Руководство по потере

Светлая и горькая жидкость была налита в фарфоровую чашку. Увы, но большая часть напитка убежала, яркий вкус зёрен пропал, поскольку он вскипел. Так что то, что сейчас пила молодая девушка, можно было назвать настоящей гадостью. — Ещё плиту мыть… — ворчала на себя девица. Только поднося к лицу этот передержанный кофе, уже начинало мутить. Но Шинджи была из гордых. Сама сделала — значит, самой и пить. Тонкие и длинные ноготки постукивали по поверхности посудины. Казалось, что она даже пыталась отбить какую-то мелодию. Мелодию из детства. Иногда Шинджи, может от одиночества, а может от большой любви к своей личности, говорила сама с собой. — Зря я, наверное, так с Гелией, — рассуждала девушка, по привычке убирая волосы, но ручки задевали только воздух. Всего пару часов они были красивыми волнами, но сейчас причёска была короткой и непривычной. Спине и плечам тоже было некомфортно, поскольку ничего их не укрывало. Шинджи рассуждала о своей лучшей подруге. И, зная о ней всё, — она не знала ничего. Её информация просто устарела, а желания узнать, как близкий человек поживает, совсем не было. Геля мечтала стать врачом, и она горела этой идеей. Чтобы приблизиться к цели, она делала всё и даже больше. Но как её учёба сейчас? Может, она после того инцидента и вовсе бросила, отдав себя полностью поискам Августа. Пропажа друга не задевала струн души Шинджи. Несомненно, Август был для неё значимым человеком, но она даже никогда не задумывалась о его судьбе. — Он же пропал раньше… — девушка посмотрела на свою руку и стала загибать пальцы. Будто что-то считала. — Уже больше года получается. Блеск в её глазах и вовсе пропал. По ним не скажешь, что в них есть хоть капля жизни. Создавалось впечатление, что мысли о прошлом буквально вытягивали из Шинджи душу, оставляя её тело как куклу. Именно поэтому ей не нравилось об этом всём думать. Машинально она сделала ещё один глоток. Горечь надоедливо обволакивала рот, так и хотелось выплюнуть. Но этот вкус был до ужаса знакомым. Едкий, вяжущий, неприятный вкус. Вкус таблеток, которые приходилось пить в больнице. Медленно открывая глаза, она осознала, что больше не на холодной улице. Светлое помещение с сильнейшим запахом антисептика. Длинные ресницы трепетали от яркости света. Да и было странное чувство дежавю. В детстве она примерно также очутилась в детском доме. Вот только тогда была ещё и ужасная боль от разбитой отцом головы. Сейчас же Шинджи чувствовала себя хорошо. Но нервничала, пытаясь понять, что в конце концов происходит. В комнату вошёл врач, а за ним и прошмыгнула Геля. — Ох! Вы очнулись, вот и отлично, — произнёс человек в белоснежном халате, делая какую-то запись. — Как ваше самочувствие? Болит или тревожит что-нибудь? Шинджи перевела взгляд на Гелию, которая в своей привычной манере уселась где-то в уголочке комнаты и наблюдала. А затем вновь на доктора. — Я в порядке, спасибо, — хоть неуверенно, но с улыбкой ответила девушка. Несмотря на подобный ответ, специалист всё равно провёл осмотр пациентки. Послушал сердце, дыхание, измерил давление, проверил реакцию зрачков и многое другое. В конце подытожив: — В целом всё в порядке, но вам придётся остаться ещё на пару дней. Мы понаблюдаем за вами, — он подал небольшую таблетку и стакан воды. — Пока вы были без сознания, вам сделали капельницу для детоксикации. Сейчас будем наблюдать и бороться с симптомами. Брать что-то из рук незнакомца было страшно, но, поскольку это был врач, Шинджи взяла таблетку в форме крошечной шайбы и быстро запила её водой. — Я думаю, вы скоро поправитесь, — улыбнулся он, покидая комнату. Ещё какое-то время в комнате стояла тишина. И стоило девушке только открыть рот, чтобы задать вопрос, как Геля уже дала ответ: — Это сын друга бабушки. Я напросилась, чтобы мне дали возможность понаблюдать за пациентами, — блондинка нахмурилась. — Но никак не ожидала встретить вас двоих здесь. — Двоих? — переспросила Шинджи, наклоняя голову. Геля откинулась на стуле назад, будто набираясь сил. — Окари тоже здесь. Его только недавно стабилизировали, — зелёные глаза взглянули на непонимающее лицо подруги. Оставалось только выдохнуть и спокойно объяснить. — У него сотрясение и трещина в ребре. Я, честное слово, очень уж сильно хочу узнать, что произошло и как этот домашний цветок умудрился, — весь вид её, от мимики до манеры речи, кричал о желании получить ответы. — Я не знаю, — опустив