Scent of Soul

      POV Ли Ынхян       Ожидание выхода журнала стало для меня особой формой пытки. Сладкой и мучительной одновременно. Каждый день я просыпалась с мыслью: «А может, сегодня?». Я проверяла почту, обновляла сайт издательства, лихорадочно пролистывала ленту «Vogue Edge Korea» в надежде на анонс. Моя жизнь словно разделилась на «до» и «после» после того интервью, и я застряла в лимбе между этими двумя состояниями.       Работа над коллекцией «Somnium» стала моим спасением и моим проклятием. Я погрузилась в неё с головой, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу и нетерпение. Смешивая аккорды я ловила себя на том, что принюхиваюсь к воздуху, словно ожидая уловить знакомый шлейф «Silent Whisper», который теперь назывался «Secret». Он стоял у меня на столе в комнате отдыха, этот эталонный флакон, вместе с флаконом с моим ароматом, и иногда я просто брала аромат, который сделала для Хёнджина в руки, согревая холодное стекло ладонями, и закрывала глаза, представляя его лицо. Теперь оно не было неизвестным мне, под этим я имею ввиду, что теперь я видела его на расстоянии вытянутой руки, видела его родинки в близи, улыбку только для меня, то как появляются морщинки в уголках глаз, когда он улыбается и знала его настоящего. Его лицо было на миллионах афиш, в клипах, в моих снах. И вскоре оно должно было появиться в новом журнале — прямо на обложке, где будет и моя история.       В один из дней, когда я вышла на минутку проветриться, я прогуливалась возле бутика и ко мне подошла госпожа Ким Джинён, владелица цветочной лавки, находящейся в соседнем здании. Она была женщиной лет пятидесяти с острым, цепким взглядом и знала все сплетни округи.       — Ынхян-а, — начала она, понизив голос, хотя вокруг никого не было. — Я тут хотела тебя кое о чём предупредить.       — Да? — насторожилась я. — Что случилось?       — Последние дни, может, неделю, ну по крайней мере столько я замечала, возле твоего бутика стал появляться один тип. — Она многозначительно кивнула в сторону переулка. — В чёрном худи, с капюшоном на голове, в кепке и в маске. Высокий. Ходит туда-сюда, потом подойдет к твоей двери, посмотрит в витрину, а через время уходит. Иногда даже вроде как кулаком по стеклу стучал, легонько.       У меня похолодело внутри. Худи, кепка, маска… Классическая маскировка тех, кто не хочет, чтобы его узнали. Или тех, кто следит. У меня не должно быть такого человека…       — Может, просто фанат моей деятельности? — попыталась отшутиться я, но голос дрогнул. — После статьи… может, кто-то нашёл адрес бутика.       — Не-е-ет, просто фанаты так не ведут себя, — покачала головой женщина. — Фанаты приходят толпой, с фотоаппаратами. А этот… он как тень. Бесшумный. Будь осторожна, ладно? Запирай дверь получше вечером, если остаёшься работать, и держи телефон всегда под рукой.       Я поблагодарила её, и она ушла, оставив меня с неприятным, липким чувством страха. Эйфория от предстоящего выхода журнала мгновенно испарилась, сменившись тревогой. Кто этот человек? Папарацци? Кто-то с нездоровыми намерениями? Я стала запирать дверь даже в рабочее время вечером, открывая её только по звонку, но каждый раз, даже когда колокольчик звенел днём, моё сердце делало болезненный скачок.       И вот этот день настал. Я знала, что номер уже в печати, и с утра не находила себе места — так хотелось уже увидеть его. Я протирала уже сияющие чистотой полки, переставляла флаконы, заваривала себе успокоительный чай, который не помогал. Каждый звук на улице заставлял меня вздрагивать, после предостережения госпожи Ким Джинён.       И тут появился он.       Колокольчик над дверью прозвенел особенно резко. Я обернулась, и у меня перехватило дыхание. На пороге стоял Он. Тот самый человек из описания госпожи Ким Джинён. Высокий, в чёрном худи с натянутым на голову капюшоном, в чёрной бейсболке и чёрной маске, скрывающей всё лицо, кроме глаз. В руках он держал что-то, завернутое в простой белый конверт.       Мы замерли, глядя друг на друга. Незаметно рукой я попробовала нащупать телефон в кармане рабочего фартука. Воздух в бутике стал густым и тяжёлым. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки страха. Он был здесь. В моём пространстве. И мы были один на один.       — Чем могу помочь? — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и медленно отступила подальше за прилавок, разблокировывая телефон на ощупь.       