Scent of Soul

      POV Хван Хёнджин       У меня в голове находится бомба и у неё идет обратный отсчёт. И когда абсолютно искренний стон Ынхян срывается с губ — бомба взрывается. Этот стон — это не просто звук — это истинное воплощение её наслаждения. Каждый нерв в моём теле — это струны — и вот сейчас они натянуты до предела. Когда несколько минут назад я снова вдохнул тот самый аромат, её аромат, тот, что свёл меня с ума на фансайне, я буквально потерял контроль. Запах ударил мне в голову, как самый сильный в мире афродизиак, пробудив во мне что-то дикое, заставляя действовать инстинктивно. И вот так я теперь стою перед ней на коленях, дрожа от желания и благоговения…       Я осторожно ввожу второй палец внутрь неё, чувствуя, как её горячая плоть сжимается вокруг меня. Мои пальцы движутся в неспешном, но настойчивом ритме, а мой рот не отпускает её набухший, невероятно чувствительный бугорок. Я создаю лёгкий вакуум, и она в ответ сжимает мои волосы так сильно, что по коже бегут мурашки. Её ягодица под моей ладонью напрягается, и она с новым стоном притягивает моё лицо ещё ближе к себе, к самому источнику её наслаждения. Языком я чувствую бешеную пульсацию её сердца. Или это бьётся моё собственное сердце, готовое выпрыгнуть из груди? Нет, это слились в одном ритме её удовольствие и моё отчаянное желание его подарить…       Ещё несколько точных движений пальцами, ещё одно прикосновение языка — и она издаёт протяжный, срывающийся стон, всё её тело внезапно обмякает в моих руках, и она мягко, но настойчиво оттягивает мою голову, убирая моё лицо от себя. Я не сопротивляюсь, позволяя ей направлять меня. В последний раз прикасаюсь губами к её нежной коже бедра, оставляя поцелуй-обещание, и отстраняюсь, всё ещё оставаясь на коленях. Мой взгляд снизу вверх ловит её лицо. Она медленно открывает глаза и фокусируется на мне. Её глаза влажные, сияющие, а взгляд… Её взгляд затуманен наслаждением и какой-то блаженной расслабленностью. Она протягивает ко мне руку, её пальцы слабо сжимают мои, и она мягко тянет, без слов прося меня подняться.       А в следующее мгновение происходит нечто, от чего у меня перехватывает дыхание. Она, перешагнув через своё брошенное на пол бельё, нежно, но уверенно толкает меня назад, пока я не падаю на мягкий диван. И прежде чем я успеваю что-либо понять, она опускается на колени передо мной на ковёр. Этот жест, такой откровенный и доверительный, вырывает у меня благоговейно-удивлённый вздох.       — Ты… не должна… — мой голос хриплый, еле слышный от возбуждения. Я протягиваю к ней руку, пытаясь поднять и вернуть её в свои руки.       — Но я хочу, — её ответ звучит твёрдо, а в глазах вспыхивает озорной, решительный огонёк.       Её пальцы — те самые ловкие пальцы парфюмера, способные творить чудеса, — тянутся к ремню на моих джинсах. Я замираю, наблюдая, как она расстегивает пряжку, затем пуговицу, и с тихим скрежетом расстёгивает молнию. Её движения уверенны, и я помогаю ей, приподнимая бедра, чтобы она стянула с меня джинсы и боксерсы. Потом её руки тянут вверх мою футболку, и я поспешно снимаю её, отбрасывая в сторону на диван. Я снова тянусь к ней, притягивая к себе для поцелуя, мои пальцы дрожат, когда я провожу ими по её щеке, скольжу вниз по шее, ощущая под кожей бешеный пульс. Но она с хитрой, многообещающей улыбкой разрывает поцелуй. Её губы начинают своё собственное путешествие вниз: лёгкое, едва ощутимое прикосновение к моему подбородку, затем несколько горячих, влажных поцелуев на шее, небольшой укус на грудной клетке, каждый мускул пресса напрягается под её губами…       — Не пытайся меня остановить… — Её шёпот обжигает мою кожу, а её пальцы обхватывают мой член, и я невольно вздрагиваю от этого внезапного прикосновения.       