голову, произнесла Шинджи. — Ну… Я догадывалась, — съязвила Геля. — Тебя привезли без сознания, у меня были подозрения, что ты ничего не увидела. Но знаешь, что, Джи-Джи? Она виновато подняла глаза. — Мне тут звёздочки шепнули, что ты убежала ночью со своим старикашкой-учителем. Это правда? Шинджи не хотела отвечать. Чувство гордости, словно ком в горле, перекрыло ей возможность говорить. — Я не обвиняю тебя, — с печалью в голосе произнесла Гелия. — Мне нужно знать: это его рук дело или нет. Ответа снова не последовало. — Шинджи, ты понимаешь, что он может и с другими так поступать?! — нервы подруги сдавали, она перешла на крик. — К тебе всё равно придут из полиции, потому что кто-то избил ребёнка, который сейчас лежит без сознания. Они решат, что ты единственный свидетель, и что ты им скажешь?! — Не твоё дело. — Не моё значит… Да, ты права, я же вам всем никто, точно, — и вновь Гелю обидели глубоко в сердце. Но она улыбалась, ей ничего не оставалось. Поднявшись со стула, не особо высокая девушка подошла к дверному проёму. — Может, хотя бы сейчас ты с ним поговоришь, — после этих слов она ушла. Всё было, как и сказала Гелия. Совсем скоро появились представители полиции. Но Шинджи им ничего не ответила. Сославшись на то, что совсем всё забыла. Только какой-то мужчина дал конфету и всё. Дальше всё потемнело, и она провалилась в себя. Конечно, это была ложь. Хотя отчасти и правда. Признать, что ты подверглась унижениям, значило проиграть. Её тщеславие просто не могло позволить этому случиться. Как она могла взять и так сказать незнакомцам: «Да! Меня чуть не изнасиловал мужчина, который был старше меня на 20 с лишним лет. И, хоть меня предупреждали не связываться с ним, я всё равно связалась». Представители закона ничего не могли сделать. Только вежливо поблагодарить и покинуть палату, надеясь, что парень в соседней скоро придёт в себя и даст показания. Прошло несколько дней. И каждый был похож на предыдущий: медсестра, капельница, таблетки, проверка, и так по кругу. Эта рутина начала доставать её. А ночью было страшнее всего, стоило только попробовать уснуть, как яркие картины того дня всплывали перед глазами. Каждый день она просыпалась в ужасе. Вся мокрая и холодная. Держалась Шинджи только на вере, что совсем скоро она начнёт новую жизнь. Новую удивительную жизнь в соседнем городке, куда поступила на обучение. Осталось только собрать вещи и уехать. Ей наверняка так плохо каждую ночь, потому что тот придурок в соседней палате. Если прислушаться, то можно даже услышать, как пикает кардиограф. Именно из-за него она каждый раз проваливается в те воспоминания и не может уснуть. «Не могли его подальше положить? Почему я вынуждена и дальше терпеть его? А для всех он герой! Конечно. Так помогать, что находиться между жизнью и смертью. Да… Да кто его вообще просил помогать?! А я что теперь, обуза, да? Я ещё и виновата, ага, как всегда.» Такие мысли возникали каждый раз, стоило ей услышать: пик за стеной. В день выписки Шинджи была неимоверно счастлива. Наконец-то покинуть эти странно пахнущие стены – настоящая радость. Как только вернётся домой, нужно будет экстренно собрать чемоданы и купить билет на автобус. Ехать тут немного, доберётся быстро. Надев принесённую в первый день Гелией одежду, девушка вышла из своей бывшей палаты. Она долго смотрела на соседнюю дверь. «Может… Заглянуть?» Светлая мысль быстро была перекрыта другой. Как карты в дураке. «А с чего мне? Прощения просить или благодарить?» Её лицо скривилось в негодовании. Придёт она к нему, а он лежит там, дай бог глаза открыты. Смотреть будет опять этими пустыми, глупыми, безэмоциональными глазами. А она перед ним плясать, извиняться, благодарить за всё? Разве такая картина была в её голове? Разве такого примирения она хотела? Ей нужно было, чтобы Окари пришёл. Пришёл сам, извинился, сказал, что понял, что всё это время был набитым дураком, который не понимал таких светлых чувств Шинджи. Чтобы обнял её и сказал, что она лучшая в мире. «Да и за что мне его благодарить, кто угодно бы так поступил. Да, точно.» Это же надо было столько ран получить! Разве не глупец? А может, он намеренно это сделал, чтобы встать в более выгодное положение? Точно-точно, он это сделал, чтобы Шинджи пришла извиняться и благодарить. Чтобы она чувствовала себя обязанной. Определённо это так. Внутри была дилемма. Но один уверенный шаг стал ответом. Она ушла. Молча ушла.