Человек не ответил. Вместо этого он сделал несколько бесшумных шагов вперёд и протянул мне сверток. Его движения были плавными, почти изящными, что странно контрастировало с его угрожающим видом. Я заметила его руки — длинные пальцы, ухоженные, но сильные. Он в этот момент неловко оглянулся в пределах видимости с того места, где он находился. Прищурил взгляд, когда посмотрел на мою подставку для украшений.       Я нерешительно протянула руку и взяла свёрток. Он был относительно лёгким. Бумага зашуршала под моими дрожащими пальцами.       — Это… что это? — спросила я, не в силах отвести взгляд от его скрытого лица.       Он снова промолчал. Он просто стоял и смотрел на меня. Его взгляд был напряжённым, пристальным, почти… жаждущим?       Он не уходил. Он продолжал стоять, и его молчание стало невыносимым. Адреналин заставил мою кровь бежать быстрее, страх начал медленно перерастать в решимость. Я больше не могла терпеть эту неопределенность.       — Я не знаю, кто вы и что вам нужно, — голос мой окреп, в нём появились металлические нотки. — Но вы пугаете меня. Вы приходили сюда много раз, вы следили за моим бутиком. Если вы не скажете, что вам нужно, и не уйдёте, я… Я вызову полицию!       Я произнесла это, сжимая в кармане телефон, уже набрав номер экстренной службы. Моя рука дрожала, но я смотрела прямо на него, пытаясь разглядеть что-то в его глазах, скрытых в тени кепки.       И тут он, наконец, пошевелился. Медленно, как будто нехотя, он поднял руку и указательным пальцем показал на свёрток, который я всё ещё сжимала в другой руке, прижимая к груди, как щит.       — Откройте, — прозвучал его голос.       И я остолбенела. Он был тихим, приглушенным маской, низким. Бархатным. И до боли знакомым. Или мне только так хотелось? Он прозвучал как эхо из моих самых сокровенных снов и воспоминаний. Сердце упало куда-то в пятки, а потом взлетело обратно с такой силой, что в глазах потемнело.       Я, не отрывая от него взгляда, машинально, почти в трансе, разорвала бумагу. Из простого белого конверта на прилавок с тихим стуком выпал глянцевый журнал. «Vogue Edge Korea». И на обложке… Он. Хван Хёнджин. Его улыбка, он весь сиял под студийным светом, но сейчас он казалась мне каким-то далёким и ненастоящим по сравнению с живым и пугающим меня человеком, стоящим в двух шагах от меня.       — С-спасибо, — прошептала я, почти не осознавая смысла слов. Мой разум лихорадочно работал, пытаясь сложить два и два. Этот голос… Этот журнал… — Но зачем? Зачем вы так напугали меня? Зачем приходили снова и снова, а сейчас молчали?       Он снова не ответил, лишь его плечи под тяжёлым худи слегка напряглись. В воздухе повисла пауза, густая и звенящая. И в этой тишине я вдруг вспомнила. Как гром среди ясного неба.       — Через пять минут у меня назначена встреча, — сказала я, и слова прозвучали как констатация факта, вырвавшаяся помимо моей воли. — Клиент записался на консультацию. Ему… ему нужно создать парфюм. Вам нужно уйти.       Я произнесла это, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, над своим пространством, которое он так бесцеремонно захватил.       И тогда случилось нечто, что перевернуло весь мой мир с ног на голову.       Незнакомец медленно, очень медленно покачал головой. Его пристальный взгляд никогда не отрывался от моего лица. Он снова сделал шаг вперёд, и на этот раз расстояние между нами сократилось до опасной, интимной близости. Я почувствовала, как по телу разливается странное тепло, смешиваясь со страхом.       — Нет, — его голос прозвучал уже громче, отчетливее. — Никто не придёт.       — Что? — не поняла я.       — Никто не придёт, — повторил он, и его рука с длинными пальцами поднялась и коснулась маски. — Потому что… это я записался на приём.       Время остановилось. Он взялся за край маски. Медленно, будто в замедленной съемке, стянул её с лица, затем сдёрнул капюшон и кепку. Его волосы были чуть растрёпаны от кепки, лицо было несколько бледным, а глаза… На меня будто смотрели две бездны.       — Это… я, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала неуверенность, которую я никогда не слышала ни в одной его песне. — Я записался как Хён. Хван Джин Хён.       Я не могла пошевелиться. Не могла издать ни звука. Я просто смотрела на него, чувствуя, как рушится и заново строится вся моя реальность. Тень из переулка оказалась звездой. А клиент, ждущий своего аромата, оказался человеком, для которого я когда-то осмелилась его создать без его желания.       Вся моя храбрость испарилась, уступив место оглушительному, всепоглощающему шоку. Единственное, что я смогла сделать, — это беззвучно шепнуть его имя, которое стало единственной опорой в рушащемся мире.       — Хён… Джин…