Я на секунду закрываю глаза, пытаясь совладать с накатывающей волной наслаждения, а потом резко открываю их, жадно впитывая картину, открывшуюся мне. Я не должен пропустить ни мгновения. Она высовывает кончик языка и легонько, почти невесомо, касается им чувствительной головки. По моему позвоночнику проходит разряд такой силы, что я непроизвольно впиваюсь пальцами в материал дивана. Она проводит языком вокруг головки, медленно, словно пробуя на вкус леденец, а потом скользит вниз и вверх по стволу. В мерцающем свете гирлянды это зрелище кажется мне самым эротичным и возбуждающим, что я видел в своей жизни. Потом она поднимает на меня взгляд. Её глаза горят, и в них ясно читается озорной замысел. В следующую секунду она опускает голову, и её горячий, влажный рот принимает в себя мой член…       Ощущение настолько интенсивное, что в мозгу взрывается фейерверк из чистого, ничем не разбавленного наслаждения. Среди бесконечной суеты моей жизни — изматывающих репетиций, громких концертов, бесконечных фотосессий — я почти забыл, что такое истинное, глубокое расслабление. Но сейчас… Сейчас я расслаблен не только физически. Впервые за долгие годы расслабляется и моя душа. Прикосновения Ынхян, её прерывистое дыхание у меня на коже, её запах, её вкус… Это настоящее волшебство, ворвавшееся в мою пресловутую, расписанную по минутам повседневность.       Её горячий язык скользит по моей плоти и я чувствую, как приближаюсь к краю. Мне кажется, что лучше уже быть не может, что это пик блаженства. Не в силах сдержаться, я мягко, но настойчиво отодвигаю её, изливаясь себе в руку. А после притягиваю её к себе, прижимая её тело к своему.       — Тебе… не понравилось? — Её шепот полон внезапной тревоги и разочарования.       Я чуть отстраняюсь, чтобы видеть её лицо, и сам перехожу на шёпот, хотя мы абсолютно одни.       — Ох… Мне слишком понравилось, просто я… у меня так долго… — я неловко улыбаюсь, чувствуя, как горит лицо, и скольжу одной рукой по её талии, снова обнимая её, желая просто ощущать её близость, а вторую руку обтираю своей же футболкой.       — Ты хочешь… продолжить? — она произносит это после короткой, но красноречивой паузы, в то время как её палец выводит какие-то замысловатые узоры на моей обнажённой груди, заставляя мурашки бежать по коже.       — Если честно, я бы больше всего на свете хотел этого, но у меня нет… — я хмурюсь, видя, как её брови сдвигаются от любопытства, — У меня нет с собой презервативов.       Я вижу, как по её лицу разливается яркий румянец, и думаю, что смутил её, но она вдруг наклоняется в сторону, к своей сумочке на тумбочке, и с лёгкостью достает оттуда маленький фольгированный квадратик.       — Только ничего не подумай… — она бормочет, пряча глаза. — У меня там и сигареты с зажигалкой есть… Ну, знаешь, на всякий случай. В моей сумочке можно найти много чего…       Я не могу сдержаться и закрываю глаза ладонью, беззвучно смеясь. Смех вырывается из меня хриплым, счастливым звуком. Мне давно, о-очень давно не было так легко, так беззаботно и так по-настоящему счастливо. Я забираю у неё упаковку и притягиваю её к себе для поцелуя, нежного и благодарного. Целую уголок её рта, скулу, шею. Мои пальцы находят бантик на её спине, удерживающий рабочий фартук, и я развязывают его. Она снимает фартук через голову и бросает на пол, а затем стягивает с себя кофточку. Я замираю, увидев кружевной топик, под которым отчётливо проступают напряжённые от возбуждения соски. А после продолжаю своё поцелуйное приключение. Её ключицы, ложбинка между грудей, и вот наконец я достигаю одной из заветных вершин, обхватываю её губами сквозь тонкое кружево. Ынхян тихо постанывает, её бедра непроизвольно ёрзают, и я чувствую, как её влага оказывается на моей коже. Она трётся о меня, и я в ответ чуть прикусываю её сосок, заставляя её вздрогнуть. Мой член снова напрягается и я думаю, она чувствует это.       — Пожалуйста… — она задыхается, её пальцы впиваются в волосы на моём затылке.       Мне не нужно повторять дважды. Я разрываю зубами упаковку и быстрым, уверенным движением натягиваю презерватив. Я чуть сдвигаю её на себе, и она внимательно, с таким сосредоточенным видом, как будто создаёт новый парфюм, следит за моими действиями. Её взгляд смущает и одновременно невероятно возбуждает меня.       — Ты хочешь… — я начинаю задавать вопрос, но не успеваю его закончить.       Она ловко и стремительно приподнимается, помогает себе рукой, и вновь опускается. Но уже на меня. Медленно, невероятно туго и обжигающе горячо внутри. Я не могу сдержать резкий, шипящий выдох от этого контраста, мои руки инстинктивно обвивают её талию, притягивая её для глубокого, жадного поцелуя. Она начинает двигаться, и все остатки моего самоконтроля мгновенно испаряются. Я опускаю одну ладонь на её упругую ягодицу, направляя её ритм, а пальцами другой руки нахожу её разгорячённый клитор. Она чуть отстраняется от поцелуя, её голова запрокидывается назад, и она с наслаждением прикусывает свою нижнюю губу.       