И жили долго и сложно

***

      Ссора вспыхнула внезапно: Эмили обвинила Баки в том, что он снова закрылся в себе, когда его что-то тревожит, а он в ответ отрезал, что не обязан обсуждать с ней каждую эмоцию. Девушка ушла в спальню, хлопнув дверью, а Барнс остался на кухне, злясь не столько на неё, сколько уже на себя.       Следующим утром Баки проснулся с тяжестью в голове и ноющей болью в теле. Горло саднило, а ломота разлилась по мышцам, но признавать, что он заболел, шатен не собирался. Поэтому Джеймс встал с кровати, натянул футболку и пытался вести себя как обычно, но чашка с кофе предательски задрожала в его руке.       Эмили сразу же заметила это. Она молча взяла у него чашку, коснулась его лба и нахмурилась: — Баки, у тебя жар. — Всё нормально, — буркнул он, пытаясь пройти мимо. — Конечно. Ведь нормально — это когда ты едва стоишь на ногах, — сказала Харпер и уже мягче добавила: — Идём в постель.       Барнс хотел отмахнуться, но слабость пересилила. Уже через пару минут Джеймс лежал под одеялом, а Эмили ставила чайник и искала градусник. Когда она вернулась, мужчина отвернулся к стене, упрямо притворяясь спящим. Девушка села на край кровати, коснувшись его плеча. — Баки… — Я не хочу разговаривать, — лишь хрипло выдохнул он. — Хорошо, — спокойно ответила Эмили, осознавая весь спектр эмоций Барнса.       Харпер молча принесла ему чай с мёдом, термометр, поставила миску с холодной водой на тумбочку и не забыла про полотенце. Она терпеливо меняла компресс, даже когда Барнс ворчал. Мужчина, конечно, пытался быть суровым, но его упрямство таяло, когда Эми молча поправляла одеяло или касалась его руки.       Позже, когда Джеймс проснулся после короткого дневного сна, Эмили сидела рядом, скрестив ноги, и читала очередной сопливый, по его скромному мнению, женский роман. Капитан Крошка спал у её ног. Баки смотрел на неё сквозь полуприкрытые глаза, и злость отступала. — Ты ведь всё ещё злишься, да? — хрипло спросил он.       Эмили нарочито громко вздохнула, подняв взгляд. — Злюсь, Баки, но я всё равно люблю тебя.       Он протянул руку, и девушка сразу переплела пальцы с его. В тишине комнаты Джеймс Барнс неожиданно для себя понял, что её забота — вовсе не слабость, а сила. «И, может быть, тебе пора перестать убегать от разговоров, которые пугают, не так ли, Барнс?»       Поздним вечером квартира была погружена в тишину. Мужчина вышел на кухню, налил себе воды, и только тогда услышал едва слышный звук. Барнс замер — это был плач, и он доносился из ванной. За дверью шумела вода, но даже сквозь этот звук Джеймс различал тихие и приглушённые всхлипы, от которых у него сжалось сердце.       Баки подошёл к двери, протянул руку к ручке и застыл. Казалось, хватит только повернуть её — и он окажется рядом со своей Эми, обнимет, попросит прощения, сожмёт её руку три раза… Но что-то внутри не позволило. Мужчина лишь прислонился лбом к холодной двери и тихо выдохнул: — Прости меня, Эми.       Спальня казалась абсолютно пустой без этой светлой девушки, и в этот момент Баки осознал, что иногда самое сложное — это честные слова, сказанные вовремя. «И если ты хочешь, чтобы твоё «жили долго и счастливо» продолжалось, тебе нужно научиться преподносить эти слова вовремя, идиот».        Эмили молча зашла в спальню, присела на край кровати, достала из тумбочки крем и начала медленно втирать его в ладони — запах ванили наполнил комнату. Баки наблюдал за ней, чувствуя, как каждое её движение отдаётся в груди чем-то тяжёлым и неприятным.       «Чувство вины, Бак?»       Мужчина сжал кулаки, словно собираясь с духом, и мысленно досчитал до десяти (будто бы это могло помочь). А после его голос прозвучал ниже обычного: — Эми, пожалуйста, поговори со мной.       Блондинка продолжила растирать крем между пальцами так, будто это было действительно важно. Лишь спустя минуту (Баки считал) она тихо ответила: — А ты готов слушать?       Джеймс подполз к Эмили, странно скручивая плед, и опустился рядом, осторожно касаясь женского колена живой рукой. — Готов. Даже если это будет не то, что я хочу услышать, — мужчина попытался улыбнуться, но вышло криво.       Его сердце предательски пропустило удар, когда Эмили с нажимом закрыла тюбик из-под крема и встретилась с ним взглядом — в её глазах всё ещё блестели слёзы, и это убивало Баки. — Тогда давай попробуем, Барнс.       Мужчина кивнул и переплёл их пальцы. Джеймс принял решение быть уязвимым, но только рядом со своей Эми — ни с кем больше.