовленный флакончик лубриканта и презерватив, поставив их рядом так, чтобы Чонгук видел. — Сегодня ты попробуешь мой член так, что забудешь все свои игры в клубах, малыш. Тэхён не дал Чонгуку передохнуть. Схватив его за волосы, он подвёл к массивному книжному столу и буквально уложил его животом на холодную поверхность. Руки, всё ещё связанные ремнём, упёрлись в дерево, а грудь Чонгука прижалась к столу. — Ты так красиво смотришься здесь, малыш… — низко прошептал Тэхён, наклоняясь к его уху. Его дыхание обжигало, а ладони уже скользнули ниже, крепко обхватывая член Чонгука. Чонгук застонал, не в силах сдержаться, и попытался пошевелиться, но ремень на руках только сильнее впился в запястья. — Папочка… отпусти… или я сойду с ума… Тэхён усмехнулся и провёл ладонью по его бёдрам, затем резко сжал округлую попку, заставив Чонгука всхлипнуть от удовольствия и неожиданности. — Твоя попка создан для моих рук, малыш, — сказал он, легко укусив его за шею, оставляя след. Скрип дерева под телом Чонгука смешивался с их тяжёлым дыханием. Тэхён открыл лубрикант и презерватив, бросил их на край стола, чтобы были под рукой, и шепнул: — А теперь открой рот… и приготовься почувствовать мой член. Чонгук поднял глаза, щеки горели, губы приоткрыты… он был полностью готов. Тэхён, удерживая Чонгука за связанные руки, наклонился к его лицу и впился в губы. Поцелуй был жёстким, почти голодным, язык безжалостно вторгался внутрь, смешиваясь со стоном Чонгука. — Ты даже не представляешь, как я хотел тебя, — прошептал он, кусая нижнюю губу и держа голову Чонгука так, чтобы тот не мог отвернуться. Чонгук задрожал и чуть приподнялся на локтях, но тут же почувствовал, как ладонь Тэхёна снова сжала его ягодицы, на этот раз сильнее, чем раньше. Его дыхание сбилось. Тэхён ухмыльнулся и развернул его так, чтобы Чонгук оказался полусидя на краю стола. Ремень всё ещё стягивал запястья, отчего он выглядел особенно уязвимым. — Открой рот, — тихо приказал Тэхён, проводя пальцами по губам. Чонгук подчинился, щеки вспыхнули, глаза дрожали. И Тэхён без промедлений вложил в его рот свой член, двигаясь глубже, заставляя того задыхаться от напора и сладкой боли. — Вот так… мой малыш, — простонал Тэхён, удерживая его голову и задавая ритм. — Соси так, будто это твой единственный воздух. Слюна стекала по подбородку Чонгука, он мычал, но не останавливался. Его тело уже полностью предавалось удовольствию и подчинению. Тэхён вытащил свой член и вытер капли с губ Чонгука большим пальцем. — Красавец… теперь я раздену тебя окончательно. Он прижал его снова к столу, одной рукой держал за талию, а другой резко стянул с него оставшееся, полностью обнажив. Задница задрожал перед глазами Тэхёна, и он не удержался — наклонился, жадно прикусив, оставляя горячие следы. Чонгук вскрикнул, изогнувшись. — Папочка… я не выдержу… Тэхён усмехнулся и взял в руки лубрикант. — Ничего, малыш. Сейчас я войду в тебя так глубоко, что ты забудешь, где верх, а где низ. Тэхён смазал пальцы и медленно провёл ими по входу Чонгука. — Расслабься, детка… — его голос был низким и хриплым. Чонгук зажмурился, чувствуя, как первый палец входит внутрь. Его руки всё ещё были связаны ремнём за спиной, из-за чего он полностью отдался контролю. — А-ах… Т-Тэхён… Тэхён двигал пальцами глубже, потом добавил второй, растягивая, чувствуя, как тело дрожит под ним. — Ты такой узкий… будто создан только для меня, — прошептал он, кусая шею Чонгука. — Хочу тебя… прямо сейчас, — простонал Чонгук, выгибаясь всем телом. Тэхён усмехнулся, стянул штаны и поднёс свой горячий член к его входу. — Тогда терпи, малыш. И резко вошёл. Чонгук вскрикнул, но вскоре его крик перешёл в стон. Стол под ними заскрипел, когда Тэхён начал двигаться жёстко и глубоко, каждый толчок отдавался в его животе и груди. — Б-боже… так глубоко… — Чонгук кусал губы, но не мог сдержаться. Тэхён схватил его за талию, прижимая к себе, увеличивая темп. Его движения были голодные, отрывистые, словно он боялся потерять этот момент. — Ты мой. Слышишь? Мой! — Да! Т-только твой! — Чонгук закричал, уже не стесняясь, и выгнулся, чувствуя, как волны удовольствия накрывают его. Тэхён, не сдерживаясь, вогнал его ещё глубже, и их тела слились в один ритм. Тэхён двигался всё быстрее, но в его взгляде уже не было только голода — там появилась мягкость, которую он скрывал так долго. Он поймал губы Чонгука в поцелуе, в этот раз не грубом, а нежном, будто хотел успокоить каждую дрожь его тела. — Чонгук… малыш… смотри на меня, — прошептал он, и Чонгук открыл глаза, утонув в его тёмных, почти блестящих от слёз и страсти. Тэхён вложил все силы в последние толчки, и они вместе достигли пика — Чонгук вскрикнул, выгибаясь, а Тэхён сдавленно простонал его имя, прижимая к себе крепко, словно боялся отпустить. Их дыхание сливалось, пот и слёзы смешивались, но в этот миг для обоих существовал только один человек. Тэхён осторожно развязал его руки и сразу притянул к груди, усаживая на колени прямо на столе. Он гладил его волосы, поцеловал в висок и шепнул: — Я больше не отпущу тебя, Чонгук. Никогда. Чонгук, обессиленный, но счастливый, уткнулся носом в его шею и улыбнулся сквозь усталость. — И не надо. Я тоже никуда не уйду… Они остались так сидеть, пока ночь не окутала комнату, а на фоне тихо тикали часы. Всё вокруг будто исчезло — осталась только их тёплая близость и хрупкая, но настоящая любовь. После того, как их дыхание постепенно выровнялось, Тэхён осторожно поднял Чонгука на руки. Тот был измотан и чуть хмурился от усталости, но всё же тихо прижался к его плечу. — Тише, малыш, — мягко сказал Тэхён, прижимая его крепче. — Дай я о тебе позабочусь. Он отнёс его в ванную, усадил на край и сам включил тёплую воду. Снял с него оставшуюся одежду и аккуратно стал смывать следы их страсти с его кожи. Каждое прикосновение было не резким, а осторожным — он проводил губкой по плечам, спине, груди, будто боялся причинить боль. Чонгук с полузакрытыми глазами наблюдал за ним и шепнул: — Ты… слишком хороший со мной. Тэхён усмехнулся, целуя его мокрый висок: — Я должен. Ты мой. После ванны он укутал его в своё большое полотенце, занёс в спальню и уложил на постель. Сам лёг рядом, но не отпустил — одной рукой прижал к груди, другой медленно перебирал его волосы. — Спи, малыш, я рядом, — шептал он. Чонгук, уже почти засыпая, улыбнулся и едва слышно ответил: — Обними крепче… папочка. Тэхён усмехнулся, поцеловал его в макушку и прижал так, будто готов был защитить от всего мира. И только когда дыхание Чонгука стало ровным и спокойным, он позволил себе закрыть глаза, оставаясь настороже, но счастливым.