Я смотрю на неё как заворожённый. Если боги когда-либо создавали ангела, то он находится прямо здесь, передо мной, и его имя — Ли Ынхян.       Её движения были медленными и томными, я чувствую, что она сама наслаждается каждым мгновением этого интимного танца. Я не могу оторвать от неё взгляд, заворожённый тем, как её тело плавно скользит вверх и вниз, как её глаза, полузакрытые от наслаждения, всё же переодически ловят мой взгляд, словно ища подтверждения, что это действительно происходит с нами. Мои руки скользят по её бокам, ощущая под пальцами каждый изгиб, каждую дрожь, пробегавшую по её коже.       — Ты так прекрасна, — вырывается у меня шёпотом, и эти слова звучат настолько искренне, что её губы трогают едва заметная, счастливая улыбка.       Она наклоняется ко мне, и наши губы снова встречаются в жадном, влажном поцелуе. Её ритм ускоряется, и я чувствую, как снова нарастает знакомое напряжение внизу живота. Мои пальцы впиваются в её бёдра, помогая ей, направляя, но позволяя ей задавать темп. Я даю ей полное право быть хозяйкой этой ситуации, и осознание этого заставляет моё сердце биться чаще.       — Хёнджин... — моё имя на её устах звучит как самая сладкая молитва. — Я...       Она не договаривает, но мне и не нужны были слова. Я видел всё в её глазах — и доверие, и страсть, и ту самую уязвимость, которую она доверила мне. Я переворачиваю нас, не разрывая соединения, и теперь оказываюсь сверху, опираясь на локти и глядя в её сияющее лицо.       — Я здесь, — шепчу я, касаясь лбом её лба. — Я с тобой.       И я начинаю двигаться, уже не сдерживая себя. Каждый толчок был глубже, чем прошлый, каждый вздох — громче. Комната наполнилась звуками нашей любви — прерывистым дыханием, мягкими стонами, шёпотом имен.       Я почувствовал, что она приближается к кульминации: её ноги обвились вокруг моей талии, её пальцы впились в мои плечи, а её тело затрепетало в моих объятиях.       — Я не могу... — задыхаясь, шепчет она, и её глаза широко распахиваются, полные изумления и предвкушения.       — Давай, детка, вместе, — прошу я, и в этот момент ощущаю, как её внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг меня.       Её крик, сдавленный и пронзительный, был самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышал.              Она кончает, её тело выгибается, а потом обмякает подо мной, и эта волна наслаждения подхватывает и меня, увлекая за собой в огненную бездну. Я с глухим стоном отпускаю себя, чувствуя, как всё напряжение недель, месяцев, лет безумного графика и одиночества вырывается наружу и растворяется в её тепле.       Я падаю рядом с ней, стараясь не придавить её, и мы лежим лицом друг к другу, тяжело дыша, прижимаясь в тишине, нарушаемой лишь трепетным светом гирлянды и нашими затухающими сердцами.       Прошло несколько минут. Всё это время мы молчали и я чувствовал, как её пальцы медленно, лениво водят по моей спине, рисуя невидимые узоры.       — Это был не сон, правда? — Её голос тихий, ленивый и несколько сонный.       Я поднимаюсь на локте и смотрю на неё. Её волосы растрепались, губы были распухшими от поцелуев, а глаза сияли. От этого вида у меня сжалось сердце.       — Это не сон, — я целую её в нос, чем заставляю улыбнуться. — Это только начало.       Она тянется ко мне и с лёгким стоном прижимается.       — А что будет... потом? — в её голосе слышится неуверенность.       Я обнимаю её крепче, чувствуя, как её тело идеально подходит к моему.       — Потом будет всё, — говорю я несколько пространно, и впервые за долгое время эти слова не пугают меня, а наполняют надеждой. А потом всё же уточняю: — Сначала я закажу нам самую большую и вкусную пиццу в Сеуле. Потом мы поговорим. А потом... — я делаю паузу, глядя в её глаза, — потом я буду придумывать, как украсть у мира ещё немного времени для нас.       Она смеётся, и этот звук лучше любой музыки.       — Звучит как прекрасный план.       Мы снова лежим в тишине, прислушиваясь к биению наших сердец, которые наконец-то нашли свой ритм. За окном темнело, но в этой маленькой комнате, пахнущей парфюмом и нами, было светло от того счастья, которое мы только что нашли. И я знал — какие бы трудности ни ждали нас впереди, оно того стоило. Она того стоила.